Неожиданный поворот.

Я чуть не поперхнулся — и, судя по всему, не только у меня была такая реакция. Саша и Алекс округлили глаза и в изумлении уставились на Адель. Сама девушка смотрела только на меня — с надменной, вызывающей улыбкой. Некоторое время мы неподвижно стояли посреди узкой улочки. Затем в моей голове постепенно начали выстраиваться логические связи.

Предложение Адель могло показаться спонтанным, однако, я так полагаю, задумала она его уже давно и просто дожидалась подходящего момента. Она была недовольна тем, что именно меня назначили хранителем посылки, и считала Алекса более достойным кандидатом. В сущности, Адель была довольно твердолобым и самоуверенным человеком: даже если учитель говорил обратное, она была готова до последнего отстаивать своё мнение, используя любую возможность, чтобы доказать свою правоту.

Адель даже не рассматривала вероятность того, что Алекс проиграет. Поэтому, чтобы заставить меня согласиться на дуэль, она была готова предложить всё что угодно.

«Я исполню любое твоё желание», — сказала она с такой улыбкой, словно размахивала куском свежего мяса над озером с пираньями. Она была уверена, что успеет одёрнуть руку.

Ошибалась.

В рамках честной дуэли, в которой Алекс не сможет пробудить свою родословную — а просыпалась она только тогда, когда его друзья находились в опасности, — победа будет за мной.

— Или ты боишься? — хмыкнула Адель.

— С чего бы мне бояться? — отмахнулся я, изображая раздражение.

С одной стороны, я старательно делал вид, что слабее главного героя. Но если я сейчас проиграю, и Алекс заберёт кристалл, мне станет гораздо сложнее изобразить идиота, который попытается силой отобрать его потом.

С другой стороны, возможность потребовать от Адель любое желание открывала целую плеяду возможностей для злодейского отыгрыша.

Хм… Может, если я сейчас выиграю, но с трудом, со скрипом, тогда потом Алекс сможет взять реванш, потому что «стал сильнее за время арки»? Как раз тогда, когда я попробую «украсть» кристалл.

Я посмотрел на Алекса. Тот поджал губы и нахмурился. Тогда я снова обратился к Адель:

— Если тебе так хочется увидеть, как я избиваю этого плебея, то пусть. Смотри, — сказал я, плавным движением обнажая шпагу.

— Я тоже согласен, — наконец заявил Алекс серьёзным голосом и положил руку на эфес меча.

— С-стойте, это неправильно, нельзя посреди города… — затараторила Саша, переводя испуганный взгляд с одного на другого.

— Старинные порядки Города Белых Ветров допускают дуэль чести при условии, что обе стороны на неё согласны — парировала Адель.

А она подготовилась. Небось заранее изучила свод законов.

Саша всё равно пыталась возражать, но Адель плавно увела её в сторону, что-то быстро нашептывая на ухо. После этого девушка замолчала, хотя в её глазах всё ещё поблёскивала тревога.

Впрочем, мне уже пора перестать обращать внимание на зрителей и сосредоточиться на противнике.

Алекс обнажил свой длинный меч, в котором переливался и пульсировал красный кристалл. В моё лицо ударил тёплый ветер. Юноша обхватил рукоять обеими руками и пригнулся. На моих губах промелькнула улыбка — на этот раз не наигранная. Сколько раз я видел эту позу, но со спины, во время многочисленных сражений в «Сказании о Храбрых Душах»!

И как же не повезло самому Алексу, подумалось мне, когда он бросился вперёд. Ведь среди всех противников — обычных NPC и могущественных боссов, с которыми приходилось сражаться десятки, сотни и тысячи раз за время игры, — именно его и его способности я знал лучше всех остальных. Алекс не был слабым, отнюдь. Под конец третьей части «Сказания» он превращался в настоящего монстра.

Но именно меня ему никогда не победить.

Сперва я использовал Зуз — мимо. Алекс проследил за направлением моей руки и заранее бросился в сторону. Тогда я воспользовался паузой в его движениях, возникшей после уворота, чтобы сократить дистанцию. Мой навык фехтования был выше. Я сразу заметил брешь в его торопливой попытке перейти к обороне и устремил в неё шпагу.

Дзинь!

Лезвие скользнуло вдоль меча Алекса, словно металическая молния, и кольнуло его прямо в руку. Раздался звон. Даже если Алекс хотел сражаться до последнего, моя атака оказалась слишком быстрой и заставила его, инстикнтивно, выбросить меч. Клинок ударился о мастовую и задрожал. Красный кристалл затух.

Я победил.

Краем глаза я увидел, как Адель изменилась в лице. Наконец до неё дошло, что она совершила ошибку. Она стремительно приоткрыла губы, и тут…

И тут меня отбросило в сторону на дюжину метров и впечатало в старинную каменную стену.

БАХ!

На пару секунд у меня потемнело в глазах. Когда я пришёл в себя, то обнаружил, что сижу на земле. Сперва мой рот наполнился металлическим привкусом крови, затем — пылью. С большим трудом мне удалось приоткрыть веки, но это оказалось бессмысленно: я видел лишь расплывчатую темноту. Лишь постепенно ко мне вернулось зрение, а затем — понимание происходящего.

— Кх… кх… — я закашлялся, сплёвывая кровь.

Приподняв тяжёлую, как стальной шар, голову, я посмотрел на Алекса. Он лежал на земле и не шевелился. Тогда мой взгляд устремился на чёрную фигуру, неожиданно возникшую из-за поворота. Её длинная коса раскачивалась на ветру, глаза пылали, а в руках дрожал — потому что дрожали сами руки — массивный посох.

— Вы… вы… — прохрипела Альфирия. — Что вы делаете?

— Мы просто… — хотела было объяснить Адель, но не успела, ибо следующие слова Альфирии даже её поставили в ступор:

— Инструктора… Старшего инструктора Елену… похитили!

…

…

…

В игре это происходило следующим образом: сразу после завершения последних дополнительных заданий, Алекс и остальные возвращались в отель и встречали Альфирию, которая не находила себе места от волнения.

Почти весь день она провела в отеле из-за плохого самочувствия. В какой-то момент к ней заглянула Старший инструктор Елена с охапкой сувениров.

Они вместе раскладывали их по чемоданам — отказывать учителю было невежливо, — когда внезапно раздался стук. В номер вошёл посыльный и вручил Елене письмо.

Женщина его прочитала и кивнула. На закономерный вопрос Альфирии, которая между делом продолжала заматывать фарфоровую статуэтку, чтобы та не потрескалась во время поездки, кто был его отправителем, Елена ответила, что, судя по всему, похитители Зигфрида, которые схватили его и теперь требуют выкуп.

Статуэтка упала. Её голова отвалилась и укатилась под кровать, где и лежала до сих пор.

В дальнейшем события развивались одновременно слишком стремительно и невыносимо медленно. Елена заявила, что собирается отправиться на выручку Зигфрида и должна вернуться примерно через два часа. В случае, если она этого не сделает, женщина велела Альфирии дождаться остальных — и посылку — и отправиться по адресу, указанному на конверте, чтобы произвести обмен.

С тех пор прошло три с половиной часа. Всё это время Альфирия не находила себе места. Когда герои наконец вернулись, она едва не упала на колени — настолько сильным было её облегчение.

В игре.

В этой версии реальности она совершенно случайно заметила нас из окна и испытала целую гамму чувств, когда осознала, что мы с Алексом собираемся сражаться. А гамма-излучение, как известно, превращает людей в яростных зеленокожих монстров. Нетрудно представить, почему это обстоятельство вызвало у Альфирии лёгкий нервный срыв. Её одноклассник пропал, учитель — тоже, нас не было много часов, а когда мы наконец вернулись, то едва не перерезали друг другу глотки.

Поэтому она решила нас разнять — и выбрала для этого довольно радикальный метод.

Обычно истинную силу Альфирии сдерживала особая магическая печать. Но даже с ней она значительно превосходила многих сверстников.

У меня до сих пор трещала голова после столкновения со стеной, когда мы вернулись в номер. У Алекса, судя по тому, как он потирал затылок, на котором проступали кровавые подтёки, — тоже.

Надо сказать, что в этой реальности отношения в нашей группе стали куда более токсичными, чем в игре…

— Победа была за мной, — прохрипел я по дороге.

Алекс промолчал. Адель сильнее поджала губы.

Впрочем, сейчас явно было не самое подходящее время, чтобы говорить о моём желании. Тем более что я его ещё даже не придумал.

— Где этот адрес? — спросила Адель. — Куда нам нужно идти?

— Улица Закатная, 17. Нужно спуститься в канализацию, — приглушённым голосом ответила Альфирия. Постепенно она взяла себя в руки, и теперь на её бледном лице проступал виноватый румянец.

— В катакомбы… — прошептала Адель.

— Ясно. Идём, — сказал Алекс.

Он поднялся на ноги и направился к выходу. Его рука уже тянулась к дверной ручке, когда за его спиной раздался спокойный голос:

— Стой.

Алекс остановился.

— Сперва нам нужно обдумать, что именно мы собираемся сделать, — добавила Адель.

Сложив руки на груди, девушка задумчиво смотрела на конверт.

— Возможно, нам стоит сообщить об этом в Церковь.

— Профессор сказала этого не делать, — вставила Альфирия.

— Знаю, — Адель прикрыла глаза. — Скорее всего, они похитили Бургена потому, что мы — те, в чьих руках на самом деле находилась посылка, — в этот момент были на территории собора. Следовательно, они за нами следят.

Саша быстро посмотрела в сторону окна и сразу отвернулась.

— Значит, мы не сможем сообщить об этом в Церковь так, чтобы похитители не узнали. В то же время, если даже профессор Гавриловна не смогла спасти Бургена, у нас нет ни малейшего шанса. Честно говоря, я не понимаю, почему она поручила это нам, если сама не справилась. Она надеется, что похитители — еретики — сдержат слово после того, как получат посылку? Глупость…

Повисла тишина.

— Следовательно, у нас два варианта. Либо рискнуть и положиться на Церковь, что Инквизиция успеет спасти профессора и Бургена прежде, чем похитители попытаются от них избавиться, либо довериться обещанию самих похитителей. Довериться тому, что они действительно обменяют заложников на нашу посылку, а не убьют и их, и нас. В последнем случае, даже при лучшем стечении обстоятельств, мы провалим задание… Поэтому первый вариант кажется мне более предпочтительным.

— Но это… — начал Алекс и сразу замолчал, не сумев подобрать аргументы против весьма разумного заключения Адель.

— Профессор Елена сказала, чтобы мы пошли на обмен… — неуверенно заметила Альфирия.

— Опять же, я не знаю, чем она тогда руководствовалась, — отрезала Адель.

А я знаю, кстати говоря. Просто к тому времени Елена уже прекрасно понимала, на что на самом деле способна Альфирия.

Впрочем, спойлер.

— В любом случае я не могу принять это решение в одиночку, — сказала Адель. — Я предлагаю провести голосование. Моё предложение: сообщить обо всём в Церковь. Что насчёт вас? — она обвела собравшихся своими ясными голубыми глазами.

Нужно отдать ей должное. С такой харизмой Адель вполне могла пропихнуть своё мнение, и всё же она решила устроить справедливое голосование. Адель вообще довольно быстро взяла себя и эту ситуацию в руки. Может, потому что таким образом она хотела сбежать от темы Желания, которое теперь была должна?

Некоторое время все молчали.

Потом заговорила Альфирия:

— Я… считаю, что мы должны совершить обмен. Учитель… профессор Елена сказала нам это сделать, поэтому…

Адель кивнула и посмотрела на Алекса и Сашу. Девушка быстро покосилась на своего друга, затем сказала:

— Нам нужно рассказать об этом Церкви… Иначе будет слишком опасно.

Адель снова кивнула. Остался Алекс.

И вот — ключевой момент. Игра здесь тоже позволяла сделать выбор: довериться учителю или рискнуть её жизнью и жизнью Зигфрида, сообщив обо всём…

— Мы должны совершить обмен, — приподняв голову и сверкая своими красными глазами, сказал Алекс.

Ожидаемо.

В игре голос Алекса становился решающим, поскольку именно он был «хранителем посылки». Причём если выбрать неправильно, игрок получал плохую концовку. Настоящий герой обязан быть храбрым — в этом смысле данный выбор был сугубо иллюзорным.

В отличие от моего.

После слов Алекса взгляды собравшихся обратились на меня; сам я в это время смотрел на незримую для всех остальных синюю табличку:

'Выбор:

1. Сообщить об этом в церковь, разумеется! Я не буду рисковать своей жизнью! — награда: +3 балла

2. Рискнуть и совершить обмен — штраф: −8 баллов'

Н-да…

…Проблема.