Иветт распахнула глаза, будто вынырнула из тёмной бездны. Сердце колотилось как безумное. Комната вращалась, унося последние осколки сна. Она крепко зажмурилась, пытаясь ухватиться за ускользающие образы, и сглотнула ком в горле. Это был лишь сон. Всего лишь сон, сотканный из желаний. Но как бы отчаянно она ни пыталась вновь погрузиться в его глухую темноту, сон ускользал.

Она поднялась, дрожа всем телом, и поморщилась, ступив босыми ногами на обжигающе холодный пол. В полумраке, словно в тумане, нащупала дверную ручку, бесшумно повернула её и вышла в коридор. Взгляд невольно скользнул к комнате Иварта, к его закрытой двери. За ней царила зловещая, настораживающая тишина. Внезапно дверь распахнулась, и он возник на пороге — словно призрак, сотканный из ночной мглы. На нём были простые чёрные джинсы и футболка с длинным рукавом, светлые волосы растрёпаны, будто после битвы со сном. Увидев Иветт, он бросил на неё взгляд, полный почти наивного удивления:

— Почему ты не спишь, сестра?

В груди у неё будто оборвалась струна. Стало трудно дышать, словно невидимая рука сжала горло.

— Почему я не сплю? А ты почему не спишь?

— Хотел спуститься за полотенцами, прибрать небольшой беспорядок, — произнёс он равнодушно. — Ох уж эта Джо.

Иветт промолчала, чувствуя, как по венам разливается ледяная волна.

— Спускайся, — велел он тоном, не терпящим возражений, и властным жестом приказал следовать за ним.

Она не посмела ослушаться, словно подчиняясь древнему закону. Не оборачиваясь, он пошёл вперёд, зажигая лампы, и вскоре они оказались на кухне, залитой тёплым светом.

— Вина? — спросил Иварт, открывая дверцу холодильника.

Иветт села на стул, стараясь держаться спокойно, и расправила подол рубашки, скрывая дрожь коленей.

— Нет, просто воды. Надеюсь, ты не подсыплешь туда отраву.

Он усмехнулся. Иварт толкнул в её сторону стакан и жадно осушил свой.

— Ты, наверное, уже знаешь, что после игр с фейри всегда мучает жажда?

— Откуда мне знать? — огрызнулась она, чувствуя, как вновь разгорается ярость.

Он деланно пожал плечами:

— Точно. Забыл, что в сфере твоих интересов лишь один феранор.

— Не думаю, что это тебя касается, — отрезала она.

Его взгляд упал на собственные руки. Правое запястье обвивала металлическая пластина на тонкой серебряной цепочке — дорогое украшение, скрывающее уродливый шрам, память о хлысте Меланты.

— Не думаю, что тебе стоит быть с ним, — произнёс он тихо, но в каждом слове сквозила угроза.

Иветт сморщилась от отвращения, будто вдохнула запах разложения. Она собралась уйти, но Иварт молниеносно схватил её за руку и силой усадил обратно.

— Я не разрешал тебе уходить, — прошипел он.

— А я не собираюсь подчиняться твоим приказам, — отчеканила она, глядя ему в глаза. — Тебе стоит уяснить это раз и навсегда.

На его лице мелькнуло странное ликование, словно он одержал победу. Иветт резко вырвала руку, но он, точно хищник, схватил её обеими руками и прижал к себе, лишая возможности сопротивляться.

— Что тебе нужно? — закричала она, пытаясь высвободиться. — Пусти!

— Может, мне просто нужна сестра? — прошептал он с томлением в голосе. — Особенно такая… — Он окинул её взглядом, в котором смешались восхищение и презрение. — У сестрёнки появились зубки. Пока только молочные, но это временно.

Услышав это, Иветт растерялась, словно её окатили ледяной водой.

— Ты не знаешь, что такое семья, — произнесла она наконец. — И не знаешь, как вести себя с сестрой. Если бы она у тебя была…

— Она у меня есть, — тихо перебил он. — Я дал тебе шанс убедиться, что я поступаю правильно. И ты дашь мне шанс.

Она сжала зубы, сдерживая гнев.

— С чего ты взял, что я дам тебе шанс?

Он расхохотался. Смех, лишённый тепла, прозвучал как злая насмешка.

— Потому что ты — моя сестра, — произнёс он с болезненной торжественностью.

— Мы с тобой ни капли не похожи, — выплюнула Иветт, но тут же заметила, как на лице Иварта расцветает самодовольная улыбка. Она прикусила язык, но было уже поздно.

— Мы похожи больше, чем ты думаешь, — прошептал он, будто раскрывая давно забытый секрет. Наконец он выпустил её и машинально заправил непослушный локон ей за ухо, обжигая кожу прикосновением. — Ты не знала? Твои родные родители — ветви моего генеалогического древа. Кровь от крови, плоть от плоти.

— Врёшь, — выдохнула она.

— Зачем мне врать? — Он насмешливо приподнял бровь. — Если будешь хорошо себя вести, я покажу тебе их, раскрою тайны, которые ты даже не смеешь вообразить.

Она опустила взгляд в холодную бездну мраморного пола. Когда же снова подняла голову, увидела выгравированную на стене латинскую фразу: «Flectere si nequeo superos, Acheronta movebo».

— Что это значит? — прошептала она, кивнув на стену.

— «Если небесных богов не склоню, я ад всколыхну». Наш семейный девиз, передаваемый из поколения в поколение.

— Вы психи, — прошептала Иветт, чувствуя, как в сердце поднимается ледяная ярость.

В тёмных глазах Иварта вспыхнул недобрый огонь.

— Или борцы за свободу. Историю всегда пишут победители, сестра.

— И ты собираешься вписать в неё свою главу? Переписать кровью?

Он растянул губы в зловещей ухмылке:

— А разве есть другой путь?

* * *

Голова монстра — пасть, полная игл и ядовитых клыков, — бросилась на Иветт, но в тот же миг на шею твари обрушился клинок из чёрного, как бездна, гематита.

Отрубленная голова с глухим стуком упала на каменный пол, орошая всё вокруг фонтаном зловонной крови и едкого яда. Иветт перекатилась в сторону, но несколько капель всё же обожгли грудь, будто прикосновение раскалённого железа. Превозмогая боль, она попыталась встать.

Внезапно перед ней появилась чья-то рука. «Кьеран…» — пронеслось в голове, но, подняв глаза, она с удивлением увидела Иварта.

— Пошли, — коротко бросил он, — пока сюда не слетелись все эти твари.

Сам Иварт был перепачкан зеленовато-чёрной слизью, разъедающей одежду. Краем глаза Иветт заметила, как за его спиной к прыжку готовится ещё одно чудовище — демон Нитадор, которого она прежде видела лишь на страницах древних книг. Не раздумывая, она схватила брата за плечо и с силой оттолкнула в сторону. Демон промахнулся. В один миг Иветт выхватила из ножен кинжал, резко развернулась и вонзила клинок в отвратительное тело, уворачиваясь от щёлкающих челюстей. Монстр уже не шипел, а хрипел, захлёбываясь кровью, и она, не колеблясь, распорола его чешуйчатое брюхо, выпуская наружу клубы ядовитого дыма. Горячая струя крови окатила руку, и она закричала от боли и отвращения, но не выпустила кинжал, продолжая терзать плоть твари, пока та не исчезла, оставив лишь запах серы и смерти.

Иварт яростно сражался с кем-то невидимым в дверях магазина, а Кьеран отбивался от двух демонов, окруживших его возле витрины с древней керамикой. Пол был усеян острыми черепками. Иветт метнула кинжал, и клинок с безупречной точностью вонзился в бок одного из демонов, наседавших на Кьерана. Демон взвыл и попятился, давая Кьерану передышку. Мгновение — и он отсёк твари голову, избавив мир от скверны. Теперь он мог заняться оставшимся, и Иветт не сомневалась в исходе схватки.

Её охватил пьянящий восторг. Кьеран и Меланта рассказывали об эйфории битвы, но раньше она никогда её не испытывала. Она чувствовала себя всемогущей. Кровь пульсировала в венах, по телу волнами разливалась неистовая сила. Всё вокруг словно замедлилось, превратившись в трагичный танец. Один из демонов с утробным рыком бросился на неё. Иветт отпрянула, схватила старинный флаг, валявшийся поблизости, и с яростью вонзила древко в разинутую пасть.

— Иветт! Останови его! — услышала она отчаянный крик Иварта.

— Что, подданные восстали против хозяина? — усмехнулась она, с трудом отводя взгляд от схватки. — Какая ирония.

Обернувшись, она увидела хозяина магазина — мерзкого демона по имени Акир, отчаянно пытавшегося открыть потайную дверь. Иветт бросилась к нему, на бегу извлекая сияющий клинок.

— Эй, ты! — выкрикнула она, перепрыгивая через прилавок одним движением, и обрушилась на демона сверху.

Приземлившись на спину Акира, она повалила его на грязный пол. Уродливая рука чудовища метнулась вверх, пытаясь схватить её, но Иветт молниеносно отсекла её. Фонтаном брызнула чёрная кровь. Демон посмотрел на неё красными, полными ужаса глазами.

— Остановись, — прохрипел он. — Я дам тебе всё, что захочешь… власть, богатство, бессмертие…

— У меня уже есть всё, что нужно, — прошептала она без тени сожаления и вонзила клинок в грудь демона. Акир издал предсмертный крик и исчез, растворившись в воздухе.

К ней уже спешили Кьеран и Иварт. Иварт был белее снега.

— Именем хаоса, Иветт, — выдохнул он. — Селенит…

— А, этот камешек? Да вот он.

Она беззаботно вытащила закатившийся под прилавок минерал. Иварт с видимым облегчением выхватил его у неё из рук. Кьеран же одним движением перемахнул через разбитый прилавок и крепко прижал Иветт к себе. Его глаза потемнели от волнения.

— Всё в порядке, Кьеран. — Она попыталась успокоить его. Он открыл рот, но она опередила: обхватила ладонями его лицо и прошептала: — Я жива и здорова.

Он уткнулся ей в висок, вдыхая аромат волос, и прижал к себе так, будто пытался убедиться, что она настоящая. Его сердце билось яростно, гулким эхом отдаваясь в груди. Он задыхался, тонул в её тепле, словно в спасительной гавани после шторма.

Ей до безумия хотелось его поцеловать. Она жаждала его прикосновений, его губ. Она хотела…

— Ну, ладно, вы, двое, — напомнил о себе Иварт, возвращая их в реальность.

Иветт нехотя отстранилась и посмотрела на брата. Тот с лукавой ухмылкой вертел в руке селенит.

— Завтра мы воспользуемся этим, — провозгласил он. — Но сегодня, после того как приведём себя в порядок и отдохнём, устроим небольшой праздник. Мы это заслужили.

Кьеран бережно сжал ладонь девушки, ведя её за собой по незнакомой улице. Иварт шёл впереди, рассекая толпу, и что-то негромко напевал себе под нос. Иветт впервые за долгое время осмотрелась вокруг. Что-то было не так, что-то ускользало, создавая гнетущее ощущение нереальности.

— Где мы, Кьеран? — шёпотом спросила она.

— Брашов, — спокойно ответил он.

Она округлила глаза, будто очнувшись от глубокого сна. Кьеран, заметив её замешательство, едва заметно поджал губы и ободряюще подмигнул.

— Что происходит? — Этот вопрос занозой застрял в голове, и в тот же миг она, словно призрак, растворилась в толпе внезапно появившихся людей.***

Что-то скребло в ушах — будто невидимая мышь грызла кости реальности, — или это собственная кровь стучала, взбудораженная платьем, этим внезапным путешествием? Иветт как заворожённая смотрела на угольно-чёрную ткань, предательски напоминавшую ночную сорочку, — грань между сном и явью словно стёрли, заставив балансировать на краю. Изысканный узор из бусин на бретельках и кокетливая кружевная оборка казались театральными, будто ей вручили костюм для спектакля, которого она не выбирала. Бретельки легко регулировались, и она, словно марионетка, внезапно соглашается с Ивартом: платье почти родное.

— Спасибо, — выдохнула она.

Они выскользнули из примерочной, задёрнув тяжёлую портьеру, и это движение отрезало её от мира. Доносился приглушённый рокот голосов. Казалось, Кьеран и Иварт обмениваются шутками, толкаются локтями… Как добрые приятели. «Странно», — промелькнуло в сознании, и Иветт, повинуясь иррациональному порыву, сбрасывает джинсы, скользит в платье, и ткань обнимает тело, словно вторая кожа. Кьеран стоит рядом, хохочет с Ивартом… Кьеран.

Она крепко зажмурилась, пытаясь удержать ускользающую реальность, но тишина обрушилась, как надгробная плита. Послышался скрежет, хрустальный звон. Она открыла глаза, едва удержавшись на высоких каблуках, и ощутила крепкую руку. Кьеран. Иветт растерянно моргает, переводя взгляд с Кьерана на Иварта, затем на окружение. Всё двигалось в замедленной съёмке, как в лихорадочном сне. Она чувствовала себя пьяной — опьянённой безумием. Разум пытался вырваться из клетки, но Иветт уже чувствовала, как перья сыплются на пол.

— Это что… ночной клуб? — выдыхает она пересохшими губами.

— По мне, это не платье, а нижнее бельё, — хмыкает Кьеран, не обращая внимания на её вопрос.

— Ты говоришь о моей сестре, — взрывается Иварт.

Кьеран ухмыляется, разглядывая Иварта как пешку на шахматной доске.

Иветт прошибает дрожь. Чувства взвинчены до предела. Она с трудом сглатывает, ощущая пульсацию крови. Слегка наклоняет голову набок, и на лице появляется слабая улыбка. Она кусает губы, не в силах оторвать взгляд от демонической усмешки Кьерана.

— Забавно, я тоже об этом подумала, — выдыхает Иветт едва слышно.

Его пальцы скользят под тонкую бретельку, обжигая кожу прикосновением.

— Мне казалось, я не особенно тебе понравился, — шепчет Кьеран, склоняясь к ней. — Но на самом деле я сдерживал себя из последних сил, чтобы не заявить во всеуслышание, что хочу с тобой сделать. Здесь и сейчас.

— Тебе казалось, что ты мне не нравишься? — удивляется она. — Кьеран, разве существует в мире хоть одна женщина, которая не хотела бы тебя?

Он пожимает плечами, но в глазах сверкают озорные огоньки.

— Не сомневаюсь, что психбольницы всего мира забиты дамочками, которые не смогли избежать моего всепоглощающего очарования.

На языке вертится вопрос, который она всегда боялась озвучить, — тайна, что жгла изнутри. Какое ей дело до его прошлого, до его побед и поражений? Но карие глаза Кьерана смягчаются, словно он читает её мысли.

— Раньше мне было наплевать, что думают обо мне женщины, — произносит он тихо. — Ну, до тебя.

«До тебя». Эта фраза — удар под дых, оглушительный колокол.

— Кир… — выдыхает Иветт, и голос её дрожит.

— Ваша сахарная болтовня мне смертельно надоела, — бросает Иварт и исчезает в толпе.

Кьеран игнорирует его, словно весь мир сузился до одной Иветт. Её губы призывно приоткрыты, глаза затуманены желанием, на щеках проступил предательский румянец. Кьеран пристально смотрит на неё.

— Я хочу… — шепчет он хрипло, и слова тонут в грохоте музыки. Он делает шаг к ней. Их разделяют жалкие сантиметры, но воздух кажется осязаемым. Его лицо расцвечено неоновыми всполохами: обжигающий красный, ледяной синий, золотой. Вероятно, когда-то здесь возвышалась церковь. Высоко под потолком чудом сохранились осколки витражей. Лучи прожекторов — едко-розовые, ядовито-зелёные, жгуче-фиолетовые — выхватывают из толпы блаженные лица танцоров. Из колонок грохочет транс, музыка проникает в кровь, заставляя кости вибрировать. В зале жарко и тесно, в спёртом воздухе смешались запахи пота, дешёвого дыма и кислого пива.

— Хочешь… чего? — шепчет Иветт дрожащими губами. Опьянение плещется в венах, толкая в бездну.

— Увести тебя туда, где нас никто не найдёт, — выдыхает он хрипло.

Его рука ложится ей на талию, пальцы скользят по коже сквозь тончайший трикотаж платья. И ведёт куда-то в темноту, тянет за собой.

Необычайная лёгкость разлилась по телу. Она обернулась на брата и позволила Кьерану увлечь себя в тёмный коридор. Гул музыки доносился приглушённо, будто из-под воды. Они лавировали между пёстрой толпой, плечи сталкивались с чужими плечами, в воздухе витали обрывки смеха. Иветт почудилось, что все вокруг — под кайфом, одурманенные иллюзиями. «Под кайфом» — слово показалось ей нелепым, и она не сдержала тихого смешка. Кьеран нетерпеливо хмыкнул и потянул её в одну из распахнутых комнат. В комнате царила почти кромешная тьма, лишь приглушённый багровый свет напоминал отблески адского пламени. Кьеран захлопнул дверь, рывком усадил девушку на край стола, и они сплелись в диком, необузданном поцелуе. Руки Иветт царапали спину Кьерана. Он прокусил её нижнюю губу, и она ощутила терпкий, металлический привкус крови. На долю секунды страх кольнул сердце, но остановиться она не могла — и не хотела.

Он запустил пальцы в распущенные локоны, удерживая голову, не давая отступить. Уткнулся носом в изгиб шеи, вдыхая пряный аромат духов. Опустился поцелуями к ключице, прикусывая, оставляя на коже багровый след. Спустился рукой по спине, задрал тонкую ткань платья, провёл по бёдрам и сжал их властной хваткой. Прильнул влажными губами к ложбинке между грудей, проводя вверх обжигающими мазками языка.

Руки Кьерана заскользили по её телу. Он подхватил край платья и потянул вверх, обнажая всё больше.

— Что ты делаешь? — прошептала она дрожащим голосом.

— Раздеваю тебя. — Он хитро улыбнулся. — Ты можешь сказать мне «стоп», но ты этого не скажешь. Не сейчас. Не когда сама жаждешь этого.

Осознавая его правоту — как безмерно, до безумия она по нему истосковалась, — она обхватила его шею ладонями и притянула к себе.

— Да, — выдохнула она ему в губы, передавая всю нежность и страсть. — Если ты сейчас меня не возьмёшь, то подпишешь себе смертный приговор, Кьеран Саммерсет. Потому что я больше не смогу без тебя.

Он хрипло усмехнулся и рывком перевернул девушку на живот. Повинуясь его воле, она опустила голову на стол, прижавшись щекой к холодному дереву. Горячая ладонь пробралась под тонкие бретели, безжалостно оголяя спину. Иветт не могла пошевелиться, лишь судорожно хватала ртом воздух.

— Знаешь, Иветт, сейчас меня переполняет похоть, — прошептал он, обжигая ухо дыханием. — Из глубин души выползает жгучее желание ощутить трепет твоего тела подо мной. Каждый твой вздох. Каждый стон.

От этой интимности стало слишком жарко. Сердце запульсировало в горле. Страх и желание переплелись, создавая дурманящий коктейль.

Он больше не сдерживал себя: зарылся пальцами в её волосы, натягивая их до боли, заставляя выгнуться в спине. Пусть болит. Пусть сходит с ума от этой боли, от этой близости. Она вцепилась в край столешницы, когда он упёрся в её бёдра и коленом развёл ноги шире.

Тишину разрезал её возбуждающе громкий, рваный вдох, когда его ладонь легла между ног. Тело само поддалось ему навстречу; ягодицы обожгла его твёрдая решимость, его нестерпимая жажда. Мужские пальцы пробрались под край белья и, собрав влагу, мягко надавили на пульсирующий клитор, заставляя забыть обо всём.

— Ты создана, чтобы сводить меня с ума, — прошептал он.

Он ласково и умело скользил по чувствительной коже, выписывая замысловатые узоры. Иветт кусала губы, силясь сдержать звуки, но, когда пальцы погрузились в неё, глубоко и жадно, она не выдержала, и комнату наполнил протяжный стон.

Она по нему течёт. Отдаётся ему. О, Создатели!

Кьеран надавил на её плечо, притягивая ближе.

— Из-за таких, как ты, мужчины совершают необдуманные поступки. Теряют рассудок, — прошептал он, — сражаются, калечат, развязывают войны, убивают. Лишают жизни всех, даже родных братьев, только посмевших тебя возжелать. Ты — их проклятие и их благословение.

Она застонала снова, теряя остатки самообладания, и он начал двигаться быстрее, сильнее, властнее.

— И этих опьянённых похотью несчастных можно понять. Я бы с лёгкостью совершил любую глупость из этого списка. Что порадует тебя больше всего, мой цветочек? Какой грех я должен совершить ради тебя?

— Кьеран… Мне это не нужно… Мне… — прошептала она, но слова были лишь топливом для его огня.

Он отпустил её плечо и зажал ладонью рот, лишая голоса. Прошептал, касаясь губами мочки уха:

— Разумеется. Это нужно мне. Чтобы все знали, чтобы все видели, чтобы даже не смели подумать о тебе — ты только моя. Моя до последнего вздоха.

Она закрывает глаза и слышит, как искажается звук, как мир теряет очертания. Она перестаёт ощущать тепло рук Кьерана, его голос, его дыхание — словно он растворился в ночи. Липкий страх сковывает тело, лишая возможности двигаться.

— У тебя тёмное сердце, дочь Винсента, — прозвучал чужой голос, разрушая тишину. — И тёмные желания.

На её шее сомкнулись ледяные пальцы — те, которых она боялась больше всего. Они поднялись к подбородку и грубо подняли её лицо, заставляя встретиться взглядом с отражением в зеркале. Провалиться бы сейчас в бездну, лишь бы не видеть. В багровом свете перед ней — её лицо, бледное и искажённое страхом, и лицо Иварта позади, хищное и злорадное. Крик вырвался из груди, разбил пространство на осколки, но тут же заглушился тишиной, наполненной зловещим звоном.

щим звоном.