— Вот и всё. Хотя лишних жертв можно было избежать.

— Нам приходилось действовать в спешке.

— Понимаю. Понимаю и не виню тебя, Мания. Просто это может негативно сказаться на нашей репутации в глазах общественности, — произнёс необыкновенно высокий, почти двухметровый мужчина с длинной чёрной бородой, в которой проглядывались первые седые волоски, и в круглых очках, которые разительно контрастировали с его мощным телосложением.

На вид ему было не больше шестидесяти лет — на самом же деле знаменитому генералу Кларку в этом году исполнялось сто тринадцать. В лучшие годы он был Воином Высшего ранга. Старость подточила его здоровье, но даже теперь лишь немногие Продвинутые воины могли сразиться с ним на равных.

Напротив него стояла Мания Лин, хотя прямо сейчас никто из её одноклассников — даже самые близкие «подружки», перед которыми она столько времени разыгрывала обыкновенную дурочку, — не смог бы её узнать.

Школьную юбку сменили серые галифе, заправленные в блестящие чёрные сапоги. Длинные волосы были коротко подстрижены — теперь они едва достигали подбородка, а голову венчала военная пилотка. Девушка походила на кадета офицерского корпуса. Но сильнее всего изменилось её лицо. Вернее, взгляд, ставший холодным, мрачным и жестоким.

— Прошу прощения, — поклонилась Мания.

— Не стоит, — улыбнулся генерал. — Мы скажем, что во всём виноваты… ученики из Гальварии. Они использовали запрещённые кристаллы и погубили множество детей Меркела во время нашей операции. Лапланд, конечно, станет утверждать обратное, но к тому времени, как они завершат расследование, общественность Федерации уже будет на нашей стороне… Если всё пройдёт по плану, разумеется. Наши агенты уже связались с прессой. Совсем скоро события здесь, в Таврелии, которую все так старательно пытаются забыть, окажутся в центре внимания всего мира. Мы заставим весь мир обратить на Вас внимание.

— … Я понимаю, — произнесла Мания после недолгой паузы.

— Как состояние пленных?

— Живы. Могут говорить.

— Я скоро сам поговорю с дочерью президента Мы не варвары, а она всего лишь ребёнок, с ней стоит быть помягче. А вот имперец… — генерал поморщился. — Сперва нужно выяснить, каким образом ему стал известен тайный код. Для этого его придётся допросить. Я сообщу Розенкранцу, чтобы он подготовил инструменты. В данном случае жизнь пленника не имеет для нас никакой ценности, а потому он может использовать любые методы на своё усмотрение.

Впрочем, даже если мальчишка ничего не расскажет и его придётся выбросить на съедение монстрам, это ничего не изменит. Наш план вплотную приблизился к своему завершению. Держи, — сказал генерал и протянул девушке глянцевую коробочку, похожую на зажигалку с крышкой.

Тонкие светлые пальцы Мании, напоминавшие молодую рассаду, приняли её из рук генерала — широких и мощных, словно корни старого дуба.

— Что это?

— Есть вероятность, — вздохнул Кларк, — что имперские войска не станут стрелять по нам, когда придёт время. Мы совершили провокацию, и они, кажется, уже проглотили наживку, но это ещё ничего не гарантирует. Нельзя полагаться на удачу и тем более на других людей — нам придётся взять дело в свои руки.

Нам нужна жертва, Мания. Нам нужно разбудить Федерацию — пока не стало слишком поздно. С каждым годом Империя становится всё сильнее. С каждым годом те ресурсы и то преимущество, которые появились у нас во времена правления президента Ротшильда, становятся всё более призрачными. Ещё пятнадцать лет назад наш флот в полтора раза превосходил имперский! А теперь? Теперь мы почти сравнялись. И сама Империя меняется, набирает силу, пробуждённая реформами. А мы?

Генерал прикрыл глаза и покачал головой.

— Мы больше не страдаем от голода и холода. Живём в достатке, но какой ценой? Ценой нашей силы. Ценой таких, как ты, — печально улыбнулся Кларк, поднимаясь со стула и подходя к окну. — Таврелия ещё не потеряна. Мины можно убрать, людей для этого у нас хватит, но если не очистить её от кристального порошка, если она превратится в полноценную ОКЗ второго или третьего класса в ближайшую пару лет… Наш единственный шанс разгромить Империю и вернуть утраченное будет упущен.

— … Зачем это? — спросила Мания, разглядывая переключатель.

— Ты всегда была умной девушкой, Мания.

— …

— Ты сможешь нажать его? Когда придёт время? Когда я скажу?

— Да.

Кларк благожелательно кивнул.

— Осталось совсем немного, Мания, — произнёс он. — Совсем немного. Примерно через полчаса я собираюсь навестить твою подругу и представиться ей. Ты будешь со мной. А до тех пор отдохни. Это будет длинный день.

Девушка кивнула и вышла в коридор.

Не успела она пройти и нескольких шагов, как за спиной раздался голос:

— Что сказал генерал?

Мания слегка повернула голову и посмотрела на молодого человека, прислонившегося к стене и небрежно упиравшегося в неё одной ногой. На нём была военная куртка, расстёгнутая на все пуговицы, и мешковатые серые штаны. Рыжие волосы были собраны в хвост, а в правом ухе поблёскивала серебристая серьга.

— Спроси у него сам, — неприветливо ответила Мания.

— Боюсь, мне он ответит не то же самое, что своей любимице, — улыбнулся юноша, разводя руками.

Мания отвернулась и пошла дальше по коридору.

— С возвращением. Мы скучали. Гриф даже пирог испёк. С крапивой. Ждём тебя в столо…

Мания исчезла за поворотом.

…

…

…

Не прошло и часа, как на лестнице раздался скрип. Адель, которая всё это время мерила шагами карцер, — я пытался было сказать, чтобы она успокоилась, но девушка бросила на меня такой взгляд, что я сразу понял: дело это гиблое, — резко повернулась и выпрямила спину.

— Кто вы? Зачем вы это делаете? Немедленно сложите оружие, и я сделаю всё возможное, чтобы сократить срок вашего наказания.

— К моему величайшему сожалению, мисс де ла Крус, нашим наказанием, скорее всего, станет смертная казнь, — раздался в ответ глубокий, не слишком громкий голос.

— Генерал Кларк?.. — опешила девушка, широко открыв глаза.

В узкий проход между решёткой и стеной карцера спустилась небольшая процессия. Возглавлял её высокий мужчина в чёрном кожаном пальто, с длинной бородой и морщинистым лицом. С виду он напоминал древнюю гору — непоколебимую и могучую.

Следом шли несколько солдат в тёмной униформе, в том числе Мания. Адель на мгновение замешкалась, но быстро взяла себя в руки и снова посмотрела на генерала.

— Что происходит? Это вы организовали этот… теракт?

— Именно так, — кивнул генерал, сложив руки за спиной.

— Вы опозорили честь Федеральной армии, убили мирных…

— Я, — перебил её генерал, подняв правую руку, — если вы забыли, покинул армию сразу после подписания Таврелианского соглашения. Поэтому о чести наших войск можете не беспокоиться. Я больше не имею к ним ни малейшего отношения.

Это правда. Генерал Кларк занимал один из высших постов в Федеральной армии, но после подписания Таврелианского соглашения подал в отставку. Он отказался даже от положенной ему генеральской пенсии. В своё время этот поступок стал серьёзным ударом по репутации президента де ла Круса. Некоторые даже говорили, что на следующих выборах генерал Кларк попробует бросить ему вызов — если, конечно, позволит возраст. Однако вместо этого он исчез. Никто не знал, чем он занимается, — до сегодняшнего дня.

— Мой отец не станет аннулировать Таврелианское соглашение только потому, что вы меня похитили, — серьёзно сказала Адель.

— Нет. Потому что очень скоро у него уже не будет таких полномочий. Вам знаком закон, запрещающий президенту исполнять свои обязанности, пока его близкий родственник находится в «ненадёжном положении»?

— Вы хотите добиться его отставки?

— Именно так. Более того, мы будем очень признательны, если вы напишете письмо, в котором заверите своего родителя — и общественность, разумеется, мы вовсе не против огласки, и в ближайшее время я даже намереваюсь дать интервью, — что находитесь в целости и сохранности.

— А если я откажусь? — вызывающе спросила Адель.

— Тогда, полагаю, ваш отец будет волноваться гораздо сильнее. И общественное мнение о нашей организации окажется несколько хуже.

— Несколько хуже⁈ Вы напали на Академию в нейтральном городе, убили десятки людей! Вы использовали для этого детей! Мания, — вдруг сказала Адель. — Ты совершила ошибку, но это ещё можно исправить. Этот человек тянет тебя за собой к…

Бах!

Прогремел выстрел. Мания выхватила пистоль и нажала на курок. Из дула медленно поднимался, закрывая её лицо, дым, но даже через эту сизую дымку сверкали глаза девушки — холодные как смерть.

— Мания! — окрикнул её генерал громовым голосом, как опытный дрессировщик одёргивает огромного бульдога, способного за секунду растерзать человека.

— Прошу прощения, — сухо сказала Мания, пряча пистоль за пояс и потирая виски.

Генерал Кларк покачал головой и виновато посмотрел на ошарашенную Адель. Пуля ударила в каменную стену в нескольких сантиметрах от её головы.

— Прошу прощения. Вы правильно сказали: многие мои солдаты — дети. И старики. Бывает непросто добиться от них образцовой дисциплины. Но именно поэтому я обязан продолжать делать то, что делаю.

Сами по себе все эти люди ничего не могут изменить. Бездомные. Ветераны, потерявшие всё в этой жизни. Для сильных мира сего они всё равно что муравьи. Да и для общества — тоже. Их не слышат. Их не видят. Сколько бы они ни кричали, никто не обратит на них внимания.

Они хотели сохранить Таврелию — их не слушали. У них отняли дом. И теперь лишь я могу помочь им выразить свою волю. Я делаю это вовсе не ради себя или собственных убеждений. Нет. Как генерал Федерации, я согласен, что Таврелианское соглашение, возможно, было выгодно для большинства. Но как человек я не мог остаться в стороне, — покачал головой Кларк. — Я всего лишь инструмент. Я позволяю всем этим людям использовать меня и мои навыки, чтобы они наконец смогли выразить свою волю. Чтобы их услышали.

— Это софистика. Вы просто используете этих людей ради своих…

— Я умру, — вдруг сказал генерал.

Адель осеклась.

— Наш план… Не могу посвятить вас во все его детали… Подразумевает мою смерть. Я умру. Я решился на это. А что насчёт вас, мисс де ла Крус? Вы кричите на меня, осуждаете меня… Но готовы ли вы сами умереть, чтобы остановить меня?

— Я…

— Если вы умрёте, люди могут подумать, что это мы виноваты в вашей смерти. Тогда Таврелианское соглашение, вероятно, не будет нарушено. Нас посчитают обыкновенными террористами, убийцами. Президент потеряет свою должность, но его партия получит достаточную поддержку, чтобы выиграть выборы и сохранить свою власть. Сохранить договор. Это будет лучший выбор для всех — кроме вас. Скажите, вы готовы умереть? Вы готовы прямо сейчас прикусить язык и захлебнуться кровью? Я видел солдат, которые делали это, когда попадали в плен. Вы готовы на это, мисс де ла Крус?

Адель опешила.

— Я… Если…

— Нет, — мягко произнёс Кларк. — Я вижу это по вашим глазам. Нет. Вы не готовы. И я вас понимаю. Все мы хотим жить. Это не ошибка. Не слабость. Это — наша природа. Но именно поэтому я попрошу вас не судить тех, кто сумел пересилить в себе это желание. Иначе я действительно могу разозлиться.

Адель молча опустила голову.

— Я оставлю вам ручку и бумагу. Не торопитесь, но постарайтесь уложиться в ближайший час. Нас поджимает график, скоро должны начаться переговоры. На этом всё. До скорой встречи, мисс де ла Крус. И да, в следующий раз не пытайтесь переманить моего человека прямо у меня на глазах, — добавил Кларк, направляясь к лестнице. — Иначе люди могут решить, что вы обыкновенная дура.

Мания и остальные солдаты последовали за ним. При этом девушка даже не взглянула на Адель.

Кларк уже поставил одну ногу на ступеньку, когда я не выдержал и сказал:

— Вы хотите, чтобы вас услышал мир…

Кларк остановился.

— Но почему его должно волновать мнение и слова тех, кто собирается умереть? Будущее мира должны определять те, кто собирается жить, несмотря ни на что. Как я. А ходячим трупам вроде вас, которые считают дни до момента, когда смогут проститься с этой жизнью, — мой взгляд вонзился в затылок Мании, — лучше помалкивать.

— Антон Савин, верно? У нас к вам есть несколько вопросов. Советую заранее подготовить на них ответы, — заявил Кларк, неторопливо поднимаясь наверх. — Чем быстрее вы ответе, тем лучше. И для нас, и для вас.

Это он так намекнул на грядущий допрос?

Спасибо за напоминание, хмыкнул я про себя, открыл профиль и стал повышать свои характеристики.

Время пришло.

Пора планировать побег.