Марк и Тоби заговорили одновременно.

– Бренда… – начал Марк.

– Запертая комната… – сказал Тоби.

Оба осеклись. Доктор Фелл переступил порог, и сетчатая дверь с легким стуком захлопнулась у него за спиной. Близоруко моргая над стеклами съехавших очков, он посмотрел влево, протянул руку и щелкнул выключателем.

Мягкий свет трех ламп озарил комнату с глубоким камином и тикающими часами. Доктор мельком глянул на лестницу, будто ожидал увидеть там Джудит Уокер.

Напряжение росло, и его ощущал не только Марк, но, похоже, и Тоби. Между тем мрачный взгляд Фелла упал на стол, где лежали пояс от платья Бренды и ключ от спальни.

– А-а… – выдохнул он, поняв все без объяснений.

– Вы были в полиции? – спросил Марк.

– Ровным счетом наоборот, – ответил доктор Фелл любезным тоном, в котором слышался, однако, свирепый рык. – Полиция в лице лейтенанта Хендерсона сама явилась ко мне. Сегодня днем я получил от него приглашение и провел некоторое время в его кабинете. Оказывается, о моих скромных успехах известно и здесь. За сигарой и несколькими банками пива я узнал кое-что новенькое. Ум и способности мистера Хендерсона я оценил еще до встречи с ним, теперь же мое мнение о нем укрепилось еще больше. Должен предупредить вас обоих: полиции известно почти все, что знаете вы. Мы приближаемся к развязке – к установлению личности настоящего убийцы.

– Но как они?.. – Марк хотел спросить, как они смогли узнать что-то о Бренде и как вообще сумели разгадать тайну запертой комнаты.

– Как они все узнали? – закончил за него доктор Фелл. – Мой дорогой сэр, то, о чем говорят в Куинс-колледже и на Лужайке, становится достоянием всего Куинсхейвена, и полиции остается только рассортировать информацию. К тому же в такую погоду окна и двери почти всегда открыты, и у полиции повсюду есть уши. Вы ведь помните вчерашний вечер?

– Тот человек под деревом у бунгало? Когда закричала Джудит Уокер и вы послали меня проверить?

– Совершенно верно, – подтвердил доктор Фелл.

– Но я же ничего не узнал!

– А вот я кое-что выяснил. – Доктор Фелл надул щеки. – Пока вы были в этом доме прошлым вечером, в бунгало ко мне заглянул лейтенант Хендерсон.

– Вы же сказали, что встречались с ним сегодня.

– Да нет же! Я сказал, что сегодня получил от него приглашение. А вчера вечером он почтил своим посещением бунгало, когда мы спорили там с Сэмом Кентом. Лейтенант Хендерсон заглянул ненадолго и уговорил Сэма уйти, чтобы перекинуться со мной парой слов. Извинился за то, что один из его людей, дежуривший возле коттеджа, напугал миссис Уокер…

– Напугал Джудит? Как?

– Ох, мой дорогой сэр! – Доктор Фелл снова надул щеки и тяжело вздохнул. – Леди вскрикнула, вы помните? Она была под действием опиатов, да и бессонница сказалась. Выглянула из окна, – он указал на окно, – и увидела зловещую фигуру, притаившуюся за деревом у фонаря. Так что в ее реакции не было ничего удивительного.

– Может быть, но…

– Полагаю, миссис Уокер сейчас здесь нет?

– Нет, конечно! – заверил его Марк. – Только мы с Тоби. А кто еще здесь может быть?

– Мне просто стало интересно. Вот и все.

Марк и Тоби переглянулись.

– Вернемся, – продолжил доктор Фелл, – к краткому визиту мистера Хендерсона прошлой ночью. Я спросил, часто ли он применяет такие мягкие методы, как наблюдение за свидетелями, вместо того чтобы, образно выражаясь, поджаривать их. В его ответе на меня, человека, привыкшего к суровости английского закона, произвели впечатление два пункта. Во-первых, он сказал так: «В данном случае мы считаем, что так лучше». А потом добавил: «Мы верим в справедливость». – Справедливость, разрази меня гром! – Доктор Фелл даже побагровел. – Возможно, это было сказано для красного словца. И все же я поверил ему. Поэтому сегодня вечером, когда мы обсуждали личность убийцы…

– А кто убийца? – перебил его Тоби Сондерс. – У меня есть мнение на этот счет, но я пока не намерен его оглашать. Я просто спрашиваю вас.

– Сэр, вам не нужно ничего оглашать, – едва сдерживаясь, ответил доктор Фелл. – Если вы имеете в виду миссис Рутвен…

– Именно это Тоби и имеет в виду, – вмешался Марк, стараясь сохранять спокойствие. – Я уже говорил и повторю: такое предположение лишено здравого смысла, поэтому поверить в это невозможно. Я знаю Бренду. Я знаю, что ничего подобного она бы совершить не могла. Вот почему я спрашиваю без малейших колебаний: Бренда – виновна?

Доктор Фелл сердито стукнул наконечником трости по каменному полу.

– Нет! Я обещал вам, что с ней ничего не случится, и сдержал слово. Я убедил полицию, что она не имеет к этому делу никакого отношения. Это стоило мне некоторых усилий. Но дело сделано. Миссис Рутвен не виновна в убийстве. Ее вина лишь в том…

– В чем?

– В том, что ей стыдно. Стыдно, что она вообще приблизилась к Роуз Лестрейндж. Стыдно, подозреваю, что она зашла настолько далеко, что переступила порог коттеджа и лишь потом развернулась и убежала. Если вы не поняли этого по ее поведению в бунгало прошлой ночью, значит вы знаете свою жену не так хорошо, как думаете.

Марк уже шагнул к двери.

– Нет! – остановил его доктор Фелл. – Хотите пойти к ней прямо сейчас? С головой ушли в академические проблемы и слишком часто забывали о ней? В этом ваш секрет? Что ж! Но вы не можете уйти сейчас.

Не будь небо таким ясным, алеющим и как будто светлеющим, а не темнеющим, Марк подумал бы, что надвигается буря.

Доктор Фелл повернулся к Тоби:

– А вот вас, сэр, я прошу уйти. Более того, я умоляю вас об этом.

– Меня? – опешил Тоби и отступил к столу. – Почему меня?

– Сэр, разве вы не чувствуете?

– Я не кретин, – пробурчал Тоби, оттягивая воротник. – Если вы намекаете на то, что через несколько минут мы узнаем, кто убийца, то я чувствую напряжение не хуже других. Но почему я должен уйти?

– Потому что, когда это случится, здесь должны быть только двое, кроме меня. Один – Марк Рутвен. Второй – тот, кого я ожидаю с минуты на минуту.

– Убийца?

– Сэр, вы были хорошим другом и надежным союзником. С помощью трюка с запертой комнатой вы защищали жену вашего друга, даже когда считали – и, возможно, считаете до сих пор, – что это она виновна в убийстве. Поэтому…

Тоби остановил его резким жестом:

– Пропади все пропадом! Я опасался вас с самого утра, когда мы встретились в доме старика! И еще до этого меня пугала ваша репутация. Вы разгадали трюк с запертой комнатой?

– Да.

– А полиция?

– Сэр, есть причина, по которой я не могу ответить на этот вопрос сейчас. Позвольте мне лишь повторить: через несколько минут я жду человека, – доктор Фелл запнулся, – с которым вы знакомы. Поэтому уходите! Даже если вы не понимаете моей просьбы, даже если считаете ее безумной или несправедливой – уходите сейчас же!

Тоби ушел. Но, уходя, он обернулся, и в этот миг фигура его на фоне закатного неба предстала напряженной и почему-то трагичной. А потом его машина скрылась в направлении Колледж-авеню.

Доктор Фелл, проводив ее взглядом, тихо выругался.

– Поехал к вашей жене – извиниться. – Он покачал головой. – Архонты афинские! Ему бы в другую сторону надо.

– Разве важно, в какую сторону он едет?

– Да, важно.

– А почему вы не хотели, чтобы он остался здесь? В чем настоящая причина?

– Тоби Сондерс, мой дорогой сэр, слишком большой идеалист. В данный момент он с формальной точки зрения является соучастником преступления в деле об убийстве. И это его нисколько не тревожит. Ради благородной цели он пойдет на любой, самый безумный риск. Да вы и сами это видели. И все же… и все же…

– Что?

– Во всей истории вы несколько раз называли его пуританином. Мне этот термин представляется странным как с исторической, так и с географической точки зрения в отношении жителя Вирджинии. Но я прекрасно понимаю, что вы хотели этим сказать, – и вы правы. Он мог легко простить, например, когда думал, что у вас роман с Роуз Лестрейндж. Но смог бы он так же терпимо отнестись к тому, что у вашей жены роман с Фрэнком Чедвиком?

Марк резко обернулся:

– Бренда и Чедвик? Вы снова все переворачиваете? Хотите сказать?..

– Да?

– Не важно! Давайте вернемся к вопросу, который задавал Тоби. Доктор Фелл, кто убийца?

– Сейчас я вам расскажу. – Рассеянно кивнув, он подошел к дивану, сел и, похоже, погрузился в глубокие раздумья.

Наконец он поднял голову.

– Сэр, вы кое-что забыли. Среди всех этих отвлекающих факторов – запертых комнат и подмененных книг – вы упустили то, что я называл сутью, центральной загадкой всей этой истории. Кто развлекался в спортивном зале? Зачем совершались эти, казалось бы, бессмысленные выходки? Поверьте, они были далеко не бессмысленны. Сэм Кент был прав в одном: за каждым действием стояла реальная причина, пусть даже дикая, безумная, несуразная. Удивительно, что именно вы – подумать только! – пренебрегли этим или упустили из виду. Вы сами угадали треть правды в субботу вечером, когда Тоби Сондерс рассказал вам о происшествиях в спортзале. В воскресенье миссис Уокер преподнесла вам вторую треть правды. А прошлым вечером, когда там был я, вы получили третью, последнюю часть. Вы так близко подошли к разгадке, что у меня волосы встали дыбом. Ну же, вспоминайте! Когда Тоби Сондерс впервые рассказал вам о выходках шутника и спросил, зачем кому-то устраивать такое, что вы ответили?

Вопрос был не риторический. Доктор Фелл впился в него взглядом, ожидая и требуя ответа.

– Я сказал, что ни Джордж, ни Губерт Джонсоны не могут быть целью шутника и что мотив надо искать не в этом. Еще я сказал, что шутник умышленно привлекает наше внимание к залу, заставляет нас думать о нем.

– Ага! Умышленно привлекает внимание к залу, заставляет нас думать о нем. Вы выразили это такими или похожими словами?

– Да, думаю, что такими. Но я не понимаю…

– Подождите! – воскликнул доктор Фелл. – Теперь вспомните воскресный вечер. Вы встречаете Джудит Уокер у бокового входа в Новую библиотеку. У самой двери со стеллажа падает книга. Миссис Уокер напугана и говорит, что в библиотеке кто-то есть. Вы успокаиваете ее, не понимаете, что ее так испугало, и спрашиваете, слышала ли она о происшествиях в гимнастическом зале. Когда вы задали этот вопрос, что она ответила?

Марку не пришлось напрягать память – та сцена сразу же встала у него перед глазами.

– Она сказала, что слышала об этом. Сказала, что…

– Вспомните, что именно она сказала! Слово в слово!

Марк на секунду задумался.

– Она сказала: «Эти дурацкие светящиеся рисунки статуи Основателя! Глупые выходки, чтобы напугать старика и шестнадцатилетнего мальчишку! Миссис Хьюит, миссис Кент и миссис Мейсон ни говорить, ни думать о чем-то другом просто не могут».

– Хорошо! Отлично! И затем, сразу после этого, вы процитировали Джудит Уокер, упомянув очень важные слова. Что она сказала потом?

– Хотя в этом есть и хорошая сторона. Они все напрочь забыли о Роуз Лестрейндж и том молодом человеке, которые использовали лазарет как…

– Как что? Что она имела в виду?

– Джудит хотела сказать, что лазарет использовали как место для того, что мы вежливо называем любовными свиданиями.

– Что ж, у вас есть два фрагмента информации. Попробуйте их соединить. Шутник умышленно привлекает наше внимание к залу, заставляет нас думать о нем. Зачем? Каков результат его действий? Это первое. И второе. Миссис Хьюит, миссис Кент и миссис Мейсон только об этом и говорят. О Роуз Лестрейндж и молодом человеке в лазарете никто не вспоминает. Понимаете, к чему я веду?

– Да! – воскликнул Марк. – Вы хотите сказать, что происшествия в спортзале были отчаянной попыткой отвлечь внимание от того, что происходило в лазарете? Попыткой скрыть грозившую скандалом любовную связь?

– Совершенно верно. Именно это я и хочу сказать.

– Тогда получается…

– Тогда получается, – подхватил доктор Фелл, – что шутник из спортивного зала действовал, подгоняемый отчаянием. Вы это хотели сказать? Да, так и есть. И позже именно шутник и совершил самое настоящее убийство.

Он поднял руку, будто призывая к тишине.

– Позвольте мне восстановить ход событий в том виде, как я представил его после двух звонков Сэма Кента мне в Нью-Йорк. Некий молодой человек и некая женщина, скажем так, предаются любовным утехам.

Молодой человек, как мы знаем – он этого и не отрицал даже перед вами, – это Фрэнк Чедвик. Но кто женщина? Согласно показаниям двух свидетелей, видевших, как она открывала дверь лазарета ключом, это была Роуз Лестрейндж.

– Но это исключено! По крайней мере, я очень в этом сомневаюсь.

– Вот как? – мягко спросил доктор Фелл. – И почему же вы сомневаетесь?

– Потому что, как я говорил прошлым вечером… – Марк осекся.

– Ага! Вы начинаете вспоминать.

– Не просто начинаю. Я помнил об этом все время. Роуз Лестрейндж можно называть кем угодно, да и кем она только не была. Но вот любовника у нее не было. Ей доставляло удовольствие сеять раздор и смуту, а потом со смехом наблюдать за мучениями своей жертвы. Ей нравилось, что люди считают ее соблазнительницей и думают, что она посещает лазарет с кавалером. Но сама бы она туда не пошла.

– Вот именно!

– И следовательно… – Марк снова запнулся.

– И следовательно, – голос доктора Фелла наполнил всю комнату, – либо два свидетеля намеренно лгали, заявляя, что дверь в лазарет открывала Роуз Лестрейндж, либо они ошибались, приняв за нее кого-то другого.

Марк повернул голову – ему показалось, что он слышит звук машины в переулке, – но, прислушавшись, он понял, что ошибся.

– Скорее всего, и почти наверняка, – продолжал доктор Фелл, – свидетели добросовестно ошибались. И тогда получается, что бурный роман с Чедвиком завела вовсе не Роуз Лестрейндж, а какая-то другая, неизвестная женщина. Для установления личности этой женщины у нас есть несколько подсказок. Почему эти двое встречались в лазарете? Почему именно там, в таком неподходящем для свиданий месте? Тем более что у Чедвика есть квартира в Вашингтоне, которую он часто использует для такого рода встреч? Должно быть, лазарет – это условие, которое поставила женщина. Встречаться в другом месте она не может или не смеет, что само по себе странно. У нее есть ключ, значит она как-то тесно связана с колледжем. Это женщина с сильным чувственным темпераментом, учитывая, что связь продолжается даже в таких нелепых условиях. И при этом ей приходится поддерживать образ респектабельной дамы, заботиться о своей репутации.

– Перестаньте! – не выдержал Марк. – У вас наверняка есть что-то более существенное, какие-то более веские аргументы.

– Аргументы? – переспросил доктор Фелл. – Дорогой сэр, у нас их больше, чем нужно. Я лишь описывал то, в каком положении оказался сразу после прибытия сюда и первого знакомства с уликами. Мне представлялось, что шутник из спортзала и есть убийца. И все же, на первый взгляд, детали убийства не вписывались в эту версию. Поведение шутника – дерзкое, безрассудное, небрежное, будто вдохновленное дешевым кровавым триллером – не соответствовало поведению убийцы, которое отличалось рассудительностью и аккуратностью, качествами человека из академической среды. Такое расхождение противоречило моей теории, две части не складывались. Разве что… Эта мысль мелькнула у меня в «Уголке Майка». Разве что в преступлении замешаны двое, но при этом они не партнеры и не сообщники и не могут ими быть, поскольку их методы слишком различны. Настоящим убийцей, как я и думал сначала, был шутник. Он пришел в бунгало, ударил кинжалом и убежал. Кто-то другой, появившийся позже, сплел искусную паутину, чтобы сбить нас с толку, представив убийство как самоубийство. Учитывая то, что мы узнали позже, это даже не требует доказательств. Тоби Сондерс, думая, что защищает жену друга, на самом деле защищал кого-то другого. Вот уж ирония так ирония! Но, клянусь громом, в этой горькой комедии с убийством есть ирония, которая намного хуже.

Доктор Фелл выпрямился, и его громкий голос разнесся по комнате с темными панелями и яркими корешками книг.

Марк настороженно посмотрел на него:

– Доктор Фелл, когда вы сделали для себя окончательный вывод в отношении убийцы?

– Вчера, в начале вечера.

– Но ведь уже поздно вечером, в бунгало, вы сказали, что не уверены! Что колеблетесь между двумя людьми!

– Я умышленно солгал, – прогремел в ответ доктор Фелл. – Вы и Сэм Кент подошли слишком близко к правде. Надеюсь, для всех было очевидно, что в этом расследовании я скорее скрывал правду, чем раскрывал ее, за исключением тех моментов, которые могли помочь нам в отношениях с полицией. Когда вы узнаете, почему я…

– Ну, вы могли бы сказать мне…

– Ирония заключается еще кое в чем. Я не рассчитывал, что это дело принесет мне лавровый венок, но и подумать не мог, что мне не достанется и листочка. Полагал, что уж я-то свое возьму – столько кампаний за спиной. И просчитался. Лейтенант Хендерсон вынес меня в одну калитку. Святые угодники!

– Как же так получилось?

– Сэр, я ни за что не поверю, что он всерьез считал вашу жену виновной. Но против нее можно было выстроить вполне правдоподобное обвинение. И он мог бы это сделать, если бы захотел. Я не имел морального права рисковать. И он вынудил меня раскрыть личность настоящего убийцы. Меня переиграли. Нет-нет, не размахивайте руками и не рассыпайте проклятия. Вы должны сами все понять. Тот, о ком я говорил, появится здесь в любую минуту…

– Кто же это?

– Фрэнк Чедвик.

«И снова он, да и кем она только не была – подумал Марк, – снова и снова мы возвращаемся к этому имени!» Но вслух он ничего не сказал.

– Теперь давайте разберемся с Фрэнком Чедвиком и загадочной молодой особой, мисс Икс или миссис Икс, которая с ним встречалась. Сам Чедвик, на улице возле аптеки, сказал вам, что получил «урок», что «будет этих преподавательниц за милю обходить», и со смехом добавил, что «сделал одолжение в последний раз». Здесь он дает нам еще одну подсказку. Женщина, о которой идет речь, – преподавательница, возможно чья-то жена. Чедвик ее соблазнил; для него это была забавная игра; но теперь он смеется над ней. Она же определенно чувствует себя в ужасной ловушке. Какие еще выводы в отношении нее мы можем сделать?

– Выводов может быть много, но это же бессмыслица!

– Вот как? И в чем же эта бессмыслица?

– Два свидетеля, – ответил Марк, – приняли миссис Икс за Роуз Лестрейндж. Значит, она должна была быть на нее похожа. Но в этом-то и загвоздка. Здесь нет ни одной молодой женщины, которая хотя бы отдаленно напоминала Роуз!

– Смотря что понимать под словом «напоминать». Прежде всего, когда свидетели ее видели?

– Только в темное время суток. Конечно! – Марк щелкнул пальцами. – Они могли судить лишь по ее росту, фигуре и цвету волос. Но возражение остается. Здесь нет…

– Минутку! Подумайте также о характере и положении этой женщины. Она одновременно чувственна и неопытна, очарована любовником и в то же время ненавидит его. Она втянута в чужую игру. Втянута против ее воли, вопреки всему, во что она верит. Для Чедвика эта история – привычная забава, но для нее угроза всему, что ей дорого. По колледжу ходят слухи, в случае разоблачение ее ждет жуткий скандал. И она пытается отвлечь внимание окружающих другим скандалом: нелепыми подростковыми выходками, мнимыми покушениями на убийство, которые на самом деле таковыми не являются и кажутся ей «безобидными». Подумайте обо всем этом, а потом вспомните Джудит Уокер.

Марку показалось, что мир раскололся надвое.

– Джудит Уокер?

– Да. Еще раз задайте себе тот вопрос, который так долго вас мучил. Что миссис Уокер могла увидеть в библиотеке в тот воскресный вечер?

– Вы хотите сказать, что́ ее напугало?

– Нет! – прогремел доктор Фелл, ударяя тростью по полу. – Есть ли у нас хоть какие-то основания полагать, что она упала в обморок от испуга? Сама миссис Уокер говорила что-то на этот счет?

– Нет, но мы должны предположить…

– Сэр, я бы предпочел ничего не предполагать. За несколько минут до того, как она потеряла сознание, она действительно сильно испугалась, когда в нее бросили гипсовый бюст. Это сделал бродяга, мелкий воришка, которого позже задержала полиция и который рассказал все, что знал.

– Воришка? – воскликнул Марк. – Значит, происшествие в библиотеке вообще не связано с делом?

– Напротив! Оно самым непосредственным образом связано с делом, вот только вы, сэр, неверно его толковали. Что увидела миссис Уокер? В хранилище ничего не было, в библиотеке – тоже ничего, кроме того, что мог видеть любой и каждый. Она видела, как вы открываете дверь хранилища и как мисс Кент протягивает ключ к двери. И что? Почему это должно было на нее так подействовать?

– То есть вы хотите сказать, что она солгала? Что Джудит Уокер и есть тот самый шутник из спортивного зала и убийца?

– Нет! Ничего подобного я сказать не хочу!

Доктор Фелл вздохнул и приготовился подняться.

– Миссис Уокер увидела и с ужасом поняла, что ошиблась насчет женщины у лазарета. А еще она увидела другую молодую женщину, такую же высокую, как Роуз Лестрейндж, с такой же фигурой, как у Роуз Лестрейндж, и с темным шелковым шарфом на голове, свисающим сзади, как свисают волосы у Роуз Лестрейндж. И ее жест, когда она протянула ключ, чтобы закрыть дверь, напомнил ей жест той женщины, открывавшей замок на двери лазарета.

Доктор Фелл поднялся. Краска почти полностью сошла с его лица, и голос снова громыхнул между обшитыми темными панелями стенами и лестницей.

– Она увидела дочь моего старого друга, которую я пытаюсь защитить. Она увидела убийцу. Она увидела Кэролайн Кент.