Я смотрел на себя в зеркало и пытался увидеть существенную разницу с тем, как я выглядел вечером. И ничего такого удивительно не замечал. Напряг мышцы, повернулся боком, согнулся-разогнулся, выпрямился, встал по стойке смирно. Интересно!

Чуть-чуть, на пару сантиметров, выше. Чуть-чуть, на полсантиметра с каждой стороны — шире в плечах. Капельку массивнее. И по ощущениям килограмма на три или четыре тяжелее. А так — все тот же Сорока. Шевелюра, щетина, голубые глаза. Шрам на правой щеке — привет из Сирии — тоже остался. Почти ничего не изменилось.

Для себя я твердо решил — ничего сверх нынешней модификации менять больше и не нужно. Я хотел остаться человеком, самим собой. Тимуром Сорокой. Не превращаться в космодесантника-астартес, как кое-кто из «варягов», и не делать из своего тела косплей на «хищника» из американского кино, как некоторые нефоры. Перед глазами стоял образ вандруны — вот кто прошел максимально эффективную модификацию! И перестал быть человеком, хомо сапиенс сапиенс, гебарим, если угодно.

Человек — не только кожаный мешок с костями, потрохами и мясом? Ну да, да. Даже если тело — костюм для души, то я предпочитаю носить что-нибудь более-менее классического фасона.

— Доволен? — спросил Багателия. — Все как ты просил. Минимальное изменение внешнего вида, оптимальные функциональные модификации для ношения кастомизированной тяжелой брони под твои нужды. Правильно сдэлал, что сначала за модификацией пришел, а потом за доспехом отправишься. Мерки-то на тебя нынешнего будут снимать, эргономичность не пострадает, уахама? Сейчас бы тебе нагрузить опорно-двигательный аппарат как следует…

— А я как раз в тренажерку собрался, — признался я. — Сколько сейчас — девять утра? Отлично, как раз успею…

А потом задумался:

— Слушай, а почему от ранений меня семь суток лечили, а с модификацией за ночь справились?

— Ора, что ты как маленький? За дэньги же! — широко улыбнулся Багателия. — А то — соцпакет, понимаешь? Если нэ боевая обстановка — наниты работают в энергосберегающем режиме. И дни лечения легионные ПсИны добавляют к сроку контракта. И тут даже опэратор капсулы — то есть военврач — ничего поделать нэ может. Да и повреждения у тебя были действительно серьезные, не халам-балам. А здесь — по большому счету нужно только подстегнуть естественные процессы в организме и добавить нэобходимого строительного материала.

Желудок у меня застонал, явно напоминая о строительном материале. Нужно было всерьез подзаправиться!

— Давай, поешь, а потом — нагружайся. Советую — трэнинг с отягощениями. Все группы мышц прогони, проверь границы возможностей, чтобы потом сюрпризов не было, айей?

— Принял! — сказал я. — Сегодняшний день как раз этому и посвящу.

— Знаешь, Сорока, — он почесал бороду. — Я таких сознательных, как ты, и не видэл, наверное. Обычно рэкруты в первый год вразнос идут, гуляют вовсю! Молодость же вернулась! Бонусы в барах и клубах просаживают. Пьют, танцуют, дерутся, ради девчонок готовы последнюю рубаху снять, понимаешь? Нэ все, но многие. Был мужчина, уважаемый человек — а стал джмафик натуральный… Это процентов семьдесят, наверное. Но и среди настоящих, правильных мужчин больше тех, кто присматривается поначалу. Тянут лямку, пока не освоятся, пока не поймут, что к чему… А ты — нет. Ты с места в карьер взял, так по-русски говорят? Интересно за тобой наблюдать, мой золотой!

— Да? Никогда не задумывался… — я стал быстро одеваться: щеголять в одних шортах мне не улыбалось. — Наверное, это потому, что я — молодой, и потому что я — на работе. Я ведь журналистом работаю, для меня никакого ужасного разрыва с прежней жизнью не случилось. У меня есть задание — и я его выполняю. Знаешь, какая самая длинная командировка у меня была? Четыре месяца. И я в этой командировке познакомился с людьми, ходил в тренажерку, нашел церковь по душе — туда захаживал, хор послушать. Даже на подработку устроился — таксистом. Очень помогло потом… Так что для меня оно не особенно отличается. Там был большой город, чужой и враждебный. Тут — вот, дредноут посреди космоса.

— А на кого работаешь? «Спутник»? «Бибиси»? «Голос Америки»? — поднял бровь Багателия. — АННА-Ньюс? Может — «Рыбарь»?

— Информационное агентство «Космос Тудей» — усмехнулся я.

— Сэрьезная контора, наверное? — покивал он.

— Очешуенно серьезная! — откликнулся я. — Еще и книжку потом обещали напечатать.

— Даю официальное разрэшэние, мой золотой — пиши про меня, нэт проблем, — широко улыбнулся он. — Только нор-р-рмально напиши, что я — охрэнительный, а не какой-нибудь там…

— … тормоз почкория! — закончил за него я и рассмеялся. — Даю слово, Одиссей Хаджаратович — вы у читателей будете одним из самых любимых персонажей.

— Маладэц, Сорока! — хлопнул меня по плечу командир. — Иди, хорошо покушай, а потом, через час или полтора — на трэнировку. Напиши мне потом показатели, такую схему модификаций я в нашей медкапсуле еще нэ исполнял. Ты у меня был экспериментальный образец!

— Как макака-резус в Сухумском обезьяньем питомнике, да? -закатил глаза я. — Или павиан-гамадрил?

— На секундочку не питомник, а Научно-исследовательский институт экспериментальной патологии и терапии Академии наук! — поднял палец он. — Давай, иди уже! Ты вообще больше на павиана-анубиса похож, но это — мэлочи…

Ничего себе — мелочи! Оказывается — я похож на павиана-анубиса. Теперь мне жутко хотелось посмотреть где-нибудь, что это за животинка такая, и казалось мне, что ничего лестного в этом сравнении не было…

* * *

Система общественного питания в Легионе была устроена так же, как и любая другая сфера. Кушать можно сколько угодно и бесплатно, но только того, что предложат. Остальное — за отдельную плату.

Социальный минимум в плане одежды, оружия, доспехов, еды и ночлега обеспечивался для всех. Каждый мог получить белье, хаки-комбез, койко-место, «вал», комплект легкой или средней брони (в зависимости от подразделения) и трехразовое питание в «казенной» столовой. И воду из кулеров в любом коридоре — сколько угодно. Еще — одну пачку мультивитаминов на тридцать дней.

А вот любая роскошь уже требовала бонусов. Хочешь в стильной рубашечке покрасоваться, потанцевать под живую музыку или там — тортик покушать — будь любезен, раскошеливайся. Особенно падки на это были девчонки всех возрастов, а мужики в связи с новообретенной молодостью и тем фактом, что эти самые девчонки все как одна после омоложения и коррекции были весьма симпатичными, готовы были последнюю шкуру с себя снять, чтобы подружку порадовать и получить от этого свои гешефты. Так что эта самая «роскошь» пользовалась спросом.

Соответственно, как нитка за иголкой, за роскошью в сфере общепита, сферы услуг, одежды и обуви сюда подтягивалась и роскошь боевая. Хочешь заработать больше бонусов — нужно больше и лучше воевать. Лучше воевать можно, используя правильный обвес на оружие, спецбоеприпасы, подсадных ПсИн в доспехе, кастомизированную броню, модификации организма.

Включался и феномен показного потребления: так, например, модифицированное тело означало успех. Великаны-долбославы из Третьей когорты, булкохрусты со стальными мышцами, комуняки с пуленепробиваемыми черепами, или нефоры, которые могли бегать по стенам — все они форсили перед соратниками своими благоприобретенными суперспособностями. И да, больше нравились девчонкам.

Девчонкам реально нравятся красивые, успешные и богатые. Как будто в этом есть что-то неправильное!

Как будто девчонкам должны нравится уродливые, депрессивные и нищие.

Как будто нам, парням, нравятся некрасивые, нудные и бесхозяйственные барышни.

— Две порции плова… Нет, наверное — три! — сказал я на раздаче, и милейшая курносая повариха с четвертым размером груди улыбнулась и хозяйственно наложила мне в тарелку целую гору плова на какой-то инопланетной крупе и с мясом из синтезированного белка.

И нет, она вряд ли собиралась со мной заигрывать. Мои модификации были спрятаны под комбезом, столовался я здесь, а не на четыреста сороковой палубе и даже не на фудкорте, так что кандидатом в ухажеры был очень незавидным — по ее меркам. Разве что нашивки опциона играли в мою пользу, но опционов-то тут — как собак нерезаных, был бы трибуном — она бы, наверное, и четвертую порцию мне накинула.

И да, девчонок пускали на четыреста сороковую даже с первым уровнем допуска, как у калонов. Господам офицерам периодически хотелось кутить, а кутить без дам — это совсем не тот коленкор. Гендерное неравенство, как оно есть! Ну, и социальное — тоже.

Моя сумка со спортивной формой уже стояла у стола в самом углу, место я занял. Оставалось только налить себе компота.

Над самой раздачей на большом экране шла трансляция — пресс-служба не зря ела свой хлеб, новостные видеоролики, аналитика, познавательные программы про вооружение, технику, флору и фауну далеких планет — все это крутилось в круглосуточном режиме. С повторами, да, но не набивая при этом оскомину.

— … специальный репортаж нашего внештатного военкора Тимура Сороки, парамедика Восьмого экипажа Отдельного эвакуационного отряда из звездной системы Траппист-1, — зазвучал голос Смирновой.

Я вздрогнул и задрал голову.

На экране сплошной чередой шли кадры с моей экшн-камеры. Карина всерьез подошла к озвучке — ее голос звенел, она рассказывала о нашей миссии, о локальном реванше Системы, о стерильном фашизме, вводных, промывке мозгов. А еще — о коллаборантах-эльфах, которые добровольно легли под власть машинного разума, и о гордых партизанах Старого Вождя, в это же время мужественно отстаивавших свою свободу. Если бы я не знал Смирнову, если бы вчера мы не имели жесткий разговор — я бы подумал, что она реально прочувствовала материал и отнеслась к нему с душой. А так — мог только поаплодировать ее профессионализму. Звучало очень правдоподобно, в плане эмоций.

Я только радовался, что моя физиономия там почти не фигурировала — журналист обычно остается за кадром. Но шутер в подземельях смотрелся реально круто — все эти растяжки и пулеметные очереди, которые сшибают с потолка пауканов… Я прям засмотрелся. И себя зауважал — нормально смонтировал!

Короче, три порции плова очень быстро закончились.

— … награды нашли своего героя. Дупликарий Сорока был повышен до декуриона приказом трибуна Белоярова, командира сводного отряда. А как военкор, который сохранил и донес до каждого из нас правду о Системе, он поднялся еще на одну ступеньку вверх. В Восьмом экипаже Отдельного эвакуационного отряда продолжает теперь службу опцион Тимур Сорока — достойный боец Русского Легиона, мой коллега и настоящий герой! — торжественным тоном закончила Смирнова и добавила: — Завтра в девять тридцать и в двадцать один тридцать по корабельному времени — продолжение репортажа из системы Траппист, о ситуации на Раномасине и совместной операции с ауксиллией «Ганза» и когортой «Дельта» Атлантического легиона!

И, черт бы меня побрал, фоном пошли кадры, как Верхотуров жмет мне руку, и мы с ним доброжелательно о чем-то треплемся. Наверное, как раз об офицерских курсах и интервью в кофейне «Зурбаган» у Ованесяна!

Спустя секунду я поймал очень заинтересованный взгляд поварихи — через всю столовую, а потом ко мне повернулись еще пара десятков голов. Хорошо, что я плов доел! В конце концов, в тренажерку можно прийти пораньше, на беговой дорожке походить, например.

С шумом отодвинув табуретку, я сказал:

— Всем приятного аппетита, очень вкусный плов!

И свалил.

* * *

Не так, чтобы я стал знаменитостью в одночасье. Все-таки прям чтобы постоянно смотреть телик — так этот вид досуга у нас предпочитали процентов двадцать народа, не больше. Но стационарные плазменные экраны в общественных пространствах работали бесперебойно, так что в лифте и коридорах народ оборачивался, а некоторые подходили пожать руку и переброситься парой слов.

— Это ж ты — Сорока, да?

— Сильно вас там прижали?

— Рогов — машина, да? Моща!

— И что, нормальные из эльфов вояки?

— А чего на Раномасине-то? Да посмотрю, посмотрю, ты коротко скажи — совсем жопа?

В целом посыл от соратников был доброжелательный, и это не могло не радовать. Известность — она порой подкидывает хреновые последствия. Без них, кстати, тоже не обошлось: один небритый мужик, чем-то неуловимо похожий на Туйманова, набросился на меня с негативом:

— Вас всех из карцера полгода выпускать нельзя! Вдруг вы — шпионы? Вам Система мозги промыла, а мы тут с вами цацкаемся! Нельзя было сдаваться, никак нельзя! Приказ №227 «Ни шагу назад!» Слышали про такой? Давно пора вводить!

И пальцем своим в меня тыкал, кривым. Благо, этого активиста быстро угомонили соратники:

— Уймись, Егорка, отстань от человека! Ты думаешь, преторианцы из него душу уже не вынули раз двадцать? Тащ опцион, не обращайте внимания, он пилот ОБЧР, сами понимаете…

— А-а-а-а! У меня сосед — пилот… — согласно покивал я. — У них бывает.

И вышел на 292-й палубе, и зашагал в сторону тренажерки. Парикмахерские, массажные салоны, всякий маникюр-педикюр, спортивные секции, швейные ателье и тату-салоны — двести девяносто вторая была царством сферы услуг для простых легионеров и младшего командного состава. С площадями проблем не было, павильоны, ларечки и всякие закуточки тут располагались довольно хаотично, так что в лабиринте коридоров заплутать можно было запросто.

Хорошо, что я тут ходил уже не первый раз, так что путь нашел без проблем. Спортивный комплекс занимал серьезную площадь и привлекал внимание неоновыми светильниками, из которых были выложены спортивные фигуры мужчин и женщин. Красиво смотрелось.

Я заглянул внутрь, прошел к стойке администратора. Матвея на месте не оказалось, вместо него дежурил незнакомый крепкий парень с алым ирокезом на башке.

— А где Матвей? — спросил я.

— Воюет на Втором Шурупе, у самоходчиков там работы сейчас много, долбают астероиды с кровожадами. Я за него! Ты — Сорока, да? Меня Шпатель зовут, — представился он. — Что тебе записываем?

— Тренажерка, бассейн, сауна. За двоих у меня бонусы спиши, ладно? Девушка придет — блондинка, стрижка под каре. Стрела из научников, наверное — знаешь. Скажешь ей, что…

— Для вас обоих — бесплатно. Годовой абонемент! — широко улыбнулся он. — Я кино видел сегодня, знаю, что вы сделали. Молодцом, ребята, ваще — молодцом! Рогову тоже можешь сказать, что у нас для него — бесплатно!

— Вау! — я пожал ему руку. — Я всем расскажу, какие вы классные! Реально — спасибо, согрели душу. Есть смысл быть знаменитым, а?

Мы поухмылялись друг другу, и я пошел переодеваться, настраиваясь на спокойный лад. Вот похожу сейчас на дорожке, плов растрясу — а потом и за штангу возьмусь! В раздевалке я надолго не задержался: шорты, майка-борцовка, легкие кроссовки, полотенце через плечо, бутылка воды, браслет на запястье — базовый комплект для тренажерки.

И резинка для волос!

В большом, просторном зале играла музыка. Армяне из «System of a down» — или, как говорили пацаны из школы, «Системы Даунов» — давали жару из мощных колонок, которые были развешаны по углам. Стройные ряды пустующих тренажеров и спортивных снарядов радовали глаз — мне нравилось, когда в тренажерке пустовато. Посетителей было на самом деле немного: пара нефоров оккупировали скамьи для жима, какой-то бородатый мужик в дальнем конце зала, у самого ринга, лупил грушу так, что гул стоял, несколько девчонок-научниц в неизменных ви-ар очках изящно двигались на эллипсах.

— Та-а-ак! — я оглядел зал, волей-неволей начиная кивать головой в такт взрывному припеву, который лился из аудиосистемы, и на секунду замер, думая, куда бы пристроиться, чтобы не прозевать приход Маши Ларсен.

До уговоренного времени было еще минут сорок, но я слегка нервничал. Вроде и зря переживал, наш второй шанс с Ларсен начался очень правильно, искренне, и я, например, и не собирался переживать потому, что встречу ее вспотевшим или там — скажу что-нибудь не то. В тренажерке нормально быть вспотевшим, а по жизни — нормально говорить всякую ерунду, так уж принято в нашем приличном обществе.

Наконец я высмотрел подходящую беговую дорожку и уже сделал шаг в ее сторону, но вдруг ощутил мощный тычок в бок.

— Сорока! Из Восьмого экипажа? А? — пророкотал низкий голос.

Резко развернувшись, я лицом к лицу оказался с полузнакомым «долбославом» — сутулым, высоким, жилистым дядькой, крепкое тело которого было сплошь забито татуировками.

— Погоди — Ратибор? — узнал я.

— Да-а-а! Друже! — он тут же кинулся обниматься.

Этот тип чуть не убил меня тогда, на «Славутиче», во время их «досуговых мероприятий». А теперь — радовался, как старому товарищу, и явно был мне рад. И я уже знал, что он скажет в следующий момент:

— Даже не думай идти на эти бабские тренажеры, друг! Даже не думай! — он сунул мне в руки перчатки. — Пошли драться, а?

— Да бли-и-ин! — даже немного расстроился я. — Слушай, я не планировал так-то…

— Да не тушуйся, чего ты? Тут же публики нет, мы так — легонько, поотрабатываем, я тебе пару классных штук покажу, тебе понравится… — стал уговаривать меня Ратибор. — Тем более — ты вон какой здоровый стал. Дополнительную модификацию прошел? Так надо хорошо нагрузиться! Это все доктора говорят!

Я глянул на часы.

— Давай, я разомнусь хотя бы минут пять, и — ладно, поспаррингуем. Но без жести, у меня на день большие планы, я не могу в медпункт после тренировки сразу бежать… — я уже поймал азарт.

— Да, да, да! Ура! Сорока согласился! Согласился он! Ай-на-на-на-на! — стал пританцовывать Ратибор. — Я не буду месить мешок, мы щас подеремся! Подеремся мы!

И двинул в сторону ринга.

И я пошел за ним, рассматривая перчатки. Не классические, боксерские, а рукопашные, предназначенные не только для ударов, но и для захватов. Это не предвещало ничего хорошего, но внутри меня уже разгорался тот самый будоражащий трепет, который бывает перед боем с заведомо сильнейшим противником. Скорее всего, я огребу, но огребу интересно, с душой и огоньком, а это дорогого стоит! Люди вообще-то за это деньги большие платят, а мне по морде бесплатно настучат, какая удача.

Нагрузить организм? Что ж — нагрузим! А становая тяга и жим лежа — они подождут. Не каждый день в зале на 292 палубе можно встретить одного из самых крутейших бойцов легиона!