Последний, самый зловещий поворот в деле об убийстве Роуз Лестрейндж случился ближе к закату следующего дня. Марк Рутвен считал, что он готов ко всему. Даже к удару молнии.

Он тщательно продумал план и мог с полным правом сказать, что разгадал три четверти загадки. Теперь ему нужно было вытянуть всю правду из человека, которого следовало убедить признаться.

Но на самом деле он не был готов.

Под утро вторника, 20 июля, когда они с Брендой наконец уснули, начался дождь. В полусумраке, под монотонный шелест дождя, они не просыпались до самого полудня, пока миссис Партридж – в этот день ей помогала строгая с виду, но расторопная мисс Свит – не подала им завтрак.

Как всегда, утро началось с домашней неразберихи. Часть новостей супругам сообщили миссис Партридж и мисс Свит, остальные принесла молва – то сарафанное радио, которое разносит слухи быстрее, чем телефонные звонки, они, кстати, не умолкали весь день.

Доктор Гидеон Фелл ушел в десять утра – прогуляться по территории колледжа и осмотреть местные достопримечательности в сопровождении доктора Кента, а потом встретиться с несколькими людьми.

Бренда пришла в ужас и принялась корить себя за недостаток гостеприимства, но Марк ее успокоил.

Оба чувствовали приближение неприятностей, но Марк, в отличие от Бренды, по крайней мере представлял, в чем они заключаются. Между тем, согласно поступившим неофициальным сообщениям, доктора Фелла угощали хересом и ланчем в величественном доме доктора Арнольда Хьюита в конце Колледж-авеню. Чуть позже, в начале второго, Марк застал Бренду у телефона с длинным списком имен в руке и поспешил вмешаться.

– Минутку. Что ты делаешь?

– Дорогой, нам просто необходимо устроить званый обед. Времени в обрез, мне следовало подумать об этом еще вчера, но…

– Не надо.

– Что не надо?

– Не надо ничего устраивать. По крайней мере, не сегодня. Пусть обед будет только для нас троих – скажем, в семь.

– Марк, что происходит?

Ответить он не мог. Вскоре Бренда уехала за срочными покупками в Куинсхейвен – супруги простились так, словно она отправлялась на год в Европу, – а он не решился задать ей свои вопросы.

Бывают моменты, особенно в состоянии сильного эмоционального возбуждения, когда задавать вопросы нельзя. В такие моменты они могут причинить обиду, вызвать подозрение в недоверии и даже предательстве.

Кроме того, убеждал он себя, расхаживая по гостиной после четырех, вопросы и не нужны. По крайней мере, адресовать их следует не Бренде. В том, что он задумал…

Посвятить в свой план он не мог даже доктора Фелла. Действовать придется в одиночку, и если вся затея провалится, то пусть пострадает только он сам.

В начале шестого дом как будто погрузился в непонятную, зловещую тишину. Марк, расхаживавший в задумчивости по комнате, остановился.

Шорох дождя прекратился. В хмуром, промокшем мире, где вода все еще журчала и капала с карнизов, тем не менее улавливался неясный намек на то, что солнце может еще выглянуть. В прихожей, когда Марк взял трубку, было душно.

Прежде чем набрать номер нужного ему человека, Марк сначала позвонил по другому номеру. Ответ на заданный им вопрос должен был стать чем-то вроде предзнаменования. Как он и ожидал, ответ свелся к одному короткому слову – «да».

Не теряя времени, Марк набрал номер, который и хотел набрать с самого начала.

– Ты не мог бы встретиться со мной, – спросил он после обычного обмена приветствиями, – сегодня в восемь вечера?

Он прислушался к интонации ответа. Знакомый голос прозвучал теперь странно и неестественно, ведь Марк знал, что сделал этот человек.

– Зачем?

– Боюсь, что по телефону сказать не могу. Это слишком важно. Но если я пообещаю объяснить, как был устроен трюк с запертой комнатой, ты придешь?

– Где встретимся?

Марк уже собирался назвать бунгало. Было бы логично встретиться там, в компании призрака мертвой женщины. Но затем он вспомнил о полиции – невидимой, но вездесущей, постоянно кружащей вокруг дома по какой-то непостижимой причине.

И тут ему пришло в голову, что ведь есть место получше.

– У меня нельзя, – объяснил Марк, – потому что Бренда будет рядом. По понятным причинам нельзя и у тебя дома. Встретимся в доме Джудит Уокер… Нет, нет! Она уехала сегодня и не вернется еще несколько дней. И нет, никакого незаконного вторжения – Джудит оставила ключ.

– Ты уверен, что ее нет? Она точно уехала?

– Она уехала. – Марк почувствовал, как участился пульс. К горлу подступил ком. – Ключ под ковриком, и мне нужно позвонить ей после шести. Ты придешь?

– И ты объяснишь мне, как заперли комнату?

– Да!

– В восемь.

– В восемь! – ответил Марк и положил трубку.

Разговаривая, он краем уха услышал, как закрылась входная дверь. Доктор Фелл уже вошел и теперь стоял перед ним, весь в каплях дождя – на черном костюме из альпаки, на густых волосах и даже на усах.

– Сэр, что вы собираетесь сделать? – Голос Фелла прозвучал глухо, как рокот далекого грома.

Марк положил трубку.

– Я мог бы задать вам тот же вопрос.

– Я пытаюсь, как и с самого начала, предотвратить бессмысленную и ужасную трагедию.

– Полагаете, есть опасность еще одной трагедии?

– Есть, причем большая.

Сжав кулаки, Марк направился в гостиную.

– Если коротко, – продолжил, отдуваясь, доктор Фелл, – я разговаривал – совершенно неформально, смею вас уверить – со всеми, кто замешан в этом деле. Например, перекинулся парой слов с миссис Уокер перед тем, как она, по-видимому, укатила в Ричмонд…

– По-видимому? – повторил Марк.

– Разве я так сказал? Должно быть, потому что, подобно покойному Генри Джеймсу, мы обставляем каждое утверждение оговорками из опасения придать ему большее, чем есть, значение.

– А нет ли другой причины? – спросил Марк. – Вчера вы отправили меня к Джудит Уокер, когда мы услышали ее крик. Я до сих пор не знаю, что с ней было. Но вы потом даже не спросили, в чем дело.

– В этом не было нужды, – ответил доктор Фелл. – Я уже знал.

– Доктор Кент тоже знал?

Оба намеренно говорили, не договаривая, и сами прекрасно это понимали. Они фехтовали словами, атакуя и защищаясь, пытаясь выяснить, что знает другой.

Доктор Фелл изучающе посмотрел на Марка, и в этом взгляде стороннего наблюдателя было что-то зловещее.

– Интересно, поймет ли мое поколение ваше? Или ваше – мое? Архонты афинские! – Он надул щеки. – Я задаюсь этим пустяковым вопросом, сэр, потому что сегодня утром провел пару часов в доме Сэма Кента. Я видел его жену, дочь, сына, даже собаку…

– И?

– И могу заметить, – продолжил доктор Фелл, – что мы сидели не в его библиотеке, как я ожидал, а в мастерской, как он это называет, – сухом и просторном подвале, месте, предназначенном для благородного искусства бить баклуши и считать ворон, а не заниматься чем-то полезным и скучным. Вы ведь видели эту мастерскую?

– Много раз.

– Тогда вы наверняка знаете, что мусора там столько, словно его собрали с трех свалок и «Тысячи и одной ночи»?

– Да, а еще там целая коллекция напильников разного размера.

Доктор Фелл стоял у кофейного столика перед белым диванчиком в оконной нише. Достав из кармана сигару с пестрой этикеткой, он резким движением – так, что колыхнулись его многочисленные подбородки – сорвал целлофановую обертку.

– А! – воскликнул он. – Вижу, вы уделили время изучению заметок Уильяма Уилки Коллинза и его письма Чарльзу Диккенсу.

– А вы разве нет?

– Да, разрази меня гром! И замечу, что доступ к коллекции острых стальных напильников есть у кого угодно. Повторяю, у кого угодно.

– Согласен, – сказал Марк.

Обмен ударами фигуральных рапир участился.

– Я упомянул сей факт, – добавил доктор Фелл, – не для того, чтобы привлечь ваше внимание к какому-либо предмету на этой свалке. Нет, я лишь хотел подчеркнуть ту печальную истину, что никогда, слышите, никогда одно поколение не поймет другое. Взять хотя бы вашего друга Тоби Сондерса!

– Тоби? А что такое?

– Доктор Сондерс застал нас с Сэмом, когда мы, ведя философские беседы, копались в горке хлама. Он присоединился и откопал пару револьверов.

– Револьверов?! – удивленно воскликнул Марк.

Доктор Фелл помахал сигарой.

– Нет-нет! Не поймите превратно! Это всего лишь старые «уэбли» – британские армейские револьверы, напоминание о тех давних временах, когда Сэм воевал в Первой мировой в звании субалтерна. Знал ли Тоби Сондерс, что Сэм вообще участвовал в той войне, не говоря уж о полученных им Военном кресте третьей степени и ордене «За выдающиеся заслуги»? Нет. В первую секунду он даже испугался и немного запаниковал.

– Испугался, говорите?

– Да. Наверное, побоялся, что Сэм в приступе рассеянности приставит ствол к собственной голове или перестреляет всю семью. Вот вам пример непонимания человека, который всего на двадцать лет старше! Закончилось тем, что он унес оружие, прихватив и коробки с патронами, которые лежали там нетронутыми с тысяча девятьсот семнадцатого года.

– Вы к чему клоните, доктор Фелл?

– По его мнению, Сэму Кенту нельзя доверять огнестрельное оружие. Пусть так! Но можно ли доверять оружие самому Тоби Сондерсу, человеку, скажем так, весьма впечатлительному?

Марк рассмеялся, хотя получилось не очень весело.

– Вы правы, – заметил он, – говоря, что ваше поколение не понимает нашего. Особенно Тоби Сондерса.

– Сэр, будьте добры ответить на мой вопрос.

– Тогда отвечаю: да, Тоби можно доверять. Если речь идет об огнестрельном оружии, то он любое разберет и соберет с закрытыми глазами. Из «Кольта–38» он с десяти ярдов попадет в дайм, а с двадцати – в квотер.

Доктор Фелл щелкнул серебряной зажигалкой, которую взял со столика, раскурил сигару и выпустил густое облако дыма.

– Будем надеяться, – заметил он, – что до этого не дойдет.

– До чего?

– До стрельбы. Дам еще один намек. Обратите внимание на доктора Арнольда Хьюита, магистра Куинс-колледжа. Сегодня, во время ланча с ним, я сделал несколько любопытных открытий. Позволю себе напомнить, что в этом деле много загадок. Как была заперта комната? Почему тело перенесли из кресла к туалетному столику? Как соединить воедино две стороны преступления? И все эти загадки вращаются вокруг центрального персонажа – убийцы. И одного страшного вопроса – кто же заколол Роуз Лестрейндж?

Доктор Фелл глубоко затянулся и выпустил дым.

– Неужели мне приходится указывать вам на общеизвестные факты, что Земля круглая, а королева Анна мертва?

– Что-то вроде того, да.

– Но это необходимо. А теперь, доктор Хьюит…

– Уж не хотите ли вы сказать, что это он убил ее? – перебил Марк.

– Вовсе не обязательно, – ответил доктор Фелл. – Но какую роль он играет в этом деле? Ни случайностей, ни совпадений в этом деле нет. И наконец, есть еще один человек, чье участие в деле вы до сих пор не оценили в полной мере.

– И кто же это?

– Фрэнк Чедвик.

Неслышно, но не на цыпочках, Бренда скользнула под арку и встала у стены, прислонившись к ней спиной.

Должно быть, она вернулась с покупками, поставила машину в гараж и вошла через черный ход. В синем платье, сдержанная, избегая встречаться с Марком глазами и в то же время ища этой встречи, Бренда слушала и ждала.

Доктор Фелл ее не заметил.

– Сегодня, как я слышал, – продолжал он, корча ужасную гримасу, – Чедвик снова был в Куинсхейвене. Архонты афинские! Зачем? И, если уж на то пошло, зачем он был там вчера?

– Хотел бы я знать, – честно признался Марк.

– Вчера, когда мы были в «Уголке Майка», он пригласил вас поговорить. Позже вы рассказали мне, о чем шла речь. Он сообщил вам почти все, что я надеялся услышать, кроме причины своего приезда в Куинсхейвен. Но то, что он сказал, черт возьми, следует иметь в виду!

– Осторожно! – предупредил Марк, думая в первую очередь о Бренде. – Признаться, мне хотелось бы проучить этого молодого человека. Но он не дурак и слишком дорожит своей шкурой, чтобы вести себя неосмотрительно. А значит, он никогда не осмелился бы лгать насчет своего алиби в ночь убийства.

– А зачем бы ему лгать?

– Что?

– Зачем ему лгать? – повторил доктор Фелл. – Ну же, сэр! Подумайте! Точное время убийства…

И тут он заметил Бренду.

– Мэм… – виновато пробормотал он, смиряя ворчливый клекот, – я несносный зануда.

– Вовсе нет, – заверила его Бренда. – Я хотела лишь сказать, что обед будет в семь, если вас это устраивает.

– Миссис Рутвен, – помолчав, снова заговорил доктор Фелл, – моя телесная форма такова, что я не могу быть скелетом на пиру. Тем не менее, если вы примете мои извинения, мне придется стать таковым после обеда. Разрази меня гром! Вспомнил! У меня назначена встреча в восемь. И я уже вызвал такси.

– Такси? Зачем? Машина здесь, Марк может отвезти вас куда угодно!

– В том-то и дело, – вмешался Марк, – что не могу. У меня тоже встреча в восемь. Доктор Фелл, куда вы направляетесь?

– В Александрию. А вы?

– Всего лишь к Джудит Уокер. Мне нужно… кое с кем встретиться.

Заметив тень на лице Бренды, Марк тут же поспешил по мере возможности объясниться.

– Нет, не с Джудит! Ее нет в городе. Бренда, пожалуйста, не задавай пока вопросов! То, что я делаю, я делаю прежде всего ради тебя.

– Я и не собиралась спрашивать. И больше не буду, если ты не хочешь! Но обед, похоже, будет не очень веселым, да?

Так и вышло. Больше, чем поесть и выпить, доктор Фелл любил поговорить. Но в этот вечер от правила пришлось отступить. Бросая на Марка беспокойные взгляды, он не преуспел ни в одном из этих занятий – как, впрочем, и хозяин.

Не улучшило настроения и присутствие прислуживающей за столом мисс Свит. Прекрасная кухарка, она имела досадную привычку напевать в кухне мрачные гимны. И даже самый что ни на есть торжественный звучал в ее исполнении так, что кровь стыла в жилах. Сонмы спасенных, устремляющихся к свету небесных вершин, ее мягкое, свирепое сопрано превращало в толпу бегущих стремглав в обратном направлении.

Миссис Партридж, обычно спокойно исполняющая свои обязанности, то и дело роняла посуду. Бренда была на грани слез. И когда желтое такси, расплескивая лужи, посигналило у дома, все восприняли это почти с облегчением.

– Сэр, – торжественно произнес доктор Фелл, поднимаясь из-за стола, – я не раскрываю пункт своего назначения. Поэтому не смею давать вам советы или даже спрашивать о ваших планах. Но если вы собираетесь сделать то, о чем я думаю…

– Да?

– Тогда будьте осторожны. Умоляю вас, будьте осторожны!

– Да что с вами такое? – не выдержал Марк, бросив быстрый взгляд на Бренду. – Сколько раз мне повторять? Никакой опасности нет и в помине.

– Для вас – нет. – Доктор Фелл отшвырнул салфетку. – Но кое для кого – о, это совсем другое дело! И возможно, мы увидимся раньше, чем вы предполагаете.

Такси снова посигналило. Из кухни, перекрывая звон убираемых в шкафы кастрюль и сковородок, донесся жутковатый напев: «Встань, христианин, и сокруши их». Таким было положение вещей, когда Марк, провожаемый взглядом Бренды из окна, отбыл вскоре после доктора Фелла.

Марк пришел рано. Но у него было и еще одно дело. На Харли-лейн, пройдя мимо дома Уокеров, он направился прямиком к бунгало.

Если возле коттеджа кто-то и скрывался, Марк его не заметил. Передняя дверь, как и прежде, была не заперта. Впервые он оказался здесь один, но надолго не задержался. Зайдя в спальню, он нашел то, что искал, сунул в карман и поспешно вышел.

Дождь давно прекратился, но от промокшей травы и промокших деревьев поднималось влажное тепло, отчего кожа вскоре покрылась липкой испариной. Даже темный асфальт на дороге еще не высох. На западе, частично скрываясь за бунгало, разгорался розоватый закат. Марк двинулся дальше, к дому Джудит Уокер.

Перед домом он остановился.

На дороге уже стояла машина. Слишком хорошо ему знакомая.

Он видел ее, когда проходил мимо этого дома по пути к бунгало. Человек, которому он назначил встречу, явно опередил его.

Более того, он знал о привычке Джудит Уокер оставлять ключ от парадной двери под ковриком.

В машине никого не было, как не было никого и в палисаднике, разбитом на месте двора таверны. Тот, с кем он пришел встретиться, должно быть, ждал его в доме.

Стоя рядом с припаркованной машиной, Марк обдумывал, что и как ему сказать. Перебирая в уме вступительные фразы, он скользнул взглядом по ветровому стеклу. То, что лежало на переднем сиденье, заставило его быстро обойти машину и открыть дверцу. Он поднял два тяжелых предмета, осмотрел каждый и положил на место.

– Вот так! – громко произнес Марк и хлопнул дверцей. Ему вдруг вспомнились предостережения доктора Фелла, хотя он и сейчас не мог и не хотел в них верить.

Широкая кирпичная дорожка, обсаженная с обеих сторон яркими садовыми цветами, вела к передней двери длинного, приземистого дома из темного кирпича. Он медленно прошел по ней все шестьдесят ярдов, миновав то место, где в давние времена стояла вывеска с названием таверны – «Георг», которую снесли еще до Революции.

Уезжая, Джудит, видимо, забыла закрыть окна. Снова, как и прошлой ночью, остановившись перед домом, он услышал тиканье напольных часов внутри.

Коврик был сдвинут в сторону, ключа не было. На мгновение Марку показалось, что он уловил движение занавески в маленьком окне наверху. Но, должно быть, это ему только показалось.

Он не стал звонить – повернул ручку, вошел в полутемный холл и замер, будто перед ним был не друг, а враг. Стул скрипнул – кто-то поднялся.

– Привет, Тоби, – сказал Марк.

Тоби Сондерс, чье лицо он едва различал в полумраке, встал.

– Ну так что?! – придушенным голосом спросил Тоби. – Что за тайна? В чем там фокус-покус? Что ты хотел мне сказать?

– Нет! – Марк покачал головой. – Это ты должен мне сказать.

– Я?

– Да. Я знаю, что ты взял те револьверы «уэбли» из дома Сэма Кента. – Марк выдержал паузу. – Но почему они сейчас на переднем сиденье твоей машины? И почему они оба заряжены?