Это было неожиданно. Я уже собирался озвучить злодейскую причину, по которой хочу, чтобы Адель «осталась», как вдруг раздался взрыв. Я повалился на пол, взял себя в руки… и притворился, что потерял сознание.

Это был единственный способ не нарушить ход сюжетной линии. В данный момент я был достаточно силён, чтобы, действуя вместе с Адель или даже без неё, победить Манию и остальных террористов из Таврелианской армии, пытавшихся её похитить. Конечно, у них были заложники, и Мания вовсе не лукавила, когда грозилась их убить, но такому человеку, как Антон, было всё равно.

Мне — нет. Поэтому единственным способом сохранить злодейскую репутацию и при этом не нарушить ход сюжетной линии было потерять сознание. Я изрядно напрягся, когда к моему затылку прижали холодное дуло, даже повернул руку, собираясь пустить в солдата электрический разряд… Но в итоге всё обошлось.

Почти.

— Нужно допросить его. Вычислим крысу.

А? Что?

В игре похищали только Адель. Что происходит? В следующую секунду я почувствовал, как на моих запястьях сомкнулись наручники. Затем меня грубо схватили за шкирку и, судя по тряске и тяжёлым шагам, понесли по школьным коридорам.

Нужно собраться с мыслями. Меня похитили вместе с Адель. Зачем? И почему это произошло так рано, если в игре до похищения оставался ещё целый месяц? При мысли об этом в голове всплыла проклятая фраза: «Эффект бабочки».

Сперва Адель пытались похитить во время экзамена. Затем — отравить. Вполне логично, что президент де ла Крус начал расследование и пришёл к выводу, что его дочери было слишком опасно оставаться за пределами Федерации.

Он решил забрать Адель — и тем самым обеспечил мне сильнейшую головную боль. Я не мог позволить, чтобы одного из ключевых персонажей просто вычеркнули из сюжета. Поэтому я пришёл к ней и задействовал свой главный козырь — «Желание».

Было опасно. Но ещё опаснее, когда тебя похищают террористы. Хотя уже в этом винить я мог только самого себя. Я использовал Манию, чтобы снять с себя обвинения во время отравления Адель и для этого назвал секретный код их организации. После этого я пытался изобразить «потенциального союзника»: враг моего врага — мой друг и всё такое, но, видимо, генерал Кларк, лидер Освободительной Армии, рассудил иначе и решил, что меня необходимо допросить…

— Стой, Седрик, у них заложники! — крикнула Адель.

— … Как пожелаете.

Сцена с Седриком. В игре она тоже была. Адель запретила своему дворецкому вмешиваться в происходящее, а потом горько пожалела об этом, когда…

Бах!

— А… а…

Один из солдат — самых элитных бойцов Таврелианской Освободительной армии — выстрелил ему в живот… Или не в живот? Не знаю. На самом деле Седрик был достаточно силён, чтобы пережить подобное ранение без серьёзного ущерба для здоровья, а затем сразиться с террористами и даже победить их. Но Адель этого не знала. Для неё потеря дворецкого стало настоящим потрясением — одним из многих, которые ей предстояло пережить за следующие двадцать четыре часа, которым суждено было навсегда изменить её мировоззрение.

Интересно, почему Седрик не стал меня спасать? Может, как и в случае с Адель в первоначальной сюжетной линии, он опасался, что террористы ранят или убьют меня в суматохе боя? Или же он понял, что на самом деле я в сознании и просто позволяю себя похитить? Будучи профессионалом своего дела, он наверняка мог отличить человека, который действительно потерял сознание, от симулянта.

Террористы оставили его позади и побежали дальше. Вскоре я почувствовал резкий запах пыли и гари и украдкой приоткрыл глаза. Один за другим передо мной мелькали разрушенные коридоры. Каждые несколько секунд раздавался грохот. Очередной толчок выбил окно, мимо которого нас проносили; осколки брызнули мне в лицо, оставив на щеке неглубокую царапину. Воспользовавшись моментом, я выглянул наружу и заметил огромную чёрную воронку посреди внутреннего дворика, а также несколько «тел», валявшихся на земле. Картина мелькнула всего на секунду, затем — коридоры.

Мания и её соратники прекрасно понимали, что взять Академию Лапласа штурмом у них не получится. Среди преподавателей было сразу несколько Воинов и Заклинателей Высшего ранга. В этом смысле Академия представляла собой самое укреплённое место в городе. И всё же у неё было слабое место.

Студенты.

Студенты, которых преподаватели обязаны были защищать.

Лишь со стороны казалось, что творится полный хаос. На деле же это была безупречно спланированная операция. Мании потратила более полугода, чтобы досконально изучить устройство Академии. Она подгадала момент, когда директора, Вильгельма Оникса, не будет на месте, и пронесла на территорию Академи взрывные устройства. Террористы использовали их, чтобы отвлечь внимание преподавателей, которые теперь метались по всей Академии, спасая студентов, — и расчистить путь главной ударной группе, чтобы та могла захватить Адель.

Бах!

Бах!

Бах!

Несмотря на существенную разницу во времени, события развивались почти так же, как в игре. А значит, прямо сейчас Алекс сражался с террористами, закладывавшими новые взрывные устройства, и пытался воссоединиться со своими одноклассниками.

Адель он найдёт в последнюю очередь — сразу после встречи с Седриком, который направит его…

— Пришли.

Я почувствовал порыв свежего ветра, украдкой приоткрыл глаза и увидел над собой ясное голубое небо, а внизу — просторную площадку, заставленную массивными летающими кораблями. Это был не главный порт, а грузовой. Мания и остальные, включая Адель в наручниках, направились к тёмно-зелёному судну, которое охраняли солдаты в масках.

Всё это время я ощущал непрерывную вибрацию и видел столбы дыма, поднимавшиеся над Академией.

Сколько студентов уже погибло? Десятки? Я мог бы их предупредить, но даже я не знал, что нападение случится настолько раньше положенного срока. И готов ли я был рискнуть настолько важным сюжетным событием, как похищение Адель, ради спасения нескольких десятков жизней?

В груди у меня разливалась едкая горечь, приправленная облегчением от того, что преждевременная атака снимала с меня часть ответственности…

Мания и её соратники быстрым шагом направились к небольшому кораблю, который от силы мог уместить пять или шесть человек. В Академию проникло несколько десятков террористов, но сбежать собиралось всего несколько. С самого начала это была суицидальная операция.

Я стал мысленно считать: десять, девять, восемь… Совсем скоро на посадочную площадку поднимется Алекс. Сначала ему нужно было объединиться с одноклассниками, затем спасти студентов, взятых в заложники, и обезвредить несколько взрывных устройств (этим занималась Альфирия).

Наконец он встречал Седрика, тот рассказал ему, что Адель похитили, и Алекс со всех ног бежал на крышу. Ещё немного, и он будет здесь. Три, два, один…

…Ноль. Минус один. Минус два?

Я приоткрыл правый глаз и быстро осмотрелся. На посадочной площадке никого не было. Где он? Опаздывает? Ему нужно поторопиться, такими темпами…

Солдат, который тащил меня, забежал на корабль и бесцеремонно бросил меня в трюм.

Алекс, самое время! Где ты? Ты же не хочешь пропустить ФИНАЛ первой игры? Самую важную и значимую арку, в которой ты обязан принять участие?

Или подождите… О том, что Адель похитили, ему в игре сказал Седрик. Но в этой версии реальности он видел, что я тоже именно позволил себя похитить. А значит, Седрик, который теперь работал на меня, вполне мог решить, что…

Я резко опомнился и широко открыл глаза. Но было поздно. Передо мной с грохотом захлопнулась стальная дверь, и я почувствовал, как небольшой корабль отрывается от земли, устремляясь в небо…

…

…

…

— Что вы сказали? — ошарашенно спросил у своего адъютанта кампмаршал Гастон, командующий имперским гарнизоном на Таврелианской границе. Остальные офицеры штаба, находившиеся в просторной капитанской рубке линкора «Многосильный», выглядели не менее потрясёнными.

— Донесение разведывательного отделения 371−4, ваше превосходительство, — выпрямившись, ответил адъютант, гладко выбритый молодой офицер. — По всей видимости, у бандитов имеется собственная военная база. Крепость…

— Как это — военная база? — переспросил Гастон.

— Наши датчики зафиксировали мощный всплеск кристальной энергии в квадрате 31–14, где прежде располагались оборонительные линии Федерации. После заключения Таврелианского соглашения этот район был заброшен и полностью обесточен, однако там сохранился ряд оборонительных сооружений.

— И вы хотите сказать… что её просто заняли? И заново запитали? Обычные бандиты?

— Именно… именно так…

В комнате повисла давящая тишина. Только птичка в золотой клетке у окна время от времени теребила клювом изумрудно-зелёные крылья.

Некоторое время назад на один из патрулей гарнизона, охранявшего Таврелианскую границу, было совершено нападение. Погибло трое человек. Сложно было представить, что кто-то посмел напасть на отряд регулярной — Имперской! — армии. Кампмаршал Гастон немедленно велел выследить и наказать преступников. И их нашли — а вместе с ними полноценную крепость, которую они не просто оккупировали, но и напитали кристальной энергией.

— А щит? Орудия?

— По всей видимости, приведены в полную боевую готовность.

— Неслыханно… Неслыханно! — воскликнул Гастон, вскакивая со стула. — Как вы могли не заметить этого раньше?

— Вероятно, противник перебрасывал туда людей и ресурсы постепенно, — предположил один из армейских стратегов. — Крупную группировку так не перебросишь. Едва ли их там больше нескольких сотен человек.

— Сотен⁈

— В стратегическом отношении это не имеет ни малейшего значения.

— Вы уверены, что к этому не причастна Федерация?

— Если только в Меркеле все сошли с ума. Перебросить войска нетрудно, а вот наладить снабжение после Таврелианского соглашения — нет. Они в западне, — заметил, поглаживая длинные усы, один из штабных офицеров.

— Хотелось бы избежать дипломатического инцидента…

— Нам следует немедленно связаться с Федерацией!

— Можно, конечно. Но прежде всего нужно связаться с высшим командованием. Важно знать, что по этому поводу скажет Главный маршал Геклен…

Голоса становились всё громче. Люди спорили, выдвигали предположения. Наконец Гастон вскинул руку, призывая всех к тишине, глубоко вдохнул и произнёс:

— Господа, против Империи совершена дерзкая провокация! Мы будем опозорены, если не ответим на неё немедленно. Поднимайте корабли. Мы уничтожим этих «бандитов». План операции будет немедленно отправлен высшему командованию, но терять время нельзя ни в коем случае.

По штабу сначала прокатились неуверенные, а затем всё более одобрительные возгласы. Воодушевлённый поддержкой подчинённых, Гастон вскинул голову и заложил руки за спину.

— Мы начнём осаду, — произнёс он, упиваясь осознанием собственной власти. — Заблокируем этих преступников в их логове. Рано или поздно они либо сложат оружие, либо встретят свою смерть… В каком состоянии сейчас находится «Порядочный»?

Таврелианский пограничный гарнизон состоял из двадцати тысяч солдат, множества орудий и двух линкоров — «Многосильного» и «Порядочного». Последний в ближайший месяц должен был отправиться на плановый ремонт.

— Ремонтные работы ещё не начались, двигатель не сняли, так что можем поднять его в небо, — ответил мастер логистики.

— Поднимайте. Операция должна быть в равной степени сокрушительной и молниеносной, — выдохнул Гастон.

Ещё немного — и ему пришлось бы отправить всего один линкор. Не то чтобы этого было недостаточно, чтобы стереть с лица земли небольшую крепость, обороняемую парой сотен бандитов, но два корабля открывали куда больше стратегических возможностей…

По крайней мере, так говорил себе сам Гастон. В действительности же он просто боялся, что одного линкора окажется недостаточно. Боялся допустить ошибку, неправильно распорядиться своими силами и опозориться, проиграв сражение обыкновенным бандитам.

С двумя кораблями, однако, можно было забыть об осторожности. Этого было более чем достаточно, чтобы испепелить целую армию — не говоря уже о горстке наглых разбойников.

— Предупредить пограничный гарнизон Федерации о наших действиях?

— Зачем? Чтобы они путались у нас под ногами?

— В качестве дипломатического жеста.

— Предупреждайте, — отмахнулся Гастон. — Отправьте депешу, но ответа не ждите. Империя будет действовать так, как сочтёт нужным. Эти бандиты проникли в нашу зону ответственности, а значит, именно мы с ними и разберёмся. Я сам с ними разберусь.

Гастон бросил взгляд на карту Таврелии и вновь ощутил почти опьяняющее чувство собственной власти.