– Новость? – повторил Марк.

Снаружи было прохладнее. Кэролайн, в легком пальто, накинутом на плечи, и шелковом платке, завязанном под подбородком, на мгновение остановилась в нерешительности, прежде чем войти.

– Отец и Тоби ушли в библиотеку два часа назад, – сказала она. – Ты их не видел?

– Нет, но я сам здесь меньше двух часов.

– Моя мамочка, конечно, душка, – с ноткой недовольства заметила Кэролайн, и ее карие глаза, – но она так суетится! Говорит, что им нельзя показываться в «Уголке Майка» в Куинсхейвене, потому что люди будут судачить, если они выпьют по бокалу пива. Даже сегодня утром, когда Тоби с отцом пошли за газетами, заявила, что это неправильно, а сейчас, вечером, когда они не вернулись через два часа, отправила меня за ними. Марк!

– Да?

– Послушай, это важно. – Она покрутила головой. – Тот симпатичный лейтенант Хендерсон заходил после ужина к отцу. Так вот, полиция уже все решила… или почти решила.

Марк выпрямился. Столкнувшись с академической проблемой, а не эмоциональной в лице Джудит Уокер, он обнаружил, что мысли обретают ясность, а выводы четкость.

– Так, значит, полиция пришла к какому-то заключению? – спросил он. – Интересно, смогу ли угадать, к какому именно.

– И к какому же?

– Они решили, что Роуз Лестрейндж покончила с собой. По всей видимости, провели научные изыскания и убедились, что спальня была заперта изнутри и проникнуть в нее не представлялось возможным.

– Как ты это узнал?

– Мне рассказал мертвец.

В главном зале раздались шаги. Джудит Уокер, собранная и уверенная в себе, появилась в другом конце освещенного прохода.

Задачи такого рода могли увлечь и заворожить Джудит так же, как и Марка, но Кэролайн реагировала на них совершенно иначе.

Практичная и обычно невозмутимая, всем своим видом дающая понять, что ей не до «глупостей», Кэролайн распустила шарф и сорвала его с головы, вероятно подавив желание топнуть ногой.

– Ну зачем ты так говоришь. Нет, правда. Слышишь такое и только расстраиваешься. Это же полная бессмыслица. Боже мой! Сейчас ты заведешь разговор о привидениях…

– Я ни слова не сказал о привидениях. Иди к столу, Кэролайн. Я хочу прочитать вам обеим выдержку из одного письма.

Живущая в колледже всю свою жизнь, Кэролайн ничуть не удивилась, увидев Джудит в библиотеке в столь поздний час. Она лишь кивнула и улыбнулась ей, а та спокойно улыбнулась в ответ.

Марк закрыл и снова запер боковую дверь. Здесь ничего нет, сказал он себе еще раз. В северном крыле, крыша которого была намного ниже, чем крыша главного зала, потому что это была «старая» библиотека, находились только книжные стеллажи и в западной стене – еще одна дверь, ведущая в современное двухэтажное книгохранилище.

Если что-то и дрогнуло в нем, когда он присоединился к Кэролайн и Джудит у стола с зеленой лампой, то совсем по другой причине. В какой-то момент он поймал спокойный, открытый взгляд Джудит.

– Отец и Тоби… – начала Кэролайн.

– Кэролайн, да забудь же ты о них! – почти вспылил Марк. – Ну пошли они промочить горло в «Уголок Майка», и пусть себе.

– Извини, но мне приходится об этом думать. Есть еще кое-что, о чем отец хотел бы поговорить с тобой при встрече. Сам-то он, как всегда, ни словом не обмолвился, но я уверена, он считает, что эту женщину… в общем, убили!

– Ну конечно, это было убийство. Но здесь все двери заперты, и настоящий убийца нас не услышит.

Если он рассчитывал немного встряхнуть их и вернуть в русло спокойного, трезвого обсуждения, то это удалось ему только в отношении Джудит. Кэролайн же уставилась на него в полном недоумении.

– Марк, я чем-то тебя обидела, придя сюда?

– Нет, конечно нет.

– Тогда не надо так со мной разговаривать. Это правда, что завтра днем приезжает доктор Гидеон Фелл?

Теперь уже Марк, как раз достававший из кармана картонную папку, испытал что-то вроде шока.

– Боже, Кэролайн, я не лучше твоего отца! Из-за всей этой суеты совсем об этом забыл. Даже не знаю, договорилась ли Бренда, чтобы кто-то пришел готовить. У нас есть миссис Партридж, но, когда в доме гость, нужна дополнительная помощь. Понимаешь, Бренду позвала к себе подруга…

– Да, я… я знаю. – Кэролайн слегка покраснела и торопливо продолжила: – Но не волнуйся: мама отчасти поэтому и послала меня. Она может найти тебе кого-то в помощь. Ты встречаешь доктора Фелла в аэропорту?

– Нет, он не прилетит. Я встречаю его на вокзале с пятичасовым поездом из Нью-Йорка. Хотя погоди! Моя машина…

Кэролайн терпеливо кивнула:

– В том-то и дело. Отец хочет отвезти тебя на вокзал. Он знает Гидеона Фелла…

– Твой отец знает доктора Фелла? – воскликнул Марк. – Впервые об этом слышу.

– Ну а разве он вообще что-то говорит? Ты серьезно думаешь, что он такой рассеянный, каким притворяется?

– Кто такой доктор Гидеон Фелл? – вмешалась Джудит.

– Это человек, который, пожалуй, лучше всех в мире разбирается в невероятных ситуациях вообще и в загадках с запертыми комнатами в частности.

– Запертая комната, ну конечно! – прошептала Джудит, мгновенно оживившись. – Теперь я вспомнила! Кэролайн, разве ты не читаешь детективы?

Кэролайн выпрямилась. Марк подумал, что ее трудно было назвать хорошенькой, но недостаток миловидности вполне компенсировали бьющая ключом энергия, жизнелюбие и прекрасная фигура. Он тут же упрекнул себя за болезненное внимание к женским формам. Не в том ли причина, что он никак не может отвлечься от Джудит?

– О боже! – вздохнула Кэролайн. – Столько проблем навалилось, а вы хотите обсуждать…

– Моя дорогая, – не отставала Джудит, – а ты их вообще читаешь?

– Да, читаю. Но мне нравятся только те, где все друг в друга стреляют или колотят героя. Я пробовала читать другие, те, которые Тоби нравятся. Но не могу. Когда они пытаются доказать, как можно быть в двух местах одновременно или пройти по песку, не оставив следов, я не понимаю и не верю. К нам это не имеет никакого отношения.

Марк открыл папку и достал сложенный лист с машинописным текстом.

– Это письмо имеет к нам самое прямое отношение.

Обе женщины мгновенно замолчали на полуслове, хотя, наверное, и сами не смогли бы объяснить почему.

Света в зале было мало, но подходить к зеленой лампе Марк не стал.

«Следовательно, говорю вам я, эти „запертые“ комнаты заперты настолько надежно, что в это невозможно поверить. Так, я читаю о запертой двери и окнах, заколоченных гвоздями. Об окнах, не просто запертых, но еще и закрытых деревянными ставнями. О двери, запертой на два замка и еще закрытой на засов. Ростовщики, насколько я знаю, могут жить в такой комнате. Больше, уверяю вас, никто».

Кэролайн уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но следующие строки заставили ее замолчать.

«Представим, что наша жертва заколота в обычной спальне, ее или его рука сжимает рукоять. Дом находится в низине или в сыром месте, где вполне может быть густой туман».

Марк поднял глаза и постучал пальцем по бумаге.

– Красный коттедж? – воскликнула Джудит.

– Почему бы и нет? – спросил Марк и продолжил чтение.

«Окна спальни – обычные подъемные, заперты на задвижки, которые трудно повернуть. Они также слегка заржавели от сырости.

Исследование под микроскопом (как в рассказе Э. А. По „Похищенное письмо“) подтверждает, что на покрытых легкой ржавчиной поверхностях нет следов, которые неизбежно остались бы от любого механического приспособления, поворачивающего задвижки снаружи.

То же самое относится и к ключу. Это обычный ключ, который трудно повернуть в замке, и он тоже слегка заржавел. Дальнейшее исследование под микроскопом – ключа, дверной рамы, чего угодно – доказывает, что ключ не подвергался механическому воздействию какого-либо приспособления для поворота его снаружи. И все же, мой друг, это убийство. Как?»

Хотя далее следовало еще несколько абзацев, Марк сложил письмо, показывая, что закончил.

– Но в спальне Роуз Лестрейндж такие же окна! – воскликнула Джудит, словно протестуя против чего-то.

– Совершенно верно.

– И ключ от ее спальни! Он не ржавый, но определенно потемнел со временем, и на нем наверняка остались бы следы. Да и в замке он поворачивается туго.

– Все так.

– Но ты же сказал мне сегодня утром…

– Подожди, Джудит. Кэролайн, лейтенант Хендерсон сегодня вечером говорил примерно то же самое? Полиция исследовала ключ под микроскопом? Удостоверилась, что его не пытались повернуть, скажем, с помощью плоскогубцев? Что никаких приспособлений – проволока, нити, шкив – не применялось, чтобы открыть дверь или окна?

Кэролайн мяла в руках темный шелковый шарф.

– Да, конечно! Они все проверили. Но зачем? Зачем придумывать детективные загадки? Эта женщина покончила с собой!

– Нет. – Марк покачал головой. – Она не покончила с собой.

– Но полиция говорит… Погоди! Кто это пишет тебе письма об этом? И так скоро?

– Никто.

– Я имею в виду то письмо, что у тебя в руках?

– Как я уже сказал, его написал покойник. Это всего лишь копия. Само письмо было написан Уильямом Уилки Коллинзом четырнадцатого декабря тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года и адресовано Чарльзу Диккенсу.

Рядом со столом библиотекаря стоял стул с прямой спинкой. Кэролайн, похоже искренне не понимающая, что все это значит, пододвинула стул и села. Только в глазах Джудит Уокер светился огонек любопытства.

– Вот вам и запертая комната, – сказал Марк, – такая, какой ее задумал автор «Лунного камня», когда планировал «Мертвец стучится в двери». Никаких ухищрений, никаких сложностей, из-за которых история выглядела бы нереальной или неправдоподобной. Просто обычная спальня, но с окнами и дверью, которые невозможно вскрыть, не оставив следов.

Его тихий голос разнесся под готическими сводами. Он убрал письмо в конверт и сунул его в карман.

– Понимаю! Теперь я понимаю! – пробормотала Джудит. – Но… Марк! Коллинз придумал эту историю с запертой комнате в шестьдесят седьмом… или в шестьдесят девятом?

– Идея пришла в шестьдесят седьмом, в том же году, что и замысел «Лунного камня». Но второй роман он собирался писать только в шестьдесят девятом.

– Вслед за первым?

– Да! Теперь вспомни: в начале ноября шестьдесят седьмого Диккенс уехал из Англии в Америку – прочесть курс лекций. В декабре Уилки Коллинз написал три письма в разные дни, но отправил их одним пакетом в Америку. Он изложил сюжет романа о запертой комнате, намеренно скрыв разгадку, чтобы раздразнить любопытство Диккенса. И знаешь, где Диккенс был в свой день рождения, седьмого февраля тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года?

Джудит пожала плечами:

– Наверное, мне следовало бы это знать, но я не в курсе. Где же он был?

– Здесь, в Вашингтоне. Он остановился на двенадцатой улице, в верхней части Пенсильвания-авеню, почти напротив Казначейства.

– И именно там Диккенс получил письма? – воскликнула Джудит. – И ты проследил их путь спустя восемьдесят лет?

– Мне просто повезло, вот и все! Но разве ты не видишь…

Казалось, в тяжелом сумраке библиотеки у них на глазах протянувшаяся из прошлого невидимая рука кусочек за кусочком складывает некую картину.

– …разве ты не видишь, как все это – от зарождения совершенно новой идеи до способа презентации ее Диккенсу – характеризует самого автора?

Джудит тихонько рассмеялась, глаза ее сияли, что могло показаться несовместимым с трауром.

– Можешь не рассказывать мне об Уилки Коллинзе, – сказала она. – Помню, я читала, каким крестным он был на крестинах: маленький, толстенький, набравшийся шампанского и бренди, он держал младенца и, удивленно щурясь сквозь очки, повторял: «Младенец пьян! Чтоб меня, младенец пьян!»

Марк кивнул:

– Еще лучше Коллинза характеризует его собственный романтичный рассказ о том, как он впервые встретил свою любовницу, когда она, вся в белом, убегала от негодяя…

Кэролайн Кент вскочила со стула. Она не повысила голос, но вся ее напряженная поза выражала гнев и едва сдерживаемую ярость.

– Марк Рутвен, пожалуйста, прекрати нести этот нелепый вздор! Ты все выдумываешь! Я не верю!

Марк в изумлении уставился на нее:

– Не веришь чему? Тому, что он придумал совершенно новую идею?

– Нет, нет, тьфу на них! Я о другом. О том, что он был пьяный на крестинах… гнался за женщиной в белом!

– Дорогая Кэролайн, – взмолилась Джудит, но за ее слегка извиняющимся тоном скрывалась не меньшая ярость, – Тоби может быть излишне щепетильным, но это не значит, что и тебе обязательно брать с него пример. Ты не понимаешь того, что понимает Марк: нельзя объяснять студентам викторианские романы, не рассказав прежде, что за человек их писал. Белые одежды и романтическая история, возможно, плод воображения, но что касается женщины, то все так. Она – реальный человек. Ее звали так же, как тебя. Она жила с Коллинзом…

– Джудит Уокер, я ни на секунду не поверю…

– Не поверишь? – вспыхнула Джудит. – Тогда я лучше тебе покажу. Это не какое-то тайное знание. Источник вполне известный – воспоминания Кейт Диккенс Перуджини, которыми она поделилась с Глэдис Стори. В них описан и сам «дорогой Уилки», и его подружка. Эта книга есть в библиотеке, и я сейчас ее принесу.

– Джудит, ты так хорошо знаешь эту библиотеку? – спросил Марк.

– Я же была женой Дэна Уокера, не забыл? Книга находится в северном крыле, откуда мы пришли. Мне нужно включить свет, но я скоро вернусь.

– Джудит Уокер!.. – снова начала Кэролайн, но ее слова остались без ответа, если не считать ответом эхо удаляющихся шагов.

Кэролайн с досадой махнула рукой. Надев легкое пальто, накинув на голову темный шелковый шарф и завязав его под подбородком, она отпихнула ногой стул, который с грохотом упал.

– Я ухожу домой! – заявила она.

– Послушай, Кэролайн, – попытался успокоить ее Марк. – Никто не хочет расстраивать тебя из-за такого пустяка, как викторианская мораль. Но вот идея запертой комнаты – это важно. Письма Коллинза и его заметки к роману лежали в незапертом шкафу в моем кабинете. Убийца Роуз Лестрейндж прочитал их и воспользовался идеей, чтобы убийство выглядело как самоубийство.

Кэролайн повернулась к нему:

– Ты не понимаешь. – Голос ее едва не сорвался на крик. – Никто из вас не понимает!

– Не понимает чего?

– Ты не знаешь, что меня расстроило. Даже понятия не имеешь. Если ты будешь и дальше твердить, что это убийство, то навлечешь ужасные неприятности на человека, который мне очень дорог. А это не убийство! Нет никакого убийцы! Никто даже не пытался…

И в этот момент ужас, словно удар грома, обрушился на библиотеку.

Грохот был такой, что казалось, будто раскололась голова. Он оглушил, прокатился по высоким готическим окнам, выходящим на Лужайку, потряс главные двери и колыхнул портреты на стенах и высокие книжные стеллажи в главном зале.

Эхо еще не затихло, когда Марк услышал, как кто-то спрыгнул с высоты на пол. Звук доносился из северного крыла. Сразу вслед за этим Марк услышал бегущие шаги и сам, сорвавшись с места, помчался в сторону «старой» библиотеки.

Из пяти рядов книжных стеллажей перед ним теперь были освещены два. В центральном проходе боком к нему и запрокинув голову стояла Джудит Уокер. Замерев перед стеной книг, парализованная шоком, она держала в руках раскрытый том.

По всему проходу разлетелись куски и осколки почерневшего гипсового бюста – он не упал сам, его бросили с высоты, и он пролетел всего в футе от головы Джудит.

Внезапно она задрожала. Книга выскользнула из ее пальцев, ударилась о полку и оказалась на полу среди осколков у нее под ногами. Спотыкаясь о куски гипса, Марк бросился к Джудит и подхватил ее, не дав упасть.

Кэролайн, хладнокровно разобравшись в ситуации, побежала за ним. Джудит в обморок не упала и, похоже, не собиралась, а, едва опомнившись, рассмеялась. Когда Марк, передав ее на попечение Кэролайн, бросился за шутником, она что-то невнятно крикнула ему вслед.

Мысли бились в голове в такт бегу. «Шутник спрыгнул с книжного стеллажа. Побежал к боковой двери и обнаружил, что она заперта. Тогда он повернул налево к…»

Да!

Марк добежал до северного конца прохода, резко развернулся и взглянул налево. Света оказалось достаточно, чтобы увидеть, как дверь в книгохранилище бесшумно закрылась.

«Попался!» – со злобным ликованием подумал он.

На двери в современное книгохранилище стоял – только с этой стороны – йельский замок. Сейчас он находился в открытом положении. Марк опустил стопор, и замок защелкнулся.

– Джудит! Кэролайн! – Он рванул в центральный проход.

– Я в порядке, – сказала Джудит. – Я в порядке, говорю же тебе!

– Джудит, ты уверена? – обеспокоенно спросил он.

– Да, да, да! Честное слово, все хорошо! Только…

Она откинула со лба пряди рыжих волос, и они на мгновение вспыхнули под лучом подвесного светильника. Темно-красные губы казались почти черными на бледном лице.

– Но что-то на меня смотрело. Оно приподнялось сверху и смотрело на меня.

– Ты видела, кто это был?

– Нет. Когда подняла голову, в глаза ударил свет. А потом… ну, ты знаешь.

– Марк, – вмешалась Кэролайн, – в чем дело? Что ты задумал?

Он перевел взгляд с одной на другую: Джудит, похоже, пришла в себя, а Кэролайн, хотя и испугалась, сохранила спокойствие и уверенность.

– Только не пугайтесь! Но одна из вас должна пойти со мной. Джудит, может, мне отвести тебя куда-нибудь…

– Нет! – воскликнула Джудит, вцепившись ему в руку. – Мы идем все! В чем дело?

Центральный проход вел прямиком к столу библиотекаря в главном зале. Марк достал связку ключей и, выбрав йельский, повел женщин к двери книгохранилища.

– Шутник все еще здесь, – сказал Марк, наблюдая за их реакцией. – Но он в ловушке. Он забежал в книгохранилище. Я закрыл йельский замок с этой стороны, и ему не выбраться.

– Он ведь может вылезти через окна, разве нет? – спокойно спросила Кэролайн.

– Нет. Они из армированного стекла и открываются не больше чем на пять дюймов. Он все еще в западне – разве что попытается нырнуть головой в окно и разбиться насмерть… Кэролайн!

– Да?

– Этот ключ – вот этот! – открывает йельский замок. Возьми связку и убедись, что выбрала правильный. Ты его крепко держишь?

– Да! Хорошо! Но что?..

– Я иду за ним. Мне нужно запереть за собой дверь, чтобы он не проскользнул, пока я обыскиваю помещение. Но я тоже буду взаперти, так что ты стой здесь и будь готова открыть дверь, когда я скажу. Готова?

Уже держа руку на кнопке замка, Марк замер в нерешительности. В помещении стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихими поскрипываниями стареющего здания.

А потом Джудит крепко, так что пальцы впились в плечо, схватила его за руку.

– Марк, не надо, не делай этого! Позвони, позови на помощь! Скажи, что здесь убийца!

– И подниму тревогу из-за какого-то бродяги или воришки? Мне и самому это не по душе, но выбора нет… Джудит, отойди, пожалуйста. Готова, Кэролайн?

Кэролайн кивнула и сжала ключ.

Марк открыл дверь.

И сразу же протянул руку влево, щелкая расположенными в два ряда выключателями. На нижнем этаже книгохранилища зажегся и заиграл на стали, стекле и бетоне яркий свет. Марк шагнул в книгохранилище, придерживая за собой дверь.

– Марк! – крикнула Джудит у него за спиной.

Он не обернулся, хотя по спине побежали мурашки. Осмотрелся – ничего необычного, все как всегда. В хранилище стояла тишина – ни шороха, ни звука. Если кто-то и ждал его в засаде, он ничем себя не выдавал.

– Марк!

На этот раз крик был таким пронзительным, что он невольно обернулся.

Джудит стояла в дюжине футов от него, под светильником, опустив руки. Но смотрела она не на него, а мимо, в хранилище, и ее голубые глаза были так широко открыты, что он видел овал белка вокруг радужки.

Она ничего не придумала, ничего не вообразила. То, что она увидела, шокировало ее даже сильнее, чем пролетевший рядом с ее головой бюст.

Этот устремленный в одну точку взгляд уколол его больнее, чем игла дантиста. Он тут же обернулся. Но перед ним были только ряды металлических стеллажей, заставленных книгами, названия которых он не мог прочитать.

Марк шагнул вперед и потянул дверь. Дверь закрылась, щелкнул замок. Теперь он, похоже, остался один на один с шутником.

Марк не видел, как Джудит – в своем черном платье, нейлоновых чулках и туфлях из черной замши – покачнулась. Глаза, под которыми залегли темные круги от бессонницы, закатились. Она упала без чувств, не издав ни звука. Упала в конце стеллажа, над которым высились бюсты Маколея и Диккенса.