«Демон» даровал ему силу забирать чужие души. Сириус хотел немедленно использовать её, чтобы спасти Екатерину — извлечь её душу из умирающей телесной оболочки и возродить её в новой, механической и совершенной, но в последний момент остановил себя: научный склад ума не позволил ему сразу браться за столь ответственную операцию. Сперва, подумал он, следовало провести несколько «экспериментов».

Впоследствии он не раз хвалил себя за подобную предусмотрительность. Испытания выявили неприятную закономерность. Душа действительно помогла «оживить» куклу, однако последняя не имела ничего общего с изначальным человеком — ни воспоминаниями, ни характером.

Сириус был уверен, что рано или поздно найдёт решение, но для этого ему нужно было больше рабочего материала. Он стал похищать души свои пациентов. Сперва доктор был осторожен, используя только стариков, которые и так были одной ногой в могилу. Однако затем случилось страшное: Сириус заметил, что душа Екатерины, которую он так бережно хранил, начинает разлагаться.

Время было на исходе.

Ради спасения любимой он пошёл на риск и начал изымать души десятками. Испуганный помещик забил тревогу, наблюдая за тем, как его крепостные превращаются в ходячие трупы. Именно тогда по округе и поползли слухи об эпидемии.

У Алекса было три дня, чтобы раскрыть настоящего преступника и спасти украденные души. В том числе душу очень важного для него человека, которую Сириус тоже похитит, потому что ему понадобится «более похожий образец».

Алекс справится. Он был героем. Он победит Сириуса во время грандиозной битвы на самой высокой башне замка на острове, когда безумный доктор попытается провести последний ритуал и между делом натравит на Алекса армию призраков. Смерть врача будет трагичной, но заслуженной.

Конец (курсивом).

Что же касается моей роли во всей этой истории…

Я зевнул.

Можно было перепрятать корову, которую Алексу придётся искать в рамках дополнительного задания, чтобы она никогда не вернулась к своей хозяйке, но нет — это, пожалуй, было слишком даже для меня.

В остальном же конкретно это Полевое задание обещало быть спокойным и безопасным. Наслаждаясь этой приятной мыслью, а также мягкой подушкой под головой, я плавно погрузился в мир сновидений.

…

Арка третьего Полевого задания занимала три дня, первый из которых почти целиком был посвящён дополнительным квестам. В то время как учёные и врачи из Академии Лапласа брали анализы у пациентов, Алекс и остальные просто бродили по селу, выслушивали жалобы местных жителей, помогали находить разбежавшихся кур, снимать кошек с деревьев и так далее.

Изначально я не собирался заниматься всей этой рутиной. В том числе потому, что мои одноклассники поднимались на рассвете, тогда как мне в это время хотелось ещё немного подремать — а затем позавтракать тем самым петухом, который мешал мне это сделать, пока неистово горланил за окном.

'Внимание! Обнаружена возможность для совершения злодейских поступков!

Управляющему рекомендуется последовать за героями, так как осмотр погибающего села, находящегося в зоне вашего влияния, открывает потенциал для тирании и злодейского поведения.

В случае отказа…'

Знаю, знаю. Я поморщился, с раздражением откинул одеяло и поднялся на ноги.

Несколько минут спустя, сидя за длинным обеденным столом на застеклённой веранде, я заявил, что собираюсь присоединиться к Алексу и остальным, так как это удобная возможность «провести инспекцию» моих будущих владений.

Адель фыркнула, когда это услышала. В свою очередь Жуан сразу напрягся, подсуетился и нашёл нам — точнее, мне — гида в лице сельского старосты Глеба. Тот поклонился и без лишних слов выразил готовность показать окрестности.

Хотя показывать было особо нечего. Вчера деревня была окутана мраком, но сегодня, в лучах прохладного утреннего солнца, мы во всех деталях увидели царившее здесь запустение.

Каждый третий дом на нашем пути — на главной улице, между прочим, — стоял заброшенным. Каждый первый носил следы упадка. Все постройки обветшали и нуждались в ремонте. Дорога между ними заросла травой и жёлтыми одуванчиками. Лишь редкие солдаты, следившие за соблюдением карантина, приминали их своими сапогами.

Адель нахмурила светлые брови. Увиденное было настолько удручающим, что она, кажется, даже растерялась, не зная, с чего начать свою критику.

'+2 балла

Текущие баллы: 2'

Неприятно, но заслужено.

— Я понимаю, что сейчас карантин, но… — обратилась она к нашему гиду, одновременно разглядывая остов дома, в котором, судя по виду, уже лет сто не было никаких признаков жизни. — Неужели нельзя хотя бы разобрать старые строения, чтобы использовать материалы для ремонта новых?

— Нельзя, — просто ответил Глеб.

— Почему нельзя?

— Таков закон.

— А почему он такой? — спросила она, устремив взгляд уже не на старосту, а на меня.

На самом деле у меня тоже накопилось немало комментариев на этот счёт. У меня всегда была хорошая отметка по истории, и к тому же я заранее изучил имперские законы и быстро понял, насколько они были, выражаясь дипломатично, неидеальны.

Почти во всей Империи действовало крепостное право. Исключение составляли только земли под прямым управлением императора, где его ставленник, канцлер Пе'ригон, некоторое время назад провёл возмутительный, с точки зрения большинства дворян, «эксперимент», и освободил крестьян.

Причём правила у всех помещиков были разными. Одни брали с крестьян натуральный оброк (зерном или скотом), другие — денежный. Кто-то просто требовал отработать несколько дней на господской земле, в то время как другие владели всей землей, как своей собственностью, и нанимали батраков. Некоторые считали крестьянских детей своими крепостными, другие — только в том случае, если оба родителя тоже были крестьянами, в то время как ребёнок, рождённый от крестьянки и свободного человека, освобождался от повинности.

Будучи феодальной державой, которая лишь недавно стала делать шаги в сторону абсолютизма, Империя до сих пор представляла собой пёстрое полотно из великого множества различных законодательств. Порой даже в отдельных сёлах действовали собственные обычаи, которые для местных жителей обладали большей силой, чем имперские законы. В последние годы канцлер Пе'ригон всеми силами стремился если не упразднить крепостное право, то хотя бы упорядочить его и даже добился определённых успехов. Однако именно Север в этом отношении стоял особняком.

Согласно известной поговорке, пока существует Север, в Империи не нужны музеи. В иных сёлах можно было собственными глазами увидеть, как люди жили пару сотен лет назад. Некоторые говорили это с осуждением, другие — с завистью, третьи — с гордостью. И причиной столь консервативного уклада была семья Антона.

Савины получили обширные вольности после того, как принесли вассальную клятву прежнему императору. На Севере они считались едва ли не более значимыми фигурами, чем представители имперской династии. Для чиновников вроде Жуана, который всеми силами заискивал перед моей персоной, мы были всё равно что короли. Для простых крестьян — Боги.

Об этом говорил хотя бы трепет, с которым староста сопровождал нашу группу. В игре он тоже был не особенно разговорчивым, но сейчас Глеб выглядел совсем уж зажатым и хрупким, вздрагивая каждый раз, когда меня сотрясал очередной чих. Можно было подумать, что стоит мне сказать хоть слово — и всё его село ураганом снесёт с лица земли.

В некотором смысле он был прав.

Спустя некоторое время Алекс и остальные отправились искать пропавшую корову, о которой их просила старая крестьянка. Некоторым жителям даже во время эпидемии разрешали работать в поле. Я, разумеется, отказался заниматься этой низменной работой. Вместо этого присел возле берёзы на краю села и снова посмотрел на него с небольшой возвышенности.

Можно ли исправить положение местных крестьян? И под местными я подразумеваю не только жителей одной деревни, но и вообще всей Империи. Конечно.

Опять же, я не агроном и не особо смыслю в сельском хозяйстве, подобного навыка у меня не было… Кстати, а он вообще предусмотрен системой? Могу ли я получить умения, которых изначально не существовало в игре? Чтобы вот так, по щелчку пальцев, стать величайшим фермером, тактиком или, скажем, пианистом? Нужно будет это проверить, когда подвернётся такая возможность.

В любом случае даже тех базовых знаний, которые я почерпнул из учебников своего родного мира, было достаточно, чтобы в разы повысить здешний уровень жизни.

Например, можно было заменить традиционную трёхпольную систему четырёхпольной — тогда скот удалось бы содержать круглый год благодаря выращиванию кормовых трав на тех полях, которые сейчас просто пустовали под паром, отдыхая после продовольственных культур. Можно было отменить крепостное право. Можно было распустить сельские общины и попытаться вырастить класс свободных фермеров.

Проблема заключалась в том, что сам я не мог сделать ничего из этого. Для местных крестьян я был божеством, но сугубо номинальным. Истинным владыкой этих земель оставался мой отец — действующий лорд Савин. Только он мог проводить столь радикальные реформы. А значит, сперва мне нужно было от него избавиться.

Прямо сейчас я в лучшем случае мог улучшить положение жителей одной-единственной деревни, но даже это…

«Внимание! За любые действия, которые другие персонажи посчитают „добрыми“, будут начислены штрафные баллы».

…Даже это было затруднительно.

Масштабные реформы ещё можно было оправдать желанием пополнить мою казну. Однако мелкие проблемы, которые я мог решить прямо сейчас, требовали определённой изобретательности.

Поэтому я хорошенько обдумал свой план, прежде чем обратиться к Глебу, сельскому старосте, который стоял в нескольких десятках метров от меня на краю пастбища.

— Эй ты, подойди, — крикнул я ему грубым голосом, продолжая вальяжно лежать, опираясь спиной на ствол берёзы.

Глеб вздрогнул и ещё ниже опустил голову, накрытую соломенной шляпой. Затем, помявшись, на деревянных ногах приблизился ко мне, приоткрыл рот, но вовремя опомнился, снял шляпу и, сминая её в руках, спросил:

— Вам помочь чем, господин?..

Я сдержал горькую улыбку, едва не выступившую у меня на губах. Казалось, я подозвал собаку, привыкшую к тому, что её все пинают, и потому заранее съёжившуюся в ожидании удара. Прокашлявшись, я сказал…