— Это же ты использовала тогда Чёрную метку, так? Поэтому профессор Елена не смогла остановить смерть всех этих людей, хотя пыталась…

Именно такими были первые слова, которые Адель произнесла за долгие часы нашего перелёта.

Нас поместили на обычный почтовый корабль. Он отличался необыкновенной скоростью, но при этом не предоставлял никаких удобств. Главная рубка была рассчитана всего на одного человека, а потому нам достался небольшой металлический трюм с узкими иллюминаторами, сквозь которые проникал сперва тусклый, а затем всё более золотистый солнечный свет.

Поначалу царила тишина. Несмотря на успешно проведённую операцию, террористы почти не разговаривали, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. Немного придя в себя, я посмотрел на Адель: бледное лицо, приоткрытые губы, взгляд, устремлённый в пустоту… Девушка напоминала брошенну куклу. Несмотря на всю её храбрость, ей было всего шестнадцать. Нетрудно понять, почему всё произошедшее — а особенно вид множества тел, разбросанных по внутреннему дворику, погибших студентов, чьи лица, вероятно, прямо сейчас накрывали белыми платками, — произвели на неё такое впечатление.

Даже у меня этот образ отпечатался глубокой ямой на душе, а ведь раньше я работал в больнице и часто видел мертвецов.

И только теперь, много часов спустя, она приподняла взгляд и спросила:

— Ты убила всех солдат, которые пытались похитить меня в первый раз. Чтобы они не могли ничего рассказать…

Мания, до сих пор смотревшая в иллюминатор, — золотистый свет освещал её бледное лицо и растрёпанные волосы, — повернулась и бросила на Адель холодный взгляд.

Я был уже почти уверен, что она не собирается отвечать, но…

— Сейчас мы пролетаем над горной грядой Либры, — сказала Мания, снова отворачиваясь к иллюминатору. — Летим шесть часов со скоростью сто двадцать километров в час, обходя самые высокие вершины, где обитают крылатые монстры. Где мы находимся?

— Что?.. — хрипло переспросила Адель. Девушка растерялась. Понимаю. Я бы тоже удивился, если бы меня похитили только для того, чтобы устроить экзамен по географии.

— В воздухе. Что за глупый вопрос? — фыркнул я, открывая глаза.

— Очнулся? — спросила Мания.

— Пару минут назад.

На самом деле мне просто надоело лежать и притворяться спящим. Неприятно, как в детском саду во время тихого часа. Да и руки с шеей затекли — пора было сменить позу.

— Вставай. И посмотри, — сказала Мания, обращаясь к Адели.

Адель поджала губы и медленно встала на ноги. Я — тоже, и в следующую секунду получил мощный удар прикладом по лицу.

Немногим ранее мне сделали инъекцию особого раствора, блокирующего проводимость маны. Он замедлял реакцию и делал тело неповоротливым. Поэтому я не успел увернуться и даже не заметил удара, пока меня не отбросило к металлической стене. По губам, пылающим так, будто к ним прижали раскалённую кочергу, побежала кровь.

— Тебе вставать не разрешали! — рявкнул грубый голос одного из солдат, тут же направившего на меня своё ружьё.

Я посмотрел в тёмное оружейное дуло.

И выдохнул.

Хорошо, конечно, что я заранее не использовал баллы, чтобы избавиться от воздействия инъекции. Иначе я бы рефлекторно увернулся от удара — и тогда у нас возникли бы серьёзные проблемы. Мне пришлось бы победить террористов, освободить Адель, сбежать…

Некоторое время я рассматривал такую возможность, но в итоге решил, что до поры до времени лучше следовать изначальному сюжету.

Даже если из него пришлось вычеркнуть Алекса, который в игре пытался спасти Адель, а затем тоже попадал в руки террористов.

Теперь получалось, что за него был я. Поэтому…

Отброшенный ударом, я свалился на пол. В следующую секунду рот наполнил кровавый привкус.

— Сидеть, имперская шавка! Сидеть! — рявкнул один из террористов в чёрной маске.

— Осторожнее. Генерал приказал взять его живым, — сухо напомнила Мания.

— Живым, да не целым, не? Может, отпилим ему что-нибудь?

— Пили. Мне всё равно, — пожала плечами девушка.

Мужчина ухмыльнулся и достал из-за пояса длинный армейский нож.

— Только попробуй, — сказал я ему бесстрастным голосом.

— А то что? Мелкий ублюдок, я тебе сейчас…

— Стойте! — вмешалась Адель. Она встала между нами, закрыв меня своей спиной. — Вы недостаточно людей сегодня покалечили? Хватит!

— А ты не вмешивайся, если не хочешь… — рявкнул было мужчина и вдруг замолчал, когда Мания вскинула руку.

— Её трогать генерал не разрешал, — сказала девушка.

Мужчина внимательно посмотрел на неё, фыркнул и спрятал нож за пояс, продолжая сверлить меня недобрым взглядом. Я ответил ему нахальной улыбкой, встал и отряхнулся, насколько это было возможно со скованными руками.

Адель, помедлив, исполнила просьбу Мании, приблизившись к иллюминатору. Я тоже заглянул в него — с другой стороны. Сперва внизу мелькали высокие горы, но постепенно они встречались всё реже, и наконец перешли в широкую золотистую долину.

— Это Таврелия, — сказала Мания, заставляя Адель вздрогнуть и обернуться. — Наш дом, который твой отец у нас забрал. И который мы скоро, — она переглянулась с остальными солдатами, — вернём…

…

…

…

Таврелия представляла собой долину, зажатую между горной грядой Либры и великой континентальной рекой. Гряда начиналась среди далёких северных фьордов Гавранки и рассекала почти половину континента. Завершала этот природный барьер многоводная река, на которой находился Лапланд и которая впадала в Срединное море.

Именно по этим двум естественным преградам проходила граница между Гальварийской империей и Федерацией Меркел. Вместе они образовывали почти неприступный оборонительный рубеж. Однако Таврелианский горный перевал служил исключением. Ещё до начала Кристальной революции именно через него проходили многочисленные торговые караваны, связывавшие Империю и Федерацию.

Именно его топтали солдаты во время бесчисленных пограничных войн и конфликтов, регулярно вспыхивавших между двумя великими державами.

И несмотря на это население Таврелии — плодородного и живописного края — ещё до недавнего времени составляло почти сотню тысяч человек. Изменилось это только десять лет назад, когда всего за несколько месяцев эти земли стали совершенно безлюдными после…

— Таврелианского договора, — сказала Мания.

Её соратники опустили головы. На их лица упали мрачные тени.

— Ты знаешь его условия, верно? — обратилась она к Адели.

Девушка поджала губы.

— Федерация обязуется покинуть территорию Таврелии, объявить её демилитаризованной зоной, а также совместно с Гальварийской империей заминировать её и превратить в искусственный ОКЗ…

Мания кивнула.

— Три миллиона кристальных мин. Именно столько они здесь разместили. Затем сожгли поля, разобрали дороги и засыпали всё кристальным песком, чтобы появились монстры… Теперь это преграда на пути любой армии, но и жить здесь стало невозможно.

— И всё это, чтобы задобрить Империю! — прошипел, стиснув зубы, другой солдат.

— Федерация получила огромные преференции! — не выдержала Адель. — Империя снизила пошлины и позволила нам расширить влияние на многие страны Южного континента. Именно благодаря этому наше экономическое…

Девушка осеклась, заметив, какими взглядами смотрели на неё террористы.

— Если бы не это, ты бы не смогла пить по утрам свой драгоценный кофе, — фыркнула Мания.

Адель взяла себя в руки.

— Могла разгореться война. Отец…

— Посчитал, что благополучие всей Федерации важнее жизней жителей небольшого горного перевала, верно? — хмыкнула Мания.

Адель сжала кулаки.

— И был не прав? — неожиданно вмешался я. — Судя по всему, — я выдавил нахальную улыбку, — вы и сами с ним согласны.

— Ты что несёшь? — нахмурился молодой солдат с квадратной челюстью.

— А что, нет? Никто из тех, кто отправился штурмовать Академию, живым не вернётся. Кроме вас. Вы принесли их в жертву ради общего блага. Так чем вы отличаетесь от де ла Круса? Хотя нет — знаю. Жителям Таврелии, потерявшим свои дома, он выделил субсидии и жильё. А вы своих людей просто отправили на убой.

Зря я это сказал, конечно, но что поделать? Ещё в игре меня раздражали идеология и доводы террористов, и временами я расхаживал по комнате, повторяя про себя многочисленные аргументы, объяснявшие, почему они были «неправы».

— Ты… — зарычал солдат, который раньше ударил меня прикладом.

Он двинулся в мою сторону с таким лицом, будто собирался прямо сейчас забить меня до смерти, но Мания остановила его.

— Стой.

Её взгляд, впрочем, был не менее мрачным.

— Потом. Мы прилетели.

Не прошло и минуты, как судно пошло на посадку. После живописных пейзажей, что открывались за окном, впору было предположить, что мы приземлимся посреди просторной горной долины, но в итоге меня и Адель вывели на серую посадочную площадку, со всех сторон окружённую высокими металлическими сооружениями: наблюдательными башнями и огневыми позициями с установленными на них артиллерийскими орудиями.

«Освободительная армия Таврелии» заняла одну из заброшенных крепостей, расположенных прямо на границе с Гальварией. Здесь было всё необходимое для длительной обороны: казармы, ремонтные мастерские, крепостные стены и, разумеется, карцер.

Именно туда, через лабиринт металлических коридоров, нас с Адель и провели, а затем заперли в одной из камер.

— Ожидайте. Генерал с вами скоро поговорит, — сказала Мания.

Адель приоткрыла губы, но так ничего и не сказала, и вскоре Мания скрылась за поворотом коридора.

На потолке мерцала старая кристальная лампа, вокруг неё плёл свою паутину маленький паучок. Перед нами тянулся узкий коридор, а сами мы, всё ещё связанные, сидели в одной камере за решёткой.

Время пришло. Больше тянуть было нельзя. Мне нужно было решить, что делать дальше. А для этого необходимо ещё раз, во всех подробностях, вспомнить, как именно эта история разворачивалась в игре.

Там Адель тоже похищали, но прямо за ней следовали Алекс и остальные герои. Затем их тоже ловили террористы и бросали в этот самый карцер на военной базе, которой командовал генерал Адам Кларк — герой войны и лидер Таврелианской Освободительной Армии.

Его план был прост: он хотел вернуть Таврелию и ради этого собирался развязать войну между Федерацией и Гальварией.

В это самое время на границе с Таврелией находился многочисленный имперский гарнизон: несколько десятков орудий и кораблей, включая полноценный линкор — вместе они могли одним залпом стереть с лица земли небольшую гору.

План генерала был прост. Он хотел начать переговоры с Федерацией об освобождении заложников, пойти на уступки и даже сделать вид, что готов сложить оружие — и одновременно заманить сюда имперские силы. Затем — спровоцировать их на первый выстрел и уничтожить базу повстанцев, заявив, что именно Империя виновата в гибели дочери президента. Тем самым он рассчитывал вызвать общественное потрясение, развязать войну и добиться отставки де ла Круса, который по закону не сможет занимать свою должность после гибели родного человека от рук представителей иностранного государства.

Ради этого Кларк намеревался принести в жертву и Адель, и своих собственных солдат…