– Ты вызвал меня сюда только затем, чтобы спросить про эти револьверы?

– Зачем ты зарядил их, Тоби?

– Черт, откуда мне знать? По привычке, наверное.

– И это все?

– Да! Слушай! – Тоби тяжело и резко выдохнул. – Я взял их у старика сегодня утром. Принес домой, почистил. Они в неплохом состоянии, учитывая, что почти тридцать лет не использовались. Вот и все. Конец. Больше ничего не знаю. Ты меня понял?

Он говорил так искренне, что Марк, по крайней мере в этом пункте, сомневаться больше не мог.

За открытым дверным проемом виднелась розовая полоска закатного света, пересекающая пестрые коврики на каменном полу. Открытые окна были зашторены, так что отсвет заходящего солнца оставался единственным источником освещения.

Слабеющие лучи тянулись к низким столикам с вазами красных гвоздик и белых космей. Рядом с одним столиком стоял, расправив плечи, Тоби. Руки, которыми он активно жестикулировал, оставались на виду, а вот лицо скрывалось в тени.

– Забудь про револьверы! – сказал Тоби. – Что мы здесь делаем? Почему встречаемся в строжайшей тайне, в чужом доме, где нас никто не услышит?

– В этом-то и причина, Тоби.

– Что?

– Это между нами. То, что я собираюсь тебе сказать, никто услышать не должен. Хотя, по правде говоря, не представляю, как это можно скрыть. Доктор Фелл знает – это ясно из его слов, и, похоже, вся история неизбежно всплывет.

– Ты объяснишь, черт возьми, о чем вообще речь?

– Да. Если ты в свою очередь не откажешься ответить на несколько вопросов.

– Что за вопросы?

– Они касаются воскресного утра, около половины седьмого, когда мы обнаружили тело Роуз Лестрейндж.

У лестницы тикали напольные часы. Тоби подтянулся и засунул руки в карманы брюк. В розовом свете блеснула металлическая пряжка ремня.

– Я стоял у того бунгало, – продолжил Марк, – когда вы с доктором Кентом вышли из тумана. Потом ты сказал, что вы направлялись в Куинсхейвен за воскресными газетами. Довольно убедительно, хотя и чертовски рано. Но кто предложил сходить за газетами?

– Послушай, я же тебе говорил! Миссис Кент хотела, чтобы старик не мешал и не пытался сам приготовить завтрак. Она и предложила.

– О нет, не она.

Маятник часов качнулся дважды.

– Марк, ты называешь меня лжецом?

– Да. Приходится. Прежде чем позвонить тебе сегодня днем, я связался с миссис Кент и спросил ее. – Марк быстро поднял руку. – Подожди, Тоби! Не говори пока ничего! Мне бы следовало понять все еще в воскресенье вечером по тем словам Кэролайн, которые она невольно обронила в библиотеке в присутствии меня и Джудит.

Марк так и не опустил руку, а вот плечи у Тоби напряглись.

– Кэролайн просто жаловалась на чрезмерную опеку матери, вот и все. Между прочим она упомянула, что это ты утащил ее отца за газетами, а ее матери это не понравилось. Она даже не подозревала, что это важно. Так что пойти в Куинсхейвен предложил ты, Тоби. Миссис Кент это подтвердила.

– Да зачем мне это было надо?

– Хочешь, скажу зачем?

– Давай!

– Тебе нужен был свидетель – доктор Кент. Он был нужен тебе, чтобы, проходя мимо коттеджа в половине седьмого, ты мог указать на входную дверь, которую нарочно оставил распахнутой. Чтобы ты мог привлечь его внимание, заявить, что что-то не так, и затащить доктора Кента в дом.

Тоби вынул руки из карманов и начал что-то говорить, но Марк перебил его.

– Подожди, Тоби! К несчастью, этот свидетель был ненадежным. Доктор Кент терпеть не может вторгаться в чужое личное пространство. Он мог бы просто отказаться входить в бунгало только лишь из-за распахнутой двери и включенного света. Вот почему тебе нужен был и я. Вот почему ты позвонил мне из дома доктора Кента незадолго до шести тридцати. Ты говорил измененным голосом, через платок на телефонной трубке.

Тоби махнул рукой:

– Марк, ты спятил!

– Нет! Ты будешь слушать?

– Я…

– Этим загадочным голосом ты пробормотал какие-то слова, которые должны были означать, что Роуз Лестрейндж покончила с собой. Как ты и рассчитывал, этого оказалось достаточно, чтобы выманить меня из дома и заставить прийти к бунгало. Я тогда толком не проснулся и плохо понял, что было сказано, поэтому тебе пришлось повторять снова и снова, что это самоубийство, самоубийство, самоубийство.

Марк шагнул к столу:

– Ты сделал все это потому, что тебе нужно было «обнаружить» тело. Тебе нужны были свидетели. Тебе нужно было, чтобы, когда комната будет открыта, там находились люди.

– Ты чертов идиот! – закричал Тоби. – Хочешь сказать, что я убил эту женщину?

– Нет!

– Тогда в чем дело? Что ты хочешь сказать?

– Думаешь, мне приятно это говорить? Думаешь, я не знаю, что ты только пытался мне помочь?

Влажный, душный воздух сгустился от аромата стоящих в вазах цветов.

Марк почувствовал, как капля пота скатилась по лбу.

– Послушай еще раз, Тоби! Вернись в ночь убийства! Примерно за час до того, как эту женщину закололи, ты открыто обвинил ее в том, что она – шутник из спортивного зала. Будешь отрицать?

– Нет! С чего бы? Роуз и была тем самым шутником.

– Нет-нет, это не так.

– Послушай, Марк…

– Это правда. Женщина, которую ты называешь нашей Роуз, была жестока, как кобра. Она обожала острую сталь – и умерла от нее. Но она не была шутником из гимнастического зала. В этом-то все и дело.

– Говорю тебе, ты сошел с ума. Она была…

– Да, ты так думал. Ты искренне в это верил. И что случилось после того, как ты вернулся к доктору Кенту в половине двенадцатого? Там был доктор Арнольд Хьюит. Он не давал тебе и доктору Кенту уснуть до часу ночи. В этом его роль. Из-за него ты остался ночевать у Кента. Но совесть не давала тебе покоя. Разве не так?

– Я остался там ночевать, да! Я так тебе и сказал!

– А что еще?

Тоби неожиданно отступил на шаг назад.

– Ты не мог уснуть, – сказал Марк. – Ты испугался, что перегнул палку с обвинениями в адрес Роуз. А вдруг она была в таком состоянии, что покончила с собой, и тогда вина ляжет на тебя?

И вот в три или четыре часа утра ты встал и оделся. Ты пешком вернулся в бунгало, чтобы попытаться все исправить. Но то, что ты там обнаружил, было куда хуже самоубийства, не так ли?

Ты нашел ее мертвой в кресле. На ней были только халат и тапочки; у ее ног лежала забрызганная кровью книга. То, что ты увидел, не могло быть самоубийством – только убийством. По какой-то причине, Тоби, ты считаешь, что обязан мне. Я не знаю почему, но ты так думаешь. Ты не мог допустить, чтобы это сочли убийством. Ты был готов защитить Бренду любой ценой. И ты подстроил все так, чтобы это выглядело как самоубийство. Прежде чем мы пойдем дальше, ответь мне! Разве не так все и было?

Тоби резко вдохнул.

– Да! – выдохнул он. – И более того, я бы сделал это снова. Хочешь верь, хочешь нет, но единственный человек, кого мне было тяжело обманывать, – это ты.

– И ты все устроил, да? Даже трюк Уилки Коллинза с запиранием комнаты?

– Что ты называешь трюком Уилки Коллинза? Год назад ты показал мне его заметки; не знаю, помнишь ты об этом или нет. Возможно, пару идей я и позаимствовал, но, вообще-то, трюк мой. И не волнуйся, Марк, полиция ни за что его не раскусит.

– Вот тут ты ошибаешься. Он слишком прост, если на него посмотреть под правильным углом. Если бы я так не растерялся, то, возможно, догадался бы сам в то воскресное утро.

– Марк, не обманывай себя! Ты первым вошел в бунгало после того, как убедился, что окна заперты изнутри. Ты опустился на колени и заглянул в замочную скважину. И ты увидел ключ в замке, так?

– Да, я увидел ключ.

– Ключ?

– Я так и сказал, Тоби.

– Ну и какая разница? К замку в спальне подходит один ключ. В замке поворачивается туго, следов механического воздействия нет. Это же все правда?

– Абсолютная правда до известной степени. Вот ключ!

Марк достал из кармана металлический предмет и бросил его на стол рядом с вазой. Ключ звякнул. Тронутый легким бесцветным налетом ржавчины, он блестел в льющемся через дверной проем розоватом свете.

– Это ключ от спальни. Я взял его из бунгало совсем недавно. Взгляни!

– Ну и? Что с ним?

– Как и у большинства ключей примерно тысяча девятьсот двадатого года, у него совершенно прямой стержень. Никаких выступов или утолщений. Головка такого же размера, что и бородка. Иначе, следуя твоим указаниям, я бы не смог использовать карандаш с ластиком на конце, чтобы вытолкнуть его из замка. Помнишь, Тони, всей операцией руководил ты? Ты встал на колени перед запертой дверью и подсунул под нее еженедельник. Я вытолкнул ключ, он упал на бумагу, а ты вытащил ее, прикрывая рукой. И что ты сделал потом?

– Я передал ключ тебе!

– А что ты сделал до этого? Ты поднял ключ, который я видел в замке, выпрямился, вдохнул и ударил правым кулаком по ладони левой руки – вот так!

Марк ударил кулаком по ладони и на мгновение замер, прежде чем опустить руки.

– И только тогда, только тогда ты передал мне ключ и сказал: «Открывай». Вот в чем была хитрость, Тоби. Вот где произошла подмена. Ключ, который ты мне дал, был настоящим – вот он сейчас лежит на столе. Но это не тот ключ, который я видел в замке.

Марк помолчал.

– Короче говоря, Тоби, – сказал он, – в замке был поддельный, спиленный ключ.

– Но так быть не могло! Другой не подошел бы, и ты бы заметил подделку, когда проталкивал его!

– Напротив. Подошел бы почти любой ключ примерно такого же размера – если его правильно подготовить. Давай покажу, как ты это сделал.

Марк поднял ключ со стола, поднес его к свету и провел большим пальцем вдоль стержня от головки до бородки, закрыв ее подушечкой пальца.

– Допустим, у тебя был запасной ключ! Например, ключ от гостиной в бунгало. Он пропал; прошлым вечером я видел свет, пробивающийся сквозь пустую замочную скважину, когда включили лампу. У тебя также был доступ к напильникам в мастерской доктора Кента. Работы на целый час, так что тебе пришлось попотеть, но сталь побеждает железо. Все, что требовалось, – это перепилить стержень ключа прямо у бородки. Бородка отваливается. Остается головка ключа со стержнем. Дальше еще проще. Ты выходишь, закрываешь дверь, запираешь ее снаружи настоящим ключом. Через замочную скважину ты вставляешь поддельный и оставляешь его там. Если кто-то посмотрит в замочную скважину снаружи, он увидит головку и решит, что в замочной скважине настоящий ключ. Как ни смотри, снаружи или изнутри, через окно – распознать невозможно. Конечно, невозможно – с обеих сторон он выглядит как настоящий. В некоем письме, написанном более восьмидесяти лет назад, четко сказано, что окна заперты изнутри, но не говорится о том, что дверь тоже была заперта изнутри.

Марк снова замолчал и бросил ключ на стол.

– Вот так, Тоби, ты все и провернул. Настоящий ключ был у тебя в левой руке, когда ты подтянул поддельный под дверью. Правой рукой ты скрывал отсутствие бородки. А потом поменял ключи – вот и все. Теперь признаешь?

– Нет! – Голос Тоби прозвучал так странно, что Марк вздрогнул.

– Но остальное ты признаешь?

– Нет!

– Тоби, я не пытаюсь втянуть тебя в неприятности – наоборот, я пытаюсь тебя вытащить! Полиция знает, что это убийство.

– Полиция, говоришь? Ну надо же!

– Да. Они знали с самого начала. Мы выяснили все, кроме одного – имени настоящего убийцы…

– Но его же мы не знаем, правда? – Тоби говорил каким-то загадочным тоном. – Нет, черт возьми! Мы такие умные, но этого не знаем!

– Тоби, что с тобой?

И тогда голос Тоби хлестнул его, как пощечина.

– Ты дурак, – сказал Тоби.

Он метнулся за стол и за вазу с цветами. И лишь теперь Марк увидел его лицо в розовом свете.

– Ты дурак! – повторил Тоби. – Ты что, хочешь, чтобы твою жену арестовали за убийство? Бренда убила нашу Роуз, и тебе лучше узнать это сейчас.

Бывают удары столь неожиданные, что после них остается только пустота. Не сразу, но Марк все же оправился после ментального нокаута.

– Ты снова с этой чушью?

– Снова? Да мы и не заканчивали.

– Тоби, ты спятил?

– Ого! Где-то я это уже слышал! Послушай, Марк, что ты вообще знаешь об этом деле? Тебя полиция допрашивала?

– Нет, даже вопросов не задавала.

– Ну, меня-то они допросили по полной. Итак, всезнайка, во сколько, по-твоему, убили Роуз?

– По словам доктора Фелла, около половины первого или даже раньше. Но намного раньше быть не могло – медики говорят, что предельный срок – половина первого.

– Ну надо же! – взревел Тоби, но тут же взял себя в руки. – Это «официальная» версия. Но установить точное время невозможно, и ни один эксперт называть его не станет. Полиция считает, что Роуз убили в полночь или в самом начале первого. Где была Бренда в полночь?

– Она была…

– Где была Бренда в полночь?!

Марк кое-как справился с предательской дрожью в ногах и с усилием сглотнул.

– Она была возле бунгало. Но в двадцати футах от него остановилась, а потом повернула назад и уехала. Ближе она и на шаг не подошла!

– Это она тебе так сказала?

– Тоби, ты…

– Отвечай! Так она тебе сказала?

– Да! И это правда!

Тоби сунул руку в карман и медленно достал что-то свернутое, похожее на красную мерную ленту. Один конец выскочил, и лента развернулась. Тоби бросил ее на стол, туда, где лежал ключ.

– Да, – сказал он, не повышая голоса. – Это красный пояс от платья, которое Бренда надела в ночь убийства. Я не был уверен, как она его потеряла, пока не поговорил с Джудит Уокер в воскресенье утром. Но Бренда тоже водит машину.

Худощавое, бледное лицо Тоби выражало сочувствие.

– Делай выводы сам, Марк. Я нашел этот пояс в бунгало, в два часа ночи, на полу прямо у спальни, где Роуз закололи сразу после полуночи.

Марк не ответил.

Он посмотрел на пояс на столе. Потом – на Тоби, который сначала замялся, а потом выпалил:

– Ты довольно точно реконструировал мои действия. Я действительно нашел Роуз мертвой – а как иначе! Было два часа, не три и не четыре, но не в этом суть. Ее убили в кресле, когда она читала. Я перенес тело к туалетному столику, где ее никто не мог убить, кроме нее самой. Хочешь знать, что еще я сделал?

– Хватит, Тоби! Прекрати!

– Почему? Ты же хотел это услышать!

– Да, но…

– Я сжал ее пальцы вокруг рукояти кинжала. – Тоби сглотнул. – Трупное окоченение уже началось, и пальцы застыли в этом положении. Потом я помчался обратно к Сэму Кенту за напильником, сточил бородку на ключе от гостиной и вставил поддельный ключ в замок спальни. Уже в начале пятого я наконец пробрался в твой дом и подменил «Армадейл» на «Женщину в белом». Я ли все это сделал? Да, я. А что еще мне оставалось? – Тоби нервно потянул воротник рубашки. – Но признаваться в этом публично я не стану – спасибо. И тебе это тоже не надо. Можешь ли ты помочь Бренде? Придумай что-нибудь! Если они заподозрят ее – все кончено, как только раскроется тайна запертой комнаты.

Марк резко обернулся.

– Погоди! – бросил он, глядя в открытую дверь на кирпичную дорожку, ведущую к Харли-лейн. Садовые цветы по обе стороны от дорожки ловили последний дневной свет. Справа, на съезде к гаражу, разворачивалась полицейская машина. Человек за рулем сказал что-то другому, выходившему из машины. Этим другим был не кто иной, как доктор Фелл.

Тоби поспешил к Марку, и они вместе наблюдали за тем, как доктор Фелл медленно бредет по дорожке к дому. Тем временем полицейский автомобиль повернул вправо на Харли-лейн и умчался в сторону Куинсхейвена.

Массивная фигура Фелла выглядела темным силуэтом на фоне заката, но выражение его лица прочитать было несложно. Возможно, оно предвещало гибель или катастрофу, но сомнение и тревогу – наверняка.

– Ну что ж, – объявил доктор Фелл, распахивая легкую сетчатую дверь. – Возможно, ваши догадки верны, джентльмены. В той машине был лейтенант Уолтер Хендерсон. Мы с ним… поговорили по душам.