— Стража! — закричала Баожэй.

Хуоджин лишь криво усмехнулся.

— Можешь не пытаться. Ее здесь нет, — он стал говорить тягуче, словно бы никуда уже не спеша. — В связи со всеобщим трауром я отпустил всех бойцов к их семьям — встретить этот грустный час в кругу родных и близких. Все-таки такое горе — умер Император. Надо оплакать его до времени пока на трон не взошел новый. Мы в этой комнате и во всем дворце одни.

Противник поиграл ножом, выписывая в воздухе причудливые иероглифы.

— Ты верно сошел с ума? — прошептала Баожэй, с опаской поглядывая на нож. — Зачем ты это делаешь? Хотя, можешь не отвечать на этот вопрос, и без того понятен твой мотив. Только вот история с внебрачным сыном Императора — это верх глупости. На это никто не купится.

— Это мы еще посмотрим, глупость это или нет. Министры и сановники охотнее пойдут за мной, нежели за тобой, сумасшедшей старухой, уж поверь мне. Многие, кого ты, как ты думаешь, уговорила перейти на свою сторону, в любой удобный момент отрекутся от тебя и предадут.

— Как ты? — не смогла сдержаться Баожэй.

Хуоджин на эту реплику никак не отреагировал, продолжил:

— Они согласились быть с тобой только лишь из-за того, что у них не было иного выбора. А как только они узнаю, что есть я, альтернатива, сын Императора, сразу же подтвердят мои новые полномочия.

— И это ты меня назвал сумасшедшей? — усмехнулась Баожэй. — Из нас двоих безумен здесь только ты!

— Можешь так считать, если тебе будет угодно, — отмахнулся противник. — Мне уже все равно что ты мне скажешь.

Хуоджин двинул с ножом на свою собеседницу.

Баожэй вскрикнула, бросилась в противоположную сторону. Нож просвистел почти у самой шеи пожилой женщины.

— Хуоджин, прекрати! Не надо меня убивать! Просто дай мне уйти, я обещаю…

Хуоджин сипло рассмеялся.

— Дать тебе уйти? Ты сейчас серьезно об этом просишь меня? Просто так дать тебе уйти! Неужели ты думаешь, что я такой глупец? Нет! Я этого не сделаю, я не такой болван, каким ты меня представляешь. Я убью тебя. Это единственный верный способ отодвинуть тебя с моего пути.

— Ты же нарушишь Закон! Нельзя убивать сановников!

Хуоджин сухо расмеялся.

— Я выдам это за самоубийство. Бедная Баожэй не смогла вынести горя гибели Императора и покончила жизнь самоубийством. А несколько солдат охотно подтвердят, что видели тебя идущей к себе в комнату в траурном молчании и ножом в руках, — Хуоджин продемонстрировал оружие в своих руках. — Вот с этим самым ножом. Все министры с радостью примут эту версию и в этот же день предадут твое тело огню. Даже разбираться никто не будет сколько у тебя будет ран, одна или десятки. Поверь мне — все будут только счастливы, когда узнают, что ты мертва.

Хуоджин вновь рванул к Баожэй.

И вновь ей удалось увернуться от атаки.

— Пока не поздно — опомнись! — прошипела женщина. — Иначе потом будет поздно.

— Поздно — для тебя! — рявкнул Хуоджин и бросился на Баожэй.

На этот раз атака удалась. Нож со свистом вошел пожилой женщине в живот.

Баожэй вскрикнула, отпрянула назад, к самой стене.

Хуоджин, до этого не обидевший и мухи, на мгновение растерялся, отстранился. Вид крови ему был неприятен. Но сановник быстро взял себя в руки. Морально он готовил себя к этому и теперь держался на удивление стойко.

«Путь к трону завален трупами и надо быть готовым к тому, что несколько этих трупов тебе придется сделать самому».

Баожэй схватилась за рану, почувствовала, как горячий, почти обжигающий поток просачивается сквозь пальцы. Кровавое пятно растеклось по одежде.

— Чего ты сопротивляешься? — злобно спросил Хуоджин, вытирая кровь с ножа о штанину. — Так будет только больнее. Просто смирись с этим, и я быстро и безболезненно перережу тебе глотку. Ты проиграла, признай это.

Баожэй ничего не ответила — она завороженно смотрела на свои руки, то на одну, то на другую, не в силах поверить, что на них ее кровь.

— Мне самому не приятно это делать. Я никогда раньше не убивал человека, но сделаю это сейчас. Иного выбора нет. Так что давай закончим все как можно быстрее.

Хуоджин осторожно начал подходить к своей жертве ближе, словно бы опасаясь, что от женщины можно было ожидать чего угодно. Так оно и было.

Баожэй вдруг резко переменилась в лице, гримаса ужаса сменилась на ярость, женщина схватила фарфоровую вазу со столика и метнула в противника.

Сосуд просвистел в воздухе и обрушился своей тяжестью прямо Хуоджину на лицо. Самоназванный сын Императора вскрикнул, выругался. Из перекошенного носа хлынула фонтаном кровь.

— Стерва! — прошипел он и бросился на женщину.

Еще один удар пришелся Баожэй в ногу — только чудом женщина успела убрать с линии атаки грудь. Нож полосонул по одежде, вонзился в бедро.

Несмотря на жуткую боль, Баожэй даже не вскрикнула. С ледяным хладнокровием, она высвободила раненую ногу и рванула в сторону, где только что стоял ее противник. Подхватив с пола окровавленную мраморную плевательницу, она наотмашь ударила ей противника.

Хуоджин не ожидал такой прыти от своей жертвы. Получив увесистой плевательницей прямо в висок, он выдохнул, упал на пол. Нож звякнул рядом. Перед глазами сановника все поплыло, но даже сейчас он понимал одно — нельзя ни в коем случае выпустить эту стерву из комнаты живой. Иначе его за пытают до смерти в подземельях. Уж Баожэй об этом побеспокоится и сама будет принимать участие в мучениях.

Слепо от застилающей взор крови, Хуоджин принялся шарить руками по полу, пытаясь обнаружить нож. И тут же вскрикнул — Баожэй в очередной раз ударила его плевательницей по голове. Звук получился звонкий, словно стукнули по спелой тыкве. Сознание начало меркнуть.

— Думал просто так сможешь меня взять? — надсадно прорычала Баожэй, подходя ближе к предателю. — Нет! Не получится!

И вновь ударила противника.

Хуоджин как смог закрыл голову руками, но это не помогло — вспышка боли взорвалась множеством яркий искр. На какое-то мгновение сановнику показалось, что его голова лопнула как тыква. Он даже не удивился бы, увидь сейчас куски черепушки, осыпающиеся на пол. Но с разбитой головы лилась лишь кровь.

Одна подернутая туманом мысль пришла в разбитую голову сановника — пусть она убьет его прямо здесь, чтобы избежать пыток.

Но госпожа, кажется, думала совсем иначе.

Очередной удар пришелся уже не в голову, а по руке. Хрустнули кости, Хуоджин закричал.

— Что, больно? — издевательски спросила Баожэй. — Это еще не самое страшное, что с тобой случится. Уж поверь мне.

Хуоджин верил. От былой решительности вдруг не осталось и следа.

— Пощади! — прошамкал он разбитыми губами.

— Что⁈ Пощадить⁈ — удивленно переспросила Баожэй. — Ты что, держишь меня за полную дуру? Нет, пощады тебе не будет. Я сделаю все, что в моих силах чтобы ты жил как можно дольше. Но жизнь твоя будет наполнена мучениями, каждая минута, каждая секунда. Ты будешь умолять меня о смерти.

Еще удар, в плечо. Внутри тела что-то глухо скрипнуло, плечо неестественно выпятилось вперед.

— Пощади! — взмолился Хуоджин сквозь слезы.

Это только сильнее разозлило Баожэй. Она швырнула в лежащего плевательницу, попала в спину. Что-то явственно хрустнуло. Хуоджин, до этого стоящий на четвереньках, вдруг обмяк и плюхнулся кулем на пол. Изо рта вырвался протяжный утробный стон.

— Предателей нельзя щадить! — произнесла Баожэй и плюнула на повреждённого врага.

Потом женщина прошла к выходу, выглянула наружу. Хуоджин не соврал, стражи действительно нигде видно не было.

«Первым же указом запрещу покидать императорский дворец личной охране, — злобно подумала женщина, осматривая пустые коридоры. — Пусть живут тут и охраняют меня, день и ночь».

Внезапно накатившая слабость заставила остановиться.

Женщина почувствовала, как боль начинает вкручиваться в тело. Не в сила стерпеть это, Баожэй застонала.

Нет, надо остановится. Немного переждать, когда пройдет приступ.

Стало вдруг смешно, несмотря на эту жуткую боль. Как же будет глупо умереть тут, в коридорах императорского дворца, так и не дождавшись того, о чем мечтала долгие годы. Если идти прямо, а потом свернуть направо, то окажешься возле дверей дворцового зала. Там — трон Императора. Пустой.

Баожэй хрипло рассмеялась.

Пустой трон, сейчас, и никого нет, кто может ей помешать. Но она ранена и не может теперь ничего.

Женщина глянула на живот — одежда была практически вся пропитана кровью. Очень плохой знак. Значит очень скоро можно потерять сознание.

Баожэй оглянулась, глянула на распластанного в комнате Хуоджина. Оказаться сейчас лежащей беспомощной без сознания в одном помещении с этим предателем ей не хотелось. Надо было убить его сразу, жаль сил не хватило. Теперь же важнее всего найти лекарей или хоть кого-нибудь, кто сможет ей помочь. А с этой падалью, как Хуоджин, она разберётся позже. Если, конечно, он выживет. И если, конечно, останется в живых она.

Баожэй вышла в коридор. Эти шаги дались ей на удивление тяжело, словно к ногам привязали камни. Страх начал заполнять тело. Женщина вдруг отчетливо поняла, что не сможет дойти даже до первого поворота.

Очередная волна нестерпимой боли захлестнули женщину.

Баожэй схватилась за рану, словно это помогло бы избавиться от мучений. Но это лишь усилило и без того жуткие страдания. Женщина закричала.

— Я убью тебя! — вдруг раздался зловещий шёпот за спиной женщины.

Баожэй оглянулась и с ужасом увидела ползущего к ней Хуоджина. В сломанных руках он сжимал нож.

— Просто так ты от меня не уйдешь! — прошипел сановник и встал на четвереньки.

Так передвигаться было проще и быстрее. Делал это сановник весьма умело, словно попадал в подобные ситуации не раз. Уперевшись локтями в пол, он с помощью ног пододвигал свое тело вперед, подобно толстой лягушке, которая от своего веса уже не может прыгать.

Женщина вскрикнула, но быстро взяла себя в руки. Она может ходить, в отличие от этого предателя, а значит не все потеряно.

Но ходить, как оказалось, было не так-то просто. Сказывалась сильная потеря крови, из-за которой силы покинули тело. Душила слабость. Хотелось просто упасть и уснуть, прямо здесь, на полу. А ножевая рана только усугубила положение. Левая нога отказывалась слушаться.

Баожэй попыталась продвинуться вперед, но потеряла равновесие, неуклюже вскинула руки и рухнула на пол. Хуоджин одобрительно захрипел:

— Все верно. Никуда спешить не надо. Иди ко мне. Я перережу тебе горло. Быстро и без боли.

И ускорил свой жуткий шаг.

Когда до женщины оставалось несколько метров, Хуоджин поднялся на ноги. Расчет был прост — сохранить остатки сил, чтобы обрушиться на Баожэй.

Женщина попыталась увернуться от атаки, но удалось лишь прижаться к стене. Хуоджин настиг женщину, начал махать ножом. Сделать это со сломанной конечностью было не так-то просто. Баожэй ударила противника наотмашь рукой и попала точно в сломанную кисть.

Хуоджин взвыл, на какое-то время вышел из битвы, схватившись за руку. Пальцы, раздробленные каменной плевательницей, выглядели жутко. Сановник принялся грязно ругаться и выискивать на полу выпавший нож.

Баожэй не стала терять времени и поползла по коридору. Давалось ей это тяжело.

Перед глазами время от времени все плыло и становилось размытым. В такие моменты женщина начинала молиться всем богам, которых знала и которые приходили на ум. Не привыкшая просить помощи, тем более у высших сил, в этот раз женщина желала спасения так пылко и всем разумом, что невольно почувствовала присутствие потусторонних сил. Прибавилось сил, и даже боль как будто бы притупилась. Идти. Идти. Идти. Не останавливаться. Найти помощь.

Но едва она случайно дотронулась до повреждённой ноги, как разум вспыхнул огненно-красной вспышкой.

«Никто мне не поможет кроме меня самой, — с обреченностью подумала Баожэй и прижалась спиной к стене. — Надо идти. Иначе умру».

И она вновь, стиснув зубы, давя в себе истошный звериный крик, двинула по коридору.

Отчаяние и страх путали ее ноги. Несколько раз приходила коварная мысль — сдаться, просто лечь тут и уснуть. Ведь так хочется спасть. Такая слабость…

Порой, когда волны боли не давали сделать даже глотка воздуха, Баожэй останавливалась и начинала стонать, ожидая что вскоре наступит смерть. Но смерть не наступала, боль спадала так же быстро, как и приходила, и женщина продолжала путь.

Хуоджин сильно отстал. Потом и вовсе затих. Баожэй даже показалось что он умер. Возможно, так оно и было на самом деле, но останавливаться чтобы убедиться в этом женщина не желала, понимая — спасение в том, чтобы найти хоть кого-то, кто сможет помочь ей. Но, как назло, никого не было. Дворец был пуст, словно вместе со смертью Императора его покинули и все его слуги.

— Кто-нибудь! Помогите! — попыталась крикнуть Баожэй, но вместо крика изо рта вырвался какой-то вороний клекот.

Горло пересохло, язык стал словно рисовая бумага.

«Нет, главное не сдаваться, бороться до конца, как ты всегда и делала! Это единственная сложность, которую надо преодолеть, чтобы взойти на престол. Все остальное — чепуха. Совет проголосует за тебя большинством. Потом будет церемония коронации, отречение от мирского, приобщение к свету, и множество лет правления Провинцией. Только пройди этот проклятый коридор, найди хоть одного человека. Боги, кто бы сейчас не попался, если он поможет мне, я подарю ему столько золота, сколько он сможет унести. Я сделаю его придворным послушником. Только бы он вышел. Ну хоть кто-нибудь!»

И словно услышав молитвы, из-за угла, ковыряя в носу пальцем, неспеша вышел слуга. Он пел незамысловатую песенку, иногда громко икая. Увидев Баожэй, он вытянулся по струнке, замер.

— Помоги мне! — прохрипела Баожэй, сползая по стене на пол. От рук остались кровавые разводы.

— Госпожа Баожэй! — вскрикнул слуга, увидев распластанную на полу женщину. — Что с вами случилось? Вы вся в крови!

— На меня напали! — простонала женщина, оглядываясь назад — нет ли там Хуоджина, этого гнусного человека, которому она, признаться честно, доверяла и наделась на его помощь в первые дни нового оправления.

— Я позову стражу! — всполошился слуга.

— Нет! — выкрикнула Баожэй, посмотрев на слугу совершенно безумными глазами. — Останьтесь! Не оставляйте меня здесь одну!

— Хорошо-хорошо, — попытался успокоить ее слуга. — Что же мне делать? Вам, наверное, надо дать каких-нибудь эликсиров? — растерялся он. И вдруг застонал: — Я не умею врачевать! Я ничего не понимаю, что надо делать!

От слуги пахло потом и рисовым вином, был он неопрятно одет, а рубашка испачкана в муке. В другом случае Баожэй непременно отчитала бы его за это, возможно даже приказала всыпать для профилактики плеток. Но не сегодня. Сегодня он был ее спасителем.

— Тогда позови лекаря немедленно! — одними губами прошелестела Баожэй. — Но не уходите далеко! Просто окрикни его.

Слуга от этой просьбы, казалось, растерялся.

— Чего же ты ждешь?

— Так ведь все лекари у господина Фанга собрались.

— Я же приказала никого туда не пускать! — сказала Баожэй и быстро добавила: — Кроме Хэо.

— Лекарь Хэо тоже там, — кивнул слуга.

— Что они там задумали? Зачем они там собрались? Приказ был дан — лечение приостановить до моего особого указания.

— Так ведь господин Фанг… — начал слуга и запнулся, не зная, как сказать новость.

— Что с ним? — насторожилась Баожэй. — Он умер?

— Нет! Ну что вы? Конечно же нет!

Слуга широко улыбнулся, сказал:

— Напротив, он вышел из комы!

Женщина удивленно посмотрела на слугу, а потом, оскалив окровавленные зубы, вдруг хрипло рассмеялась.