— Ты просто красавица… само совершенство, — хрипло шепнул Такуди, так жадно ощупывая и оглаживая мое тело, словно собирался всю сожрать прямо сейчас. Я удивилась комплименту — всегда считала свою внешность заурядной — и пропищала в ответ:

— Я то же самое думаю про тебя… М-м! Очень больно, отпусти! — почти сразу крикнула я, забившись под ним; Такуди с любопытством склонился надо мной:

— Это что ещё такое?

— Отпусти, хватит! Не могу больше! Перестань! — взмолилась я и снова заверещала, как только он продолжил движение вперёд; Такуди выпрямился с недовольным видом. Прохрипел:

— Нет. Я ещё не целиком тебя взял.

Я горько сожалела, что согласилась на такое; уже поняла, что, образно говоря, подобной «глубины взаимодействия» с частями тела Вассилиса Такуди не потяну чисто физически. Такуди, послушав мои вопли, положил ладонь мне на самый низ живота, легонько надавил, направляя и контролируя движения моей нижней части тела. От его теплой и сухой, чуть шершавой ладони по венам побежал ток... Другой же рукой он сгрёб мои трусы, валявшиеся рядом, и красноречиво поднёс к моему лицу:

— Будешь ещё так орать — запихаю их тебе в рот, поняла?

Я испуганно кивнула. Ладно… уже ясно, что по моему не будет. Пусть будет по его… я сама на это согласилась.

Дура.

А может, и не дура. Посмотрим.

Наконец он притормозил, с интересом наблюдая за моим лицом. Утешил:

— Ну всё, не бейся. Теперь ты полностью моя. Нравится?

Не нравится! — хотелось крикнуть мне; но это было бы правдой лишь отчасти. Я обречённо застонала, чувствуя, как возвращается возбуждение; принадлежать ему полностью — это ведь и была моя мечта… Ощущать его внутри себя и его ручищу на своём животике — это было запредельно, за гранью моих фантазий; прислушиваясь к новым ощущениям, я не заметила, что Такуди снова склонился к моему лицу. Внимательно посмотрев мне в глаза, он почему-то очень нежно и осторожно, даже целомудренно, впервые меня поцеловал — в уголок губ. Просто прильнул губами и долго не отрывался. Я ощущала его твердые губы на своих; его срывающееся от страсти и желания дыхание… и меня накрыла волна необычно сильного, неизведанного наслаждения. Я выгнулась, инстинктивно обхватила его обеими руками, испытывая сладостную потребность прижаться к нему всем телом.

— Нечестно, — сдавливая меня, пробормотал Такуди; оторвался от моих губ, крепко обнял, словно стремясь сделать наше слияние полным. — Уже насладилась, чёртова девственница; а мы по-настоящему-то ещё и не начинали. Справедливо будет, если я теперь тоже получу своё.

Когда он начал двигаться, боль вернулась; но после пережитого мне было уже всё равно. Если бы меня так долго терзали с самого начала — возможно, я бы не выдержала и даже отключилась; но испытанный взрыв удовольствия подготовил меня к чему угодно — поэтому я покорно приняла свою участь.

Я уже понимала, что мне конец. Во всех смыслах. И что добром это не кончится.

Когда Величайший Вассилис Такуди соизволил оставить меня в покое, я так и осталась лежать спиной на его рубашке, невидящим взором уставившись в стремительно темнеющее небо. В пустой голове не было ровным счётом никаких мыслей.

Но отдыхал он недолго — с трудом поднявшись, предложил:

— Теперь в спальню. Хочу тебя на четвереньках — но на камне мы уничтожим твои колени.

Да что там колени, заботливый ты наш; как бы ты всю меня не уничтожил, — хотелось сказать мне.

Греческий колосс Такуди легко подхватил меня на руки — и очень скоро я оказалась в его постели, о которой не смела и мечтать, но которая представлялась мне в девичьих фантазиях, о чём я имела неосторожность поведать Жанке в том кафе… будь проклята я и моя наивная простодушная откровенность в тот день.

Я чуть не упала от слабости и шока, когда Такуди продолжил свои эксперименты надо мной; но он меня поддержал и напихал под меня пару подушек, которые позволили удержаться в требуемой позе. Мне уже начало нравиться на четвереньках — как подушки из-под меня выдернули и пригвоздили на животе лицом вниз, сдвинув мои несчастные трясущиеся ноги. Когда он придавливал меня к себе и крепко держал обеими руками — это было лучше всего; мне снова удалось испытать оргазм.

Некоторое время мы лежали рядом и молчали. Я не осмеливалась шелохнуться: представила, словно я уже умерла. В каком-то смысле так оно и было… я была мертва для всего, что не являлось Вассилисом Такуди.

Наконец этот самый Вассилис Такуди с оттенком ехидства вымолвил, не глядя на меня:

— У девственницы такого возраста должно быть полно психологических заморочек. Скорее всего, ты какая-то придурочная. Мне это ни к чему.

— Ты ошибаешься, — возразила я. — Мне просто никого не хотелось. А как только захотелось — я сразу об этом сказала. Разве нет?

Такуди подумал.

— Сказала. Кому угодно. Но не мне.

— А к тебе часто женщины подходят и предлагают переспать?

На губах Такуди появилось некое подобие улыбки.

— Ты права. А жаль. Если бы они так поступали — это существенно облегчило бы нам, мужчинам, жизнь. Можно спросить: если тебе хотелось меня, зачем ты полезла к Андрэсу?

— Андрэсу?

— К Эндрю.

— Эндрю? — всё ещё не могла сообразить я.

— Э-э… к Андрэ… то есть к Андрею?

Я поняла: он настолько расслабился, что даже начал путать языки в своей гениальной голове.

— Ну… назло тебе. Подразнить хотела и посмотреть на реакцию.

— То есть тебе он совсем не нравится? — зачем-то уточнил Такуди.

— Я думала, это очевидно.

— Использовала его, чтобы подобраться ко мне?.. А тебе не унизительно — цепляться к мужику, который тебе даже не симпатичен, на глазах у того, который якобы «нравится»? Не смутило, что я видел, как он тебя отпихнул? Он тоже не слишком увлечён тобой, да и вообще успехом у противоположного пола ты особенно не пользуешься — верно, Этна?

— Почему это? Он давно ко мне клеился, приставал чуть ли не с октября, — с неудовольствием вспомнила я.

— Если женщина нравится по-настоящему — тебе наплевать, увидит ли начальство, как она тебя целует. Тебе плевать на мнение вообще всех на свете; и в голову не придёт её оттолкнуть. Потому что ты ждал этого поцелуя, мечтал о нём и не упустишь возможности им насладиться, пусть даже грядёт самый настоящий апокалипсис. Не так?

Он рассуждает на собственном опыте? Тоже был безумно влюблён?..