— Давай, вставай и покажи ему, кто здесь главный! Иветт стряхнула со лба мокрую от пота прядь и поднялась, решительно встречая взгляд Конрада. Тот, точно хищник, выжидающий удобный момент, хмыкнул и закружил вокруг неё по тренировочной площадке. У стены, прислонившись к ней, за спаррингом с самого начала наблюдали Меланта и Кьеран, и с каждой минутой подбадривающие крики Меланты становились всё громче.

Всего три дня минуло с возвращения из поместья Иварта, но события в Ониксе уже перевернули жизнь Иветт. Именно тогда она осознала: её сила, до поры скрытая внутри, начала пробуждаться. Убедилась она в этом, едва выбравшись на крышу: на них набросилась целая орда демонов-маркизов. Инстинктивно отбив атаку первого, она, словно ведомая неведомой силой, сожгла второго мощным потоком энергии. На мгновение показалось — это предел, но, вопреки ожиданиям, она обрушила на оставшихся тварей ещё один разрушительный заряд, обратив их в дымящийся пепел. С тех пор Верховная три дня подряд вызывала её на допросы, будто желая убедиться, что Иветт контролирует внезапно проявившуюся силу. Иветт знала: за этим стоит сама Элеанор, ведь именно Верховная сняла сдерживающую печать. Однако она ни тенью сомнения не выдавала своей осведомлённости о тайном союзе Элеанор с Ивартом.

Сегодня Иветт впервые могла свободно использовать собственную магию. Никакого оружия, даже учебного, никаких щитов или клинков — только внутренняя сила, которую она отчаянно училась контролировать и вовремя призывать, чтобы отражать стремительные атаки Конрада. Атаки, по его собственному признанию, были достаточно слабыми, но даже они оставляли на теле ощутимые синяки.

Конрад, точно опытный охотник, то и дело менял направление, наступая с разных сторон и изматывая её. В последний миг он резко менял траекторию удара, заставляя Иветт спешно перенаправлять магическую защиту. Что принесёт ей эта тренировка — усиление мышц, укрепление защиты или применение магии в ответной атаке — значения не имело; хорош был любой исход. Вот только все приёмы пока получались крайне нестабильно.

Выпад Конрада вышел стремительным, как бросок кобры. Иветт едва успела выставить энергетический щит. Удар пришёлся точно в цель, и щит, содрогнувшись, погас. Иветт отлетела назад, больно ударившись спиной о стену. — Слишком медленно, — громко проговорил Конрад, приближаясь. — Ты должна быть быстрее, Монтеглем!

Не успела она перевести дух, как Конрад снова бросился на неё, пытаясь сбить с ног. Уклоняясь от ударов, Иветт отчаянно защищалась магией, но все попытки оставались тщетными. — Эй, ты что, решила станцевать со мной танго? — ухмыльнулся он. — Неплохо, но не в моём стиле! — Я пытаюсь выжить, Конрад! — задыхаясь, ответила она. — И ты мог бы быть хоть немного помягче! — Забудь про мягкость! — прорычал он, нанося очередной удар. — Здесь либо побеждаешь, либо… умираешь!

Удар пришёлся по касательной, задев плечо. Иветт зашипела, потирая ушибленное место. — Эй, полегче! Мы же просто тренируемся! — выдохнула она, отступая на шаг. Конрад ухмыльнулся, вытирая рукавом пот со лба. Глаза его горели азартом, но без злости — просто желание победить. — Ты становишься предсказуемой, Монтеглем, — поддразнил он. — Щиты слабеют, атаки читаются за версту. Пора менять стратегию, иначе я буду сбивать тебя как кеглю!

Иветт нахмурилась. Конрад, с его звериной силой и инстинктивной реакцией, был сложным противником. Сколько бы она ни тренировалась, ей всегда не хватало чего-то, чтобы переломить ход боя. Магия давала преимущество в теории, но Конрад умело обходил её защиту. — Легко говорить, когда ты прирождённый маг! — проворчала она, потирая плечо. — Вообще-то, как и ты, — напомнил он.

Она попробовала перегруппироваться, перемещаясь по площадке. Солнце, проникавшее сквозь высокие окна, создавало калейдоскоп света и тени, в котором Иветт пыталась найти укрытие. Мозг, отупевший от предыдущих атак, отказывался выдавать свежие идеи. Конрад следил за ней, двигаясь легко и грациозно, несмотря на внушительную комплекцию. — Не увиливай! — окликнул он насмешливо. — Боишься, что я снова усажу тебя на пятую точку?

Укол попал в цель. Иветт скрипнула зубами, ненавидя, когда он так поддевает её, и ещё больше ненавидя собственную предсказуемость. Она решилась на отчаянный шаг: вместо отступления ринулась вперёд, пытаясь застать его врасплох серией быстрых энергетических зарядов. Но Конрад был готов. Он легко уклонился от первых двух, а третий перехватил голыми руками, развеяв в воздухе. — Это всё, на что ты способна? — с разочарованием произнёс он.

Сделав широкий шаг, он нанёс сокрушительный удар ногой в живот. Иветт выставила щит, но тот с треском лопнул, и удар пришёлся в солнечное сплетение. Воздух выбило из лёгких, она согнулась пополам, не в силах вдохнуть. Конрад, как и обещал, усадил её на пол. — Вставай! — скомандовал он, протягивая руку. — Нельзя сдаваться так легко.

Поморщившись, Иветт схватила его руку, и он легко поднял её на ноги. Она тяжело дышала. — Ты был прав, — проговорила она, опуская голову. — Я слишком предсказуема. Конрад потрепал её по плечу. — Именно поэтому мы и тренируемся. Ты прогрессируешь, просто нужно время.

Иветт подняла взгляд. В его глазах не было ни насмешки, ни превосходства — только поддержка и искреннее желание помочь. — Что мне делать? Он задумался на мгновение. — Давай так: на следующей тренировке ты вообще не используешь энергетические щиты. Сосредоточься на скорости и уклонении. Посмотрим, что получится. — Без щитов? Ты хочешь, чтобы ты меня совсем размазал? Конрад улыбнулся. — Не обязательно. Просто хочу, чтобы ты попробовала что-то новое. Кто знает, может, тебе понравится летать, как бабочка. Иветт вздохнула. — Ладно, посмотрим. Конрад рассмеялся. — Вот и славно. А теперь закончим на сегодня. Ты заслужила отдых.

***Утро в Сент-Эмероде начиналось под суровый аккомпанемент: с первым лучом солнца воины спешили на тренировочную площадку, где их ждала беспощадная рутина — изнурительные упражнения, оттачивание оружия и неумолчный звон стали. Для Кьерана пробуждение звучало иначе: ледяной душ и чашка горького, обжигающего кофе стали ритуалом, возвращавшим его к жизни после бессонных ночей, полных кошмаров и терзаний.

Солнце ещё не взошло полностью, мир замирал в ожидании. Кир, в простой чёрной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, стоял у высокого окна, всматриваясь в залитый нежными красками рассвета пейзаж. Над долиной, словно призрачная пелена, поднимался густой туман, окутывая всё таинственной дымкой. В этот тихий час, когда большинство обитателей Сент-Эмерода ещё спали, он чувствовал себя особенно одиноким — последним стражем на границе хрупкого мира и надвигающейся тьмы.

Завершив утренний ритуал, ставший формой медитации, Кьеран облачился в привычную, потёртую кожаную броню тёмных оттенков. Её вес ложился на плечи непосильным бременем, напоминая о тяжкой ответственности. Он словно заковывал себя в доспехи, защищающие не только тело, но и душу — от внешнего мира, посторонних взглядов, грязных пересудов и неизбежного предательства. Взяв верный, закалённый в битвах меч, он покинул аскетичные покои и направился в штаб. День Кьерана, точно заезженная пластинка, состоял из рутинных, но необходимых действий: чтение донесений, подписание приказов, разбор жалоб и улаживание конфликтов между воинами. Он слыл строгим и справедливым командиром, заслужившим безграничное уважение, но мало кто догадывался, какую тьму он прячет в израненной душе, чтобы не сломаться под бременем чужих жизней.

В обед, устав от бумажной волокиты, он уединялся в кабинете, быстро перекусывал сухим пайком и выпивал кружку обжигающего чая на горных травах. Еда не приносила удовольствия — лишь поддержка истощённых сил, чтобы выжить ещё один день и выполнить долг. Он старался отключать разум от бесконечного потока мыслей и болезненных воспоминаний.

После обеда Кир отправлялся на тренировочную площадку — лично проверять готовность воинов. Требовательный и неумолимый наставник, он не прощал ни слабости, ни небрежности, понимая, что от их подготовки зависит не только собственная жизнь, но и судьба всего Альентара, висящая на волоске.

Вечером, вымотанный физически и морально, Кьеран возвращался в одинокую мансарду, где его ждали лишь тишина и удушающая пустота. При свечах он засиживался допоздна, погружаясь в древние книги и свитки, пытаясь найти в них ответы на мучившие вопросы. Иногда выходил на узкий балкон и подолгу смотрел на звёздное небо, усыпанное мириадами сверкающих точек, ища утешения в их холодной красоте. Так проходил каждый его день, похожий на предыдущий, — замкнутый круг без выхода. Он был воином, командиром, защитником, но в глубине души оставался одиноким и потерянным человеком, отчаянно ищущим путь.

Солнце врывалось в комнату Иветт сквозь цветные витражи, рассыпая по стенам и полу искрящийся калейдоскоп оттенков. Её покои в башне разительно отличались от суровых жилищ воинов: здесь царили тепло и уют, напоминавшие цветущую оранжерею. Яркие гобелены согревали стены, а широкие подоконники утопали в зелени и бутонах. Аромат лаванды и роз смешивался с запахом трав, создавая успокаивающий букет.

Пробудившись, Иветт первым делом открывала окно, впуская свежий воздух, наполненный запахом росы и полевых трав. Сняв ночную сорочку из тонкого батиста, она надевала простые платья нежных пастельных тонов, перехваченные на талии плетёным поясом, и спускалась этажом ниже — в свою небольшую, но идеально организованную лабораторию. Среди полок со сверкающими колбами, замысловатыми ретортами и диковинными перегонными кубами она чувствовала себя в своей стихии. Алхимия стала для неё больше, чем занятие, — страстью, даром и, в какой-то мере, проклятием. Часами она смешивала ингредиенты, вываривала настойки и создавала зелья, способные исцелять страшные раны и возвращать к жизни безнадёжно больных.

После обеда Иветт обычно посещала лазарет, где лежали раненые воины и больные жители окрестных деревень. Перевязывая раны, накладывая шины, готовя целебные отвары, она вкладывала в каждое движение заботу и тепло, пытаясь облегчить страдания и вернуть надежду на выздоровление.

Кьеран Саммерсет был живой легендой Ордена — воплощением силы, доблести и магического таланта. Его имя вдохновляло воинов, а мощь заставляла содрогаться даже сильнейших демонов. С детства его жизнь подчинялась жёсткой дисциплине, изнурительным тренировкам и непрестанному обучению. Пример отца долгие годы стоял перед глазами, подгоняя к новым вершинам. Он стремился быть идеальным во всём — и, надо признать, неплохо в этом преуспевал. Но если раньше всё его время без остатка уходило на тренировки и древние трактаты, то с появлением Иветт его стало катастрофически не хватать. Её образ преследовал его повсюду. Светлые локоны, голубые глаза, звонкий смех — всё это прочно засело в сердце, похитив покой и сон. Мысли об Иветт, словно назойливые бабочки, порхали в голове, отвлекая от тренировок, мешая сосредоточиться на тактике, сопровождая в ночных патрулях. Он ловил себя на том, что улыбается без причины, как глупый влюблённый мальчишка, и каждый раз, видя её, слыша голос, чувствуя запах, сердце начинало колотиться, точно дикий зверь.

Часы в комнате Иветт, словно издеваясь, отбивали полночь — громко, отчётливо, раздражающе, напоминая о бессоннице, терзавшей её несколько ночей подряд. Она не могла заставить себя уснуть, зная наверняка: стоит сомкнуть веки — в сны ворвётся он. Кьеран Саммерсет, точно демон-искуситель, бесцеремонно вторгался в её грёзы, заставляя сердце биться быстрее, а щёки пылать. Она ворочалась, пытаясь найти удобную позу, — тщетно. В голове, как заезженная пластинка, прокручивались все недавние моменты, проведённые с ним: взгляд, прикосновения, редкая, но оттого ещё более ценная улыбка. Он прочно засел в мыслях и не собирался отпускать. И, чёрт возьми, она безумно скучала — каждый раз, когда долго не видела его, не слышала голос, не чувствовала присутствия.

«А ведь мы так и не поговорили с тех пор, как выбрались из Оникса», — пронеслось в голове. И тут, словно озарение, вспыхнула безумная идея — пойти в тренировочный зал, куда, как она случайно заметила, недавно направился сам Кьеран.

Приняв решение, Иветт резко затянула ремешок, крепящий ножны к правой ноге. Лёгкие метательные клинки, выкованные лучшими мастерами, слегка звякнули, вторя её решимости. Подняв голову, она посмотрела в зеркало, привыкая к отражению в новом тренировочном костюме — облегающем кожаном камзоле и удобных штанах, не сковывающих движений. Во взгляде больше не было сомнений, лишь твёрдая решимость и внутренняя сила. Накинув лёгкий плащ, она покинула покои, скользнула пустыми коридорами и почти влетела в тренировочный зал, застыв на пороге. В центре зала, точно сотканный из мрака и стали, стоял Кьеран с мечом в руках. Мышцы напряжены, как натянутая тетива, в глазах — хищный огонь. Сердце Иветт заколотилось, отдаваясь в ушах. Ей захотелось сорваться с места и убежать, но ноги приросли к полу. Кьеран резко обернулся на звук шагов и замер, не сводя с неё взгляда. Дыхание перехватило.

— Я не хотела тебе мешать. — Она теребила пальцы, пряча руки за спиной. — Не знала, что ты здесь. — Солгала и тут же прикусила язык. Он не мог отвести взгляда, рассматривая каждый сантиметр её тела. Мгновение спустя Кьеран наконец нашёл слова. — Ты точно выбрала не то время для тренировки. — Он попытался шутить, чтобы отогнать мысли о том, насколько красиво и сексуально она выглядит. — Ты тоже.

Кьеран отвернулся к оружейной стене, увешанной клинками, и начал перебирать их, пытаясь справиться с эмоциями. Он чувствовал её взгляд, словно лёгкое прикосновение, и это сводило с ума. — Можем позаниматься вместе, если хочешь, — неожиданно для себя выпалил он и тут же закусил губу. — Ты будешь учить меня? — с лёгким недоумением спросила она. Он обернулся. Она выглядела такой хрупкой и нежной в этом образе, что хотелось прикоснуться, провести пальцами по лицу, по тонкой талии, которую одежда обтягивала так идеально. Лишь сейчас он понял, что уставился на неё, как последний идиот. — Да, буду. — Что ж, — она подошла чуть ближе и рассмеялась, — тогда тебе придётся тяжело. Он качнул головой, прогоняя несвоевременные мысли. — О, поверь, я справлюсь. — Скрестил руки на груди.

Кьеран взял два кинжала, Иветт последовала его примеру. — Чтобы противник не смог нанести удар, держи одну руку впереди и будь начеку. Попробуй. Она кивнула и сделала выпад. — Корпус, — напомнил он, легко уворачиваясь. — Не прыгай из стороны в сторону. Контролируй дыхание. Удар. Уклонение. Удар. Он парировал ловкими, аккуратными движениями. — Наблюдай за движениями противника, — командным голосом произнёс, перехватывая её руку и проводя очередную комбинацию. Отточенные, молниеносные приёмы. Блок. Контратака. Блок. Кьеран отступил, изучая её. — Используй всё свободное пространство. — Взгляд снова задержался на тонкой талии. Переход. Выпад. Переход. Иветт, словно очнувшись от транса, кивнула, пытаясь прийти в себя после короткой, но волнующей близости. Собрав остатки самообладания, она вновь заняла позицию и вступила в бой с тем, с кем сейчас предпочла бы заниматься совсем другими вещами. Но долг и дисциплина были превыше желаний. Кьеран следил за каждым её движением, стараясь держать себя в руках, но невольно любовался — тем, как она двигается, как напрягаются мышцы, как пружинисто перемещается в пространстве. Он всё чаще задерживал дыхание, борясь с желанием прикоснуться. Каждое её движение, каждый вздох казались невероятно привлекательными.

— Расслабься, — тихо произнёс он, точно шепча молитву. Удар. Уклонение. Удар. Кир молниеносно блокировал её выпад, схватив за запястье другой руки и притянув ближе. Он стоял почти вплотную, дыша сбито, чувствуя её запах, её тепло. — Ты слишком напряжена, Иветт. Расслабься. Почувствуй своё тело, силу, текущую в тебе. Она расслабилась — слишком сильно, едва не потеряв равновесие. Кьеран молниеносно подхватил её за талию, удерживая от падения. Его руки обвили её, крепко, но нежно. Иветт таяла в его объятиях, а он ощущал тепло её тела, слышал сбитое дыхание. Их губы разделяли миллиметры, и в его глазах бушевала тёмная буря. Наконец, собрав остатки воли, он медленно развернул её лицом к себе. — Дыши правильно, — хрипло выдохнул он. — Ты тоже. Или тренерам не положено? — произнесла она, чувствуя его сбившееся дыхание.

Его губы растянулись в обворожительной улыбке, глаза потемнели. Он слегка отстранился, давая ей возможность отступить, но взгляд приковывал к месту. — Я прекрасно дышу, даже лучше тебя, — с вызовом сказал он и снова подался вперёд, почти касаясь губами её губ. — Уверен? — прошептала она, играя и прикусывая губу.

Его взгляд снова упал на её губы. Желание, точно неуправляемый зверь, вырвалось на свободу. Что она с ним творит? С трудом сглотнув, он ответил — Абсолютно уверен. — Что ж, — Иветт отвела взгляд, — я, пожалуй, пойду. Уже слишком поздно, нужно выспаться. — Нет, — он качнул головой, не давая отстраниться. — Поздно было полчаса назад. Ты останешься здесь.

Глаза Иветт расширились. Заметив её испуг, Кьеран хрипло рассмеялся. Его руки скользнули по спине, притягивая ближе, и он прижался губами к её шее. Иветт бросило в жар, комната закружилась, ноги ослабели. Она бы упала, не держи он её так крепко. Он чувствовал её дрожь, сбитое дыхание — и это лишь подстёгивало желание. Одна рука нежно гладила спину, другая зарылась в волосы на затылке, притягивая её голову. Его губы жадно скользили по шее, и с губ Иветт сорвался нежный, едва слышный стон.

Теряя самоконтроль, он резко прижал её к стене, лишая надежды на побег. Руки крепко обвили талию. Иветт вцепилась в его плечи, откинув голову. Внизу живота пульсировало ноющее чувство, парализующее волю. Она обвила его шею, прижимаясь ещё ближе, желая раствориться в нём. Одна его рука по-прежнему удерживала её за талию, другая скользила выше, под ткань одежды, заставляя задыхаться от наслаждения.

— Кьеран… Ты не думаешь, что нам стоит остановиться? — прошептала она дрожащим голосом. В ответ он лишь покачал головой, не в силах оторваться от её губ, от огня, пожирающего разум. Пальцы нежно скользили по телу, поднимаясь всё выше, замирая у края одежды. — Нет, — выдохнул он. — Я хочу… больше. — Он вновь впился в её губы, чувствуя, как всё тело полыхает, а сердце грохочет, точно зверь, рвущийся на волю.

Внезапно тишину пронзили приглушённые голоса за дверью. Кьеран, тяжело вздохнув, неохотно отстранился. Звуки вернули часть контроля, помогая остыть. Он глубоко вдохнул, всё ещё не сводя взгляда с Иветт: губы припухли, глаза потемнели, лицо пылало румянцем.

— Кьеран! — раздался голос Конрада за дверью. Он резко отвёл взгляд, собирая волю в кулак. — Чёрт возьми, что ему нужно в такой час? — прохрипел он, с досадой сожалея об упущенном моменте. — Кир! Где ты?!Плотно сжав губы, он выскочил в коридор. Конрад выглядел обеспокоенным и слегка раздражённым. — Я здесь, что случилось?! — Простите, что прерываю столь интересное времяпрепровождение, — процедил Конрад с кривой усмешкой. — Верховная срочно вызывает. Бровь Кьерана поползла вверх. — Она хоть на часы смотрела? Среди ночи! Что, до утра не могло подождать? — Согласен, но, по её словам, дело не терпит отлагательств. Причём произнесено это было с такой интонацией, что спорить бесполезно. Кулаки Кьерана сжались. — Ладно, пошли. Меланта, скорее всего, уже там, изображает спокойствие.

Кьеран считал, что стоять и безропотно внимать речам той, кто тесно сотрудничает с главным врагом Альентара, по меньшей мере странно, а по большей — безумно. Иветт, Меланта и Конрад, он был уверен, разделяли его недоверие. Но, подчиняясь правилам игры, им приходилось надевать маски безразличия. Кьеран был в ярости, однако мастерски скрывал кипящий внутри вулкан за отточенной годами маской скуки. С трудом заставляя себя не вслушиваться в монотонную речь Элеанор, он нарочито рассматривал картины на стенах, пока Верховная вдруг не приблизилась к массивному креслу и не развернула его. Взоры всех устремились на Джоанну, беспомощно сидящую в нём. Она, словно загнанный зверёк, поглядывала исподлобья. Её и без того худые руки безвольно лежали на коленях, тусклые рыжие волосы, растрёпанные и безжизненные, словно не знали расчёски целую вечность. Казалось, она махнула на себя рукой, забыв о былой привлекательности. Тишина звенела в ушах, нарушаемая лишь тихими вздохами и шелестом ткани.

— Зачем ты здесь? — резко спросил Кьеран; в его голосе сквозило неприкрытое презрение. — Не стоит быть столь жестоким, — мягко возразила Элеанор, поднимаясь из-за стола и обходя его. — Джо пережила трагедию. Её жестоко обманули и предали. — Ты предлагаешь мне её пожалеть? — удивлённо приподнял брови он. — Я предлагаю забыть прошлые разногласия и двигаться дальше, — ответила Верховная, опершись на спинку кресла. Кьеран презрительно хмыкнул и снова посмотрел на Джоанну, которая, точно провинившаяся школьница, уставилась в пол. — Или, может, он просто от тебя устал? — съязвил он. — Я понимаю, что предала вас, — тихо прошептала Джоанна. — Я была… под его влиянием. — О, нет, — возразил Кьеран. — Не прикидывайся невинной овечкой. Ты прекрасно отдавала себе отчёт в своих действиях. — Ты предала нас, думая, что если Кьеран не отвечает на твои чувства, то этот монстр, Иварт, внезапно тебя полюбит! — взорвалась Меланта. — Ты готова была работать на него, рискуя нашими жизнями, лишь бы удовлетворить своё эго! — Мел, успокойся, — Конрад положил руки ей на плечи, но она продолжала прожигать Джоанну взглядом. — Успокоиться? Никогда! Джо больше не моя подруга! Скрестив руки, Меланта гордо вскинула голову. — Я никогда тебя не прощу. — Мел! Не делай глупостей! — воскликнул Конрад, удерживая её. — Зачем ты вообще приняла её обратно? — холодно отрезал Кьеран, глядя в глаза Элеанор. — Предателям не место в Ордене. Кто даст гарантию, что она не повторит предательства? Элеанор глубоко вдохнула, плотно сжав губы. — Кьеран Саммерсет, прошу, успокойся. Джоанна останется в Ордене. Решение не обсуждается, — ледяным тоном отрезала она. — Ну-ну, продолжайте жить в розовых мечтах! — язвительно выкрикнула Меланта, пытаясь вырваться. — Всем вон из моего кабинета! — рявкнула Верховная.

Кьеран медленно выдохнул, понимая бессмысленность спора, развернулся и потянул за собой ошеломлённую Иветт. Дверь с громким стуком захлопнулась.

— Я просто не понимаю! — выпалила Меланта, вырвавшись в коридор. — Что это за сборище предателей? Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?! Сначала Верховная, теперь Джоанна… Кого ещё нам подсунут? Она злобно посмотрела на Конрада. — Мы ещё не до конца понимаем мотивы Элеанор, — попытался сгладить углы Конрад. — Зачем ей понадобилась Джо? — От Джо никакого толку, — фыркнула Меланта. — Её полезность для Ордена всегда была сомнительной. Видимо, Иварт просто наигрался и выбросил её, как ненужного щенка. — Как знать, — задумчиво проговорил Кьеран. — Не уверен, что её просто выбросили. Слишком подозрительно. Почти уверен: она — глаза и уши этого шута. А Верховная гарантирует её пребывание в Ордене. — Кир, ты понимаешь, что это значит?! — голос Меланты дрожал от ярости и страха. — Орден рушится изнутри из-за интриг этих двух стерв! Кто знает, может, среди нас притаилась целая свора прислужников Хаоса! — Мел, не нагнетай. Мы разберёмся. Нужно как можно скорее донести всё до Совета. Меланта с сомнением вздохнула. — Остаётся надеяться, что среди членов Совета не найдётся ещё одного продавшего душу Хаосу. — У тебя уже развивается паранойя, — усмехнулся Кьеран, подходя к двери своей комнаты. — Расслабься, сохраняй спокойствие. Она лишь горько усмехнулась.

Тишина в комнате Иветт, нарушаемая лишь стуком сердца, давила тяжёлым грузом. Она беспокойно ворочалась, тщетно пытаясь уснуть. Стоило закрыть глаза — перед мысленным взором возникал Кьеран, точно навязчивое видение. Она помнила, как всего час назад он прижимал её к холодной стене оружейной, заставляя задыхаться от желания. Если бы не вызов к Верховной… что случилось бы дальше? Какую черту они бы переступили? Проведя пальцами по губам, всё ещё хранившим жар его поцелуя, она в сотый раз задала себе этот вопрос.

— Кьеран… — едва слышно, словно выдыхая сокровенную тайну, прошептала она.

Попытки уснуть стали невыносимыми. Отбросив одеяло, Иветт почти бегом покинула комнату. Только богам было известно, насколько сильно она жаждала оказаться в его объятиях прямо сейчас. Поддавшись порыву, она бесшумно подошла к его двери и, не раздумывая, потянула ручку, врываясь внутрь. К её изумлению, Кьеран стоял прямо у двери, словно преследуя ту же цель. В тонком шёлковом ночном платье, чувствуя, как румянец заливает щёки, она замерла. Мягкий свет ночника погружал комнату в уютный полумрак. Кьеран неподвижно стоял напротив, с хищным вниманием рассматривая её, точно застывший перед прыжком опасный зверь. Секунда. Другая. Третья. Они одновременно сорвались с места навстречу друг другу, жадно впиваясь губами в губы. Иветт прижималась всё сильнее, обвивая его шею и выдыхая тихие стоны сквозь прерывистые поцелуи. Кьеран, не в силах сдерживаться, подхватил её под бёдра, заставляя обвить его талию ногами, и осторожно опустил на мягкую кровать. Нависнув над ней, он прижал её запястья над головой, словно боясь, что она исчезнет, оставив его наедине с невозможными мечтами. Иветт подалась навстречу, изгибаясь в спине; её ноги обвили его поясницу. Кьеран приподнял кружевной подол ночной сорочки, обнажая нежную кожу. Пальцы скользили по девичьим бёдрам, оставляя волнующий след и выдавая нетерпение. Страсть требовала немедленного утоления. Каждое её движение, каждый вздох подливали масла в огонь, и он чувствовал, что больше не может сдерживаться. Она отвечала на прикосновения, подаваясь навстречу. Тонкая нить слюны соединила их губы, когда она, задыхаясь, прервала поцелуй, и слова сорвались, точно мольба:

— Кьеран… возьми меня.

Захлестнутый волной желания, он прижался лицом к её шее, жадно вдыхая аромат. Кожа под губами казалась хрупкой, как лепесток. Его пальцы, спускаясь с запястий, коснулись талии, ласково скользя по изгибам. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что он торопится, что нужно быть осторожнее, но страсть была сильнее разума. Иветт, охваченная волнением, отвечала на каждое прикосновение дрожью. Она не могла отвести взгляда от Кьерана, заворожённо наблюдая за его движениями, за тем, как потемнел его взгляд, сосредоточенный только на ней. Его губы и пальцы ласкали её, и от этого всепоглощающего внимания она теряла голову. Её рука запуталась в его волосах, слегка оттягивая пряди. Ощутив это, он вновь перехватил её запястья одной рукой, а второй ласкал под тонкой тканью сорочки, набрасываясь на губы в жадном поцелуе. Пальцы скользили по влажной плоти между бёдер, дразня и распаляя. Едва сдерживаемые стоны срывались с её губ, сливаясь с его дыханием. Он умело находил точки, от которых внутри разливалось сладостное напряжение. Сдерживаться стало невыносимо, и Иветт, чувствуя его желание, выгнулась в спине, приподнимая бёдра. Когда его восставшая плоть коснулась самого чувствительного места, она вздрогнула от обжигающего прикосновения. Кьеран выдохнул сквозь зубы, по её коже пробежали мурашки предвкушения. Сдержанно толкнувшись вперёд и скользя вдоль её влажной промежности, он невольно прикусил губу. Повторив движение несколько раз, он не отрывал от неё тёмного, полного желания взгляда. В этот миг Иветт казалась воплощением его самых сокровенных фантазий — прекрасной, раскрепощённой, принадлежащей только ему.

— Ты такая красивая, — шептал он, любуясь ею, — и такая чувствительная…

Склоняясь и осыпая лицо лёгкими поцелуями, он ускорял ритм ласк, наблюдая, как её глаза закрываются в блаженстве, а губы приоткрываются в тихом стоне. — Посмотри на меня, — тихо попросил, нежно приподнимая за подбородок. Углубляя поцелуй, Кьеран одним решительным движением притянул её бёдра к себе и вошёл внутрь. Внутри было очень тесно и скользко. Иветт шумно втянула воздух, пальцы судорожно вцепились в простыню. От неожиданной острой боли она сжалась, уткнувшись лицом в его шею, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Кьеран замер, давая ей привыкнуть, нежно гладил лицо, перебирал волосы, касался губами щёк и век. Вернувшись к её губам, целовал мягко и успокаивающе, словно желая утешить. Медленно провёл рукой по бедру, стараясь прикосновениями снять напряжение.

— Прости, цветочек, — прошептал он, убирая выбившуюся прядь за ухо. — Просто немного потерпи, ладно?

Она кивнула, с трудом сдерживая дрожь, сосредоточилась на дыхании. Его нежные прелюдии и ласковые слова помогли расслабиться, и она чувствовала, что влаги достаточно. Собравшись с духом, Иветт осмелилась на первое движение, которое, к удивлению, отозвалось не только желанием, но и острой вспышкой боли в низу живота. Она вздрогнула. Кьеран оставался неподвижным, позволяя ей самой задавать темп. С каждым последующим робким толчком боль становилась менее интенсивной, растворяясь в нарастающей волне удовольствия. Тех неземных ощущений, о которых шептались подруги, она ещё не испытывала, но это казалось неважным. Главное — Кьеран был внутри неё, полностью и без остатка, и она позволила этому случиться, доверившись безгранично. Его взгляд, полный нежности и восхищения, прожигал насквозь. Каждый успокаивающий поцелуй, каждое ласковое прикосновение доставляли гораздо больше наслаждения, чем она могла представить. Кьеран, обуздывая страсть, помнил о её хрупкости. Убедившись, что Иветт привыкла и ей комфортно, он позволил себе немного ослабить контроль. Слегка приподнявшись, опираясь на согнутые колени, он начал двигаться в ней более свободно и ритмично.

— Боги, Иветт, — прошептал он, задыхаясь. — Ты сводишь меня с ума…

Волны светлых волос рассыпались по смятой простыне. Кьеран, заворожённый, провёл пальцами по изящной линии шеи, опускаясь ниже, к упругим грудям, которые ритмично вздымались в такт движениям. Бережно взял одну в ладонь, слегка сжал. Его взгляд скользил по плавным линиям тела — тонкой талии, манящим бёдрам. Он двигался, любуясь ею, чувствуя, как упоение пронизывает каждую клеточку. Она отдалась ему без остатка, а внутри было так горячо, влажно и тесно, что он едва сдерживался, боясь потерять контроль. В её первый раз он должен оставаться нежным и аккуратным. Взяв пряди её волос, он ласково перебирал их, затем слегка потянул назад, заставляя Иветт запрокинуть голову. Её веки сомкнулись, открыв изящную линию шеи, по которой тут же заскользили его губы, оставляя дразнящие следы.

В какой-то момент Иветт осознала, что испытывает нечто совершенно новое, невероятно приятное, пульсирующее внизу живота. Поцелуи, сильные руки, дурманящий запах вишни и сандала, заполненность, сменяющаяся освобождением и новым проникновением… Ей хотелось большего. Она начала двигать бёдрами в такт его движениям, подталкивая к более быстрому темпу. Выгнувшись в пояснице, встретилась с его взглядом, и в её глазах блестело одно лишь желание.

— Кьеран… я хочу ещё. Хочу большего. Мне… мне это нравится.

Её слова точно стрела поразили его в сердце, срывая последние оковы. Он почувствовал, как просыпается тёмная, необузданная сторона. Резким движением подался вперёд, прижимая её запястья к кровати. — Хочешь большего, Иветт? — Да, — прошептала она, и этот звук лишил его остатков самообладания.

Он резко увеличил темп, движения стали более глубокими и сильными. Затем, не прерывая поцелуя, выпрямился и одним плавным движением развернул её. Иветт ахнула, инстинктивно опираясь руками на его бёдра и выгибая спину. Волосы рассыпались по плечам, ягодицы соблазнительно выпирали. Кьеран перехватил её запястья, заводя за спину, второй рукой сжал шею. Иветт извивалась, отдаваясь власти возбуждения. Ощущения были настолько острыми, что она, запрокинув голову, громко выкрикнула его имя, прикусив губу, чтобы заглушить стон. Кьеран ускорялся, углубляя толчки, его ладони скользили по её телу, то нежно лаская, то страстно сжимая. Движения становились всё более резкими: он проникал до предела и почти полностью выходил, чтобы ворваться с новой силой. Иветт слышала его прерывистое дыхание у самого уха, чувствовала, как он тихо стонет, с трудом сдерживаясь. Ему было хорошо, как никогда, — хорошо именно с ней. Уперевшись горячим лбом в её шею, он снова ускорился. С каждым толчком её стоны становились громче. Её грудь слегка подпрыгивала в такт, и Кьеран, не в силах устоять, сжал одну, ощущая, как твердеет сосок. Волна наслаждения накрывала его с головой, он знал, что финал близок, но отчаянно хотел, чтобы Иветт достигла пика первой.

— Как ты… как ты себя чувствуешь, цветочек? — прошептал он, стараясь отсрочить неминуемое. — Хорошо… очень хорошо, — выдохнула она. — Насколько сильно хорошо? Она повернулась, ища в его глазах отражение своей страсти. — Очень сильно.

Терпение лопнуло. Он крепче ухватил её за запястья и жёстким рывком перевернул на спину, устраиваясь между ног. Глаза потемнели, взгляд стал жадным. Прижав её запястья к изголовью, он сделал ещё несколько резких глубоких толчков, а затем вышел и с протяжным вздохом излился. Иветт замерла, заворожённо глядя на него; тело всё ещё горело неутолённым желанием. Кьеран, едва отдышавшись, опустился к её бёдрам. Она с предвкушающей улыбкой откинулась на подушки. Он нежно раздвинул её ноги и, оставив трепетный поцелуй, стал ласкать влажную, бархатистую кожу. Его язык рисовал замысловатые узоры, к ласкам присоединились два пальца, проникая внутрь и усиливая ощущения. Чем громче становились её стоны, тем очевиднее: желанный пик близок. После ещё нескольких искусных движений её тело пронзила судорога наслаждения. Она вскрикнула, сжимая его волосы, запрокинула голову и разразилась долгожданным оргазмом. Ей казалось, что она пережила смерть и возродилась заново. Несколько минут после она пребывала в блаженном неведении, растворившись в обволакивающей истоме, прильнув к плечу Кьерана. Таким был их первый раз, и он превзошёл все ожидания. На их лицах отразились лишь довольные, влюблённые улыбки. Он притянул её к себе, укладывая головой на грудь, и ласково гладил по волосам, жадно впитывая каждую деталь её лица. Затем наклонился к уху и прошептал:

— Теперь ты моя, Иветт. Полностью моя. И я твой. Мы принадлежим друг другу. И так будет всегда.

Она смущённо улыбнулась, обвивая его шею. Иветт восхищалась всем в нём — от бездонных карих глаз до сложного характера и завораживающей харизмы. Он был соткан из противоречий: нежность и страсть, сила и ранимость, дерзость и забота. Он был её вселенной, непреодолимой силой притяжения. Наверное, именно это и есть настоящая любовь — когда дыхание рядом с ним становится трепетным, а в разлуке мир теряет краски. Каждое прикосновение — точно разряд молнии, любой поцелуй — сладок и желанен. Как иначе объяснить дрожь, охватывающую её при его приближении? Почему каждое мгновение рядом наполнено невероятным наслаждением? Почему она тает под его руками, как воск? Ответ был очевиден: это была любовь, всепоглощающая и всесильная.

— Я люблю тебя, Кьеран, — прошептала она в миллиметре от его губ. — Так сильно люблю… — Я тоже люблю тебя, Иветт. До беспамятства. Безмерно, мучительно, бесконечно. С каждым мгновением всё сильнее… — его горячий шёпот опалил её губы, эхом откликаясь в голове.

Она улыбнулась, углубляя поцелуй, полный нежности и страсти, словно стремясь утонуть в нём.