— Значит — так? — якобы-особист смерил меня недобрым взглядом, смял бумажку со сказкой про репку и выбросил ее в угол.
Мое белорусско-ассирийское сердце пропустило удар. Мусор! В угол! Не по-людски!
Эх, нет на него родной милиции и коммунальщиков! Штраф и административка, чтоб неповадно было! А еще претендует на высокое звание сотрудника спецслужб…
— Блин, — сказал я. — Это же идиотизм чистой воды. Например — вы реальный преторианец, ладно. Но откуда мне знать, что вы не из этих?
— Из каких-таких «этих»? — удивился наверное-реальный-преторианец.
Так натурально у него получилось, что я почти поверил. Нихрена я ему не поверил! За дурачка меня считают, что ли?
— А это я расскажу людям, которым доверяю! Своему командиру экипажа или доктору Ливси, или легату своего Легиона. И еще паре-тройке, которых знаю лично. Да и вообще — допустим, вы не из этих. Например, вы — атлантик, и у вас между когортами вражда. «Дикси» решили, что остальные должны знать всю правду о Раномасине, а, например, «янки» — против. Или «бобби» против. Эти точно не захотели бы ничего русским рассказывать, к гадалке не ходи, — я закатил глаза. — Усадили меня в какую-то конуру, сказали — «пишите»… Вы издеваетесь? Я — журналист! Писать — моя профессия! У меня материала на серию очерков, вообще — отдельный том можно издавать, а вы суете мне вот этот п-п-п-п… Папирус!
— Папирус? — в глазах якобы особиста мелькнуло нечто, похожее на жизнь. — Вас не устраивает наш… Папирус?
— Не устраивает. Меня не устраивает папирус, не устраивают шорты — я что, порноактер без трусов их носить? Не устраивает это идиотское банальное зеркало… Хотите, я в него жопу покажу? — может я и перебарщивал, но разве что совсем чуть-чуть. — Если вы враги — ну, так укололи бы мне какого-нибудь скополамина доминионского и стали бы спрашивать. Или прижигания начали бы делать, паяльной лампой. Я бы точно раскололся, я ж не Мальчиш-Кибальчиш, в пионерии не состоял! Со стойкостью у меня проблемы начнутся после первого гвоздя под ногтем. А если вы свои — ну, так хотя бы представьтесь! Как вас зовут, в каком вы звании? Где мои товарищи? Пришли тут в сером комбинезоне, корчите из себя опричников…
— Так… — поза у него несколько расслабилась. — Ну, раз Мальчиша-Кибальчиша вспомнили, то скажите, а за какие коврижки продался Мальчиш-Плохиш буржуинам?
— А? А-ха-ха-ха! Ой, блин… Думаете, что я — это не я? — мне стало дико смешно, ситуация-то идиотская. — Что я — не землянин? И таким образом хотите это проверить?
Тут ведь как: хорошо, что я такой отсталый и про Мальчиша-Кибальчиша читал. А другой тридцатилетка черта с два бы вспомнил! Вот люди старшего поколения, которые хотя бы школу в СССР закончили — с ними бы такая проверка была бы логичной. А мои сверстники — провалились бы, точно. И что теперь — сгноили бы в карцере? Кремировали? Глупости какие-то. Методы у них, конечно…
— Никаких коврижек там не было. За бочку варенья и корзину печенья поджег Мальчиш-Плохиш все ящики с чёрными бомбами, с белыми снарядами да жёлтыми патронами, а потом сидел, жрал и радовался! — наконец выдал я. — Это что — такая проверка? Вы знаете, что я — молодой? У нас в школьной программе Кибальчиша не было, я после распада СССР родился! Я вообще из Беларуси, мы вместо «Мальчиша-Кибальчиша» читали «Раскіданае гняздо» и «Дзяльба кабанчыка». Вы читали «Дзяльбу кабанчыка», сэ-э-эр?
— Черт! — искренне расстроился он. — И что же, мне вас про Оксимирона спрашивать? Или про фиксиков? Действительно — странная ситуация. Но вы ответили правильно! То есть — взвешены, измерены и признаны годным.
Что ж, с цитатой из «Книги пророка Даниила» он себе пару очков, конечно, отыграл… Особист постучал костяшками пальцев в зеркало и крикнул:
— Нормальную одежду принесите ему! И трусы! — а потом продолжил житейским тоном: — Глубинные паттерны памяти для канканы недоступны. Мы так Битаева раскололи, он с паразитом к нам заехал. На вопрос про Федота и икоту внятно ответить не смог, представляете? Мы его сразу же на диагностику поместили и обнаружили интервента там, где и положено — в районе грудного отдела позвоночника. А теперь ваш доктор Ливси операцию проводит, в аналоговом режиме. Достает гада. Капсулы проблему просто игнорируют, не считают чем-то чужеродным и опасным для человека, наоборот, распознают как полезную аномалию, что-то вроде модификации организма.
— Правдоподобно. Битаев и вправду мог подцепить паразита, — кивнул я. — Диагностику в медкапсуле мы не каждый день делали, мало ли… Но я все еще не знаю кто вы, и где мои друзья!
— Друзья ваши сейчас дверь в этот самый отсек вышибают, вас спасти из наших лап хотят. Особенно стараются один здоровенный опцион-блондин и этот ненормальный лысый бородатый доктор с кавказским акцентом! — особист закатил глаза. — Они тебя на двоих эвакуировали.
— В каком смысле — с кавказским акцентом? — удивился я.
— Багратион? Баграмян? И зовут так — Геркулес, что ли… Или Ахиллес? — мне казалось, моего командира весь легион знает, а тут — целый особист, и столько раз — мимо.
— Одиссей Багателия! — радостно оскалился я. — Они что — за мной прилетели? Напросились, что ли? Этот может, он и мертвого уговорит!
— Это мы — напросились! Миссия Отдельного Эвакуационного отряда — вытащить вас из системы Траппист-1. А я и сотрудники — это так, прикомандированные специалисты… — он протянул мне руку. — Центурион претория Монастырьков. Сейчас вы находитесь на рейдере «Михаил Светлов», переданном Русскому Легиону Доминионом рефаим в качестве награды за успешную миссию по окончательному освобождению Фоаны от системных сил и возвращению ее народа в родную гавань.
Я не сдержал улыбки: некисло так эльфы наше хождение по мукам оценили. Целый рейдер! С другой стороны — целая планета — это не шутки. А наши — с юмором, молодцы. Хорошее название! «Михаил Светлов» — то, что доктор прописал. Шьорт побьери!
— Декурион-иммун, парамедик Сорока, — пожал руку особиста я. — Почти приятно познакомиться, центурион Монастырьков. Сразу бы так! А то — «пройдемте», «пишите»… Я начинаю преисполняться к вам симпатией. Но пока Багателию не увижу — не поверю. А как увижу — с вас или пачка этого вашего папируса, или — доступ к терминалу. Лучше — второе. И мою технику — надо пересмотреть все, помонтировать… И тогда у вас будет та самая серия очерков с отличным иллюстративным материалом…
В этот момент дверь открылась, и еще один особист — помоложе — занес сложенный в стопку хаки-комбез, на котором лежал айди-браслет и трусы.
— Отлично! — обрадовался я и стал одеваться. — Еще бы ботинки…
Ботинки и носки принес еще один преторианец. Какие они вдруг хорошие стали, а?
Трусы, правда, я положил в карман, надел комбез наверх на шорты. Потом переоденусь! Демонстрировать жопу в зеркало отказываюсь категорически!
Двери распахнулись, и я увидел бородатую рожу командира. Он скалился и потирал свои здоровенные волосатые ручищи.
— Ора, маджь, ты посмотри на него! — Багателия шагнул вперед и ухватил меня в натурально медвежьи объятия, приподнял над полом и поставил на место. — Джигит, слушай! Орел! А?
— Не орел я! — просипел я. — Сорока. Птичка разумная, свободолюбивая, и…
— И новости на хвосте приносит! — расхохотался Одиссей Хаджаратович. — Мой золотой, ты такого на хвосте принес, у нас весь командный состав Легиона на ушах стоял! А когда еще один рейдер нам подогнали — сразу стало ясно, что на Фоане все было гор-р-рячо, да?
— Просто кабздец, как, — кивнул я и почесал затылок там, где еще каких-то несколько дней назад торчал имплант. — До скрежета зубовного. Тридцать погибших. И всякие жуткие подробности… Как вспомню — так вздрогну!
— Ну, ну… Война, мой золотой. Дэрьмо случается. А на Раномасине мы за тобой вот самую капельку не успели, представь — сели на Рихтере, а там какой-то немецкий тормоз почкория диспетчером работает… Развел какой-то нездоровый халам-балам! Айн-цвай-драй туда, айн-цвай-драй обратно… Я уже модули там штурмовать хотел, да? Но трибун ваш, Белояров, да? Он толковый оказался, мы с ним понимание нашли. Сразу сообщил, что вас наблюдателями вниз отправили, но гдэ Сорока — и гдэ наблюдение? Ты ж по уши влезешь! А у нас задача — всех наших витащить, уахама? Пока лифт ехал — девчоночка одна, такая хорошая, нас сориентировала, показала, где вы и что… У нее по камерам все видно было, да! — командир глянул на меня с укором. — И что я там увидел? Увидел, как одын неумный Сорока фоткает какого-то джентльмена без кожи и со щупальцами, торчащими из спины! А потом этого Сороку дырявят, а он отстреливается и жгутуется!
— Нормально же зажгутовался, командир! Я как парень все сделал! И отстрелялся нормально! Чего ты начинаешь? — возмутился я. — Я же вандруну убил, зажгутовался, обкололся…
— Стимулятор забыл, а? Противошоковое не поставил? И вообще — это ж надо было исполнить такое: фоткать и даже ломиком не потыкать! — он хлопнул себя по ляжкам. — Пхащароуп! Стыд мне и позор! Плохо я тебя учил!
— Ладно, ладно… Не обостряйте, нормально же все закончилось!- отмахнулся я.
— Ора, не делай мне сердце! Нормально закончилось потому, что мы с капсулой за тобой рэзко приехали! Я и Барух! — заявил Багателия. — И потому, что у тебя замечательный человек рядом оказался. Опцион Рогов — это голова… Я б ему палец в рот не положил!
— Не надо мне ложить в рот палец, — сказал Рогов, который сидел тут же и что-то жрал.
— Класть, — сказал я и помахал вояке. — «Лажыць» — это по-белорусски. Ты что — белорус?
— Ой, заткнись, Сорока! — с набитым ртом откликнулся опцион.
— Только не говори, что ты ешь яйца, Духаст Вячеславыч, только не заикайся про это… — я присмотрелся к огромному бутерброду, который он держал в руке. — Одиссей Хаджаратович, я надеюсь, вы его обследовали? У него странная фиксация на яйцах, ей-Богу, это ненормально!
— Отстань! — Рогов запил огромный кусок бутерброда чем-то из литровой, кажется, кружки.
Багателия смотрел на нас и улыбался в бороду. Он был рад меня видеть, точно. А еще был рад, что приложил руку к моему спасению. И тем более неожиданным стал его переход на деловой тон:
— Так, я смотрю, физически у тебя нормально все, да? Отдохнул в капсуле, восстановился? Мне доктор Ливси официальный приказ дал: обеспечить тебе рабочее место и закрыть там, пока не напишешь и не смонтируешь все, что может лечь на стол Верхотурову. Амеры там поделились с нами официальной информацией, но сам понимаешь…
— Понимаю. Сделаю. Сяду — и сделаю, — я запустил руки в шевелюру и подумал, что ни Багателия, ни Барух, ни Раиса, ни Палыч — никто из них не знал, что я долгое время бегал практически лысым.
Они вообще многого обо мне не знали. А Рогов, Белояров, Мурашко, Крюков и другие, с кем мы вместе прошли Фоану — они знали обо мне кое-что такое, о чем я и сам еще месяц назад не догадывался. И Маша! Как там Маша?
— Духаст Вячеславыч… — я замялся. — А как там… Ну…
— Смотри, Сорока, — Рогов отложил бутерброд. — У нас был плотный контакт с Системой — это раз. Мы воевали бок о бок с рефаим с освобожденной планеты — это два. Видели эмиссара Доминиона — это три. Проживали на базе ауксилии «Ганза» Атлантического Легиона — это четыре. Воевали с раномасинской фауной и — внимание! — с ксеносами. С другими, явно разумными, инопланетянами. Вторая космическая раса, встреченная людьми. Сображаешь? Да, нас всех изолировали. Да, меня мурыжили пять дней. Да, кое-кого мурыжить будут еще дольше. И да, у Стрелы — свои протоколы, она из научного отдела. И у Цветкова тоже. А про Белоярова я вообще молчу — ему отчетов написать придется столько, что даже тебе, борзописцу, не снилось!
Он был чертовски многословен на сей раз, наш непробиваемый опцион. И чертовски прав. Маша Ларсен служила в научном отделе, она управляла «Семеркой», взламывала Систему на Фоане и подключалась к узлу связи Атлантического Легиона. Думаю — блок с Марьванной изъяли сразу, а там — память такой инфой забита, что лопатить — не перелопатить! Так что я понимал. Но увидеться с Ларсен хотелось страшно.
— А сколько я в отключке был? — на всякий случай уточнил я.
— Семь земных суток. Там раньше можно было закончить, но тебе кое-что в качестве бонуса сделали, для профилактики… — Рогов похлопал себя по затылку. — Черепушка теперь твоя — почти непробиваемая. И внедрить чужеродные элементы ни в спинной, ни в головной мозг не получится. Еще метаболизм сердечной мышцы поправили, повыносливее станешь. Все — бесплатно, за счет заведения. Считай — допнаграда.
Багателия только хмыкал на наши разговорчики. Мне казалось, или у матерого кавказца проявлялось что-то вроде ревности? Я ведь был его парамедиком, его Сорокой. Это он меня всему научил, обогрел, на крыло поставил и все такое! Фактически — как отец родной, да. Но Рогов — это единственный мужик на весь Легион, который мог Одиссею Хаджаратовичу в этом плане составить конкуренцию. Если Багателия был мне папашей, то Духаст Вячеславыч — крестным, точно.
— Профилактика чипирования и черепно-мозговых травм? Мне нравится! — я пощупал свой череп и шейный отдел позвоночника: по мне, так ничего не изменилось, но раз говорят — то, наверное, стало лучше. — Мне нужен мой блокнот, экшн-камера, «Экспедиция», терминал и не колупать мозг в течение часов десяти. И вот еще что… Где б пожрать достать, а?
— Ора, могу бутерброд с вареными яйцами сделать, будешь? — спросил Багателия.
На секунду повисло молчание, а потом я заржал, как сумасшедший, и оба великих дядьки — тоже.
Но на бутерброд я согласился. Отчего б и не согласиться, в конце концов? Тем более, яйца у них были нормальные, птичьи, с Архара. Где-то надыбали же, хозяйственные!
«…вопрос с размножением паразитов и распространением фандзаканы- самый сложный. Я думаю вот что: а) вандруна мутируют из людей и эльфов только при помощи фандзаканы б) плодовиты только вандруны — они могут через яйцеклад засандалить в кого-нибудь зародыш канканы — но не бесконечное их количество, за раз созревшая вандруна может заразить только одного человека или рефаим в) взрослая канкана может переползти от одного к другому носителю, почувствовав угрозу, заселиться через рану, рот, анус, ухо и т д…»
Я откинулся в кресле и потер глаза пальцами. Очерки я написал запоем — работал часов двенадцать, только в туалет выходил, пару раз вставал, чтобы размяться и наскоро запихать в себя еду, которую приносил Багателия, и водички попить. От злосчастной высадки на Фоане до моего ранения и эвакуации с Раномасины — тридцать пять страниц. Конечно — никакой лирики. Маша — это Маша. Стрела — это Стрела.
Тридцать пять страниц текста «набело» за двенадцать часов — бешеная продуктивность. Нет, я не думал, что спасаю мир. Но кое-что мне было совершенно точно известно: я — один из всех, кто бегал с системным чипом в башке и может об этом внятно рассказать. Я освободился сам и быстро победил частичную амнезию, так что да — мои показания в этом вопросе могли стать решающими. Имелся еще Рогов, но при всем обаянии Игната свет Вячеславыча, похабно именуемого Духастом, его коммуникативные навыки вне военной и кулинарной сферы оставляли желать лучшего. Остальные же наши соратники приходили в себя дольше меня и опциона, и вообще — пребывали под воздействием Системы до того момента, как мы у них вытащили чипы в медкапсулах.
Я чувствовал себя персонажем из книжки «Сирены Титана» Курта Воннегута. Там тоже был солдат, правда на Марсе, которому в башку вживили чип, и он пытался делать какие-то записи, чтобы осознать окружающий мир. Вот и я пытался собрать воедино все, что мне было известно о Системе, Доминионе и паразитах. И кроме очерков взялся обобщать свои мысли еще и в блокнот. Бессюжетно, только — известные мне факты и умозаключения.
Имелась ведь еще и Раномасина. Из стерильного системного фашизма нас окунули прямиком в лавкрафтианский хоррор, и это тоже предстояло осмыслить. Я все еще не мог понять — эти самые фандзакана, канкана, вандруна — кто они? Почему Рогов называл их расой инопланетян?
Изначально я думал, что парзиты — что-то вроде биологического оружия, разработанного рефаимскими учеными. Эксперимент вышел из-под контроля, и все такое. Но… Эксперимент, который выслеживает тех, кто о нем знает, и пытается убить?
Пережив ад Афотроа, нельзя было забывать про Сомова и того самого турка. Сомов явно заразился на Раномасине и знал об этом. А еще — знал, что за ним могут следить — и внутренний паразит, и те, что бродят вокруг, в телах людей. И он сопротивлялся! А турок, похоже, нет. Турка канкана подчинила себе. И никто из них не превратился в вандруну!
Отсюда я и сделал вывод, что без фандзакана — своего дома родного — у паразитов не хватает ресурсов для преобразования носителя. И пока вся эта тряхомудия не развернулась — действовать они могут только исподволь. Это утешало: армия вандрун в замкнутом пространстве дредноута? Бр-р-р-р-р!
И вот еще вопрос: если фандзакану создали не эльфы, то откуда она взялась? Предположим — на Раномасину ее привезли рефаим или там — Атлантический Легион. Но в каком виде? Как вообще началось заражение Афотроа и, очевидно, других подводных городов?
Я захлопнул блокнот, злобно нажал на кнопку «сохранить» на терминале, вскочил — и пробежался туда-сюда по каюте. Три шага туда, три шага обратно. «Всякий солдат должен знать свой маневр» — вот так это и работало. Я видел только то, что видел. И знал только то, что знал! И никто ничего лишнего мне сообщать не собирался.
Елки-палки, да я от эльфов про ситуацию в целом узнал гораздо больше, чем от родного командования!
Вдруг в голове моей стрикнуло: эльфы! «Я познаю мир!» Старый Вождь подарил мне детскую энциклопедию или типа того! Вот что мне было нужно! И тут же я скис: а ну, как особисты ее конфисковали? Хорошо, хоть блокнот мой отдали, ироды…
Я постучал в двери. Открывать никто не собирался: слышался богатырский храп с кавказским акцентом. Багателия, мой добровольный тюремщик и нянька, спал!
— Эй, там! Мне нужна книжка с картинками, миллион долларов и вертолет! — закричал я.
— Ора, чего шумишь, какой вертолет, слушай? — послышался грохот и грязные ругательства — он, похоже, упал спросонья! — Абаапсы! Совсем индеец, что ли?
— Я закончил, Одиссей Хаджаратович. Зовите вашего особиста, я все написал…
— И ничего он не мой… И орать так незачем! Сейчас позову… Жди там, никуда нэ уходи.
Интересно — куда я могу уйти с космического корабля?
Я просто улегся на пол, расслабился и прикрыл глаза, которые горели огнем. Голова гудела, и даже модифицированный позвоночник и мышцы давали о себе знать: такие марафоны до добра не доводят. Нужно было дать себе отдых — хотя бы минимальный. Именно это я и собирался сделать!