А как на Севере берёзки шумят!..

Ха…

Я вздохнул, разглядывая через круглое стекло иллюминатора серебристые реки, золотистые поля и берёзовые рощи, которые однажды — уже совсем скоро — должны были стать моей собственностью.

Третье и последнее полевое задание проходило на землях герцога Савина — моего отца. Почему я раньше этого не помнил? На самом деле у меня было оправдание — помимо деменции. Наш класс отправили не в родовое гнездо Савиных и даже не в столицу региона, а в небольшое захолустное село в дремучих дебрях крестьянского Севера. К этому моменту в игре Антон Савин уже давно погиб в желудке крокодила, поэтому сюжет не делал особого акцента на том, что это были его владения.

Эта история была совершенно о другом. Мы сопровождали группу врачей, которые должны были выяснить природу загадочной эпидемии, некоторое время назад поразившей местных крестьян. Казалось бы, это было опасно, однако даже Воины и Заклинатели Начального ранга имели иммунитет к вирусным и бактериальным заболеваниям, поэтому вероятность того, что мы тоже заразимся, считалась минимальной.

Собственно, именно поэтому все сразу решили, что Адель отравили, когда девушка неожиданно потеряла сознание во время дебатов.

Третье Полевое задание было куда менее масштабным и опасным, чем второе. Это была камерная история, лишь под самый конец приобретавшая по-настоящему грандиозный размах. Она была пропитана атмосферой таинственности и напоминала, смешно сказать, мистический детектив.

В последнее время у меня появилась стойкая неприязнь к этому жанру. По крайней мере, на этот раз я с самого начала знал, кто виноват.

Немногим ранее я расписал в тетрадке сюжет первой части «Сказания о Храбрых Душах» и отметил все моменты, когда можно было совершить злодейский поступок, не слишком влияя на сюжетную линию. Конкретно в арке третьего Полевого задания таких возможностей было раз-два и обчёлся.

Но это раньше, до того, как я узнал, что эти земли были моими владениями. Теперь мне пришлось немного скорректировать планы.

Первое расхождение с изначальной сюжетной линией произошло сразу после высадки.

— От лица Администрации Елисеевского округа приветствую достопочтенную делегацию из Академии Лапласа!

Прибыли мы вечером. Судно приземлилось на просторной, но местами заросшей площадке на опушке леса. Когда мы спустились по трапу, нас встретила группа из дюжины человек — солдат и крестьян. Они держали факела, тусклый свет которых придавал их исхудалым, бледным лицам трупные нотки.

Возглавляли приветственную процессию трое: знатного вида господин в красном бархатном камзоле с потёртыми золотистыми пуговицами, горбатый старик в крестьянской рубахе и соломенной шляпе, а также тридцатилетний мужчина с волнистыми каштановыми волосами, в изношенном жилете и старых очках, на которых в сиянии пламени сверкали маленькие царапинки.

— Франсуа Марсель, к вашим услугам, господа, — поклонился бледный человек в камзоле. — Чиновник третьего ранга из Администрации Елисеевского округа. Отправлен сюда установить «карантин» и приветствовать достопочтенную делегацию. Я прибыл со своей свитой совсем недавно, однако по мере возможности готов выступить вашим проводником на этих землях.

Он небрежно кивнул своим спутникам.

— Я есмь староста этого села, Глебом зовут, а это врач наш, учёный, — после некоторой паузы произнёс старик в соломенной шляпе.

— Не совсем учёный, но у меня есть образование. Сириус Дюма, — представился мужчина в очках. — Я отправил вам все записи относительно этого заболевания. С тех пор мы особенно не продвинулись, но если вы желае…

Договорить он не успел, ибо в этот момент вслед за Адель и остальными по трапу спустился Я.

Сириус оторопел. Франсуа округлил глаза. Глеб с удивлением проследил за их взглядами, а затем вдруг побледнел и рухнул на колени.

— Б-барчук… — пролепетал он дрожащим голосом.

— Господин Савин! — тут же пришёл в себя Франсуа.

Он сразу растерял свой напыщенный вид и стал напоминать испуганного кота.

— Вы… нам никто не говорил, мы…

Атмосфера на посадочной площадке как-то сразу сделалась неловкой. Солдаты и крестьяне одновременно съёжились, словно голуби, когда в голубятню неожиданно пробрался тигр.

Я подумывал о том, чтобы заранее сообщить о своём визите, но в итоге решил, что тем самым рискую ещё сильнее исказить сюжетную линию. К тому же по неизвестной мне причине родственники не отвечали на мои письма. Ни сестра, с которой я пытался наладить связи, ни отец, которого я просил помочь с экстрадацией Гимона на территорию Империи. Странно, конечно. Ну да ладно.

Я прокашлялся.

— Узнали наконец! Долго же вам на это потребовалось.

Адель покосилась на меня колючим взглядом.

— Е-если бы мы знали, что вы сами собираетесь сопровождать гостей из Академии, г-г-господин Савин… — заговорил Франсуа Марсель, с таким видом поправляя воротник, как будто это была петля, на которой его собираются повесить.

— Разумеется, я хочу узнать, что происходит на моих землях и как вы справляетесь с этой заразой. Но ваше предположение ошибочно: я прибыл сюда не проводить гостей, а вместе с ними — это мои одноклассники.

— В-вот как… М-мы очень, очень рады, — чиновник третьего ранга Марсель постепенно взял себя в руки и торопливо закивал.

После этого он грубым, почти визгливым голосом велел солдатам подкатить наш экипаж, и вскоре мы отправились в сторону села.

Немного оправившись от потрясения, Сириус, местный врач, стал рассказывать о загадочном заболевании, поразившем крестьян несколько месяцев тому назад. Учёные слушали его с большим вниманием. Адель и остальные — тоже. Я смотрел по сторонам: сперва на лесную опушку, которая становилась всё дальше, постепенно превращаясь в тёмную пелену под ясным звёздным небосводом, затем — на просторное озеро, на берегах которого раскинулись километры деревянных избушек, перемежавшихся полями.

Судя по виду, проживало здесь не меньше тысячи человек. Обычная цифра для крестьянского поселения до начала промышленной революции. Вдали проглядывались тёмные очертания церквушки, однако наибольшее внимание привлекало не это, а…

— Замок? — с удивлением заметил Алекс.

Его внимание, как и внимание всех остальных новоприбывших зацепилось за чернеющее на фоне звёздного неба строение, каменные шпили которого, после очередного поворота, стали заметны на небольшом острове посреди озера.

В карете повисла напряжённая тишина.

— Не совсем, — проговорил после некоторой паузы Франсуа Марсель, бросая на меня вопросительные взгляды.

Я молчал.

— Скорее… эм… дворянское поместье.

И снова воцарилось молчание.

Сириус отвернулся. Староста ещё ниже надвинул на глаза соломенную шляпу.

Больше о «замке» никто не спрашивал.

Когда мы въехали в село, в нашу сторону стали обращаться боязливые взгляды. В основном на нас смотрели из окон, хотя свет горел далеко не везде — едва ли в половине домов. Вскоре наша процессия остановилась в самом центре, у ряда красивых двухэтажных зданий, видимо, административного характера.

— Прошу за мной, — сказал Сириус, спускаясь на землю и жестом приглашая делегацию Лапласа. — Я покажу вам пациентов.

Деревня была небольшой, а потому всю работу врач выполнял у себя дома. Когда мы вошли в большое здание с немного потёртым фасадом, мне в нос сразу ударил знакомый запах формалина.

На аккуратных полках размещались различные лекарства. Несмотря на выпирающие деревянные балки — такова была конструкция дома, — внутри царили чистота и порядок. Ни на операционном столе, ни даже на белом фартуке, висевшем на стене, не было ни единой пылинки.

Большая редкостью для эпохи, на которой основывался сеттинг «Сказания о Храбрых Душах». В те времена хирурги с гордостью носили заляпанные кровью фартуки и даже перчатки. Кровавые пятна на одежде считались в их среде своеобразными наградами за боевые заслуги. В этом мире, однако, принципы санитарии уже знали и понимали.

Только я один обратил внимание на лекарства и медицинские инструменты доктора Сириуса. Всех остальных заворожила другая картина: в дальнем конце помещения у стены сидел мужчина примерно шестидесяти лет с курчавой седой бородой и смотрел в пустоту. Рядом расположилась девушка с длинными чёрными волосами, заплетёнными в низкий хвостик, и кормила его с ложечки золотистым бульоном. На ней были чёрная маска и белоснежный фартук медсестры поверх формы, которая, однако, не в состоянии была скрыть её атлетическое телосложение.

— Немедленно поклонитесь юному господину Савину, плебеи, — напыщенно потребовал Франсуа.

Тишина. Никто не ответил. Старик продолжал глядеть в пустоту. Девушка продолжала кормить его с ложки, самую малость наклоняя его голову, чтобы сработал глотательный рефлекс.

— Я сказал, поклонитесь господину Савину! Девчонка, перед тобой хозяин этих земель! Как ты смеешь…

— Эм… Катерина, поклонись скорее, — неловко прокашлявшись, выступил вперёд врач.

Девушка зависла. Затем она опустила ложку, механически повернулась и приподнялась. Сделала несколько шагов по комнате, поскрипывая половицами, и совершила поклон настолько ровный, что зааплодировал бы сам Пифагор.

Франсуа сконфуженно нахмурился.

— Это… — сказал один из учёных, которых мы сопровождали. — Голем?..

— Что такое голем? — прошептал Алекс.

Саша осуждающе покосилась на него, но ответить не успела. Это сделала Адель:

— Своего рода автоматон, работающий на энергии кристаллов. Иногда такие используют для черновой работы, однако это невыгодно, поскольку они потребляют слишком много энергии.

— Голем? — с удивлением прошептал Франсуа. В его глазах сперва читалось замешательство, которое вскоре уступило место алчному блеску.

Даже обычные големы стоили приличных денег, а «Катерина» представляла собой нечто куда большее, чем просто громоздкое нагромождение шарниров. С первого взгляда её почти можно было принять за человека. Почти — не потому, что она уступала людям, а потому, что превосходила их. В каждом её движении чувствовалась математическая грация.

В свободной продаже такое не найдёшь. Только на аукционе, где заинтересованные дворяне готовы отдать тысячи, а то и десятки тысяч золотых гилингов, чтобы пополнить свои коллекции подобным экземпляром. Можно сказать, что Франсуа отправился в глухую деревню и обнаружил там на стене сарая Мона Лизу.

— Вы «это» сделали? — серьёзно спросил он Сириуса.

— Да, прошу прощения, — неловко ответил ему доктор, опуская голову и придерживая очки. — Это моё, эм, «увлечение». С началом эпидемии мне совершенно не хватало рабочих рук, поэтому я задействовал некоторые свои образцы, чтобы собрать ассистента.

— Хм, — пренебрежительно, но с явной завистью фыркнул Франсуа. — Неудивительно, что это поселение постигла зараза. Местный врач тратит время на изготовление кукол!

— Прошу прощения… — Сириус ещё ниже повесил голову.

— А это пациент, я так полагаю? Всё, как вы описали, доктор. Зрачки реагируют, сердцебиение нормальное, как и рефлексы, но разум…

Между делом новоприбывшая врачебная делегация переключила внимание на старика в другом конце помещения. Учёные осмотрели его, посветили в глаза, измерили пульс и погрузились в оживлённую дискуссию. Ещё пока неназванная лихорадка была удивительной потому, что затрагивала именно разум больного. Телом он был совершенно здоров — просто переставал говорить и вообще реагировать на внешние раздражители.

Опять же, потому что на самом деле это была никакая не болезнь.

Был уже глубокий вечер, все устали после перелёта, а потому вскоре мы оставили Сириуса и Катерину, которая отражала наши фигуры стеклянных взглядом своих кристальных чёрных глаз, и отправились в усадьбу местного помещика. Не Франсуа — тот был чиновником из окружной администрации, которого прислали сюда для установления карантина, чем он и занимался целый день, размещая блокпосты по границам села и наставляя солдат, которые теперь бродили с фонарями по улицам, как гигантские вооруженные светлячки, — но именно владельца деревни. Он не был Воином, а потому, как только появились первые признаки эпидемии, забрал всю прислугу и спешно отправился в «путешествие».

Благодаря этому его деревянный трёхэтажный особняк оказался полностью в нашем распоряжении.

Пройдя в свою — господскую — комнату, я свалился на двуспальную кровать с балдахином и, не зажигая света, ещё раз во всех подробностях прокрутил в голове сюжет арки третьего Полевого задания.

На первый взгляд история строилась вокруг эпидемии — на самом деле виновником была не болезнь, а человек. В его руки попал древний магический артефакт, который позволял «изымать» из людей живые души. Чем злоумышленник, собственно, и занимался, маскируя результаты своей работы под загадочную лихорадку.

Зачем он это делал? Ради науки — и самого себя. Ему хотелось научиться перемещать души в новую, механическую оболочку. Даровать человечеству бессмертие. Уже на этом этапе можно было догадаться, что виновником эпидемии был не кто иной, как немного неловкий, немного зажатый, но в целом очень доброжелательный доктор Сириус.

За ближайшие три дня, которые будет длиться эта арка, он поведает героям о своём печальном прошлом. О том, как его, гениального выпускника Центрального Имперского университета, отправили по распределению в захолустное северное село. А всё из-за того, что он крепко поспорил с деканом факультета и назвал его лысой обезьяной в ответ на критику своей теории.

Первое время Сириус был в ярости: его менее способные однокурсники устроились в лучшие клиники столицы, тогда как сам он был вынужден прозябать среди кур и свиней.

Смириться с изгнанием ему помогла усердная работа над своими экспериментами, а затем — местная крестьянка, которую он полюбил. Екатерина.

Катя.

Казалось бы, Сириус нашёл своё счастье, но потом пришла настоящая эпидемия. И в то время как сам он тщетно пытался вернуть влияние в академических кругах, болезнь скосила половину села и надломила здоровье его жены. Врач почти впал в отчаянии, когда перед ним неожиданно появился Демон.