— Госпожа Баожэй? — Император не смог сдержать удивления.

— Вы не ожидали меня увидеть в своих покоях в столь поздний час? — спросила та, без приглашения входя в комнату. На ее белом, несмотря на преклонный возраст, гладком, без единой морщинки, лице играла легкая улыбка.

— Не ожидал, — честно признался Император, поднимаясь с кровати и поспешно натягивая халат. Левый рукав упорно не хотел надеваться на руку, отчего Его Величество злобно кряхтел и фыркал, тщетно скользя ладонью по гладкому бархату. — Правила этикета в таких случаях предписывают…

— Не сегодня, Император, — ухмыльнулась Баожэй. — Не сегодня. Ночь для того и создана, чтобы нарушать правила. Не ты ли мне это когда-то говорил?

Император на мгновение смутился, кисло улыбнулся, но сразу же сделал невозмутимый вид и официальным тоном спросил:

— Так что же заставило вас явиться ко мне? Какое-то срочное дело?

Баожэй не ответила.

Вместо этого томным голосом заговорила:

— А помните, как когда-то я была желанной гостьей в ваших покоях?

— Это было всего лишь раз, Баожэй, — тихо заметил Император, украдкой поглядывая на дверь. Та была закрыта. — И мы уже об этом говорили, много раз говорили. То, что случилось… было ошибкой. Всего лишь ошибкой. Я прошу, забудьте об этом! Раз и навсегда!

— Не могу забыть, мой дорогой Император, каждую ночь вспоминаю ту жаркую ночь, — Баожэй входя в глубже в комнату и присаживаясь на кресло.

— Я прошу вас, госпожа Баожэй, уйдите прочь. Я неважно себя сейчас чувствую, еще вы тут со своими… воспоминаниями. Идите, прошу! Слишком поздно.

— Я пришла по делу, — голос Баожэй внезапно стал холоден.

Во внутреннем дворике дворца залаяла собака и послышался злобный вопль, похожий на звук, какой издают кошки, когда им наступают на хвост. Император вздрогнул, глянул на окно, потом в сердцах сплюнул под ноги. Злобно спросил:

— По какому еще делу? Какие могут быть дела в столь поздний час? Все терпит до завтра, тогда и приходите, согласно часам приема.

— Это дело отсрочки не терпит, — Баожэй сомкнула ладони, словно собираясь помолиться. — Ведь для некоторых завтра может и не наступить.

— Что вы имеете ввиду? — с тупым удивлением спросил собеседник.

— Вы слишком стар, мой Император, — глаза Баожэй хищно заблестели. — А вдруг вы сегодня ночью умрете?

— Что⁈ — вскричал старик. — Я немедленно позову стражу! Они изрубят тебя за такие слова на куски!

Император принялся махать над головой кулаками и топать ногами.

— Не горячитесь, мой Император. Я вам не угрожаю. Я просто говорю то, что думаю. Впрочем, как и всегда.

— Грязная стерва! — не выдержал Император. — В твоей голове всегда такой бардак и грязь, что и слова словно жирные грязные пальцы мажут душу.

— Как вам будет угодно. — снисходительно ответила гостья.

— Сумасшедшая старуха!

— Не отрицаю ни первого, ни второго. Да, помутнения случаются, но порошки лекаря Хэо отлично справляются с этим, нужно только вовремя их принимать. А касательно старухи — да, действительно, не я молода, но моложе вас. Сил у меня еще достаточно.

— Вы пришли похвастаться этим? — побелев от злости произнес Император. — Что ж, хорошо, можете возвращаться обратно к себе.

— Подождите выгонять меня, мой Император, я еще не сказала самого главного.

— Чего же?

Старик уставился на сидящую.

Баожэй молчала.

Грациозным движением, какие бывают только у кошек, она встала и подошла к кровати Императора. Ладонью пригладила шелковые перины. Почти мурлычущим голосом произнесла:

— Как всем нам известно, мой милый сын Фанг находится в коме. Печальные события, приведшие к столь не радостным событиям, нам также известны. Считаю, что и на вас частично лежит ответственность за произошедшее.

— Что⁈ Да как ты смеешь…

— Не горячитесь. Это действительно так. Именно вы не предусмотрели всего. Спихивать вину на других бессмысленно. Ваши слуги выполняют ровно те приказы, которые вы им даете и глупо винить их в том, чего они не сделали, потому что они беспрекословно исполнили ваше молчание. Именно вы не дали команду своим слугам проверить всё, и даже такие маловероятные варианты, как вмешательство потусторонних — или неведомо каких еще, — сил. И в результате имеем то, что имеем. Наследника престола нет. А Император уже слишком стар, чтобы управлять Провинцией. На юге страны кипят бунты. Гибнут люди.

— Я… вы… — Император от ярости даже потерял дар речи. — Я вас…

— Поэтому я пришла к вам с предложением.

— С каким еще предложением?

— Все очень просто, — Баожэй присела на край кровати. — Я, на правах матери, становлюсь регентом наследника. Проводите церемонию, передавайте престол Фангу, как и было изначально задумано, а я, до времени пробуждения и выздоровления своего сына, буду регентом. Вы же — отправитесь на покой, сможете наконец спокойно отдохнуть. Хотите, могу дать вам какую-нибудь не пыльную должность?

— Ты хочешь править Провинцией? — спросил Император и внезапно рассмеялся.

— Не вижу ничего в этом смешного.

Император звонко хохотал, закинув голову назад и держать за живот. По щекам текли слезы.

— Ты совсем с ума сошла, Баожэй! Немедленно отправляйся к лекарю и проси, чтобы отсыпал тебе двойную порцию порошков. И как я сразу не догадался что у тебя сейчас помутнение? Так складно говорила. Править Провинцией — вот ведь смех! Неужели сегодня полнолуние?

— Я не шучу, мой Император, — холодно произнесла Баожэй. Уголок ее рта едва заметно дергался, женщина пребывала в ярости и с трудом сдерживалась. — Иного выхода нет. Ты слишком стар.

— Да, стар, — внезапно переменился в лице Император. Голос его зазвучал как труба — низко и страшно. — Но не сошел с ума, в отличие от тебя, чтобы передавать бразды правления страной какой-то безумной старухе.

— Тебе столько лет, мой Император, а ты как был глуп, так и остался таким, — произнесла Баожэй, с отвращением поглядывая на старое сморщенное тело, белеющее из распахнутого халата.

— За такое оскорбление полагается смертная казнь.

— Твои угрозы не запугают меня, Император. Мы оба знаем, что ты не тронешь меня. Иначе и сам вместе со мной отправишься на плаху — за связь с женой собственного брата.

— Ах ты стерва!..

Старик направился к сидящей.

Баожэй даже не дернулась, лишь лениво остановила его одним взмахом руки.

— Успокойтесь, мой Император. Вы слишком много нервничаете. Вон и глаз у вас начинает дрожать. В кувшине вашем заварен белый улун, выпейте его, успокойтесь.

Император потянулся было к кувшину, как вдруг одернул руку.

— Отравить меня хочешь?

— Нет. Поэтому и пришла к вам в открытую. Хотела бы — давно отравила.

— Сколько же в тебе грязи! — прошептал Император, устало садясь в кресло. — Эта самая грязь и отравила тебе разум.

Баожэй молчала.

— Ты ведь все подстроила, тогда? Сама опоила меня на том званом ужине, потом под видом проводить до покоев, соблазнила. И на протяжении всех этих лет пользуешься моей минутной слабостью. И ведь кристалл правды с собой захватила — значит изначально все спланировала. Не будь у тебя этого кристалла, с помощью которого можно подтвердить нашу связь, я бы давно повесил тебя. Уж нашел бы повод.

Баожэй по-прежнему молчала, пристально глядя на старика.

Император тоже молчал, погрузившись в свои думы. Потом, почти шепотом, произнес:

— При всём твоем желании ты не можешь быть регентом. По закону крови им может стать только мой младший брат Реншу. А ты — не более, чем его наложница. Сумасшедшая взбалмошная наложница.

— Ты плохо знаешь законы своей страны, мой Император, — ухмыльнулась Баожэй. — Согласно Кодексу Власти, я тоже отношусь к членам имперской семьи, ведь являюсь первой женой Реншу.

— В порядке очередности…

— Реншу тряпка! — оборвала Императора Баожэй. — Он откажется от роли регента в ту же секунду, как я ему прикажу.

— Ты уже и с ним об этом говорила? — пораженный прошептал Император. — Уже все решили за моей спиной?

— Реншу слишком труслив, чтобы вступать на престол и править Провинцией. Он был рад, едва узнал о том, что можно избежать трононаследования.

— А ты значит сможешь? — усмехнулся Император.

— Смогу, — кивнула Баожэй.

— Иди прочь, — устало произнес Император. — Иначе я вынужден буду позвать стражу.

— Тогда я вынуждена буду действовать иначе.

— Как это?

Баожэй поднялась, едва заметно поклонилась.

— Спите спокойно, мой Император. Приятной вам ночи.

И вышла из комнаты.

* * *

— Господин Бей, открой нам! — голос, звучащий за дверью, был хриплым и казалось, что это говорит ворона, вдруг научившаяся языку. — Пока по-хорошему тебя прошу.

— Что-то случилось? Кто-то приболел? — спросил доктор, силясь спрятать тревогу и унять дрожь в руках.

— Случилось. У тебя в доме — враги.

— Какие еще враги? — Бей мельком глянул на своих гостей — те, притихнув, сидели в дальнем уголке дома.

— Ты сам знаешь какие. Из Провинции пожаловали к нам.

— Что же, по-твоему, все из Провинции — враги?

— Враги! Еще какие враги!

Послышались одобрительные возгласы.

— Там хороших нет людей, все как один — гнилые внутри, — прокричал другой голос. Бей с удивлением узнал в нем господина Гао, помощника старосты деревни. — И Император — самый гнилой из всех. Думаешь просто так сюда эти молокососы явились?

— Они проходом, им просто нужна была помощь. Они скоро уйдут.

— Не будь таким наивным, Бей. Никуда они не уйдут. Они пришли чтобы шпионить для Императора. Все будут записывать, кто какую лишнюю рисинку в погребе припрятал, и кто сколько налога не доплатил. А потом прямиком императорской страже донесут. Всех нас сошлют на каторгу, запасы урожая изымут, а детей заберут в гаремы и используют для оплаты налога Роду Северного Ветра.

Толпа, стоящая за дверьми, начала голосить еще более оживленно. Кто-то даже принялся грязно браниться.

— Да ты то откуда это знаешь⁈ — не сдержался Бей.

— Все они таки, в Провинции! Поголовно. Жируют там. А тут простым людям есть нечего. Дожили — от голода уже слизней из болот и брюхоногов из тины начали вылавливать и есть! Сколько можно это терпеть⁈ Мы не позволим им отнять у нас последнее! В соседних деревнях поднялось восстание. Мы примыкаем к ним. Больше выносить этот беспредел с налогами нет сил.

— Вы сошли с ума!

— Наоборот, мы впервые взглянули на все трезвым взглядом. Странно, что ты, Бей, до сих пор этого не понял.

— Делайте, что хотите. Но зачем трогать неповинных людей?

— Это шпионы! Я тебе уже об этом говорил. Они явились сюда чтобы сдержать народное восстание. Поэтому мы и хотим, чтобы ты нам их ведал. Добровольно. А если не захочешь…

— Если не захочешь, — перебил говорившего первый, вороний голос. — То мы и тебя на костер отправим! Значит заодно с ними! Открывай живо! А не то дверь тебе вышибем!

— Боги! Что же это… — запричитал Бей, отпрянув от двери, когда в неё начали бить ногами.

— Мартен! Ударь по ним своей магией! — пропищал грызун. — Иначе нас поджарят!

— Не могу, — выдохнул мальчик. — Это же люди! Простые люди!

— Эти простые люди так же просто нас с превеликим удовольствием сожгут на костре! Активизируй свою магию!

— Не могу, — повторил Мартен. — Я не умею!

— Ну в прошлый раз как-то же получилось⁈

— Я не знаю, как так получилось тогда. Все было само. Да даже если и получится, у меня рука не поднимется людей убивать.

— Тогда убьют нас!

— Замолкни! — рявкнула на крыса Веики. — Будем уходить. — Повернулась к Мартену. — Сможешь идти?

— Смогу, — кивнул тот, шаткой походкой направляясь к своему заплечному мешку, который покоился на полу.

Веики раздвоилась — одна лисичка подскочила к мальчику чтобы сопроводить, вторая метнулась к Бею. Спросила:

— Есть запасной выход?

— Есть, — кивнул доктор. — Там, дальше по коридору, выход во внутренний дворик, через него можно выйти на улицу. Там и повозка ваша стоит.

— Хорошо, идем.

Веики Ни рванула вперед, следом Мартен с Булькой.

— Будьте осторожны! — успел пожелать им Бей, а потом вдруг пронзительно вскрикнул.

Мартен оглянулся и выругался. Толпа выломала дверь и накинулась на доктора, принялась его нещадно бить руками, ногами, колотушками, да так яростно, что было слышно, как трещат его кости

— Веики! — крикнул мальчик, остановившись.

— Надо уходить! — потянула она его за рукав. Но Мартен упорно не желал идти.

— Нет. Они его…

— Пошли!

— Я должен ему помочь! — с нажимом произнес Мартен и направился в саму гущу толпы. — Отпустите его! Он ничего плохого…

Мальчик не договорил. Тяжелый удар кулаком прямо в скулу — и Мартен лежит на полу, сплевывая кровь.

— Ну что, городские, доигрались? — прохрипел вышедший на центр комнаты крепкий мужчина в простой холщовой рубахе.

Веики поняла сразу — этот тот самый, с вороньим голосом, который ломился в дверь и требовал открыть ему.

— Только попробуй тронуть нас! — прошипела Веики, начиная распадаться еще на несколько двойников.

— Тебя, хвостатая, никто не спрашивает! — сквозь зубы процедил Ворон. — Твое место — служить хозяину! А ну пошла в сторону!

Ворон замахнулся, но по лисичке не попал — та вовремя успела увернуться. Ее двойник бросился в атаку. Удар коленом под дых — и Ворон с выпученными от удивления глазами упал на пол.

— Да я тебя! — тут же заревел противник и подскочил на ноги. — На меха порву!

Путь ему преградил Мартен.

— Не тронь ее! — чеканя слова, произнес мальчик.

Ворон язвительно спросил:

— Драться со мной будешь?

— Если понадобиться — то буду!

— Ну тогда сам напросился!

Ворон стремительным броском подскочил к Мартену прямым ударом залепил тому прямо в нос. Мальчик охнул и вновь упал на пол.

— Щенок!

В атаку пошли лисички — все сразу. Ворон зарычал, но с ловкостью смог отбиться от всех, не церемонясь раздавая увесистые оплеухи противникам.

— Ребята, а ну вяжите этих! — тяжело дыша, произнес Ворон, кивая на поверженных подростков. — И в темницу их. Пускай сидят, пока господин Уэн к нам не придет. А там мы их ему как подарок вручим дорогому гостю. А лучше прилюдно сожжем, на потеху толпе. Пусть все знают, что время гнета кончилось. Наше время настало. Наше!

— А с крысой что делать будем? — спросил помощник Ворона, поднимая Бульку за хвост. Грызун пищал, ругался, но вырваться не мог.

— Туда же, к ним, — небрежно махнул рукой Ворон и подошел к Бею. — А ты, предатель, чего молчишь?

Бей попытался что-то сказать, но лишь прошамкал — разбитые губы и зубы не дали ему нормально произнести ни слова.

— С тобой мы даже церемониться не будем!

Ворон подошел в плотную к доктору, поднял того за волосы.

— Что же это ты на старость лет решил врагам помогать?

— Они не враги! — морщась, ответил Бей.

— Ну как же не враги? Еще какие враги! Из самой Провинции к нам пожаловали. Видал какие у них одежды? А теперь на наши лохмотья посмотри. Понимаешь разницу?

— Не в одежде дело.

— Заткнись! — Вором отвесил Бею звонкую пощечину. — Ты давно мне не нравился. Какой-то ты не такой, не как все. Ходишь, травки собираешь, кузнечиков ловишь, вместо того чтобы как все в поле рис садить и спины до темна гнуть.

— Я же врач! — простонал Бей. — Я лечил вас, и тебя в том числе.

— Когда свергнем Императора никого лечить уже не надо будет — потому что болеть не будем! — уверенно заявил Ворон.

Толпа уважительно закивала.

— Все болезни от того, что едим всякую гадость, нормальную пищу отдавая государству и горбатимся в поле днями и ночами. Но это в прошлом. Другое время наступает. Наше время. Гао, подай нож.

Плюгавый старичок протянул Ворону небольшой клинок.

— Да вы все с ума по сходили! — плюясь кровью, прокричал Бей.

— Может быть, — внезапно легко согласился Ворон, проверяя большим пальцем остроту лезвия. — Кто же его знает, ведь доктора то отныне у нас нет!

И одним резким движением вонзил нож в живот Бея. Доктор сипло выдохнул, сморщился, начал заваливаться на пол. Халат бедолаги быстро пропитался кровью, хлещущей из жуткой раны — Ворон ударил умело, вспарывая лезвием почти весь живот.

— Я… — выдохнул Бей, силясь подняться с колен. Не смог. Лишь повторил: — Я…

И опрокинулся на спину, замолчав навсегда.

Ворон оттер о штанину окровавленный нож, брезгливо пнул ногой Бея по ноге. Приказал остальным:

— Этих, — кивнул на пленников. — В темницу, до моего распоряжения.

Потом, остановив задумчивый взгляд на Веики, махнул рукой.

— А ну, постой. Эту деваху оставь, давай ко мне.

И потирая вздыбленную промежность и заливая смехом, произнес:

— С лисами у меня еще не было!