В ту ночь, когда самолёт коснулся взлётной полосы в Чикаго, Макс Арчер понял, что возвращается в город, который перестал быть ему домом. Он прошёл по терминалу, сжимая в руке сумку, и чувствовал, как каждая секунда отдаляется от той, которую он оставил в аэропорту Нью-Йорка. Он не знал её настоящего имени. Знал только то, как она пахла — цветы, ваниль, перец — и как дрожала под его пальцами в туалете бизнес-класса.

Свадьба брата осталась позади. Он помнил, как стоял в гардеробной с Кейт, подружкой невесты, и не мог кончить, потому что вместо её лица видел другое. Помнил, как её руки скользили по его спине, а он закрывал глаза и представлял тёмные волосы с медными прядями. И помнил, как остановился, вышел из неё, оставил Кейт с недоумением в глазах. Это был момент, когда он окончательно понял: она была не просто случайностью. Она была болючей раной, которую нельзя зашить обычными нитками.

Он поехал домой по пустым ночным улицам. Чикаго был тихим, холодным и особенно безразличным в ту ночь. Он зашёл в квартиру, поставил сумку в прихожей и прислонился спиной к двери. Тишина оглушала. Он прошёл в гостиную, сел на диван и уставился в стену. В голове крутились обрывки их разговора — как она смеялась над его шутками, рассказывала про свою работу, смотрела на него, когда он сказал, что она не такая, как думает о себе. Он не мог выкинуть это из головы.

На следующий день он поехал в офис. Компания ждала его — контракты, встречи, отчёты. Он был владельцем бизнеса, и бизнес не терпел пауз. Он провёл переговоры, подписал документы, уволил двух сотрудников и нанял трёх новых. Всё было как обычно. Всё было правильно. Но когда он остался один в кабинете, он открыл ноутбук и ввёл в поиск «Алиса».

Результатов было тысячи. Он просматривал их один за другим, как будто искал иголку в стоге сена, и каждый раз находил не ту: то сгоревшую, то поломанную, а нужно было найти одну идеальную иголку. Женщины с этим именем жили в разных городах, работали в разных сферах, имели разные лица. Ни одно из них не было тем, которое он помнил. Он закрыл ноутбук и понял, что это будет долгий путь.

Но он продолжал искать — по вечерам, в выходные, в перерывах между встречами. Он заходил на LinkedIn, Facebook, Instagram, даже на старые форумы, где могли быть упоминания о креативных директорах. Он вводил «Алиса креативный директор» и пролистывал страницы, надеясь увидеть знакомое лицо. Он не находил его. Иногда ему казалось, что он сходит с ума. Что она была плодом его воображения, галлюцинацией, вызванной перелётом и недосыпом. Но он помнил её слишком ярко. Слишком живо.

Он начал пить по вечерам. Не много — стакан виски, иногда два, — чтобы притупить остроту памяти. Он сидел у окна, смотрел на огни города и прокручивал в голове каждую секунду, проведённую с ней. Как она запрокинула голову, когда он вошёл в неё. Как её пальцы вцепились в край раковины. Как она закусила губу, чтобы не закричать, а потом он помог ей продержаться своей рукой. Он не мог забыть этого. Онне хотел забывать.

И он даже пытался отвлечься! Ходил на свидания — с женщинами, которые были красивее, умнее, интереснее его самого. Он водил их в дорогие рестораны, дарил цветы, говорил приятные не клишированные комплименты. Они улыбались, смеялись, касались его руки и не только. Он позволял им уводить его домой, позволял им раздевать его, позволял им заниматься с ним любовью. Но каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел её. Каждый раз, когда его пальцы касались чужой кожи, он вспоминал, как она дрожала под ним. Он переставал. Выходил, извинялся и уходил из чужого дома.

Он перестал ходить на свидания после третьего такого случая. Понял, что это нечестно — по отношению к ним, по отношению к себе, ведь он не мог дать им то, что они искали, потому что всё, что он мог дать, уже принадлежало призраку.

Он сосредоточился на работе. Взялся за проект, который требовал полной отдачи. Расширял бизнес, вёл переговоры о слиянии, нанимал новых людей. Он был на вершине успеха, но вершина оказалась пустой и туманной. Он сидел в своём кабинете, смотрел на город за окном и чувствовал только холод. Компания росла, прибыль увеличивалась, партнёры были довольны, когда внутри него была только пустота, которую не могли заполнить ни деньги, ни власть, ни уважение.

Однажды он почти написал «ей». Это было в LinkedIn, когда он нашёл профиль женщины, которая работала в креативном агентстве и имела тёмные волосы, он подумал, что это она, но фотография была совсем маленькой, по пикселям было трудно определить та ли это женщина, но Макс убедил себя, что это она. Он открыл окно сообщений, поставил курсор и начал печатать. «Привет, это Макс. Ты помнишь меня?» — стёр. «Я искал тебя год. Я не могу забыть тебя» — стёр. «Я знаю, что это безумно, но я должен сказать тебе» — стёр. Он написал десятки вариантов, удалил все, закрыл ноутбук и допил виски. Понял, что не может сделать этого, да и выглядеть это будет скорее как одержимость. Она, скорее всего, уже забыла его.

Он нанял частного детектива через восемь месяцев после их разлуки. Сидел в кабинете, смотрел на телефон, и думал о том, что это единственный способ. Детектив взялся за дело, но через две недели позвонил и сказал, что ничего не нашёл. Имя «Алиса» слишком распространённое, а без фамилии или другой информации помимо должности шансы почти нулевые. Макс поблагодарил его, положил трубку и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он сидел в кресле и смотрел в одну точку. Это был конец. Он никогда не найдёт её.

Он не сдался. Он продолжал искать, но иначе, поменял тактику, ходил на конференции, на мероприятия, в бары, где собирались люди из креативной индустрии. Он смотрел на каждую женщину с тёмными волосами, прислушивался к каждому голосу. Он надеялся, что судьба сведёт их снова. Он не верил в судьбу, но в отчаянии готов был поверить во что угодно.

Он не находил её. Проходили недели, месяцы, и он постепенно привыкал к мысли, что она была просто моментом, который нельзя повторить. Он перестал пить по вечерам — решил, что это не помогает, только размывает границы. Начал бегать по утрам, чтобы заполнить пустоту физической усталостью. Он пробегал по пять километров, потом по десять, пока его лёгкие не начинали гореть. Это немного помогало. Казалось, что помогало.

Прошёл год. Он изменился. Стал жёстче, холоднее, сосредоточеннее, принял тот факт, что она, возможно, не хочет быть найденной. Что она, возможно, нашла кого-то другого. Что она, возможно, счастлива без него, носит под сердцем малыша и в целом не рассчитывала на что-то серьёзное. Он научился жить с этой мыслью. Он не перестал думать о ней, но перестал позволять этим мыслям управлять его жизнью.

Он лежал в кровати, смотрел в потолок и вспоминал, как она улыбнулась ему в аэропорту — едва заметно, так, чтобы он видел, но никто другой не заметил. Как она отвернулась и ушла, не обернувшись. Он закрыл глаза и представил, что она рядом. Что её рука лежит на его груди. Что её дыхание согревает его шею, а сама она шепчет его имя.

Но когда он открыл глаза, её не было.

Он знал только одно: он потерял её. И он не знал, как жить с этим.