Июнь 2023 года.

Машина плавно свернула на Екатерининскую и остановилась на стоянке ресторана «Суфра».

— У вас бронь? — спросил менеджер, встречая входящих.

— Есть, — кивнула стройная брюнетка в переливающемся синем платье с глубоким вырезом на спине.

Менеджер чуть облизнулся, глядя ей вслед.

— Не подавись, — парировала вторая, с ироничной улыбкой, богатая и язвительная. Её тоже оценили — рыжеволосая, с яркими зелёными глазами, очень привлекательная.

— Кать, ты уверена, что хочешь это увидеть? — начала переживать рыжая. — Если ты не собираешься завтра разводиться, зачем себе нервы мотать?

— У нас же всё-таки праздник, — улыбнулась Катя. — Мы успешно завершили второй курс, пора и отметить.

— Ты сама говорила, что в этом ресторане тусит твой муж с любовницей. Если вдруг встретишь — что тогда? Просто пройдёшь мимо и сделаешь вид, что ничего не произошло? Тогда он подумает, что ты принимаешь его условия.

— Может и никого там не будет, — усмехнулась Катя. — Может, я сама себя накрутила. Лучше расскажи, как у вас с Илюхой. Что он тебе сказал по поводу смены имиджа? Хотя, рыжий тебе идет, глаза зеленые оттеняет просто шикарно.

— Нормально у нас с Илюхой, — ответила подруга. — Через год решили расписаться. Он уже познакомил меня с родителями.

— А ты знала новость: Ленка Томилова вышла замуж, причём ещё в сентябре 2021-го. И всё это время скрывала. Представляешь? Вчера нечаянно подслушала. Я шла за зачеткой в учительскую, а там её ругали — мол, только что паспорт на новую фамилию принесла. Придётся переделывать ведомости или вносить изменения в приказ. Тихушница!

— Такие чаще всего счастливыми и бывают. Мама говорит, счастье любит тишину. Ленка вообще похорошела и немного похудела. А ты не знаешь, кто у неё муж?

— Нет, — вздохнула Катя. — Спрашивала у Ульяны Морозовой, та молчит, как партизанка. А уж она-то точно знает.

— Мне кажется, Лена обиделась, потому что Илья раньше её гнобил. Теперь они с нами не особо откровенничают. Хотя в этом году она выиграла конкурс архитектурных проектов среди второкурсников. Я маме её проект показывала — хочет пригласить её после университета к нам в Бюро Савельева.

— У кого-то сказка только начинается, а у кого-то муж оказался козлом, — с горечью сказала Катя, глядя на пару, вошедшую в ресторан. — Вот и сказочке конец, а кто слушал — стоило вилкой запастись, чтобы лапшу с ушей стряхивать.

— Ты о чём? — насторожилась Аня, проследив за её взглядом. — Вот чёрт... Пошли отсюда.

— С чего бы мне уходить? Пусть эта овца уходит со своими козлами. Здесь люди праздник празднуют, а не стойбище похотливых животных устраивают, — зло бросила Катя.

— Кать, пойдём, — попыталась увести её Аня, подзывая официанта.

— Дай я ей шампанское на голову вылью! — Катя вырывалась из цепких рук подруги.

Пара, заметив разбушевавшуюся Катю, решила не рисковать: Володя, взяв под руку свою спутницу, поспешно покинул ресторан.

— Всё, их тут нет. Сядь и успокойся. Зачем мы вообще сюда пришли? Захотелось клоунессой побыть, людей посмешить? — шикнула на подругу Аня.

— Надеюсь, твоя сказка с Ильёй продлится дольше, чем моя, — устало опустилась за столик Катя.

Официант принёс счёт.

— Мы остаёмся, — сказала ему Катя. Аня молча кивнула.

— Что ни говори, а Илья у меня не такой, — подумала Аня.

Только подруги успокоились и сделали новый заказ, как Аня заметила входящую пару.

— Какой красавчик, — с завистью протянула она, не сводя глаз с мужчины. В этот момент её взгляд стал ещё более удивлённым: рядом с ним шла Лена. Мужчина галантно отодвинул спутнице стул, помог ей сесть и сам устроился так, чтобы видеть вход. На Катю и её подругу он даже не взглянул.

Катя, услышав комментарий подруги, обернулась и зло пробурчала:

— Чурка.

— Не гастарбайтер, это точно. Посмотри на его одежду — явно не бедствует, — заметила Аня, внимательно разглядывая пару. — И Ленка теперь одевается куда лучше, чем раньше. Я сразу это подметила. Сначала говорили, что она подрабатывает в кофейне, но на зарплату бариста такие вещи не купишь. Теперь всё ясно, — подытожила Аня.

Мужчина поднялся и вышел в туалетную комнату, следом за ним пошла Катя.

— Вы ошиблись дверью, — сказал Мир. Катя подошла ближе и положила руку ему на плечо.

— Шлюхи не интересуют, — он убрал её руку.

— А кто интересует? Жирные коровы? — вне себя выпалила Катя и зашла в кабинку.

Мир так и не сходив по нужде, вышел из мужской комнаты.

В этот момент раздался вой пожарной тревоги. В туалет вбежал администратор. Из кабинки вышла Катя — вся в слезах и мокрая. Противопожарная система подвывая, поливала обоих как из прохудившейся лейки.

— Девушка, у нас в туалете не курят, — только и сказал он, поняв, что произошло.

Аня наблюдала, как струи воды стекают с дорогого платья, облепив стройную фигуру подруги. Из-за отсутствия бюстгальтера ткань прилипла к груди, и соски отчётливо выделялись. Бросив деньги официанту, Аня быстро вывела Катю к стоянке.

— Ты с ума сошла? Что ты делала в мужском туалете?

— Он назвал меня проституткой.

— Кто?

— Ленкин ухажёр или точнее муж. Почему я никому не нужна? Я что, уродина? Что со мной не так? Даже чурке оказалась не нужна...

— Всё, хватит праздника, поехали ко мне.

* * *

— Мам, помоги, — попросила Аня.

Наташа достала бутылку коньяка и налила три снифтера. Аня быстро сообразила закуску.

— Может, у вас есть успокоительное? — всхлипнула Катя.

— Это и есть успокоительное. Вы в ресторане пили алкоголь, таблетки с ним мешать нельзя, а вот градус повысить стоит, — объяснила Наталья Геннадьевна. — Пей и ложись спать, я тебе в гостиной постелила.

— Я не понимаю, зачем он так со мной. Неужели нельзя просто уйти? Я бы пережила, — каялась Катя, глядя на пустой снифтер.

— Это страх. Он демонстрирует силу, чтобы скрыть собственные слабости, — ответила Наталья Геннадьевна. — Не бойся его, и у тебя всё получится. И если что — обращайся, я помогу.

— Спасибо, мам, — Аня обняла маму за плечи.

Утро не порадовало Катю. Она вспомнила о своей выходке в ресторане и, сгорая от стыда, спряталась с головой под одеяло.

— Не поможет, я уже пробовала, — сказала Наталья Геннадьевна, заходя в гостиную. — Пойдём пить кофе. И не думай об этом, смысла нет. Всё равно ничего не изменить, если только твоя Шкода не машина времени.

— Нет, не машина времени, — призналась Катя и, выбравшись из-под одеяла, поспешила в ванную.

Восхитительная шарлотка подняла всем настроение.

— Позвони, как доберёшься, — попросила Аня, провожая Катю.

— Конечно, — улыбнулась она. — Спасибо за поддержку.

* * *

Вовчик был обеспокоен отсутствием жены. На звонки она не отвечала. В квартире стояла тишина, нарушаемая только его нервным шагом по коридору. Когда дверь наконец открылась, он не выдержал:

— Ты уже и дома не собираешься ночевать? — накинулся он на вошедшую Катю.

Катя бросила взгляд на мужа, в котором смешались раздражение и слабость.

— Я помешала твоим планам с любовницей? — не осталась в долгу она.

— Не забывай, у тебя маленький ребёнок, — напомнил он.

Катя села на край дивана, сжав руки в замок.

— Ты же сам сказал, что заберёшь его у меня. Вот и привыкай быть папой и нести за него ответственность, — неожиданно смело для самой себя ответила она..

Вовчик замолчал, будто собираясь с мыслями, затем выдохнул:

— Я думаю, нам стоит сходить к психологу. В последнее время с тобой просто невозможно общаться. Мне тут посоветовали одного специалиста, я записал нас на приём завтра.

Катя почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения, но сдержалась.

— Быстро ты всё решил. А как же развод и попытки отобрать у меня сына? Или твои любовницы не хотят становиться мачехами? — она горько усмехнулась. — Впрочем, раз уж записал — давай сходим.

* * *

На следующий день Катя стояла перед дверью с табличкой: «Ларионова Марина Викторовна. Психиатр». Она задержалась на секунду, вглядываясь в буквы, будто пытаясь найти в них ответ.

— Ты же говорил, что мы идём к семейному психологу. Ты вообще знаешь разницу между психологом и психиатром?

— Мы уже записаны, — отмахнулся Вовчик, и Катя, тяжело вздохнув, последовала за ним.

В кабинете пахло лекарствами и чем-то ещё — неуловимо тревожным. Доктор, женщина средних лет с внимательным взглядом, встретила их сдержанно.

— Вы немного не по адресу, молодые люди, — заметила она, но Вовчик не унимался:

— Почему же. Она стала психованная, всё время орёт и нервничает. Выпишите ей лекарства.

Катя почувствовала, как внутри всё сжимается. Она хотела что-то сказать, но врач опередила:

— Вы чувствуете тревожность? Вас преследуют навязчивые мысли?

— Меня бесят измены мужа, и ещё его любовницы постоянно пишут мне о его похождениях, — резко ответила Катя, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Врач перевела взгляд на Вовчика:

— У вас есть что сказать, молодой человек? Это правда? Или это не более чем домыслы вашей жены? Есть ли у неё повод для тревоги?

Вовчик замялся, опустил глаза.

— Я занимаюсь в танцевальной студии. Карина — моя партнёрша по танцам, — наконец выдавил он.

— Почему бы вам не ходить в студию вместе с женой? — предложила врач.

Вовчик скривился, промолчал. Катя почувствовала, как в груди нарастает усталость — не злость, не обида, а именно утомление от бесконечных подозрений и недомолвок.

— Вы готовы ответить? — поторопила врач. — Или вам нужно ещё время, чтобы придумать более правдоподобную версию?

— Вообще-то вы врач и должны объяснить моей жене, что скандалами мужа не удержишь, — буркнул Вовчик.

Врач улыбнулась:

— Я уже говорила, что я не семейный психолог. Но, пожалуй, выпишу вашей жене успокоительное, а вам — что-нибудь для активизации мозговой деятельности, а то вы медленно соображаете.

Катя вышла из кабинета, чувствуя безысходность происходящего. Она быстро направилась к выходу, не оборачиваясь.

— Ты куда? — опомнился муж.

— Записываться в студию танцев, — съязвила Катя, садясь в свою «Шкоду». Она почувствовала, как внутри нарастает горькая ирония: неужели всё, что осталось от их брака — это взаимные упрёки и попытки уколоть друг друга?

* * *

В машине Катя набрала подругу.

— Ань, привет. Представляешь, мой придурок записал нас к психиатру, — попыталась она пошутить.

— Может, он хочет потом в суде при разводе предъявить, что ты стоишь на учёте в психушке? — предположила Аня. Катя усмехнулась: разговоры с мамой-юристом не прошли даром.

— Чёрт. Но он ведь тоже туда ходил... Чёрт, чёрт, — Катя вскрикнула, вдруг почувствовав резкую боль.

— Что случилось? — испугалась Аня.

— Да ничего, просто критические дни не по плану пришли, — выдохнула Кат. — Танцы отменяются.

Она свернула к дому, чувствуя, как недомогание накрывает с головой. Всё, что хотелось — просто лечь и забыться сном.

* * *

Вечером Аня пыталась дозвониться до подруги, но та не брала трубку. В голове у Ани роились тревожные мысли: неужели с Катей что-то случилось? Неужели он её... Нет, не может быть.

Утром, когда солнце уже пробивалось сквозь шторы, Аня снова набрала номер Кати. На том конце раздался сухой, тихий голос, будто человека только что разбудили.

— Да.

— Катя, привет, куда пропала?

— Меня вчера на скорой увезли с кровотечением. Сейчас в гинекологии лежу.

— Ой, извини, а я тебе названиваю...

— Да ничего, отосплюсь ещё. Просто, кроме тебя, до меня никому нет дела. Вовчик даже моим родителям не позвонил, не сказал, что мне хреново. Сейчас сама маме наберу. Врач сказал, что кровотечение у меня на нервной почве, — Катя замолчала, глядя в потолок больничной палаты.

— Что будешь делать? Разводиться?

— Сначала здоровьем займусь. Пусть гад платит — после больницы в санаторий поеду. А там посмотрим.

Катя положила трубку и впервые за долгое время позволила себе просто лежать, не думая ни о чём.

* * *

— Ой, Лена, привет! У тебя такие классные серёжки, я такие же хочу. Купишь мне? — поздоровалась племянница.

— Привет, Настя, — откликнулись Лена с бабушкой.

— Привет, — вслед зашла Вика.

— Они дорогие, Настя, у меня денег на такие не хватит, — призналась Лена.

— Ты ведь вроде отказалась от подработки, мама говорила, — напомнила сестра.

— Да, отказалась. Учёбы стало больше, предметы новые, курсовые сложные.

— Тогда на что ты дорогие шмотки покупаешь?

— Ей жених дарит, — выдала мама.

— Это тот чурка? Нахрена он тебе? Сейчас бриллианты дарит, а потом дома закроет, паранджу наденет, и будешь безвылазно сидеть и детей рожать, — бросила Вика.

— Хорошо, что у тебя муж русский, вот ты домой и не торопишься, смотрю, — парировала Лена.

Вика погрустнела:

— Мам, зачем она так со мной? Она ведь прекрасно знает, что эта тварь опять напился. Я это сказала, чтобы тебя от проблем уберечь, а ты меня не слышишь...

В дверь позвонили.

— Кто это? — удивилась мама.

— Это Мир, — ответила Лена. — Хотела вас с ним познакомить.

— А ты нас спросила, хотим ли мы знакомиться? — нахмурилась Вика.

— Вика, прекрати, — не выдержала мама.

— Заходи, — пригласила Лена, открывая дверь. — Знакомься: это мама, Ирина Андреевна, моя старшая сестра Вика и племянница Настя, — представила Лена членов семьи, которые столпились в прихожей и с интересом рассматривали гостя.

— А ты нам подарки принёс? — первой отреагировала Настя.

— Настя, — с упрёком сказала бабушка.

Мир протянул ей коробку с пахлавой: — Сестра готовила.

Лена провела гостя на кухню, где уже был накрыт стол.

— А я-то думаю, почему ты так старалась на кухне, — заметила мама.

— Мам, у нас для вас новость. Мы поженились, и я перевелась в Архитектурный в Москве. Я переезжаю жить к Миру.

— А свадьбу зажилили? Или все деньги ушли на серёжки с бриллиантами? — не унималась Вика.

— Свадьба будет. Мы забронировали кафе "Сказка Востока" на следующие выходные. Будем рады, если вы разделите с нами этот торжественный для нас день, — Мир улыбался своей широкой белозубой улыбкой.

— Это уже через неделю? — уточнила мама.

— Да, — кивнула Лена.

— И да, я согласна провести никах, — посмотрела она в глаза Миру.

— Это что еще за никах? — удивилась Вика.

— Это мусульманская свадьба, примерно как ваше венчание, клятва перед Аллахом и людьми. На никахе обязательно должны присутствовать свидетели и родители невесты. Это ведь не будет проблемой? — обратился он к матери Лены.

— Не знаю, у моего бывшего мужа другая семья, — отвела она глаза.

— Я его попрошу, мы с ним общаемся, — удивила Вика.

* * *

Торжество проходило с восточным колоритом в мечети на Осиновской. Родственники Мира познакомились с Ириной Андреевной и Валентином Александровичем за день до никаха.

— Я прошу у вас руки вашей дочери, — обратился Мир к будущему тестю.

— Я думал, сейчас уже никто так не делает. Хотя, может, у вас свои обычаи. Но если ты мне обещаешь не обижать мою дочь и заботиться о ней, то я даю своё согласие, — с пафосом ответил отец.

— А ещё нам бы хотелось видеть вас завтра на никахе, — продолжил будущий зять. — И хотел спросить, какой размер калыма вы бы хотели получить.

— Так мы вроде бы не продаём невесту, а замуж выдаём, — растерялся отец, переглянувшись с родственниками.

— Я даю вам своё слово, что не обижу вашу дочь и буду заботиться о ней до конца своих дней, — поклялся Мир.

После того как мулла произнёс последние слова проповеди и пожелал молодым счастья, Раяна обняла свою новую родственницу:

— Теперь, Леночка, ты стала частью нашей семьи.

Раяна была в очень красивом легком костюме персикового оттенка. Классическая шелковая блузка с длинным рукавом и длинная юбка из струящегося по фигуре шелка придавали ей элегантности. Светлый хиджаб подчёркивал овал лица. И, да, она была в золоте — по крайней мере, это было торжество, и Лена посчитала все её украшения уместными.

Лена не стала нагромождать на себя множество оборок и рюш: её платье было прямым, элегантным, с небольшим разрезом. В качестве махра она получила ещё один дорогой комплект украшений. Из подруг на свадебном торжестве присутствовала только Ульяна. Родственники произносили тосты, поздравляя молодых. В Москве у Мира, конечно, были друзья, и они тоже приехали его поздравить, но парни были русскими и православными, поэтому в качестве свидетелей не подошли.

— А почему свидетелями могут быть только мусульмане? — спросила мама.

— Такие правила, — пожала плечиками Лена.

— Но ты ведь не приняла ислам, я правильно поняла? А никах всё равно провели.

— Это разрешается, — пояснила дочь.

Вечером Ирина Андреевна помогала Лене собирать чемоданы.

— Не в Америку же уезжаешь, приедешь — в следующий раз остальное заберёшь. Вещи у тебя теперь красивые, дорогие. Не то что раньше, когда мы со старой квартиры переезжали и половину выкинули, — уткнулась она со слезами в Ленину кофточку.

— Мам, ну ты чего, сама же сказала — не в Америку еду. Всё будет хорошо. Приезжай в гости, посмотришь, как мы устроились.

* * *

Сентябрь 2023 года.

— Ура, за третий курс! За тех, кто не вылетел и остался в нашей обойме, — поднял стакан компота Илья Курбатов. В студенческой столовой стоял привычный гул, но их компания выделялась особенно — громкая, сплочённая, активная.

— Есть предложение забуриться сегодня в "Шеймус", — продолжил он, оглядывая друзей.

— Мы “за”! — дружно откликнулись однокурсники. Первокурсники, сидевшие за соседними столами, с завистью поглядывали на их шумную компанию.

— А вы заметили, что Лены Томиловой нет? — спросил Заяц, словно только сейчас осознав её отсутствие.

Ульяна чуть поёжилась, будто ей не хотелось говорить вслух то, что по сути и так все уже многие знали. “Расстроились, что списывать не у кого будет”.

— Она вышла замуж за москвича и перевелась в Московский архитектурный.

В этот момент Илья по-хозяйски обнял Анну, и спросил:

— Я что-то не вижу твоей подруги.

— Она перевелась на заочное и устроилась работать в наше Бюро. Её мама туда устроила.

— Что случилось?

— Она собралась разводится с мужем.

— Не повезло, но она ведь его сама выбрала. Стоило лучше смотреть, за кого выходишь замуж, — Илья чмокнул Аню в висок, но она не ответила на его улыбку.

— Там проблема в том, что муж угрожает у неё ребёнка отобрать. В общем, бракоразводный процесс скорее всего будет долгим, — добавила Аня, и в этот момент ей вдруг стало тяжело от того, как быстро взрослеют их разговоры.

В этот момент зазвонил звонок, возвещая о начале пар. Илья встал, протянул Ане руку:

— Всё, пора на пары.

— Сама галантность, — пошутила она, позволяя себе на мгновение забыть о тревогах.

* * *

Пары пролетели незаметно — мысли Ани то и дело возвращались к разговору за обедом. Она ловила себя на том, что почти не слушает преподавателя, а в голове крутятся чужие проблемы, чужая боль.

После последней пары Илья догнал её у выхода.

— Ань, я вечером за тобой заеду в 20:00, мы собирались в "Шеймус", — напомнил он, заглядывая ей в глаза.

Аня растерянно кивнула, торопясь домой, но, уходя, вдруг почувствовала, как важно иногда просто быть рядом с друзьями — несмотря ни на что.

Она вышла на улицу, вдохнула прохладный сентябрьский воздух и на мгновение задержалась на ступеньках, позволяя себе почувствовать лёгкую грусть по ушедшему лету.

* * *

— Привет, мам! О чем договорились с Катей? — Аня, едва переступив порог, поспешила на кухню. Она чмокнула маму в щёку, стараясь скрыть волнение за привычной суетой. В воздухе витал запах только что испеченной шарлотки, и на мгновение ей захотелось забыть обо всём, просто посидеть рядом.

— Разбирали собранные улики. Катя — умничка, собрала все сообщения в соцсетях от его любовниц. Кроме того, я подготовила справку о доходах из Бюро Савельева. А еще Катя позвонила маме и всё рассказала без прикрас.

Аня села за стол, обхватила кружку ладонями.

— Надо же, родители тоже встали на её сторону, хотя раньше вроде защищали Вовчика, — заметила она, вспоминая, как ещё недавно все считали его идеальным мужем.

Наталья Геннадьевна кивнула.

— Мать не знала, что у неё такие проблемы со здоровьем из-за него. Думали, что он пару раз гульнул, а оказалось всё гораздо серьёзнее, — в голосе прозвучала горечь.

В кухне повисла короткая тишина. За окном шумел город, а здесь, в маленьком уютном мире, решались чужие судьбы.

— У них квартира в ипотеке, муж не собирается её делить. Предложил выплатить половину стоимости, — мама говорила медленно.

Аня нахмурилась, в груди закипала злость.

— И что, он их на улицу выгонит? Точнее, Катю?

— У неё нет своего жилья. Но пока ребёнок там прописан, ни о какой продаже не может идти речи. Квартира общая. К тому же сначала они должны купить новое жильё не хуже этого, прописать туда ребёнка, и только потом смогут продать и разделить общую жилплощадь. Если он подсуетится и первым выполнит это условие, то весы правосудия могут качнуться в его сторону.

— Дела плохи, да и денег она накопила немного — на квартиру не хватит, — сказала Аня, вспоминая про счёт в банке. Её мысли прервал звонок телефона — Илья ждал её.

Она встала, задержавшись на мгновение, заглянула в зеркало, поправила выбившуюся прядь.

— Выхожу, — бросила она в трубку, и, накинув куртку, вышла из квартиры.

* * *

Шеймус шумел.

— Что будете? Апероль-шприц, Мохито? — улыбнулся бармен зеленоглазой девушки.

— Не, давай просто пива, — вмешался Илья, по-хозяйски приобняв подругу. — А ты что будешь?

— Наверное, тоже пиво, — кивнула Аня.

— Ты что-то совсем загрустила, — заметил Илья.

— Новости не радуют, — вздохнула Аня. — Мама готовит документы в суд... В общем, ничего хорошего.

— Да брось ты, — отмахнулся Илья. — Пусть сами разбираются, зачем в чужую семью лезть? Я тебя не понимаю. Она ведь сама этого типа выбрала. Ты тут ни при чём. Жалко, конечно, но что теперь — не жить, что ли?

Илья огляделся.

Заяц, увлечённо жестикулируя, показывал ребятам новый арт в Procreate. Лиза, чуть наклонившись вперёд, советовала девчонкам свежие подкасты по саморазвитию, и в её голосе звучала уверенность, как будто она сама не раз ими пользовалась.

В углу кто-то спорил о последних сериалах на Netflix, рядом обсуждали новые выпуски на YouTube.

Ульяна, не стесняясь громкости, рассказывала о своих планах на волонтёрство — её смех перекрывал музыку.

— Смотри, все веселятся, — подмигнул Илья Ане. — Может, и нам присоединиться?

Аня улыбнулась в ответ, но её взгляд задержался на окне, где за стеклом мерцал ночной город.

В баре было шумно и тепло: кто-то смеялся, кто-то уже напевал, в воздухе смешались запахи эля и свежей мяты.