Никогда раньше они не слышали от Джудит ничего подобного.

Тоби даже отступил; воспитанный в пуританской сдержанности, он явно был потрясен столь откровенным выражением ненависти. Марк, удивить которого чем-либо было намного труднее, ощутил лишь, сам не зная почему, острый укол жалости.

Секунду-другую Джудит Уокер, всегда так восхищавшаяся своим мужем – он был на тридцать лет старше, – стояла, выпятив нижнюю губу, словно могла вот-вот расплакаться. В левой руке она держала темную сумочку. Правой же теребила платье у пояса, как будто искала что-то.

Если Джудит услышала, что говорил Сэмюэл Кент, то и он, должно быть, услышал ее крик. Не меняя тона, не повышая голоса, доктор твердо и четко произнес:

– Боюсь, доктор Хьюит, вы не понимаете. Дверь была заперта изнутри. Окна, как выяснилось, когда мистер Рутвен и доктор Сондерс попытались их открыть, тоже. Полиция установит, что это самоубийство.

Он помолчал, вероятно слушая.

– Да, доктор Хьюит. Без сомнения, как вы говорите, так будет удобнее.

Джудит снова взглянула на окна и тут же отвернулась и застыла на месте. Губы ее дрожали.

Марк подошел к ней и машинально протянул руку. Так же машинально Джудит ухватилась за нее. Поверить в то, что эта крепкая молодая женщина тоже занимается наукой, бывало порой нелегко.

– Марк, – прошептала она, – я сама не понимаю, что на меня нашло. Сказать такое… это ужасно. Мне так… так стыдно.

– Тебе не за что извиняться, Джудит. Но и смотреть на то, что там, внутри, тоже не нужно. Пойдем со мной.

Его уверенный, ровный голос возымел успокаивающее действие. Не отпуская ее холодную руку, Марк развернул Джудит в противоположную от дома сторону.

– Она мертва… эта, как я ее обозвала?

– Да.

– Я ненавидела ее. Ничего плохого бы не сделала. Но я ее ненавидела.

Марк положил руку ей на плечо – оно было теплым. Она напряглась и попыталась сопротивляться, как будто ее так и тянуло обернуться и еще раз посмотреть на Красный коттедж, но потом уступила. Он повел ее по дорожке к старому «плимуту», который много лет верой и правдой служил доктору Дэну Уокеру, упорно отказывавшемуся менять его на новый автомобиль.

– Это просто нервный срыв, Джудит. Сегодняшнее утро для всех не самое лучшее. Отвезти тебя домой?

– Мне отсюда рукой подать. – Она кивнула в сторону дома наискосок через дорогу. – Я уже в порядке, правда. Ты можешь просто поговорить со мной минутку?

– Конечно.

– Мне плохо спится. – Джудит высвободила руку, за которую все еще держал ее Марк, и бросила сумочку на переднее сиденье. – Дэн вставал очень рано, иногда в пять утра, и у меня это тоже вошло в привычку. А теперь не могу уснуть. Сегодня рано утром, еще когда стоял туман, я поехала прокатиться. И заметила, что дверь того бунгало открыта и в доме горит свет. Я тогда еще подумала, что, возможно, что-то не так. Но по-настоящему испугалась только сейчас, когда вернулась. Свет включен, Сэм Кент звонит по телефону… Марк! Ты не против, если я поговорю о ней?

– Ты точно этого хочешь?

– Да, да, да!

Ее темно-красные губы тронула улыбка. Она по-прежнему, может быть сама того не сознавая, трогала платье у талии, словно искала что-то, но в голубых глазах над темными кругами светился острый ум ученого.

– Иногда так лучше, Марк. Как бы мы себя ни чувствовали. Если не рассказать правду, когда ты в подходящем для этого настроении, то можно упустить момент и не рассказать ее уже никогда. – Она махнула рукой. – А я не рассказала тебе, почему ненавидела ее.

– Меня это не касается.

– Это так похоже на тебя, Марк! Добрая старая Новая Англия! Но только теперь, когда она мертва, это коснется всех. Хочу рассказать тебе то, о чем никогда никому не говорила.

Она оглянулась, ища взглядом Тоби. Но Тоби вернулся в гостиную, где доктор Кент снова звонил по телефону. Марк видел их обоих через окно.

Утренняя прохлада сменялась безоблачным, знойным затишьем. На листья лег темный глянец, трава отливала изумрудным блеском. Над пешеходной тропинкой, проходящей рядом с асфальтовой дорогой, висели густые землистые запахи.

Марк и Джудит стояли у фонаря, в тени дерева, и относительная уединенность этого тихого местечка располагала к откровенности.

– После смерти Дэна, – заговорила Джудит, – мне было очень одиноко. А потом туда, – она кивнула в сторону бунгало с покоробившимися старыми досками, выкрашенными в кокетливый розовый цвет, – переехала она. Знаешь, она умела быть на редкость участливой, когда хотела, и, к моему удивлению, была очень начитанной. Мы с ней много общались, пока я не поняла, кто она на самом деле.

– То есть?..

– Я назвала ее шлюхой. Ужасно грубое слово. Я имела в виду, что она распутная, неразборчивая в связях. Но если уж начистоту… – Джудит криво усмехнулась, – мне было плевать на ее распутство, хотя перед женами преподавателей приходилось изображать возмущение. Нет! Дело было в другом.

Ее голубые глаза потемнели и полыхнули гневом.

– Она была умна, хитра и невероятно жестока. Если ей удавалось влюбить в себя мужчину, ее просто распирало от радости. И я уверена, что физически была холодна как рыба.

– Холодна? – недоверчиво переспросил Марк.

– Да. Именно так.

– А ты не думаешь, что видишь в ней то, чего на самом деле нет?

– Вовсе нет, как раз наоборот! Таких женщин – миллионы. Они тешат свое тщеславие тем, что их считают роковыми соблазнительницами. Вот и все. – Джудит поджала губы. – Роуз обожала позу, притворство. Она находила в этом истинное наслаждение. Когда заводила нового любовника, играла с ним, изображала экстаз, хотя на самом деле ей было просто скучно.

Это последнее умозаключение Джудит Марк решил не принимать во внимание.

– Но ее последний «трофей»… Ты знаешь, кто он?

– Да, знаю. Хотя это совершенно не важно.

– Не важно?

– Нет, не в том смысле, который, как мне кажется, ты в это вкладываешь. Просто он никак не связан с колледжем.

Возникшая пауза прогремела в ушах Марка раскатом грома.

– Джудит, ты уверена?

– Конечно уверена. Я видела его несколько раз – он приходил к бунгало глубокой ночью. Даже видела, как они пробирались в лазарет, а она открывала дверь ключом.

Джудит выпрямилась и подняла голову, как делала, наверное, в ту пору, когда была школьной учительницей. Но от Марка не укрылось, что она дрожит.

– Боюсь, – добавила она, слегка покраснев, – я выгляжу в твоих глазах какой-то шпионкой. Но я не такая! Я не распускаю сплетен, что бы там кто ни думал. Мне просто не спится, и тогда я сижу у окна или гуляю. Вот так я и увидела их возле лазарета. Ни его, ни ее ни с кем не спутаешь.

– И кто же этот мужчина? Как его зовут?

– Ну, Марк! Ты будто…

– Да! Меня это очень интересует.

– Ну, имени я не знаю. Но его наверняка многие видели. Молодой и ездит на такой приметной машине. Это о чем-то тебе говорит?

– Так сразу – нет. Молодые люди на броских авто здесь не редкость. Но нам нужно его найти.

– Марк, пожалуйста, не пойми меня превратно! Там, возле коттеджа, я просто сорвалась, потому что да, терпеть не могла Роуз. Но я не хочу никого обвинять. И не думаю, что это он убил ее.

Образно говоря, Марк нажал на тормоза.

– Ее никто не убивал, Джудит. Ты же слышала, доктор Кент сказал – самоубийство.

Джудит опустила глаза, помолчала, но потом снова подняла голову и в упор посмотрела на Марка.

– Да, я слышала. Но, если честно, не верю. А ты?

– Почему нет?

– Ох, Марк, ты плохо меня слушал. Неужели ты не понял, зачем я все это говорила? Даже тебе? То есть, – Джудит покраснела и тут же поправилась, – вот так, с глазу на глаз. Да потому, что это ненадолго останется тайной, будет расследование. Пойми, эта женщина никогда, никогда, никогда не покончила бы с собой. Она слишком любила жизнь.

Демоны проснулись, загудели, закружили над его головой.

– Послушай, Джудит…

– Ты веришь, что она это сделала?

– Позволь мне объяснить. Мы нашли ее в спальне, с ножом в сердце. Дверь и окна, как ты слышала, были заперты изнутри. Единственный другой вход или выход – окно в ванной. И оно, как я могу подтвердить, если другие не смогут, тоже было заперто изнутри.

Снова наступило молчание. Джудит Уокер вздохнула:

– Да. Должно быть, ты прав.

Она уставилась себе под ноги и некоторое время катала по земле камешек, подталкивая его мыском черной замшевой туфли. А потом, когда, казалось бы, сомнений в его правоте уже не осталось и ее вздох прозвучал согласием, Джудит вдруг вскинула свою рыжую голову. И Марку почему-то захотелось отвернуться.

– Ты говоришь, дверь была только заперта изнутри? На ключ? Ни засова, ни задвижки, ничего такого?

– Нет! А что?

– А то, – воскликнула Джудит, – что в былые времена, да и относительно недавно, ни для тебя, ни для Сэма Кента, ни для моего бедного Дэна это не было бы проблемой. Я сама слышала, как ты объяснял по меньшей мере четыре способа провернуть ключ в замке снаружи. И это еще не все! То, что говорил Дэн… это правда?

– Ты о чем?

– О новом материале, – прошептала Джудит, – для твоей биографии Уилки Коллинза?

Кому-то день мог показаться ясным и жарким. Но не Марку Рутвену. На него обрушился самый страшный из всех демонов.

– В тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году, если не ошибаюсь, – понизив голос, сказала Джудит, – Уилки Коллинз написал «Лунный камень». Это был первый детективный роман, в котором автор играл с читателем честно, предоставив ему все улики. Он и сам это знал и писал своим американским издателям, что использовал приемы, прежде в литературе не встречавшиеся. Он был так воодушевлен, что задумал еще один подобный роман – теперь уже о смерти в запертой комнате, которая должна была выглядеть как самоубийство, но на самом деле была убийством. Это правда?

– Я…

– Он планировал новый роман на шестьдесят девятый год, – продолжала Джудит. – Он набросал сюжет в письмах к Диккенсу, как и с «Лунным камнем». И у тебя есть эти письма к Диккенсу вместе с заметками Коллинза, где подробно описано, как он хотел это осуществить. Это правда?

– Да. В основном – правда.

– Но он так и не написал этот роман?

– Нет, не написал.

– Марк, что такого я сказала? Что, черт возьми, с тобой?

– Джудит, только я и моя жена знали сюжет этого ненаписанного романа. Тебе так хочется, чтобы одного из нас заподозрили в убийстве Роуз Лестрейндж, а затем заперли в комнате с помощью трюка, придуманного умершим писателем?

В сгустившейся вокруг них пятнистой тени бука бледность Джудит стала еще более заметной на фоне черного платья и рыжих волос. Она стояла неподвижно, чуть дыша. Ее синие глаза казались почти черными. Потом Джудит говорила, что самое скверное было то, что трюк изобрел мертвец.

Она с усилием сглотнула.

– Марк, боюсь, я снова сглупила. Но мне и в голову не приходило! И в любом случае воспользоваться этим трюком, что бы он собой ни представлял, было невозможно. Ты сам сказал, что ключ просто повернули в замке. Что есть по меньшей мере четыре способа повернуть ключ снаружи!

– Предположим, есть ключ, который не поддается никаким манипуляциям, и такие же оконные задвижки?

– Но так не бывает.

– О нет, бывает.

Марк засунул руки в карманы и задумался.

– Уилки Коллинз, надо признать, не был литературным гигантом. Но его можно назвать хитрым змеем, придумщиком сюжетов, изобретательности которого завидовал даже Диккенс. Не следует представлять его себе этаким бородатым очкариком-викторианцем, каким его считает Тоби Сондерс. Он был человеком богемы, обаятельным и дружелюбным, он не переносил чопорность и открыто содержал у себя дома любовницу. И если я прав насчет «Мертвец стучится в двери»…

– «Мертвец стучится в двери»? Это название его незаконченного романа?

– Да. Как зародилась у него эта идея и почему он отказался от нее и не довел дело до конца, эта история одна из самых захватывающих в викторианской литературе. Повторяю, если я прав, то в сюжете с запертой комнатой он собирался использовать такой прием, который ни до него, ни после никто не применял.

– А ты… ты знаешь, что это за прием?

– В том-то и беда! Если бы я знал все или, наоборот, не знал ничего, то мог бы построить защиту. Но я знаю примерно три четверти, и этого вполне достаточно, чтобы навлечь на себя серьезные неприятности, если полиция что-то пронюхает. Твой муж, Джудит, был моим руководителем на английском отделении. Я рассказал ему эту историю под большим секретом, но не думал, что он поделится ею с кем-то еще. – Марк скрипнул зубами. – Впрочем, ставить тебе какие-либо условия я не вправе. Не в нынешней ситуации. Ты можешь рассказать эту историю любому, кому сочтешь нужным.

Джудит порывисто протянула к нему руки:

– Выдать тебя? Думаешь, я на такое способна?

И в этот момент в разговор вмешался третий голос:

– Марк, где Бренда?

Сердце Марка Рутвена подкатило к горлу. Он не слышал, как Тоби подошел по усыпанной песком дорожке к Красному коттеджу. Тоби стоял там, на солнцепеке, за пределами тени дерева, прикрывая рукой глаза. Сколько он услышал – оставалось лишь гадать.

Позади него Марк увидел только что вышедшего из дома доктора Сэмюэла Кента с трубкой во рту. Именно тогда он впервые ощутил, как сжимается кольцо врагов, хотя эти «враги» были просто друзьями, пытающимися ему помочь.

– Где Бренда? – повторил он. – Почему ты спрашиваешь?

– Не отмахивайся! – сказал Тоби. – Когда ты отказался говорить, шеф, – он указал большим пальцем на доктора Кента, – позвонил к тебе домой. Уже десять минут девятого, Бренда бы ответила, будь она там. Где она?

– Ну вы и наглецы. Звонить мне домой…

– Это же в твоих интересах. Послушай, Марк…

– Бренда решила провести выходные у своей подруги в городе. Разве я тебе не говорил?

– Нет! Нет, не говорил! А разве она собиралась вчера, когда мы с Кэролайн были у вас?

– А ты разве собирался ночевать у Кентов? Но остался. Объясни-ка собственное странное поведение.

– Марк, перестань!

– Вот и ты перестань.

– Послушай! – Тоби отступил и тут же зашел с другой стороны. – А Бренда не собиралась по дороге в Вашингтон заглянуть сюда, в бунгало?

– Нет. Конечно нет.

– Тогда почему ты искал ее здесь сегодня утром? Я просто спрашиваю, так что не заводись и не ищи подвох там, где его нет. Просто…

Тоби замолчал.

Марк заметил, что он как-то странно смотрит на Джудит Уокер, и обернулся. Джудит снова пробежала пальцами по талии, словно пытаясь найти что-то, чего там не было, и опустила руку.

– Тоби Сондерс, ты на что смотришь? Я просто потеряла пояс. Ничего серьезного.

– Пояс? – Тоби тут же схватился за свой ремень.

– Тоби, Тоби. Конечно же, не такой, кожаный с пряжкой, как у тебя. Это матерчатый пояс от платья. – На лице Джудит появилось озадаченное выражение. – Становится жарко – ослабляешь. Садишься в машину – развязываешь. А иногда он может соскользнуть, а ты и не заметишь.

По лицу Тоби будто скользнула тень какой-то мысли.

– Извини, Джудит. И ты извини, Марк, если я был слишком настойчив. Но ради бога, поговори с доктором, ладно?

– Мне тоже пора, – сказала Джудит. – Нет, правда.

Тем не менее она не ушла, а осталась под деревом, провожая взглядом Марка, который направился по песчаной дорожке к коттеджу. Тоби потянулся за ним. У двери Сэмюэл Кент курил трубку.

Марк, поспешно выстраивая линию обороны, улыбнулся им обоим.

– Похоже, мы все наговорили лишнего. Извини, Тоби. Но, как я уже сказал, поведению моему и Бренды есть простое объяснение, и я готов его повторить, если только никто не станет язвить, когда я упомяну сон. Сон и голос в телефоне – вот причина всего.

– Да? – Доктор Кент вынул трубку изо рта.

Марк собрался с духом.

– Вчера вечером у меня дома, – продолжил он, – Тоби изложил свою весьма впечатляющую версию того, как мисс Лестрейндж едва не совершила два убийства, то ли настоящих, то ли мнимых, в гимнастическом зале. История получилась не только впечатляющая, но и пугающая. По крайней мере, Бренда испугалась, да и я, признаться, встревожился. Ты ведь согласен с этим, Тоби?

– Да, – ответил Тоби, не глядя на него.

Марк повернулся к доктору Кенту:

– Бренда так расстроилась, что поехала к Джейн Гриффитс на Коннектикут-авеню. И кто бы стал ее винить? Я сидел в своем кабинете, курил трубку, как вот вы сейчас, и в четыре утра, даже не раздеваясь, свалился на кровать и уснул. Объяснить мой кошмар нетрудно, не надо даже вызывать дух доктора Фрейда. Во сне я увидел, как мисс Лестрейндж в спортивном костюме нападает на Бренду и пытается ее задушить – вот здесь, в этом коттедже. Разве я вам этого не рассказывал?

– Частично, – пробормотал Тоби.

Доктор Кент кивнул.

– В самый ужасный момент сна, – продолжал Марк, – внизу зазвонил телефон. Я ответил, хотя толком еще не проснулся, и мужской голос произнес: «Лучше отправляйтесь в бунгало. Но вы опоздали» – и все остальное. Что я подумал? А что подумал бы любой на моем месте? Поскольку я не раздевался, то сразу же выбежал из дома и примчался сюда. Если вы спрашиваете, почему я настаивал на том, чтобы открыть дверь спальни, то не забывайте, что я был еще под впечатлением сна. Но даже тогда я говорил, что, вероятно, ничего страшного не случилось. Говорил, что мы можем попасть в неловкое положение. Разве вы сами, попав под влияние ложного впечатления, не спускались вниз, проверить, выключен ли свет или радио?

Марк небрежно засунул руки в карманы, давая понять, что тема исчерпана.

Поверили они ему или нет? Тоби по-прежнему смотрел в сторону. Сэмюэл Кент, невозмутимый, как сфинкс, задумчиво курил.

– И это все? – спросил доктор, снова вынимая трубку изо рта. – Это все, вы даете слово?

– Это все, – солгал Марк, – даю слово.

Теперь поверили? Он не знал. Они молчали, как молчала и Джудит Уокер, наблюдавшая за ними с того же места.

– Ну что ж! – наконец произнес доктор Кент таким тоном, что Марк вздохнул с облегчением. – Пусть так и будет. Полиция, думаю, мне поверит.

– Поверит вам? – переспросил Марк.

– Да, – с некоторым раздражением ответил доктор Кент. – Дело административное, меня оно не касается. Но доктор Хьюит попросил разобраться до возвращения декана. Я позвонил ему, позвонил домой – нет-нет, я не сказал ничего, кроме того, что у нас здесь небольшое происшествие и мы задержимся, – и, наконец, я вызвал полицию. Так что, Марк, вам бы лучше незамедлительно отправиться домой.

Марку и самому не терпелось вернуться домой, и не только по одной этой причине. Но в нем уже застряла стрела недоверия.

– Вы сомневаетесь в моих словах? Хотите, чтобы я скрылся от полиции?

– Тьфу! Нет! Какая чушь! – запротестовал доктор, выпуская клуб дыма.

– Тогда зачем?

– Просто идите домой и оставайтесь на месте. Если полиция наведается к вам после разговора со мной…

– Да?

– Вот тогда и расскажете им все! Мы считаем, что леди покончила с собой. – (И тут Марк вдруг с полной ясностью осознал, что эта версия стала официальной, что никто из них в нее не верит и что они играют с огнем.) – Согласно имеющимся доказательствам. Если потребуется, расскажите им вашу историю, как сейчас рассказали мне. Полиция будет здесь с минуты на минуту!

Словно в подтверждение его слов на Харли-лейн со стороны Колледж-авеню выехала, тарахтя и позвякивая, машина. Потрепанная и только что не разваливающаяся на ходу, она определенно была даже старше той, на которой разъезжал покойный доктор Уокер. За рулем сидела Кэролайн Кент.

Все трое мужчин разом осознали, что повели игру против закона.

– Вот же чертовка! – проворчал доктор Кент, имея в виду свою дочь. – Не люблю крепких выражений, но пропади оно все пропадом! Вот почему ее так и тянет проехать на моей машине?

Тоби не мог оставить это без ответа.

– Послушайте, сэр! Как бы странно это ни звучало, Кэролайн уже взрослая. Ей двадцать семь! Мы поженимся в сентябре! Неужели вы думаете, что она еще не доросла до того, чтобы водить этот… не нахожу подходящих слов… драндулет?

Доктор Кент яростно сдул с трубки пепел.

– Этот автомобиль, молодой человек, весьма почтенного возраста, даже в юные годы ни в каком непотребстве замечен не был. Следите, пожалуйста, за языком.

– Ладно, ладно, я просто имел в виду…

– Я здесь не свои взгляды на дисциплину излагаю, а моей супруги. Линор и поныне уверена, что если Кэролайн или ее брат удалятся от Лужайки более чем на сто ярдов, то нашу дочь тут же похитят торговцы живым товаром, а сын, несомненно, станет рабом того демона, что живет в бутылке. Марк, святые угодники, вы еще здесь?

Чтобы не поддаться соблазну и не сказать лишнего, Марк поспешно ретировался.

Едва Кэролайн вышла из машины, как Джудит поспешила обрушить на нее последние новости. Уклониться от встречи было бы невежливо, но Марк нашел выход, срезав путь и пройдя через аккуратный газон.

Он еще успел заметить, как Кэролайн посмотрела на коттедж и тут же отвела глаза.

– Закололи? – воскликнула она. – В кресле? Ножом?

– Нет-нет! Кинжалом! И вовсе не в кресле. Твой отец сказал…

Марк побежал.

Беспокоиться было бы почти не о чем, если бы он дозвонился до Бренды. Их показания, если полиция станет задавать ей вопросы, должны совпасть.

Разумеется, к Красному коттеджу она прошлой ночью и близко не подходила. Он мог бы поручиться за это.

Небритый, голодный, в растрепанных мыслях и мятой одежде, Марк не особенно задумывался об этом деле. По правде говоря, его не очень-то беспокоило и то, что их с Брендой версии могут разойтись. Он просто хотел услышать ее голос и положить конец дурацкой ссоре.

Передняя дверь была не заперта. Вообще-то, ее полагалось запирать на ночь, но он часто забывал это сделать. Забыл и прошлой ночью.

Пролистав телефонную книгу, Марк нашел номер Джейн Гриффитс и, набирая его, представлял, как Бренда берет трубку.

Гудки шли один за другим, и он уже начал нервничать, когда наконец услышал сонный, хриплый и недовольный голос.

– Да?

– Джейн? Это Марк Рутвен.

– Кто?

– Марк Рутвен! – Его фамилия произносилась на шотландский манер и звучала почти как Рувэн, что иногда вызывало проблемы. – Только не говори, что не помнишь меня.

– А-а, Марк! Привет! Но зачем будить девушку среди ночи?

– Прости, Джейн. Можно поговорить с Брендой?

– С кем?

Пауза. В голове Марка зазвенел тревожный колокольчик. Каким будет ответ Джейн, он догадался еще до того, как она заговорила:

– Но Бренды здесь нет, Марк. Ее и не было! С чего ты это взял? Разве она не с тобой?