— Ты что, мать твою, там устроил? — прошипела мне на ухо Айлин, стоило нам миновать надвратную арку, отделявшую верхний двор от остального замка, — На кой-хрен нужно было избивать любимого сынка баронессы на глазах у половины замка?

— Он сам напросился, — я пожал плечами, — Причём напрашивался то он на куда более кровавый вариант. А так мы просто размялись.

— Интересно, что скажет Баронесса на такую разминку, — язвительно заметила девушка, — После которой её любимая корзиночка стоять на ногах не мог и блевал перед всей дворовой челядью.

— Если не дура, то скажет спасибо, — отрезал я, — Её корзиночка явно не понимает, что такое война и даже что такое хорошая драка. Но упорно туда лезет. И ему повезло, что нарвался он на меня. В случае со мной он отделался лишь лёгким испугом и сотрясением черепа. Если не совсем тупой — этот урок он усвоит. А вот еслиб он попробовал погарцевать перед кем-нибудь вроде того северянина, дело бы закончилось топором в черепе.

— Не думаю, что баронесса будет смотреть на проблему с этой же стороны, — девушка на мгновение замолчала, затем зло посмотрела на меня, — Но очень надеюсь, что у неё хватит терпения закрыть глаза на твои «методы обучения». И на твоём месте я бы тоже надеялась.

— Это ещё почему?

— Потому, что если ты мне засрёшь целую неделю работы, я сама тебе оторву то, чем тебе приспичило померится, — зло отрезала Айлин.

— Ну ты до нашей комнаты то хоть дотерпи, а потом уже отрывай всё, что захочешь, — хмыкнул я, — Оторвать конечно не выйдет, разве что потягать. И мне, несомненно, этот процесс доставит немало удовольствия, но не при всех же такими непотребствами заниматься.

Со стороны нашего эскорта послышались сдавленные смешки. Парни честно старались держать лицо, но порой их истинная натура всё равно прорывалась наружу. А порой они и вовсе переставали притворяться приличными людьми, как совсем недавно — возле загородки. Когда ржали и тыкали пальцем в бароновского отпрыска. Или в меня. Хер их разберёт, на самом то деле.

— Ой да иди ты, — девушка демонстративно надулась.

— Иду, иду. Куда уж я денусь то, — хмыкнул я, легонько приобняв её за талию и прижав к себе, — Не засирать же тебе и впрямь целую неделю работы.

— Целую неделю мучений, — возразила она, — Знал бы ты, сколько в мою сторону было вылито желчи, сделано подколок, а потом… — девушка тяжело вздохнула, — А потом сколько мне пришлось выслушать бабского нытья.

Я чуть было не ляпнул: «Добро пожаловать в клуб», но в последний момент одёрнул себя. Конечно, в своё время мне пришлось точно то же самое пройти с ней но… Всё-таки Айлин и правда провела отличную работу, раз баронесса готова со мной разговаривать. И одним богам известно, чего ей это стоило.

— Так чего именно она хочет? — поинтересовался я, когда за нами закрылась дверь нашей спальни. Парни предпочли подождать снаружи. Как сказал Эрик: «На случай, если нам приспичит по-быстрому перепихнуться», за что чуть было не схлопотал от девушки в зубы. Вернее в то, что от зубов оставалось. Ему ещё повезло, что я вовремя среагировал и перехватил её руку, иначе бы дальше его рацион состоял исключительно из каш и жидких супчиков.

— Честно? Понятия не имею, — девушка поправила чуть распустившуюся причёску, а затем принялась нервно теребить каштаново-рыжий локон, — Подозреваю, что ждёт извинений. А может хочет о чем-то договориться на будущее. Мне она ничего не сказала. Лишь попросила привести тебя.

— Извинений? За тот ужин что-ли? — я наскоро обтёрся сухой тряпкой и принялся натягивать на себя чистую рубаху. На мытьё сейчас времени к сожалению не было.

— И за это в том числе. Я так поняла, это очень сильно её оскорбило. Или как выразилась она «сильно пошатнуло её веру в людей», — девушка снова нервно поправила причёску, затем принялась отряхивать платье. Его подол был и без того чистый, но, видать, это у неё был такой способ успокоить расшалившиеся нервы.

— Про то, как она годами шатала эту веру у своего пасынка, она, разумеется, умолчала, — я не смог удержаться от колкости, но по лицу Айлин понял, что подколка была неуместной.

— Про это лучше забудь, — покачала головой девушка, проверяя, как затянуты шнурки на её корсете из тёмно-бурой, чуть грубоватой ткани, накинутый поверх туники, — И про свою «любовь» к знати тоже. У нас задача — наладить дипломатические связи с домом Де Груссо, если ты не забыл. А не восстановить справедливость. Сосредоточься на этом, пожалуйста.

— Да помню я, помню. Зубы не скалить, про бастарда не вспоминать, про избитую корзиночку по возможности тоже, — я махнул рукой и принялся натягивать дублет.

За последнее время тот стал подозрительно узким в плечах, да и в животе начинал слегка давить. Да уж, точно пора валить из этой богадельни. Ещё пару-тройку недель такой расслабленной жизни, и я не влезу в собственные доспехи. Конечно, как сказал один известный персонаж: «Это всё потому, что кто-то слишком много ест». Но даже безотносительно пирушек, какие закатывал барон, такое существование очень быстро расхолаживает. Расхолаживает и даже опытного воина, превращает в мягкий, податливый кисель, в бою от которого будет немного пользы.

Забавно, конечно, как последняя мысль накладывалась на разницу характеров двух бароновских сынков. Ольрих, почти всё своё детство провёдший в полях и походах — вырос порывистым, где-то безбашенным, опытным бойцом, не боящимся смотреть в лицо смерти. И всё это — несмотря на юный возраст. Конрад напротив, почти всё время провёл в замковых стенах. Как итог — очень осторожный, местами изнеженый мальчик, который о правилах по которым живёт этот мир знает в лучшем случае от учителей или из книг. А в худшем — от болтунов, вроде того же «бесстрашного» придурка, который сдристнул в тот же день, как мы заехали в замок. Впрочем, Конраду надо всё-же отдать должное. Несмотря на тепличные условия, в которых рос и воспитывался второй сын барона, у него всё-таки яйца оказались побольше, чем у сира Арчвальда. По крайней мере, ему хватило смелости бросить мне вызов и выйти со мной в загородку.

— Ну, вроде-бы всё, — бросил я, натягивая на голову берет с воткнутым в него гусиным пером.

— По-моему кто-то слегка потолстел, — нервно хмыкнула девушка, подойдя поближе и аккуратно расправив воротник дублета и стряхнув с груди несколько прилипших пылинок.

— Да кто бы говорил, — улыбнулся я, притянув её к себе и осторожно погладив по талии. Та тоже стала немного шире, если судить по длинным шнуркам, соединявшим корсет на спине.

— Это всё нервное, — хмыкнула она чуть отстранившись, — Похудеешь тут, когда тебе каждый день мотает нервы престарелая баба, которой лет двадцать некому было поныть. Ладно. Идём. Быстрее начнём, быстрее закончим с этим дерьмом.

Я кивнул. Мы снова вышли в коридор и быстрой походкой направились вглубь замка. Где именно располагались покои баронессы я не знал, так что нас повела Айлин. Поначалу шли молча. Каждый думал о своём. Парни наверняка гадали успели ли мы «по-быстрому». Айлин нервно теребила рукав своей туники, прикидывая в уме возможный исход последних переговоров. А я… мои мысли текли совсем в другом направлении.

Мы опять топтались на месте и занимались всякой фигнёй. Да, фигнёй нужной и крайне полезной. Без друзей и союзников, да ещё и с таким количеством врагов в этом мире жить будет очень тяжко. Но она никак не приближала нас к конечной цели. Выяснить, как можно вырваться с этого проклятого полигона или хотя-бы притормозить сходящую с ума систему. Коэффициенту энтропии плевать, готовы ли мы, да и весь этот проклятый мир к его выкрутасам. Если он продолжит нарастать с прежней скоростью, то боюсь никакие союзники нам потом не помогут. Впрочем, с нахрапу эту проблему всё равно не решить. И пока время ещё терпит, лучше не спешить лишний раз. Двигаться медленно. По-шажочку. И союз с домом Де Груссо, вполне может стать одним из таких шажочков, если в будущем правильно распорядиться этим преимуществом.

Мы миновали винтовую лестницу и несколько длинных коридоров, обставленных не в пример богаче того, в котором располагалась наша собственная спальня, прежде чем Айлин остановилась посреди коридора и коротко бросила:

— Пришли.

Я отвлёкся от своих мыслей и окинул взглядом коридор, в котором мы очутились. Прямо перед нами располагалась массивная дубовая дверь, обитая витыми железными узорами. По её бокам вытянулись по стойке смирно двое гвардейцев в тяжелых бригантинах, поверх которых были накинуты жёлто-зелёные сюрко. В руках они сжимали древки длинных алебард. Выглядели те внушительно, но пожалуй стояли больше для красоты. Древковое оружие практически бесполезно в узких замковых коридорах. Рядом, на резном деревянном стульчике расположилась одна нарядно одетых девушек, наблюдавших за поединком. На фоне её светлого платья, украшенного розовым кружевом, пышными буффами рукавов, на которых красовались ярко-алые разрезы и глубоким декольте, обнажавшим чуть больше, чем допускают приличия, одежда Айлин и впрямь выглядела, как одежда крестьянки. Ну, или, на худой конец — дочери не особо преуспевающего ремесленника. Если нас и впрямь соберутся представить ко двору самого маркиза, придётся озаботится этим вопросом. Опять расходы. Кругом сплошные траты, куда блин, ни плюнь.

Во взгляде этой самой девицы, да и в её позе отчётливо угадывалась смесь ненависти, презрения и… страха. Последний она отчаянно пыталась скрыть, но получалось у неё это плохо. Выдавали зажатая поза, дёрганные движения небольшого веера, которым та обмахивалась, взгляд, судорожно мечущийся между мной, девушкой и парнями из нашего эскорта и нервно подрагивавшие уголки губ.

— А это… — начал было я, кивнув в сторону наперстницы баронессы, но Айлин не дала мне закончить.

— Это никто, — при этих словах бедную наперстницу аж перекосило. Она открыла было рот, явно намереваясь высказать девушке всё, что о ней думает, но в этот самый момент встретилась со мной взглядом. Несколько мгновений она пристально смотрела мне в глаза, пытаясь понять, стоит ей комментировать ситуацию или нет. А затем быстро отвела взгляд в сторону, встала, подобрала юбки и, как ей казалось, неспешно пошла куда-то вглубь коридора. Так неспешно, что через десяток шагов споткнулась, чуть было не потеряв туфельку. Правильное решение.

— Пойдем уже, — девушка нетерпеливо потянула меня за рукав, но тут же встала, и повернулась к парням, — Вам мальчики придётся подождать тут. Боюсь для баронессы даже одного «северного варвара» будет многовато. А завидев вас, она, боюсь, просто хлопнется в обморок. И придётся приводить её в чувство.

Парни переглянулись. Несколько долгих мгновений было слышно, как в их головах скрипят ржавые шестерёнки. Затем на лицах всей шестёрки появились гаденькие ухмылочки. Вот уж воистину у «гениев» мысли сходятся. Первым их общий вывод решился озвучить Эрик.

— Так мы же и приведём. Разберёмся только кто в очереди первый по старшинству и каждый по очереди в чувство то и…

— Эрик, будь добр, заткнись нахер! — оборвал я балагура, — Если и правда не хочешь лишиться остатков зубов. И ты их лишишься, если я хоть раз до выезда из замка такое услышу в чей-либо адрес. Остальных это тоже касается. Вопросы есть?

— Никак нет, — Эрик гаденько улыбнулся. Но в следующий момент тоже столкнулся со мной взглядами. И невольно попятился назад. Так, чтобы мой кулак не мог сходу достать до его наглой морды. Остальные просто молча кивнули.

— Тогда ждите здесь! И не бузите. Если я выйду и узнаю, что вы тут снова что-нибудь учудили, — я выдержал паузу и демонстративно нахмурил брови, — Устрою «это вам не это» по полной программе.

Что именно подразумевалось под «это вам не это» парни уточнять не стали. Ещё раз кивнули и выстроились у противоположной стены неподвижными, безмолвными статуями. И лишь следы гаденьких улыбочек всё ещё прятавшиеся в уголках их губ, красноречиво говорили о том, куда направлены сейчас их мысли. Я повернулся к двум стражникам у двери. Немного помедлил, переводя взгляд с одного на другого, а затем бросил, обращаясь к обоим сразу и в то же время — ни к кому конкретно.

— Прошу извинить моих ребят. Воспитание у них всё ещё хромает. Но проблем они вам не доставят.

Один из стражников — здоровенный верзила, из-под барбюта которого торчала клокастая борода, — молча кивнул. Второй потянулся и слегка приоткрыл дверь, явно приглашая нас внутрь. Что ж, медлить и правда больше не было смысла. В конце-концов бывали мы в переделках и похуже. Да и в случае…

Пока я прокручивал в голове возможные исходы, Айлин шагнула внутрь и буквально втащила меня вслед за собой. Нестерпимо яркий свет больно резанул по глазам, на мгновение заставив зажмуриться. Когда же я открыл их, проморгался и, наконец, окинул взглядом комнату, челюсть моя начала неторопливо двигаться в сторону пола. А в голове медленно, но верно, начало зарождаться понимание, почему на нас с Айлин смотрели, как на дурачков, когда мы предпочли остановиться вместе в одной маленькой комнатушке, теперь уже больше походившей на покои прислуги.

Гостинная комната покоев баронессы была обставлена до безобразия роскошно. Настолько, что начинала выглядеть нелепо и чужеродно относительно остального замка. Дощатый пол был устлан мягким белым ковром, по краям которого виднелись узоры, вышитые золотой нитью. На него, сквозь широкое окно, украшенное витражом, изображавшим сцену охоты, падал свет, окрашенный во все цвета радуги. Стены были увешаны гобеленами, изображавшими битвы, приёмы, балы, поединки и прочие эпизоды из жизни старого семейства хозяйки замка. И выполнены они были не в пример лучше тех, что мы видели в обеденном зале. Краски яркие, пропорции правильные, в картинах появилась перспектива. Говоря проще — в свои личные покои она повесила новодел, а в приёмный зал — исторические реликвии.

Посреди комнаты располагался небольшой круглый столик из красного дерева, на поверхности которого стоял хрустальный графин с вином, несколько серебряных кубков. Рядом стояла чаша с фруктами, тоже выполненная из серебра. Вокруг столика расположились несколько мягких диванов. Спинки — резное красное дерево, сидушки же были выполнены из белого шёлка, расшитого узорами всё той же зотолой нити. И над всем этим великолепием нависала здоровенная люстра, составленная из четырёх витых подсвечников между которыми лениво покачивались гроздья небольших хрусталиков, соединённые крошечными золотыми цепочками.

Теперь понятно, почему ров, стены и ворота находились в таком неприглядном состоянии, когда мы только приехали. Да и замковый гарнизон оставлял желать лучшего. Страшные рожи они, конечно, корчить могли, но вот воевать… Воевать, пожалуй что умел только тот отряд, что барон таскал с собой. А местные… Их было просто слишком мало для того, чтобы отстоять замок даже от налёта такой банды, как наша. Да уж. Для полноты картины над дверью, через которую мы сюда вошли, надо было повесить табличку: «Грабить сюда». Зараза. Хорошо, что я парней с собой не взял. Они бы точно попытались что-нибудь тут открутить или просто спиздить. Даже несмотря на риск получить от меня по зубам.

Сама баронесса восседала на одном из диванов. Вернее она полулежала, держа в одной руке бокал с вином, а в другой — крошечный веер. Тоже из белого шёлка, расшитого золотой нитью. На ней было довольно простое, но в то же время элегантное красное платье, обтягивавшее фигуру и выгодно подчёркивавшее все её достоинства. Оно скорее напоминало платье Айлин, чем тот нелепый купол из юбок, в котором баронесса была при нашей первой встрече. Причёску она тоже сменила. Вместо странного нагромождения в виде яйца, из которого торчали цветы и какие-то причудливые шпильки — распущенные волосы, поверх которых заплетена небольшая коса, означавшая, что она — замужняя женщина. И что самое удивительное — лицо её больше не напоминало выбеленную до блеска коленку. Весь «последний писк моды» оказался нещадно смыт, оставив после себя пусть уже и немолодое, но всё ещё миловидное, и самое главное — человеческое лицо. Общение с Айлин определённо пошло хозяйке замка на пользу.

Рядом с ней расположились ещё две наперсницы. Они были одеты заметно скромнее и больше походили на девушку, встреченную нами в коридоре. Да и смотрели на нас с Айлин точно так же. Со смесью ненависти, презрения и страха во взглядах. А вот во взгляде баронессы читалось любопытство, чуть приправленное лёгкой брезгливостью. Последнее она пыталась спрятать, но чуть приподнятый уголок рта выдавал её с головой. Впрочем, у нас с ней это было взаимное.

— Девочки, кыш! Оставьте нас, — она лениво махнула веером и две её фрейлины тут же поднялись, гордо вздёрнули подбородки, подобрали юбки и попытались неторопливо прошествовать мимо нас к одной из дверей, ведущих вглубь покоев баронессы. Попытались, потому что в тот момент, когда они поравнялись с нами, я улыбнулся своей знаменитой улыбочкой, заставив этих размалёванных куриц заметно ускорить шаг.

Как только дверь за ними захлопнулась, баронесса вновь повернулась к нам. Выжидающе уставилась, переводя холодный взгляд с меня на Айлин и обратно. Девушка немного помедлила, а затем взялась за края юбки и чуть оттянула её вперёд присев в книксене — полупоклоне, которым пользуются придворные дамы. Баронесса едва заметно кивнула, одобряя её жест. Перевела взгляд на меня. Замерла на несколько мгновений. Отложила веер в сторону и вытянула вперёд руку в шёлковой красной перчатке.

Ох, блять. Только этого мне не хватало для полного счастья. Гнуть спину и целовать ручку ещё одной размалёванной дуре, которую от прочих отличает лишь то, что она рангом повыше. Но, если мы всё-таки хотим заключить этот союз, этикет обязывает. Отказ от подобного церемониала расценивался однозначно — как оскорбление. В этом плане нас успел поднатаскать Бертран, пока мы тут по замку яйца околачивали. И, видать, не зря то натаскивал.

Я постарался придать своему лицу дружелюбное выражение. Шагнул вперёд, наклонился, взял руку баронессы и осторожно коснулся перчатки губами. Отпустил её, распрямился и отступил назад изо всех сил подавляя желание вытереть губы, а то и вовсе — умыть лицо. Несмотря на то, что трогал я ими пахнущий духами шёлк, было стойкое ощущение, что соприкоснулись они с чем-то куда более мерзким. Или мерзким был весь этот их грёбаный этикет, который мне пришлось соблюсти. Хрен его разберёт.

Баронесса снова смерила нас холодным взглядом и улыбнулась одними уголками губ.

— Хорошо, очень хорошо, моя дорогая, — кивнула она Айлин, — Только в следующий раз будь порасторопней. Иначе это могут расценить, как оскорбление. Что же касается твоего друга, — хозяйка замка перевела взгляд на меня, — Мог бы хотя-бы изобразить, что тебе это приятно. Улыбнуться, например.

Что ж. Сказано — сделано!

Я растянул губы и тут же ощутил привычное покалывание разорванного нерва в правой щеке. Затем — судороги мышц. Лицо тут же перекосило в хищном оскале, при виде которого баронесса едва заметно вжалась в спинку своего дивана и до побелевших костяшек стиснула ножку своего кубка. Будто бы тот, мог её защитить. Впрочем, через секунду она уже пришла в себя. Нахмурилась и покачала головой.

— Нет, пожалуй тебе и правда лучше не улыбаться.

Я немного помедлил, думая, стоит ли ей объяснять, что всё это — не специально. Поднял руку, осторожно размял сведённую судорогой щеку. А потом всё-таки решил, что стоит. Она крайне далёкий от войны человек, и может просто не понимать, почему так происходит.

— Прошу прощения, — зуд в правой щеке понемногу затихал, но всё ещё мешал нормально разговаривать, — В последнем бою мне повредили лицо, так что теперь я улыбаюсь… только так.

Баронесса лишь молча покачала головой, а затем кивнула в сторону дивана напротив. Мол, присаживайтесь. Немного подождала, когда мы расположимся поудобнее и взглядом указала на столик.

— Вина?

Я лишь покачал головой. Немного помолчал и потом добавил.

— Предпочитаю держать разум в чистоте. Битвы оставляют шрамы и на нём, а вино может снова открыть их. Так что… мне лучше воздержаться. Для блага всех окружающих.

Она перевела взгляд на Айлин, но та тоже лишь покачала головой.

— Благодарю, но, я стараюсь следовать примеру своего супруга.

Баронесса лишь тяжело вздохнула, а затем чуть пригубила то, что плескалось у неё в кубке.

— Бертран разве не объяснил вам, что отказывать человеку, который куда как выше вас по статусу, просто невежливо? — бросила она, поигрывая вином.

На мгновение я завис. Вот что тут ей ответишь? Что убивать человека, который куда выше тебя по статусу, ещё более невежливо? И хрен тебе потом кто поверит, что алкоголь, который тебя заставили выпить, просто послужил спусковым крючком для очередного приступа ПТСР, которые в последнее время случались от любого чиха? И что убивать её ты ни в коем случае не хотел, просто так получилось? Дерьмо. Какая же всё-таки между тем, кто был «там» и тем, кто не был, порой лежит пропасть.

Айлин тоже зависла, не понимая, что нужно ответить. Положение спасла сама баронесса, видимо решив, что с нас пока-что достаточно.

— Поговорю с Бертраном, чтобы лучше занялся вашим воспитанием. Так о чём это мы?

Что ж. Похоже с церемониалом закончено и мы, наконец-то переходим к сути. Очень, должен заметить, вовремя. А то что-то нервы у меня опять слегка расшалились. Ворот дублета начал немного душить. А в висках появилось лёгкое покалывание. Первые признаки надвигающейся бури.

Я откинулся на спинку дивана. На мгновение прикрыл глаза. И выдохнул, пытаясь унять внезапную дрожь в ладонях. Сжал их в кулаки, снова сел ровно и пристально посмотрел на баронессу.

— О том, что я хотел бы вам принести свои извинения за своё поведение во время приветственного ужина. Оно было поистине неподобающим. В своё оправдание могу лишь сказать, что на тот момент я не был знаком с правилами этикета да и длительное общение с вашим мужем, настроило меня… определённым образом.

Слова вылетали из моего рта сами собой, словно давно заученный и много раз отрепетированный текст. А перед глазами всё ещё стояла картина, как за кривым, крошечным столиком в углу сидит сгорбившийся Ольрих, ковыряя треснувшей деревянной ложкой протухшую кашу. Как доведённая до бешенства баронесса, вскакивает из-за стола и начинает тыкать в его сторону пальцем, брызжа слюной и выкрикивая оскорбления, от чего парень ещё сильнее съёживается, словно бы пытаясь исчезнуть из комнаты. Парень, с которым мы целый месяц делили тяготы похода. С которым вместе били Алерайцев и на земле и на море. Который не побоялся вместе со своим отцом схлестнуться с мёртвой армией Душелова.

Мне очень хотелось просто собрать всё это и бросить баронессе прямо в лицо. Но приходилось затягивать язык в жопу, цедя им вежливые, но уж больно лживые речи. И постоянно себе напоминать о том, что мы не справедливость сюда пришли восстанавливать, а союз заключать.

— Извинения приняты, — кивнула Баронесса, — Вернее будут приняты. Только потому, что вы, как ни странно, благотворно повлияли на моего мужа, вернув его обратно в семью. Но, при одном условии.

Я едва заметно поднял бровь. Айлин — чуть сильнее сжала мою руку. Баронесса же продолжала сверлить нас своим холодным, чуть надменным взглядом, в котором всё так же угадывались нотки брезгливости. Даже сильнее чем в начале нашего разговора. Она, похоже, тоже сдерживалась с трудом.

— При условии, что ни вашей ноги, ни ноги Ольриха не будет в моём доме, — жёстко отрезала она.

Мда. Ну вот и стоили все приложенные усилия получившегося результата? Особенно обидно за Айлин. Я то тут пятнадцать минут помучался, а она целую неделю с этой сукой провела. Впрочем… Я ведь тоже поднаторел в дипломатии за последний то год. Самое время вспомнить об этом и попытаться ещё побарахтаться. Вдруг, да получится выбить какую-никакую выгоду для отряда.

— Что ж, — я едва заметно ухмыльнулся, — Насчёт себя я могу дать вам такое обещание. Насчёт своей супруги — тоже. Однако, что касается Ольриха, то боюсь вся моя власть над ним распространяется лишь на ближайший год. До истечения срока контракта. Дальше… Он вновь становится вольным человеком и я буду не вправе ему запрещать или приказывать.

— Уверена, вы что-нибудь придумаете, — гаденько ухмыльнулась баронесса.

Я лишь покачал головой. Вот же заносчивая сука. Похоже ей и впрямь, насрать на всех, кроме себя любимой. Причём из-за этой любви к себе она не видит дальше собственного носа и завтрашнего дня. Чтож. Придётся мне обрисовать ей эту самую перспективку.

— Конечно, вы можете потребовать от нас подобное обещание. И мы даже можем вам его дать. Но. Прежде чем вы всё-таки решитесь это сделать, подумайте вот о чём, — я выдержал паузу, приковывая к себе всё её внимание, — Война с султанатом неизбежна. И повернуться может по-всякому. Ваш супруг не просто так встревожился, узнав про бочку яда. По пути из порта Дрейка, мы на своей шкуре опробовали то, как именно южане могут его применить. Оружие страшное, и я не уверен, что у войск Маркиза найдется на него достойный ответ, — снова пауза. Баронессе нужно время, чтобы осознать услышанное. Но не слишком много, чтобы не начала возражать или вставлять свои ремарки, — И если всё обернётся так, что войско южан встанет под вашими стенами, ответьте себе на вопрос, кого бы вы предпочли видеть на них? Своих ряженых мальчиков, которые во время своей гарнизонной службы разве что шпану всякую гоняли. Или моих ребят, что с боями половину мира прошли, да и с теми же самыми Алерайцами дрались не раз? Подумайте и ответьте себе на этот вопрос. А потом уже требуйте от нас того, что потребовать собирались.

Баронесса ничего не ответила. Лишь слегка сощурилась и принялась сверлить меня холодным, пристальным взглядом. Уголок её рта едва заметно дёргался вверх. Пальцы нервно сжались на ножке бокала. Она сидела и прикидывала в уме возможные выгоды, сравнивая их с потенциальными потерями. Наконец, едва заметно качнула головой и выдала.

— Что ж… Хоть вы вновь меня сейчас оскорбили, но, пожалуй, в ваших словах есть доля здравого смысла, — баронесса поиграла вином в бокале, а затем поднесла его к губам и сделала большой глоток, — Я не потребую от вас того, что потребовать собиралась. И не буду препятствовать вашему общению с моим мужем. Оно на него благотворно повлияло, а кроме того он, насколько мне известно, собирался задействовать вас в своих дальнейших планах. Так что даже от такого нелепого союза и моему дому, и вам может выйти польза. Однако я вас настоятельно попрошу не показываться в стенах этого замка без острой на то нужды. И более не беспокоить меня своим присутствием. Друзьями мы с вами вряд-ли станем. Особенно, после того, что сегодня произошло, и о чём вы оба предпочли умолчать.

Она умолкла и снова пригубила вино, посмотрев на нас поверх бокала. А затем взглядом показала в сторону выхода. Разговор был окончен.

Вышло, по итогу, не совсем то, на что я рассчитывал, но всё-таки… Всё-таки основных своих целей мы добились. Баронесса согласилась нас терпеть, пока ей это выгодно, а отношения с домом поддерживать можно и через Байрана. Тем более, он взял-таки бразды правления в свои руки. Если же выйдет так, что нынешний хозяин Торбруне погибнет в бою или от яда в стакане… Что ж, у нас остаётся Ольрих. В прошлом бастард, ныне же — законно признанный младший сын. Который уже неплохо показал себя с бою, который чувствует себя обязанным по отношению к нам и которому нужно лишь немного вставить на место мозги, чтобы из него получился превосходный союзник. А у него есть поддержка наших мечей. И двух этих вещей более чем достаточно, чтобы у нас появилась возможность перерезать глотку самой баронессе, а её изнеженное потомство выпиздюлить на мороз, усадив во главе Торбруне человека, с которым будет очень легко договориться.

Интересно, подумала ли об этом Луиза, отправляя его с нами? Вряд-ли. Будь она настолько дальновидной, напротив — держала бы бастарда возле юбки, строя из себя добрую мачеху, и делая всё, чтобы Ольрих вырос таким же изнеженным трусливым болваном, как тот же Конрад. Но она предпочла срывать на нём злость и обиду, которые застили ей взор. И тем самым, сыграла нам на руку.

— Что ж, в таком случае, не смеем больше отнимать у нас время, — улыбнулся я, а перерезанный нерв вновь заставил щёку задёргаться, превратив улыбку в хищный оскал. Впрочем, только ли нерв тому виной? — Да у нас самих его, осталось не так уж много. Завтра мы выступаем. Так что пора нам паковать вещички и собираться в дорогу.

Баронесса вновь молча кивнула, отхлебнув из бокала. Краешки её губ тронула удовлетворённая улыбка. То ли от того, что мы и правда завтра уезжаем, оставляя после себя лишь ворох малоприятных воспоминаний. То ли потому, что она подумала, будто бы выиграла в этих переговорах куда больше чем мы. Сложно сказать. Да и мне было глубоко и искреннее насрать если честно. И на то, что у неё там в голове твориться и на неё саму. Я просто радовался, что всё, наконец, закончилось и мне больше не нужно строить из себя хрен пойми что.

Когда дверь спальни за нами захлопнулась, я снова на мгновение замер. Прикрыл глаза. Шумно выдохнул. Унял нервную дрожь в руках, а вместе с ним и лёгкое покалывание в висках. Повернулся к своим ребятам и бросил.

— Радуйтесь парни. Мы наконец-то валим отсюда.