Я закрыл глаза и откинулся на подушки. Несколько долгих мгновений лежал, приходя в себя и продолжая сжимать рукоятку кинжала. Ладонь приятно холодил металл. Затем всё же сел и тихо, стараясь не потревожить Айлин, принялся одеваться.

В последнее время сон у девушки стал чутким. Ей тоже частенько снились кошмары. Впрочем, на наше счастье, они все у неё были посвящены не будущим, а прошедшим событиям. По крайней мере нам не приходилось беспокоиться о её «предсказаниях». Одного сновидца с его вечным кошмаром про сгоревшую столицу, на наш тандем более чем достаточно.

Натянув сапоги и накинув на плечи рубаху, я пересел за небольшой раскладной столик, на котором лежали свёртки пергамента. Впрочем, сейчас они меня не интересовали. Первым делом рука потянулась к пузатому глиняному кувшину, бок которого был покрыт капельками испарины и к большой деревянной кружке. В неё вообще-то принято было наливать пиво, но я предпочитал обходиться холодной водой, чем раз за разом удивлял барона. Тот по-прежнему предпочитал воде — вино. От старых привычек очень трудно отказаться, даже если причина, по которой ты начал заливать за воротник уже канула в небытие.

По правде сказать, бывали моменты когда мне тоже хотелось напиться. Иногда от осознания поганости и несправедливости этого мира, иногда — чтобы очередной кошмар побыстрее выветрился из памяти, а иногда — просто потому, что всё задолбало. Разок мы с Айлин даже попытались, да на счастье вовремя остановились. Тут Вернон слукавил. Уж не знаю, умышленно или нет. Алкоголь на нас всё-же действовал. Просто совсем не так, как на обычных людей. Не пьянил, не расслаблял, не превращал в ползающих, мычащих и блюющих под себя животных. Он делал нечто куда более страшное. Снимал цепи и размыкал замки на том, что до поры — до времени дремало у нас внутри.

У Айлин оно уже пару раз и без того прорывалось наружу. В первый раз залив кровью казематы храмовников, во второй — разорвав на куски командира Арнычар, устроившего резню в деревне. У меня пока нет, но учитывая мою многократно отбитую голову, и приступы ПТСР, в последнее время начинавшиеся от каждого чиха… В общем, игра не стоила свеч.

Отставив кружку в сторону, я сломал первую сургучную печать и развернул свиток. Пробежался взглядом по витиеватым строчкам. Немного посидел, переваривая увиденное, отхлебнул из кружки и пробежался снова. Письмо было от Родрика Альрейна, причём подписано лично им. Епископ, а теперь уже — его святейшество, приносил искренние извинения за своих подчинённых, с которыми наш отряд столкнулся возле башни и убеждал меня в том, что подобных инцидентов больше не приключится. Мол, Кара хороший солдат, но временами очень уж своевольно истолковывает приказы. Ну да. Как будто эти извинения вернут мне погибших ребят.

Дальше епископ пускался в пространные рассуждения о судьбах нашего мира. О том, что завеса стала слишком тонкой, ход событий ускоряется, развязка близка и ещё целый ворох пророческой чуши, не имевшей для нас никакой практической ценности. Единственное, за что цеплялся взгляд — упоминание инцидента на севере. Мол, там, в лесах недалеко от Деммерворта, одна из тварей попыталась прорваться в наш мир напрямую, но была уничтожена отрядом наёмников, при поддержке солдат Альрейна. А отрядом мол, руководили существа, подобные нам.

Занятно. Выходит мы — не единственные демоны у его святейшества на побегушках. И, несмотря на догматы своего ордена, он не гнушается принимать помощь от таких, как мы. Даже в делах, в которых замешаны твари с другой стороны. Интересно, ими тоже управляет искусственный разум, или они — лишь последствия повышающегося коэффициента энтропии. И почему мы с Айлин слышали её зов? Слышали ли его те другие «демоны», которые её же и уработали? А если слышали, то почему тварь не смогла их подчинить? Может, у неё вовсе и нет такой власти? Всё что она может — лишь позвать. Чтобы какое-то количество самонадеянных идиотов об неё самоубилось, а потом сдохнуть самой? Так это работало с первыми итерациями? Вопросы, вопросы, вопросы…

Впрочем, ничего нового в этом не было. Почти всё содержание письма своими словами мне вчера пересказал один из агентов епископа, которому мы с рук на руки передали остатки магов. За них, нам, кстати, заплатили в полном объёме, несмотря на то, что двоих самых одарённых мы так и не довезли. Пересказал, и предупредил, мол, скоро его святейшеству могут вновь понадобиться наши услуги. Честно говоря, поначалу мне хотелось его просто послать. И его, и его проклятого епископа. Но, как когда-то сказала Айлин, нам нужно искать союзников, а не восстанавливать справедливость. Погибшим ребятам не было бы ни холодно ни жарко от того, что я послал епископа в далекое пешее путешествие с не слишком то пристойным финалом. А вот те, кто остался в живых… Они бы лишились могущественного покровителя и щедрого нанимателя, на деньги которого во многом и был собран этот отряд. Так что мне опять пришлось затянуть язык в жопу и вежливо улыбаться, мысленно представляя, как я насаживаю ублюдка брюхом на пику. Обоих ублюдков сразу — и агента, и епископа.

Второе письмо было от Одринаиз столицы. В нём, как ни странно, рассказывалось о всё том же инциденте с тварью на севере. Наёмниками, убившими её, оказались двое его знакомых, которые тоже решили поработать на епископа. Уж больно щедро он платил, да и вопросов лишних не задавал. Одринатревожило лишь одно. Что такие твари могут начать появляться в мире всё чаще, а у его людей не хватит сил, чтобы перехватить их всех, прежде, чем они погрузят мир в хаос. Сам собой напрашивался вопрос: «Куда уж хуже?» Но, как подсказывал мой опыт — хуже может быть всегда. Больше в письме ничего интересного не было. Кроме приглашения в крепость Форте Де Праир. Крепость на лугах. Интересный у них тут, конечно язык. Навевает определённые… ассоциации.

Мол, если нужна будет помощь, убежище или работа, заглядывайте, мой старый приятель… будет вам всегда рад. Он уже получил соответствующее письмо и ждёт не дождётся, момента, когда можно будет с вами познакомиться.

Этим приглашением я пока предпочёл не пользоваться. Одни итерации уже несколько раз попытались нас убить. Что ждать от этих — хрен его знает. В случае нужды, конечно, и такой возможностью воспользоваться не грех, но без неё — лишний раз лучше не рисковать. У нас в жизни риска и без того навалом.

Самым коротким, и в то же время интересным было третье письмо.

'Дорогой друг. Я искренне рад, что тебе и твоей спутнице удалось избежать всех опасностей дальней дороги, а так же ряда неприятных инцидентов, которые пыталось устроить моё руководство.

По счастью, пока что оно потеряло к вам интерес, занявшись проблемой на севере. Надеюсь, епископ займет его на достаточно долгий срок. Срок, которого вам хватит, чтобы обзавестись влиятельными друзьями и перестать быть лишь небольшой пешкой на нашей шахматной доске. Пешкой, до которой так просто добраться. До сих пор я прикладывал все усилия, чтобы сорвать операции по вашему устранению, однако кредит доверия ко мне исчерпался.

Когда начальство разделается с Альрейном, работу по вам скорее всего перепоручат другому, более опытному агенту. На этот случай, в ваш отряд не так давно вступил мой человек. Он даст вам знать, когда стоит вновь быть настороже и постарается уберечь от опасности.

Подозреваю, что вас заинтересуют мои мотивы. Всю их подноготную пока раскрыть не могу. Могу лишь сказать, что на мой взгляд, руководство зашло в тупик и начало гоняться за призраком вчерашнего дня. Тем самым ухудшая и без того нелёгкое положение… всех. Однако остальное я предпочёл бы обсудить при личной встрече, которая, не сомневаюсь, рано или поздно произойдет.

За сим откланиваюсь. С уважением. Ваш «Д».

И всё. Ни имени, ни фамилии. Один лишь инициал. Впрочем, я догадывался, кто именно мог быть его обладателем. Один из подручных Дамьена, если не он сам. Тот тощий, из моих снов.Зачем ему это было нужно — сложно сказать. Но, судя по тем обрывочным намёкам, что шпион оставил в письме — он пришёл к тем же выводам, что и я. Постоянное устранение итераций руками тех, кто всё ещё остался верен его руководству — путь тупиковый. Если не путь к катастрофе.

Не доверять письму смысла не было тоже. Работа по нам велась ещё с Вестгарда. Но каждая попытка срывалась самым глупым образом. В приречье убийцы опоздали на каких-то десять минут. Прибудь они к деревне чуть раньше, наши с Айлин трупы лежали бы рядом с телом Ансельма. В столице кто-то надоумил храмовников последить за нами. Или оповестил их, что на нас вот-вот нападут. Те тоже прибыли ровно в тот момент, когда убийцам казалось, что они зажали нас в угол. Прибыли и перебили всю группу, на некоторое время сбив охоту со следа. В Гронесбурге на роль убийцы был нанят проводник, который давным-давно попал под влияние Душелова. Справедливости ради, этот дело до конца почти довёл. Но мы не были для него приоритетной целью. Лишь ещё одними сорвиголовами, сунувшимися во владения его господина.

Куда логичнее было бы подрядить на убийство того же Хавеля. Две отравленные стрелы, пущенные из кустов и всё, конец нашему «приключению». Учитывая дарования нашего следопыта, он бы в лёгкую справился с такой задачей. Да и взял бы не больше нашего проводника. Но нет, кто-то ведь надоумил пойти этих горе-убийц по сложному пути. Который, по итогу, не оправдал себя. Хотя, почти… В последний раз им это почти удалось.

Я бросил короткий взгляд на Айлин. В памяти тут же всплыла картина. Тёмная гостиная, заваленная обломками сгнившей мебели. Тяжелые удары, сотрясающие старую, но всё ещё крепкую дубовую дверь. Тонкие лучи света, пробивающиеся сквозь пробоины в ней. Боль в плече, холод металла в руке. Неестественно тяжелый клинок, который уже попросту нет сил поднять. Стол, на котором распластано тело с болтом в брюшине. И двое тех, кто встал со мной плечом к плечу, готовясь принять свой последний бой.

Ночь. Глухие, полные боли стоны, прорывающиеся сквозь обрывок пенькового каната, которым заткнули девушке рот. Пальцы, судорожно вцепившиеся мне в ладонь. И другие. Делающие аккуратные надрезы скальпелем, а затем медленно, аккуратно, вытягивающие арбалетный болт из её живота. Аккуратные стежки, сделанные руками, спасшими ей жизнь. Эти же самые руки, судорожно хватающиеся за пробитое рапирой горло…

По мышцам щеки вновь пробежала судорога. За ней тут же пришла, уже ставшая привычной, судорога. Правый глаз задёргался. В его уголке застрял, заслонив взор, крохотный хрусталик слезы. Тоже — привычный элемент таких судорог.

Я шумно выдохнул. На мгновение закрыл глаза. Затем вытер правый и принялся осторожно разминать пальцами мышцы дёргающейся щеки. Некоторые раны никогда не затягиваются до конца.

Немного посидев так, я снова хлебнул воды и отодвинул письма на край стола. Отвечу потом, как настроение будет. Немного странно, конечно, осознавать, что там, наверху, люди уже наверняка общаются со скоростью собственных мыслей. А тут у нас письмо может месяцами идти от центра страны до её окраин. Впрочем, это же даёт и неожиданное преимущество. Появляется дохрена времени, чтобы обдумать ответ.

— Сир Генри… — полог шатра дёрнулся в сторону. Из-за него показалось одутловатое лицо мастера Фаррада. Лоб прикрыт чёрным шапероном, из под которого выбиваются тёмные волосы, в которых однако уже начали появляться первые признаки седины. На носу — очки в толстой деревянной оправе. Слегка одутловатые щёки начисто выбриты, а подбородок наоборот украшает острая, клиновидная бородка.

Торгаш хотел ещё что-то добавить, но я тут же приложил палец к губам, свободной рукой указывая в сторону походной «кровати», на которой всё ещё спала девушка. Кроватью в полном смысле назвать это было трудно. Сколоченный из грубых досок лежак, укрытый старыми шкурами. Впрочем, нам и того хватало. А после недавних событий, он ощущался даже удобнее пуховых перин в замковых стенах.

Фаррад кивнул и хотел было удалиться, но тут со стороны койки донеслось ленивое: «Да не сплю я, не сплю». Девушка зевнула, потянулась, а затем вновь зарылась в одеяло почти под подбородок. Я кивнул торгашу. Входи мол.

Тот ещё немного помялся на пороге, а затем скользнул под полог шатра. В руках у него была небольшая деревянная шкатулка, на которой красовался герб нашего дома. Если, конечно, двух человек и прилагающийся к ним отряд наёмных мечей, можно было так назвать.

Усевшись напротив, торшаг поставил эту коробочку прямо передо мной и открыл крышку. Внутри обнаружились прямоугольнички размером с ладонь в форме щита. С пурпурной ткани, покрывавшей дерево, скалился белый силуэт льва. Позади виднелась небольшая железная шпилька, благодаря которой эту штуку можно было прикрепить почти на любую одежду.

— Вот, выполнил ваш заказ, Сир Генри, — с гордостью в голосе бросил торгаш, — Пришлось, конечно, половину города объехать, прежде чем я нашёл мастера, который согласился выполнить работу всего за день. Да и запросил он немало. Но, тем не менее, всё сделал в срок.

— Можно просто, товарищ командир, — устало отмахнулся я, в который раз повторяя, уже набившую оскомину фразу, — Для своих я никакой не сир. Лучше скажи, во сколько нам это удовольствие обошлось.

Тут уже торгаш ненадолго замялся. В его взгляде появились смущение и плохо скрываемые нотки тревоги. Пальцы левой руки начали нервно мять рукав чёрного, расшитого узором из золотых нитей кафтана. Занервничал. Слишком дорого взяли? Или попытался меня наебать. Не, последнее вряд-ли. Не стал бы он кусать руку, с которой можно кормиться не один год. Значит просто дорого.

Забавно. Обычный человек наверняка не замечает такие мелочи. Да и я полгода назад не замечал. Но… Посидишь с моё в кресле капитана наёмников, научишься людей читать, как открытую книгу. И, как к любой книге, искать к каждому свой подход. Иначе тут попросту не удержишься.

— Поначалу он запросил половину серебряного Альдинга, — наконец ответил торгаш, нервно поправляя очки, и тут же с надеждой и даже нотками гордости в голосе добавил, — Но мне удалось сторговаться на двадцати пяти медяках. Тоже немало, но всё-таки…

Моя челюсть медленно, но верно поползла вниз. Стоимость нормальной кольчуги… А то и пары латанных, за вот эти вот деревянные брусочки? Мастер там что, с дуба рухнул? Или просто облапошил нашего торгаша? Они наверняка стоят в разы, а то и в десятки раз меньше. Да уж. Понаберут блин по объявлению…

Впрочем я же и понабрал. Так что мне и расхлёбывать. Да и задание я дал Фарраду почти невыполнимое. Раздобыть… всего за день до приёма. Да не просто раздобыть, а сделать так, чтобы на них красовался мой собственный герб. С этой работой торгаш честно справился, так что какой с него спрос? Спросить надо бы с барона, который вспомнил о такой «несущественной» мелочи за день до приёма. Но пока что наша спрашивалка не доросла до нужных размеров.

— Благодарю, — кивнул я едва слышно скрипнув зубами, — Завтра утром загляни ко мне, обсудим закупку дополнительных масок. То, что нужное количество нашлось, это, конечно здорово, но вот цена…

— Я сегодня ещё раз переговорю с мастерами, — тут же угодливо кивнул Фаррад, — Постараюсь сбить её хотя-бы на четверть. Но прежде, хотелось бы уточнить. Мы можем купить маски в другом месте?

Я покачал головой. Увы, единственная мануфактура, производившая их на продажу в столицу была только в вороньей скале. Конечно, их раньше делали и ремесленники-одиночки, но качество у таких масок было на порядок ниже, а большинство и вовсе не были доведены до конца. У большинства не хватало стёкол, прикрывавших глаза, без которых они были совершенно бесполезны. Их доделывали уже тут, в ремесленном квартале. И скопилось этих масок тут порядочно. В какой-то момент столица просто прекратила закупки, так что сотни их попросту лежали и пылились на складах.

А владельцы оных складов, почувствовав, что возможность их загнать вновь появилось, принялись бессовестно ломить цену. Видать в надежде отбить старые издержки.

— Это осложняет дело, — тяжело вздохнул Фаррад, — Но я постараюсь что-нибудь придумать.

В ответ я лишь молча кивнул. Разговор был окончен. Торговец встал и быстрым шагом направился к двери. Ему сегодня предстояло сделать ещё немало работы.

— Что там? — снова потянулась Айлин и выскользнула из-под одеяла, как только за ним закрылся полог шатра. Прям так, в чём система родила.

Мой взгляд тут же принялся скользить по приятным изгибам её фигуры. В штанах вновь стало тесновато. В голове тут же принялись крутиться шальные мысли. Шальные мысли о шальных позах.

Словно бы услышав их девушка хитро улыбнулась. Поставила ногу на грубо сколоченный стул, расположившийся возле нашей кровати. Один из тех, что мы позаимствовали в логове когтя. Сняла с его спинки полупрозрачный чулок и…

Я закрыл глаза, шумно выдохнул и, приложив немалое усилие воли, отвёл взгляд в сторону. Всё это было замечательно, но нас сегодня ждал очень важный приём. И думать мне сейчас лучше было о нём, чем о потребностях собственного члена. Ему придётся подождать.

— Да вот письма вчерашние перебирал. А потом гербы пришли. Ну это ты и сама видела… — я на мгновение замолчал, крутя геральдический щиток между пальцами, а краем глаза всё-же косясь на девушку. Та как раз закончила возиться со вторым чулком. Осторожно провела пальцами по чуть полноватому бедру, разглаживая морщинки ткани, а затем бросила лукавый взгляд в мою сторону, молча спрашивая: «может быть пока мне этим и ограничиться». Да она надо мной издевается!

Я тяжело вздохнул, и приложил ещё одно усилие воли, чтобы отвести взгляд в сторону. Получилось… не сразу. Но всё-таки надо было думать о деле. В конце-концов отвёл. И покачал головой.

— Нет уж, давай собирайся. Пусть лучше мы чуть раньше прибудем и хоть немного сориентируемся, что там к чему, чем окажемся в числе опоздавших.

Ещё разок крутанул геральдический щиток в пальцах и добавил:

— Пишут письма, приглашают на приёмы, настаивают на том, чтобы носили собственный герб… Похоже мы и правда становимся важными шишками.

Девушка ничего не ответила. Лишь многозначительно хмыкнула, продолжая возится с завязками своего платья.