Человек считает себя существом цивилизованным, укротившим инстинкты, закованным в цепи разума и здравого смысла. Это не так.

Первым и единственным инстинктивным порывом Макса после эмоционального потрясения, вызванного физическим контактом с Джудит, было проигнорировать эпизод, стереть его и забыть.

Марк распахнул дверь, и она, ударившись о деревянную стенку массивного книжного шкафа, отскочила. Он шагнул прямо в темноту, на мгновение замер, прислушиваясь, поднял левую руку и повернул верхний из пяти выключателей, зажигая свет в этом конце Новой библиотеки.

Две тусклые лампочки под зелеными стеклянными колпаками осветили уходящий вдаль узкий проход. Таких проходов было пять, они шли параллельно друг другу между книжными стеллажами со стоящими наверху потемневшими от времени бюстами.

Марк посмотрел направо, туда, где дверь ударилась о торец другого книжного шкафа, и увидел пустое место на полке в семи футах от пола и тяжелый том, раскрытый и упавший страницами вниз на пол. В воздухе еще кружилась пыль. Напряжение разрядилось нервным смешком, который он усилием воли превратил в подобие усмешки.

– Здесь никого нет. И не было. Иди и посмотри сама!

Джудит отступила подальше от двери, на траву, и не сходила с места.

– Иди же! – настаивал Марк, стараясь унять нервную дрожь. – Такое уже случалось раньше!

Джудит прижала ладони к щекам и не отвечала.

– Я же говорю… – Он едва не зарычал, но тут же овладел собой. – Когда люди ставят книгу на верхнюю полку, но ленятся принести лесенку, то частенько задвигают ее только наполовину. А тут я еще до этого слишком сильно распахнул дверь. Ну, помнишь?

– Я…

– Тогда книга пошатнулась, но не упала. А потом – может быть, сквозняком потянуло или что-то еще – все-таки соскользнула. Вот, посмотри сама.

Он прикоснулся к двери, она качнулась на хорошо смазанных петлях и – медленно закрылась сама собой.

– Поверь мне, Джудит, бояться нечего.

– Нечего? – Это прозвучало так, будто она ответила на совсем другой вопрос.

– Ты, случайно, не подумала о том, кого Тоби Сондерс называет шутником из спортзала? Или не слышала эту историю?

– Не слышала? Да кто о ней только не говорит! – Хриплый голос Джудит почти сорвался. Она опустила руки. – Эти дурацкие светящиеся рисунки статуи Основателя! Глупые выходки, чтобы напугать старика и шестнадцатилетнего мальчишку! Миссис Хьюит, миссис Кент и миссис Мейсон ни говорить, ни думать о чем-то другом просто не могут.

Сама того не заметив, Джудит подошла еще на шаг, но все равно осталась за границей падающего на траву света.

– Хотя в этом есть и хорошая сторона, – добавила она. – Они все напрочь забыли о Роуз Лестрейндж и том молодом человеке, которые использовали лазарет как… Господи, какая же я ханжа! Говорю так, будто осуждаю ее.

– Так ты веришь мне, что в библиотеке никого нет? Нет и быть не может!

– А я говорю, здесь кто-то есть! Я слышала шаги.

– В темноте? Хочешь, я обыщу все помещение? Войдешь?

Джудит, казалось, колебалась, но затем быстро вошла, однако приближаться к Марку не стала. Теперь, когда они снова стояли лицом к лицу и неизбежно встречались взглядами, игнорировать то, что едва не случилось между ними, было невозможно. Мало того, все могло начаться снова и привести к легко предсказуемым последствиям.

– Нет! – сказала Джудит, глядя ему прямо в глаза. – Мы не можем! Мы не должны! Это неправильно и даже неразумно. Это просто… Ох, давай начистоту. Ты представить не можешь, какие мысли приходят в голову женщине, когда она не спит и не очень счастлива.

– А ты думаешь, мужчины не думают о таком?

– Марк! Прекрати!

– Нет уж, ты сама сказала, давай начистоту – для разнообразия. Понимаем ли мы, что у нас там, в подсознании, происходит? Год назад, полгода назад, даже десять минут назад я думал о тебе просто как о жене Дэна Уокера – и только. И вдруг там, снаружи, до меня дошло, что ты ведь больше не жена Дэна Уокера.

– Нет. Но ты все еще муж Бренды Рутвен.

Марк, уже собиравшийся что-то сказать, замер и долго смотрел на нее.

– Да, ты можешь меня убедить! – сказала Джудит, неверно истолковав его настроение. – Я ни на что не притязаю. Это было бы так просто. Но ты еще не услышал, что я должна тебе сказать.

– Разве это так важно?

– Да!

– Тогда скажи, и мы это обсудим. А пока добавим еще света.

– Марк, ради всего святого, не надо! Свет отсюда виден на Лужайке и даже дальше.

– Тот, кто увидит здесь свет ночью, просто подумает, что доктор Денхарт или кто-то из помощников, – (доктор Денхарт был библиотекарем), – задержался на работе, как обычно. Я предложил включить свет потому, что… Ну, ты еще думаешь, что здесь кто-то прячется?

– Нет, пожалуй, нет. По правде говоря, уже не думаю. И потом, теперь здесь ты. Это все меняет. Рядом с тобой я ничего не боюсь.

– Джудит, я… – Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сказать то, что он хотел сказать. Он прошел мимо нее, закрыл дверь, запер ее изнутри и сунул связку ключей обратно в карман. – По крайней мере, теперь никакой незваный гость не проникнет. Главные двери заперты на два замка, и в библиотеку больше нет входа, кроме этого.

– А как же книгохранилище? Ты о нем подумал?

– Да, там есть дверь. А у меня есть ключ, которым я открываю книгохранилище в тех редких случаях, когда оно закрыто. Но двери наружу в книгохранилище нет – ни на первом этаже, ни на втором. Давай-ка я пойду вперед.

Подняв с пола книгу, которая, очевидно, упала сама собой, без чьей-либо помощи, Марк поставил ее на место и направился по слабо освещенному проходу к главному залу. Сверху на него взирали мрачные, потускневшие бюсты.

В зале, где под высоким потолком гуляло эхо, он на ощупь нашел огороженную перилами площадку со столом помощника библиотекаря и уже протянул руку к цепочке, свисающей из-под зеленого абажура лампы, когда Джудит схватила его за руку:

– Нет! Не включай пока!

– Что такое?

– Полицейские допрашивали меня сегодня несколько часов. Хотели узнать про того нового кавалера Роуз, парня по имени…

– Чедвик, да? Фрэнк Чедвик?

– Да! Откуда ты знаешь его имя?

– Как всегда, узнал от Тоби. Продолжай!

– Полиция спрашивала, приходил ли он к ней вчера вечером. – Голос Джудит дрогнул. – Я точно не видела его, так и сказала. Потом они спросили, был ли кто-то еще в бунгало. Вместо того чтобы ответить, что я, естественно, не стояла у окна всю ночь – что было правдой, – я… запнулась, а потом сказала «нет». Лейтенант Хендерсон вцепился в эту запинку и не отставал. Я, конечно, продолжала отрицать.

– И?

Их голоса – низкий Марка и легкий, хрипловатый Джудит – улетали эхом под своды зала. Негромко, но быстро.

– Так вот, вчера в бунгало кто-то был. Тогда я не придала этому значения, да и сейчас не придаю! Но сегодня утром, когда я узнала, что это убийство, а не самоубийство…

– Кто был в бунгало?

– Твоя жена.

Оба замерли возле деревянных перил. В темноте они не видели друг друга. Только там, откуда они пришли, тусклый свет отбрасывал вверх тени бюстов – словно тени отрубленных голов.

– Джудит, во сколько это было?

– Точно не помню! Может, без десяти двенадцать, может, чуть позже.

– Бренда зашла в бунгало?

– Я услышала, как снаружи остановилась машина, поэтому подошла к окну. Машина была твоя, за рулем – Бр… то есть твоя жена. Она вышла, захлопнула дверцу и двинулась по дорожке. Фонарь там близко, так что ошибиться невозможно.

– Как долго она оставалась в коттедже?

– Не знаю! Говорю же, тогда я вообще не обратила на это внимания! С какой стати? Для меня это было почти то же самое, как если бы миссис Хьюит зашла на чай к миссис Кент. Может быть, я и удивилась немного, потому что Бренда вроде бы никогда не выказывала расположения к Роуз. А потом у меня это просто из головы вылетело.

– Но ты же должна была слышать, как машина уехала?

– Если и слышала, то не обратила внимания. Неужели непонятно? Просто сегодня утром я не смогла тебе об этом сказать.

В воздухе повисло тягостное молчание. Марк отступил, наткнулся на деревянные перила, ударил по ним кулаком и резко повернулся к Джудит.

– Извини, но… я не могу в это поверить.

– Марк! Ты думаешь, я лгу?

– Нет! Не думаю! Я доверяю тебе, всегда доверял. Ты знаешь это.

– Да. Знаю.

Теперь голоса звучали тише, но напряженнее.

– Я думал, что Бренду нужно защищать, – резко сказал Марк. – Я ошибался! Ей это не нужно. Либо ты ошиблась, когда решила, что это она…

– Марк, я не ошиблась! Бренда невысокая, у нее каштановые волосы, она была в белом, и я видела ее лицо!

– …либо есть другое объяснение. Бренда не могла – и уж точно не стала бы – останавливаться там. Я понял это, когда Тоби позвонил мне сегодня днем. С какой стати ей там останавливаться? Она спешила к Фрэнку Чедвику в Вашингтон.

– К Фрэнку Чедвику? – недоверчиво и едва слышно повторила Джудит. – К тому самому Фрэнку Чедвику, который… с Роуз Лестрейндж?

– Да, тот самый молодой Казанова.

– Ты хочешь сказать, он был… то есть… и с Брендой тоже?

– Я такого не говорил, – отрезал Марк, хотя в душе чувствовал, что это правда. – Но если тебе нельзя доверять, то кому вообще можно? Я лишь говорю, что этот тип, Чедвик, уже несколько недель за ней увивается.

– Но…

– Вчера, без десяти десять, он заехал за ней, посигналил. Бренда поехала с ним. Я, взяв на себя роль умудренного опытом, все понимающего мужа, намекнул, что тоже устал, и в ходе разговора упомянул мисс Лестрейндж.

– Ты и Роуз? Ты сказал…

– Нет! Не сказал. Невозможно заставить себя произнести такое, даже если это правда, а это неправда. Я не назвал ничьего имени, но Бренда сделала собственные выводы. Поэтому она вернулась.

– Вернулась?

– Подожди! Сначала послушай, чего я из-за своей тупости не понял тогда. В десять вечера Роуз Лестрейндж ждала звонка. И так вышло, что в это время, сразу после того, как часы на доме Основателя пробили десять, – клянусь тебе, это вышло совершенно случайно – я набрал ее номер. Она ждала у телефона. Сняла трубку мгновенно, не дав мне сказать ни слова, и взволнованно спросила: «Это ты, дорогой?» Я еще думал, как ответить – не скажешь ведь, мол, извините, я не тот, кто вам нужен, – и тут в дверь позвонили Тоби Сондерс и Кэролайн Кент.

– Я… все равно не понимаю!

– Секунду, сейчас поймешь!

Марк скорее почувствовал, чем увидел, как у нее напряглись плечи.

– Тем временем, – продолжил он, – Бренда и Чедвик доехали только до Куинсхейвена. Чедвик вдруг вспомнил, что ему нужно срочно позвонить ровно в десять, и забежал в аптеку…

– Позвонить Роуз?

– Разве не очевидно? Чедвик до последнего не был уверен, что Бренда согласится поехать с ним. Поэтому он, как говорится, притушил старый огонек – по крайней мере, на эту ночь, – отправив сообщение Роуз Лестрейндж. Ирония в том, что Бренда как раз в этот момент решила оставить его в Куинсхейвене и пешком вернуться домой.

– Понимаю. – Шепот Джудит прозвучал как крик, но Марк так увлекся своим рассказом, что ничего не услышал. – Теперь-то я понимаю.

– Вслед за этим…

– Нет, не останавливайся, Марк, продолжай!

– Вслед за этим мисс Лестрейндж, которую я встретил утром, нагрянула в наш дом – без стука, без звонка, как femme fatale, явившаяся на условленное свидание.

– И тебя это так удивляет? – шепотом воскликнула Джудит. – Она уже делала так, когда… Может быть, подумала, что ты там один?

– Вполне могла. Бренда тоже так думала. Жалюзи были опущены, и она не сразу увидела Тоби и Кэролайн. А машина у Тоби той же марки и модели, что и у меня.

– Ясно! И что же Бренда? Сказала, что поедет к Джейн Гриффитс. Солгала, конечно. Ей просто отчаянно хотелось поскорее добраться до квартиры Чедвика и отплатить мне той же монетой.

Марк не собирался говорить так много – даже десятой части. Но в жутковатом полумраке с атмосферой доверительности и оживающими сценами слова выскакивали сами собой. Он вздрогнул, будто ужаленный, услышав резкий голос Джудит.

– И это тебя удивляет?

– Я… извини, что?

– Ты удивлен тем, что она захотела отплатить тебе? Но ведь ты сам платишь ей той же монетой – через меня.

Вслед за горькими словами в темноте послышался даже не шепот, а всхлип.

Насмешливое эхо, поразившее Марка Рутвена в самое сердце, облетело зал Новой библиотеки, названной так лишь потому, что ее достроили лишь к 1795 году. Архитектор, вдохновленный тогдашней модой на неоготику, принес ее даже в Новый Свет: стрельчатые арки украшали горгульи, святые и чудовища.

Марк не видел их, но ощущал их присутствие – то ли насмешливое, то ли издевательское, то ли благотворное – в душном помещении со слегка плесневелым запахом старых книг.

– Джудит, ты знаешь, зачем я тебе все это рассказал?

– Нет. Но я жалею, что ты это сделал. Боже, как я жалею!

– Я хотел…

– Не извиняйся. Я сама виновата. Такая глупая… Ты никогда не проявлял ко мне ни капли интереса, пока…

– Это неправда.

– И даже сейчас это только потому, что…

– И это неправда! Я рассказал тебе все, чтобы доказать: ни Бренда, ни Чедвик не могли быть возле Красного коттеджа, когда убили Роуз Лестрейндж. Они были в квартире Чедвика – пусть там и остаются, к черту их! Вот что я хотел сказать!

– Я не верю. Ни единому слову. Но самое ужасное… что мне все равно. Марк…

Она вроде бы отвернулась от него, но тут же обернулась. В этот самый момент кто-то постучал в боковую дверь библиотеки в северном крыле. Постучали слабо, неуверенно, костяшками пальцев. Но ночь и тишина многократно усилили звук, и он раскатился по залу громовым обвинением.

Джудит опустила руки и рассмеялась – сдавленно, почти истерично. Пройдя мимо него, она наклонилась к лампе на столе библиотекаря.

– Я же говорила – свет видно снаружи! – воскликнула она с неестественной веселостью и снова засмеялась и дернула цепочку – лампа зажглась.

Даже сквозь зеленый абажур свет на мгновение ослепил их. Но голос Марка мгновенно ее успокоил.

– Кто там или что там – не важно. Если Тоби знает, что я здесь, то еще полдюжины людей в курсе. Спокойно!

Прикрыв глаза от света, он увидел, хотя и нечетко, бледное лицо Джудит – темно-красные губы, синие глаза, зрачки, сузившиеся до размера булавочной головки, – и позади нее фигурки гаргулий на фоне темного дерева.

Стук повторился.

Марк вспомнил, что запер дверь изнутри, и достал из кармана связку ключей. В конце прохода, заполненного, словно отрубленными головами, тенями от бюстов, виднелась дверь. К ней он и направился – неспешно, ругаясь про себя.

– Ладно! Я здесь! – громко крикнул он… и замер.

Но уже через несколько секунд решил, что ему почудилось. Перед ним, в северном крыле, было пять проходов. Каждый ряд книжных стеллажей высотой в двенадцать футов венчали потемневшие гипсовые бюсты. Раньше Марк едва замечал их и уж тем более не считал. И все же, когда он поднял глаза на один из освещенных стеллажей, ему показалось, что он заметил один лишний бюст.

Оптическая иллюзия! После вспышки света двоится в глазах – такое бывает.

Никакого лишнего бюста там не было… и уж тем более он не двигался.

А холодок в груди – это потому, что с наступлением ночи температура упала, да еще из-под боковой двери потянуло сквозняком.

Он поспешил к выходу, повернул ключ в замке и открыл дверь.

– Марк… – раздался голос Кэролайн Кент. – Извини…

Она замолчала, глядя мимо него в главный зал – без тени страха, но взволнованно и недоуменно.

– А где Тоби? Где мой отец? Разве они не рассказали тебе новость?