— Мам, скажи мне, что я делаю не так? Почему он так со мной поступает? И зачем ему сын? Он что, сам с ним будет возиться?

— Кать, ну что теперь поделаешь... Ты не виновата в его изменах и в том, что брак не сложился. Главное — вырастить Мишку. Элеонора Альбертовна обняла дочь.

— Которого он теперь пытается меня лишить...

— Все важные разговоры старайся вести в присутствии свидетелей или хотя бы по переписке.

— Наталья Геннадьевна мне то же самое советовала. Я вообще не знаю, что бы делала без Аниной мамы.

— Да и с работой она тебе помогла. Я еще вот что хотела тебе сказать. В прошлый раз ты так кричала при Мишеньке... Постарайся не срываться при ребёнке. Скандалами делу не поможешь. Да и о своем здоровье надо подумать.

— Он мне путёвку в санаторий оплатил, поеду хоть немного нервы подлечу. Присмотришь за Мишкой? А то с него станется — переедет куда-нибудь и сына увезёт.

— Присмотрю, конечно. Папа тоже приедет — даже ему уже надоели все выкрутасы этого козла. Так что езжай спокойно, не переживай. Я с радостью побуду с внуком, пока ты будешь восстанавливать здоровье. А при дедушке он не посмеет отобрать ребёнка.

* * *

Синюшный кожный покров постепенно уступал место розовому, здоровому румянцу.

— Жить будет, — выдохнул Олег. Трахеотомию такому малышу он делал впервые. Маленькое тельце начало судорожно дышать. На полу в кафе собралась толпа зрителей. Точнее, клиентов, что не мешало им включить свои гаджеты и начать снимать видео. Рядом ползал папаша. Вот какого хрена давать двухлетнему ребенку бисквит? И вообще, какого хрена таскать малышей по кафешкам? За окном послышался вой сирены.

— Скорая, — побежал встречать официант.

— Что у вас? — быстрым шагом вошёл врач в синем костюме с объёмным пластиковым чемоданчиком. Сзади семенила сестричка.

— Малыш подавился бисквитом, пришлось срочно делать трахеотомию, — докладывал Олег.

— Вы врач? — спросил мужчина в синем костюме, параллельно осматривая мальчика.

— Хирург в пятой городской, Малышкин Олег Михайлович.

— В пятой, это которая на Куйбышева?

— Ага, — кивнул Олег.

— Спасли мальчику жизнь, — констатировал он. — А родственники где? Не сам же он тут праздновал.

— Вон, — показал Олег на скорчившегося мужика и причитающую рядом размалёванную девицу.

— Что же вы, мамаша, такого маленького по кабакам таскаете?

— Что вы себе позволяете, это не кабак, а детское кафе.

— Кто же детей в два года бисквитом пичкает? Вообще не думаете о ребёнке. Купили бы ему морковный сок, если уж приспичило в кафе праздник отмечать. — Мужчина перевёл взгляд на поднимающегося папашу.

— Вызовите полицию, он меня ударил, — пожаловался тот.

Врач скорой, перевёл взгляд на Олега. Тот согласно кивнул: — Он мне не давал делать трахеотомию.

— Ты хоть понимаешь, что он спас твоего сына? — поразился наглости отца врач скорой.

— Это не повод бить.

— Ты же слова не понимал, — парировал Олег.

— Я испугался.

— Мне нужно было сначала тебя утешить? — не выдержал Олег.

— А если бы твой ребёнок умер, ты бы не испугался? — снова обратился к нему врач скорой.

— А вы что, мамаша, молчите? — развернулся к ней врач.

— Я не мамаша, — ответила та и развернувшись на 180 градусов походкой от бедра пошла на своих цырлах к выходу, звонко цокая шпильками.

— Где мать ребёнка? — спросил врач скорой.

— В санатории, — ответил отошедший от удара Вовчик. — Что с моим сыном?

— А ты сам не знаешь? — не выдержал Олег. — Ну и семейка: мамаша в санатории отдыхает, папаша с любовницей ребёнка чуть не угробили. Зачем тогда детей заводили? — он тоже направился к выходу.

— Поехали, — скомандовал врач скорой и затолкнул папашу в машину скорой.

* * *

Володя поднял голову, когда услышал гулкие шаги по коридору. К нему приближались тесть с тёщей. Он встал поприветствовать пока ещё родственников — и тут же затылком почувствовал удар о стену. А перед этим в переносицу впился кулак, здоровый такой. Рядом ахнула тёща. Вовчик схватился за лицо — липкая густая жидкость полилась из носа, рубашка быстро окрасилась красными кляксами.

— За что? — прогундосил Вовчик, но, увидев всё ещё сжатый кулак, замолчал.

— Он просто подавился в кафе бисквитом, — начал оправдываться он.

— Ты сказал, что прогуляешься с сыном, зачем ты потащил его в кафе? Да ещё и шлюху с собой взял, — возмутился тесть. Он все еще не успокоился и сжимал кулаки. Вовчик попытался отойти на безопасное расстояние, но скамейки, установленные вдоль стен коридора, не давали ему этого сделать, а лезть напролом сквозь “строй” он не решился.

— Какой ещё шлюхой?

— Мы видели это видео, этим кино весь интернет пестрит. И если моя дочь увидит его и ещё больше занервничает, я тебя, суку, живьём закопаю, — рыкнул тесть. — ребенка он по суду отберет! Да ты угробишь его в первый же день.

— Вот тебе мой внук, — здоровая фига зависла перед лицом Вовчика. Он было дернулся, но удара не последовало.

— Правильно, бойся, — усмехнулся тесть и уселся рядом на скамейку напротив операционной.

Через пять минут вышел врач.

— Что с ним? — первой подскочила тёща.

— Жив, всё хорошо. Кусочек бисквита попал в дыхательные пути, его удалили. И да, поговорите с вашим зятем: он подал заявление в полицию на врача, который спас вашего внука в кафе, — презрительно посмотрел на Вовчика врач. Тому даже показалось, что тот сейчас плюнет в его сторону.

— А что я должен был делать? Везде это видео, я не мог портить лицо... в смысле, не прореагировать, — начал оправдываться Вовчик.

— Какое такое лицо? — медленно поднялся со скамейки тесть.

— Никакое... Я заберу заявление, — отступил Вовчик.

«Да что с ними такое? Нормальные ведь родители у Катьки были. Всегда находил с ними общий язык. Тёща вообще золото. Была... Ну, подумаешь, гульнул. Как будто тесть такой невинный ангел. Тоже мне», — ухмыльнулся Вовчик, но, встретив злой взгляд тёщи, поперхнулся собственным ядом, слюной, конечно, и пошёл домой.

— Стоять, — рявкнул тесть. — Вместе пойдём, надо вещи Мишке в больницу собрать.

— Кто-то должен лечь с ребёнком в хирургическое отделение. Такие маленькие дети лежат с родителями.

Вовчик было посмотрел на тёщу, но тесть сказал: — Что, непонятно в слове «родитель»?

— Мы съездим и привезём всё необходимое, — пообещал тесть врачу и, взяв жену под руку, направился к выходу.

* * *

Господи, наконец-то я дома, пять минут и…, — прилег он и глаза намертво зарылись.

Сквозь сон он услышал настойчивый голос Гребенщикова. Он пел про Осень, а Олег слушал и никак не мог разлепить глаза.

— Добрый день, Олег Михайлович, капитан Крапивин беспокоит. Тут нам позвонил Владимир Бережной.

— И, — разозлился Олег, — что он хочет.

— Он забрал заявление, — и тут же добавил, — так что к вам больше претензий нет.

Зато у меня есть, подумал Олег, но вслух их озвучивать не стал.

Мало того, что дежурил сутки, так ещё и сестра с племянником опоздали в кафе. Кирюхе — пять лет, он хотел с дядей и мамой отметить его в Caramell. Дашка выносила мозг по обыкновению: зачем я развёлся с Ольгой? Терпеть не могу фальшь, обман, измены. Ольга уже давно отводила взгляд при разговоре. Смысл терпеть друг друга, если чувства кончились? Он всё время на работе, даже не ради денег, а из-за одиночества. Он хотел детей, она — нет. То денег мало, то ремонта нет. Как будто детей планируют рожать после ремонта. А он хотел сына. Квартира от деда-профессора досталась шикарная, что ей ещё не хватало? Что теперь говорить? Он развёлся и работал, работал, работал. Отличный рецепт от одиночества, скаламбурить не удалось.

Дашка сказала, что это прекрасный повод заработать инфаркт, и не факт, что сдохнешь сразу. Ей виднее, она кардиолог.

Так Ольга — не тот человек, который посвятит себя выхаживанию парализованного мужа. Только договорился с сестрой, чтобы она не лезла в его личную жизнь, как мальчик за соседним столиком начал задыхаться.

Я схватил его за подмышки, нажал резкими движениями на диафрагму. Но кусок бисквита, видимо, был большой и никак не выходил. Пришлось делать трахеотомию.

А у папаши истерика. Теперь понятно почему — боялся, что станет достоянием интернета, кругом все начали снимать.

Ох уж это засилье гаджетами. А что там с его женой? Как и моя — вторая половинка, теперь уже бывшая, по санаториям и курортам любит кататься.

С этой стороны Ольга честнее: живёт для себя. А эта — ребёнка родила и, как кукушка, подбросила нерадивому папаше.

Да что толку рефлексировать, со своей бы жизнью разобраться.

От раздумий Олега отвлек новый звонок.

— Да, — ответил он на незнакомый номер.

— Олег Михайлович, добрый вечер, это Владимир Владимирович, вас беспокоит.

— Кхм... — раздалось в трубке.

— Суслопаров моя фамилия, я отец Екатерины Бережной и дед Миши, мальчика, которого вы спасли. Я хотел бы еще раз поблагодарить вас за спасение жизни внука и сказать, что этот оболтус, мой зять, забрал заявление. Надеюсь, в скором времени — бывший зять. А то сначала дочь довел, а теперь еще и внука чуть не угробил.

— Это моя работа — спасать жизни, — хотел было с пафосом ответить Олег, но выдал только: — Не за что. Надеюсь, ваш внук поправится.

Он положил трубку и задумался. Вот идиот, так обозлился на Ольгу, что теперь всех баб под одну гребенку меряю. Решил, что она по курортам катается. А она просто здоровье восстанавливает. Надо было поинтересоваться ее диагнозом. Может смогу посоветовать грамотного коллегу.

* * *

— Катя, что ты тут делаешь? — удивилась мама. — Ты сбежала из санатория?

— Я же говорил, она примчится, — вышел из Мишкиной комнаты отец.

— Мам, ты это серьёзно?

Женщины обнялись и стали спешно собираться в больницу к Мишке.

— Его сегодня выписывают. Может, ты к нам в Киров переедешь?

— Мам, в Кирове нет архитектурного, только строительный. Да и я уже на заочное перевелась и на работу устроилась. Сейчас вот устрою Мишку в садик — и всё наладится. Ты ведь поможешь мне?

— Ты будешь жить с этим козлом…? И потом, папа только на неделю приехал, ему завтра на работу возвращаться. Кто тебя защитит?

— Пап, не переживай, я справлюсь. Ты уже собрался?

— Я на машине, шесть часов — и я дома. О себе лучше позаботьтесь. И если этот будет ещё что-то говорить — звони. Я ему расскажу, как не надо терять лицо.

— Спасибо, пап, — Катя обняла отца и вместе с мамой проводила его до двери. — Нам тоже пора.

* * *

— Мишка! — Катя протянула руки к сыну. Мальчик заулыбался и потянулся к маме. Она сразу заметила лейкопластырь на шее сына.

— Наконец-то, — выдохнул пока ещё муж. Володя сидел на больничной койке и чувствовал себя не в своей тарелке. В детском отделении с малышами лежали в основном мамы. Детское хирургическое было переполнено, а платная отдельная палата оказалась занята.

В палату зашёл врач:

— Ну что, документы для выписки готовы. Можете собираться. Катя стала собрать вещи.

— Элеонора Альбертовна, подержите, пожалуйста, внука, — передал Володя Мишку теще. — Я пойду больничный получу.

Он уже собрался выходить, как дверь палаты открылась, и в неё зашёл Олег.

— Катенька, познакомься, это Олег Михайлович, он спас нашего Мишеньку, — представила вошедшего Элеонора Альбертовна.

Володя вздрогнул, словно от пощёчины, и, протиснувшись в дверь, вышел.

Катя оторвалась от сумки, в которую складывала Мишкины вещи, и обернулась к хирургу.

— Спасибо вам большое, — улыбнулась она.

Олег на секунду замер: «Что этому мужику ещё не хватает? Та размалёванная Карина в кафе и рядом не стояла с такой красавицей. Хотя, может, характер у неё не сахар», — снова начал искать подвох Олег. Но, заметив пристальный взгляд серых глаз, смутился и кивнул.

— У вас уже закончился курс лечения? — спросил он.

— Нет, Катенька сбежала из санатория, когда увидела видео в интернете, — ответила за дочь Элеонора Альбертовна.

— Элеонора Альбертовна, можно вас на минуту? — попросил Олег, обращаясь к женщине с внуком на руках.

— Я вас слушаю, — удивилась она такой загадочности врача.

Олег огляделся и, убедившись, что в коридоре они одни, сказал:

— Вы ведь знаете, что я врач, и со мной можно говорить откровенно. Какие проблемы у вашей дочери? Поймите, я смогу посоветовать лучшего специалиста по её патологии, и мы поможем вашей дочери восстановиться.

— У неё открылось кровотечение на нервной почве, — не выдержала женщина, и её глаза заблестели.

— Я подумаю, кто сможет ей помочь, — ответил Олег и записал номер телефона Кати.

* * *

Владимир метался по комнате, не находя себе места. Всё валилось из рук, мысли путались, а раздражение росло с каждой минутой. Он бросал короткие взгляды на дверь, за которой жена разговаривала с матерью, и сжимал кулаки.

— Ну и пусть, — бормотал он себе под нос, — пусть подаёт на развод, посмотрим, как у неё получится забрать у меня сына. Я не позволю им так просто меня вышвырнуть из собственной жизни.

Он вспоминал, как ещё недавно мог одним словом заставить Катю замолчать. Всё было под контролем. Всё — до того самого дня, когда сын чуть не погиб у него на глазах. Теперь она смотрит на него иначе. Теперь она не боятся. Теперь она действует.

Владимир чувствовал, как внутри поднимается волна злости. Он не мог признать себе, что виноват. Нет, это они виноваты! Если бы теща не лезла, если бы Катя не устраивала эти сцены, всё было бы по-прежнему. Он с силой хлопнул по столу, отчего с него упала чашка и разбилась. На шум никто не вышел — и это злило ещё больше.

— Элеонора Альбертовна, — выкрикнул он, — вы довольны? Вы разрушили мою семью! Тёща молча посмотрела на него, и в этом взгляде не было ни страха, ни уважения — только усталость. Владимир почувствовал себя ненужным, но тут же отогнал это чувство, вновь раздувая в себе гнев.

— Катя! — позвал он, — ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты думаешь о сыне? Ты хочешь, чтобы он рос без отца?

Катя не ответила. Она просто собрала документы и вышла из комнаты, не глядя на него. Владимир остался один, окружённый тишиной и осколками собственной злости. Он не знал, что делать дальше. Всё, что раньше казалось незыблемым, рушилось на глазах. И впервые за долгое время ему стало по-настоящему тоскливо. И от этой тоски хотелось завыть.

Он сел на диван, уткнулся лицом в ладони и сдавленно выругался. Внутри всё кипело, но сделать он уже ничего не мог. Власть ускользала, а вместе с ней — и смысл его привычной жизни.

* * *

Развод состоялся.

— Наталья Геннадьевна, большое спасибо за помощь.

— Не хочется в этом признаваться, но тот инцидент в кафе помог суду принять решение в нашу пользу. Счета по ипотеке и коммунальным услугам вашей общей квартиры теперь разделены. Тебе придется взять еще один кредит, чтобы выкупить у бывшего его комнату. Сейчас по документам одна комната принадлежит тебе, а вторая — Мише, так как при покупке квартиры использовался материнский капитал.

— Не думаю, что он на это согласится.

— Я тоже умею манипулировать людьми, — улыбнулась Наташа. — Если не согласится, тогда пообещайте ему, что вы с сыном продадите свои доли мигрантам.

— А если он поступит так же?

— По закону он в первую очередь должен предложить свою комнату тебе.

— А если он завысит цену?

— Тогда и другим он обязан будет продавать по той же цене. Кто в здравом уме купит комнату по заведомо завышенной стоимости? В любом случае, наберись терпения — у нас еще не всё закончилось.

* * *

Дашуль, привет! Можешь посоветовать хорошего гинеколога? — позвонил Олег сестре.

— Олег, сознавайся, твоя пассия забеременела? Ты вообще с ума сошел? У нас же аборты законом запрещены, — начала Даша. — А почему вы решили делать аборт? Или она замужняя?

— Всё? Варианты закончились? А теперь давай по существу. У очень хорошей знакомой идёт маточное кровотечение на нервной почве. Но мало ли что — хочется исключить и другие причины, например, рак. И нет, она не моя любовница.

— А потом, возможно, понадобится хороший психотерапевт. Ладно, я подумаю и перезвоню тебе, — пообещала сестра.

Олег облегчённо вздохнул — иногда его родственница была просто невыносима. Он бы и не стал лишний раз беспокоить сестру, если бы не чувствовал необходимости помочь Кате.

— Прямо как Робин Гуд, — усмехнулся про себя Олег. — Хотя нет, какой из меня Робин Гуд: богатых не обворовываю, а некоторых следовало бы. Бедным не подаю — сам не богат, с такой-то работой. Так что просто «помогатель» — инициативный, последний из рода могикан, ну или, как минимум, из рода хирургов.

Сестра, вон, работает в частной клинике, в два раза больше меня зарабатывает. Сколько раз уже звала к себе... Мда…