Веики разлепила глаза. И ничего не смогла разглядеть. Тьма. Сплошная тьма и ничего кроме этой вязкой удушающей тьмы.

— Мартен! — позвала она несмело.

Голос ее дрожал, слово вырвалось и тут же потонуло во мраке — такой он было густой.

— Мартен! — повторила девочка, приподнимаясь.

Все тело болело, будто его пережевал и выплюнул огромный монстр. Типа того, каменного, которого они встретили по пути в Зачарованный лес.

— Мартен, ты где? — вновь позвала девочка.

Нет ответа.

— Булька! А ты где, крысеныш?

Грызун тоже не ответил.

Что же произошло? Веики отчетливо помнила, как к лекарю ворвались бандиты, безжалостно убили его, а потом принялись издеваться над ними. Схватили Мартена, ее, Бульку, а потом…

Чернота ворвалась из окон и дверей, раздался жуткий треск, такой, что показалось, что дом лекаря сейчас развалится. Бандиты в страхе побежали в рассыпную, но на пороге их встретило нечто, какая-то серая тень, подмявшая под себя людей. Страшный хлюпающий треск, с каким размалывало бандитов, девочка запомнит навсегда. Этот звук до сих пор звучал в ушах. И крики. Бандиты кричали так, что рвали до крови их глотки. Но тень не остановилась ни на секунду, пока не превратила их в кровавые лужицы.

— Мартен! Где же ты? Ответь!

Веики начала пробираться в темноте, вытянув вперед руки, чтобы не наткнуться на преграды. Как жаль, что она девочка-лиса, а не кошка, которые в темноте прекрасно все видят. Сейчас это умение прекрасно бы пригодилось. Нога уперлась во что-то мягкое, похожее на ком тряпья. Только тряпье это было почему-то влажным, а внутри будто бы накидали перезрелых персиков — там что-то противно хлюпало и чавкало, едва Веики наступала на него.

Не сразу девочка сообразила, что же это за преграда перед ней, голова была забита совсем другим, в основном поиском выхода и своих друзей, чтобы понять, что перед ней лежит мертвец. Причем в таком обезображенном виде, что тьма сейчас была как спасение. Увидеть это девочка точно не хотело.

Стало страшно.

— Мартен! — вновь позвала она.

— Чего орешь? — пропищал знакомый голос из дальнего угла комнаты.

— Булька! Где ты?

— Я… я в каких-то лоскутах запутался, — проворчал тот. Послышалась возня. — Сам не пойму, что это.

— Ты главное под тряпки не залезай, — стараясь подавить рвотный рефлекс, произнесла девочка.

— А что там?

— Лучше не смотри! — почти взвизгнула девочка.

— Хорошо-хорошо! Не зачем так кричать!

— Дышать трудно. Чем-то пахнет? Гарью какой-то. И палеными волосами. И еще чем-то, знакомым.

— Надо выбираться из дома, и чем быстрее, тем лучше, — дрожащим голосом произнесла Веики. — Тут сплошная тьма!

Девочке казалось, что это та самая странная густая тьма, которая нахлынула в дом и уничтожила всех бандитов. От чего только их пощадила? Или, может, еще не вечер и до них доберётся? Если так, то надо как можно скорее уносить ноги отсюда.

— Этот взрыв, который был, он затушил все масляные светильники, — злобно процедил Булька. — Кстати, а что это было, ты случаем не знаешь?

— Понятия не имею!

— У меня волосы на загривке от страха встали столбом, когда этот мрак полез из всех щелей. Даже спрятаться не успел, — крыс затряс мордочкой, было слышно, как клацают его коготочки на лапках, соскребая с шерсти остатки бандитской крови.

Звук внезапно остановился. Булька насторожено спросил:

— А Мартен?

— Сама ищу его, — вздохнула Веики. И вдруг во что-то с глухим звуком врезалась.

— Ты в порядке?

— Стена, — проворчала девочка и брезгливо вскрикнула. — Вся в крови. А Мартен не отзывается.

— Может, до сих пор в отключке?

— Надо найти хоть что-то, чем можно посветить, — сказала Веики. И тут же, вспомнив что стало с бандитами, добавила: — Хотя делать этого совсем не хочется.

— Этих гадов всех убило? — спросил грызун.

— Думаю, да. Я когда очнулась тишина была полная. Как в могиле…

— Тут повсюду пахнет кровью, — прошептал Булька. По дрожащему голосу было понятно, что грызун боится. Лапки заклацали. — И пол скользкий. Да чтоб тебя! Наступил во что-то… что-то мягкое и теплое…

Было слышно, как крыс брезгливо фыркает.

— Кажется, я нашла выход, — произнесла Веики в очередной раз ткнувшись во что-то твердое. — Только есть одна проблемка.

— Какая?

— Вход завален.

— Стены обрушились⁈ — испугался Булька.

— Нет. Но лучше бы было так.

— Подожди, я, кажется, фляжку с огненным маслом нащупал, им пахнет. Сейчас попытаюсь фитилек разжечь.

Веики хотела остановить его, но не успела.

Запылавший масляный огонек блекло осветил комнату. И в ту же секунду оба — Веики и Булька, — не смогли сдержать выкриков ужаса.

Повсюду лежали фрагменты человеческих тел: руки, ноги, головы, кости, плоть — все это было словно пронесено через порубочные жернова для фарша. Веики отвернулась, но куда не отводила взгляд, всюду видела еще большую жуть. Весь коридор и прихожая были усыпаны изувеченными телами, но в главной комнате словно бы побывала иная сила. Тропы здесь тоже имели, но они были цели, убила их другая причина.

«Молния? В дом залетела шаровая молния?» — пронеслось в голове девочки.

Тела были сожжены, некоторые почти до пепла, некоторые до черной корки.

— Мартен! Где ты? — пропищал Булька, округлив глазки от страха. — Мартен! Ты тут? Отзовись! Веики, ты видишь его?

— Нет. Его нигде нет.

— Вон тот главарь, который с ножом к нему лез, — произнес грызун, указывая куда-то в бок.

Веики не сразу поняла, на что именно показывать Булька. В том месте, где по его утверждению должен был быть бандит, лежала лишь какая-то опалённая гора тряпья вперемешку с чем-то черным, словно бы углем.

— Разве это…

Девочка замолчала на полуслове. В кривых очертания праха она увидела человеческую фигуру. Тут же, рядом с рукой, валялся нож, теперь весьма сильно оплавленный, словно его достали из кузнечного горна.

— Что же тут произошло? — ошарашено произнесла Веики.

— И я хотел бы знать.

— А Мартен… его тоже сожгло? — девочка с трудом произнесла последние слова.

— Не похоже. Иначе бы такая же горка осталась. Может быть, он раньше нас очнулся и вышел на улицу? — с надеждой в голосе произнес Булька.

— Точно! Так оно и есть! Пошли скорее отсюда.

Девочка подхватила крыса одной рукой, второй взяла масленку с запаленным фитилем и подошла к выходу.

Когда произошло необъяснимое, толпа бандитов ринулась в страхе к выходу. Но спастись им не удалось. И теперь проход загораживала целая гора из человеческих останков. Было видно, что в последние моменты своей жизни люди пытались выдавить косяки двери, чтобы расширить вход, с одной стороны даже это получилось, но не хватило времени. Неведомая жуткая сила настигла беглецов и порубила вдоль и поперек.

— Словно медведь порвал, — пропищал грызун, заворожено глядя на груду плоти.

— Булька, я не хочу лезть по… по этому! — едва не плача произнесла девочка.

— Тогда, может, через окно?

Но и с окна свешивалось что-то черное, мягкое, похожее на щупальца осьминога.

— Вон там доски лежат, которые взрывом вырвало из стены, — сказал крыс. — Возьми их и прислони к телам, чтобы можно было пробраться по верху. Вон там, видишь, есть свободный проем.

— Хорошо.

Веики быстро соорудила подобие мостика и ловко пробралась по нему наружу. Следом последовал грызун. Когда они выбрались наружу, то с удивлением обнаружили, что уже давно наступила ночь.

— Поэтому так темно и было в комнате, — вслух произнесла Веики, высматривая в темном небе хоть одну звезду.

Крыс ничего не ответил, он встал на задние лапки и с присвистом дышал, пытаясь избавиться от стоящего в носу жуткого запаха горелой плоти. Девочка тоже последовала его примеру. Это привело ее мысли в порядок, дикий страх, сжавший горло плотным кольцом, отступил.

Погода стояла пасмурная, к вечеру видимо сильно затянуло все тучами и теперь ни луны, ни звезд не было видно. Сплошная тьма.

— Хоть глаз выколи! — выругался Булька, немного отдышавшись.

— Мартен! — позвала Веики в темноту.

Никто не отозвался.

Внизу, под горой, виднелись одинокие огоньки — деревенька, в которую пришли путники, когда Мартену понадобилась помощь лекаря, почти вся спала, и лишь окошки несколько домов светили блеклым светом.

— Это я во всем виновата! — вдруг произнесла Веики и не сдержалась, заплакала.

— Ты чего? — смущенно произнес Булька, поглядывая на спутницу. — В чем ты виновата?

— Это я потащила его сюда, в эту деревню. Если бы не я, то ничего этого не было бы, — девушка кивнула на дом лекаря, в темноте похожий на голову исполинского монстра, ртом-дверью жрущего сразу несколько человек.

— Если бы не ты, он бы от яда умер! Перестань винить себя. Пошли лучше в деревню, поищем его там. Наверняка Мартен спустился туда, за помощью. Больше ему деваться некуда.

— Думаешь? — с сомнением спросила Веики.

— А какие у нас могут быть другие варианты? — грызун посмотрел на девочку бусинками глаз и Веики поняла, что Булька и сам боится и понятия не имеет как быть дальше.

Девочке ничего не оставалось как согласиться.

Они вышли из дворика и направились по узкой тропе в низину, где располагалась деревня.

* * *

Задержишь на несколько минут дольше возле дома лекаря, Веики и Булька услышали бы как кто-то оттуда надсадно стонет. Стоны эти перемежались с ругательствами и проклятиями. Вскоре, однако, они затихли и в доме наступила полная тишина.

Дом, невольно послуживший усыпальницей для людей, еще вечером наполненный криками, теперь молчал, лишь изредка потрескивая обгоревшими бамбуковыми жердями.

И лишь через пол часа, когда на крышу дома стали слетаться вороны, почувствовав запах мяса, стоны внутри повторились. А следом — шаги. Тяжелые, шаркающие, будто неизвестный учился заново ходить.

Черная тень замерла в окне, потом подошла к двери. На некоторое время движение прекратилось. Потом куски плоти упали наружу, освобождая проход. На пороге возникла та самая тень, кому принадлежали стоны. Разглядывая вход, словно примериваясь к очередному шагу, тень тяжело выдохнула и закашлялась. Из носа брызнула черная слизь — кровь вперемешку с копотью.

— Убью! Убью! — прошептала тень опаленными губами, сжимая оплавленный нож.

Осторожно ступая вперед, человек вышел наружу. Он был одет в короткую черную куртку, перехваченную ремнем, выцветшие штаны и старые пыльные сапоги. Теперь от этого практически ничего не осталось. Остатки куртки сейчас топорщились черными лоскутками словно вороньи перья. Штаны выгорели и прикипели черными масляными пятнами к коже. Черты незнакомца терялись в полумраке, но даже то, что было видно, могло повергнуть в трепетный ужас любого, даже самого крепкого человека.

Щеки человека покрывала сплошная черная короста, издали напоминающая крокодилью кожу, глаза зелено-голубые, сияли безумным весельем, слишком неистовым для человека в здравом уме; обугленные губы уже не могли полностью закрыть зубы и те белели во мраке словно оскал смерти.

— Убью! Убью!

Услышь сейчас Мартен этот жуткий хрип, то сразу же признал в обгоревшем человеке Ворона, того самого, который хотел его порезать ножом в тот злополучный день.

Что произошло? У Ворона сохранились крайне смутные воспоминания об этом. Вот он стоит над хнычущим мальчиком, занеся нож для удара — и в следующее мгновение тьма и боль. Нестерпимая боль, от которой хочется только одного — умереть. Целый океан адской боли.

В одном мгновении, которое, казалось, растянулось на целую вечность, он успел возжелать себе смерти неисчислимое количество раз. Он хотел умереть, только бы не чувствовать того, что он испытал. Кинь кто его в кипящий котел с маслом, он бы обрадовался и этой участи, лишь бы не испытывать этого.

Но он выжил.

Ворон ухмыльнулся. На сожженных черных губах его улыбка выглядела жутко.

Выжил.

Всегда был везучим. И в этот раз повезло. Хотя, может быть это и не везение, вовсе? Чутье?

Не даром он совсем недавно заказал у одной бродячей колдуньи оберег, отвалив уйму денег. Не зря. Спас ему этот оберег жизнь. Не соврала ведьма, говоря, что будет Ворон как во второй рубашке. Вот эта самая магическая вторая рубашка и не дала ему сгореть в черном пламени, которое разлилось в доме лекаря.

Демоны, от одного только воспоминания бросает в дрожь!

Это пацан. Это он во всем виноват. Все смерти — его руку дела. Наверняка какой-то магик-самоучка. А может быть даже учился в Храме огненной магии. Точно, именно там. И пришел убить их, простых людей. Они горазды на такое.

Но Ворона просто так не возьмешь. И он отомстит за своих парней. А для начала поймает девчонку и крысу. Крысу распотрошит, зажарит на костре и съест. А девку… ее ожидает не такая быстрая смерть. Ее он будет пытать, долго и мучительно, чтобы хотя бы частично дать почувствовать то, что ощутил он сам.

Ворон вновь ухмыльнулся.

Поднял нож и сам удивился тому, во что он превратился. Клинок повело, у самого основания и вовсе расплылась какая-то клякса, словно сделан он был не из метала, а из воска. Что же это за инфернальные силы спустились ныне на его деревню?

Верно, все идет из Провинции. Совсем контроля нет ни над кем. Каждый творит что хочет. Вот еще один зазнавшийся магик из города решил попрактиковать свои навыки на обычных деревенских людях. И что из этого вышло? Люди мертвы! Он, Ворон, превратился, только по случайности и большому везению, не в труп, но в обугленную головешку. И что теперь? Ведь тела пацана Ворон не нашел. Значит жив. Значит сбежал. За такое полагается смерть. Лютая жуткая смерть.

Ворон сжал нож сильнее, и обугленная кожа на внешней стороне ладоней начала едва слышно потрескивать и отслаиваться.

А что если пацан еще раз захочет сделать тоже самое?

Ворон напрягся.

Нет, он не позволит ему этого совершить. Надо выследить всю его банду и уничтожить. Сначала пацана, потом крыса. Девку оставить напоследок. Хотя, нет. Лучше пацана оставить напоследок, чтобы видел, гад, как по одному мучительно погибают его друзья.

Ворон огляделся. Одно неловкое движение головой в сторону — и все тело словно пронзила молния. Ворон закричал, упал на колени. Заплакал.

Боги, что же они с ним сделали⁈ Во что он превратился⁈ Кусок пережаренного мяса.

Одна из птиц, сидящий на крыше дома, вспорхнула, сделала круг и села на плечо бандита. Посмотрела на плачущего черными глазами и больно клюнула остатки уха.

Бандит вздрогнул от неожиданности, удивлённо глянул на птицу.

Птица забила крыльями, но не улетела. Напротив, приспособилась удобнее. Вновь глянула на Ворона, прямо в глаза, и ткнула острым клювом в щеку.

Ворон вскрикнул, спугнул птицу. Хотел швырнуть в нее камень, но не успел — та уже улетела. Он посмотрел ей вслед, вслушиваясь как глухо хлопают ее крылья в ночи.

И тут же, словно пощечина — вставай! — приказал он сам себе. Прошедшего не воротишь. Так чего же лить слезы? Сначала он упьется болью этих подонков, а потом пойдет к колдунам, и они помогут. Они точно помогут. Ведь оберег помог. А значит и все остальное получится.

Ворон тяжело поднялся на ноги. Начал пристально изучать округу.

Тропа. Они пошли по трапе. Их след легко почувствовать. В нем так и сквозит страх. Это хорошо. Если они боятся значит он всесилен для них.

Сделав пару шагов, Ворон без труда рассмотрел фигуру девочки, спускающуюся вниз. Она шла в деревню, а крыса сидела у нее на плече.

«Убью вас! Располосую вот этим самым ножом. И то, что его лезвие затупилось и стало кривым даже лучше — будете дольше мучиться».

Ворон стряхнул с себя обгоревшую одежду, провел рукой по изуродованной голове.

Охота началась.