Несмотря на изначальное предположение Адель о том, что после столь неудачного начала своей предвыборной кампании Антон Савин либо потеряет статус кандидата, либо собственные сторонники заставят его замолчать, в итоге всё вышло с точностью до наоборот.

За первым скандальным интервью последовало второе. В нём Савин во всеуслышание заявил, что после его «неминуемого» избрания абсолютно все слуги в Академии — а не только те, кто приписан к Факультету Пурпурной Акации, — будут подвергаться телесным наказаниям. Более того, он в деталях описал журналисту, как однажды «поджарил дрянную служанку», которая посмела провиниться у него на глазах.

В качестве доказательства приводился рассказ самой девочки. Трепещущая от страха (примечание журналиста), она поведала о том, как воспоминания о тех страданиях, о днях, проведённых в постели с ожогами, причинявшими нестерпимую боль, каждый день подстёгивают её лучше стараться на своей работе.

Данное интервью вызвало ещё больший резонанс, чем предыдущее, и едва не привело к катастрофическим последствиям. Все знали, что дворяне с Факультета Пурпурной Акации не лучшим образом относятся к своим слугам, но прежде Академия Лапласа старательно закрывала глаза на это обстоятельство. Даже сами дворяне не афишировали эту традицию, но теперь о ней могла прочитать вся Академия — весь город.

Начались волнения. Перед имперским посольством стали собираться протестующие, забрасывая здание гнилыми помидорами, а несколько грузовых судов с имперскими товарами неизвестные подожгли прямо на таможне.

Таким образом, одно-единственное интервью в академической газете спровоцировало полноценный дипломатический кризис. Причём даже сами дворяне разделились во мнениях. Одни откровенно поддерживали Савина, например Джульетта де ла Ней; другие предпочли хранить робкое молчание, словно на всеобщее обозрение выставили их грязное бельё.

Никогда прежде положение Факультета Пурпурной Акации не было настолько шатким, и в первую очередь это почувствовали сами слуги. С этого дня дворяне — вольно или невольно — стали относиться к ним немного мягче, уже не хватаясь за плётку каждый раз, когда те совершали оплошность. Теперь это была щекотливая тема, и мало кому хотелось спровоцировать очередной скандал.

В свою очередь, студенты Факультета Синей Розы откровенно наслаждались происходящим. зачитывались новостями о том, как жители Лапланда устроили очередную забастовку на имперском предприятии, говорили, что Империя теперь определённо «всё», и между делом гадали, что планирует сделать мисс де ла Крус.

В том, что Адель де ла Крус планирует что-то сделать, никто не сомневался. Девушка славилась как неистовый борец с любой несправедливостью. Когда интервью только вышло, люди были уверены, что она немедленно отправится на территорию Факультета Пурпурной Акации, чтобы лично избить Савина до полусмерти; её собственные приспешники уже готовились хватать её за руки и ноги, пока она не успокоится… однако, к всеобщему удивлению, Адель отреагировала иначе.

Прочитав второе интервью, она не вспыхнула, и глаза её не загорелись праведной яростью — вместо этого в них появилась торжествующая усмешка.

Похожим образом на газету отреагировали Саша и Алекс, которому она прочитала статью, пока он тренировался. Юноша опустил меч и, поправляя одной рукой мокрые волосы, облепившие, как водоросли, его лицо, спросил неуверенным голосом:

— Но ведь она не пострадала, верно?

Саша рассеянно кивнула.

— Может, он об этом не знает? И Мая соврала? — предположил Алекс, почесав затылок.

— Наверное, — проговорила Саша, в голосе которой, однако, звучала лёгкая неуверенность.

Саша одной из первых вернулась с ночного фестиваля, устроенного жителями города, который они спасли от разрушения металлическим великаном. Поднимаясь на второй этаж, она прошла мимо комнаты Антона. Дверь была приоткрыта, и Саша ненароком заглянула внутрь. Она увидела Савина, сидевшего на кровати, а рядом с ним — Таню, ученицу Гаспара, которая в итоге сыграла решающую роль в том, чтобы остановить древнего титана.

Между ними лежала раскрытая книга. Очевидно, девочка всё ещё выступала в роли его репетитора — но почему? Неужели он до сих пор пытался выведать у неё секреты покойного учителя?

Таинственная смерть Гаспара и пробуждение титана породили множество слухов. Некоторые даже утверждали, что Антон Савин намеренно избавился от него, а затем пригрозил его ученице, чтобы она раскрыла ему секрет руин.

Саша не могла сказать, насколько правдива была эта теория. В то же время ей было известно, что насколько бы Антон Савин не был заносчивым и высокомерным человеком, при этом у него имелась некая цель, ради достижения которой он прилежно учился и тренировался и даже был готов поступиться своей гордостью и «потребовать» помощи у простолюдинки. Таня, как показали недавние события, обладала исключительным дарованием. Судя по всему, Савин распознал его одним из первых и воспользовался этим.

Если бы на месте Саши была Адель, она, вероятно, ворвалась бы в его комнату и потребовала, чтобы Савин перестал донимать уставшую девочку. Однако Саше не хотелось лишних проблем, и, чтобы избежать скандала, она тихо прикрыла дверь.

Однако сам вопрос оставался открытым как никогда. Всё чаще перед сном Саша ловила себя на мысли, что за человеком на самом деле был Антон Савин?

Теперь она снова вспомнила происшествие с Маей. По словам Адель, Савин не справился со своим кристаллом и поэтому не нанёс ей серьёзных увечий. В то же время Саша прекрасно помнила, как Савин дюжину раз обездвижил с его помощью гигантского ящера на экзамене и почти ему не навредил. Он явно умел им пользоваться. Получается, случай с Маей был случайностью? Одной на миллион? А что, если Савин намеренно не захотел калечить девочку? И если так… то почему?

Он явно не мог быть хорошим человеком (это бессмысленно), явно был высокомерным, явно испытывал презрение к простолюдинам, — всё это было неоспоримо, — и в то же время Саше всё сложнее становилось считать его обыкновенным нахальным дворянином. Как будто в нём было нечто помимо этого, нечто большее — но что?

Саша была шестнадцатилетней девушкой. У неё было живое воображение, и временами оно рисовало вокруг Савина едва ли не трагический ореол. А что, если у него была причина, по которой он стремился обрести силу, несмотря ни на что? Но какая? Зачем это аристократу, у которого и так было всё, о чём только можно пожелать? Какая тайна скрывалась в его прошлом? Почему временами ей казалось, что он через силу делает то, что делает?

Обо всём этом Саша могла только гадать, но именно поэтому день за днём образ Савина в её сознании становился всё более загадочным…