Я стоял в школьном коридоре, прислонившись плечом к одной из серных колонн, подпирающих крышу стандартного модуля, из каких состоят все постройки первого периметра и значительная часть второго. Изначально в них не было необходимости. Это уже позднее, когда срастили сразу четыре блока, увеличивая первый этаж и надстраивая второй, такой же по размерам, чтобы вместить больше учеников, рабочим пришлось ставить такие подпорки, дабы снизить нагрузку на несущие стены и минимизировать риск обрушения.

Стоял и наблюдал любопытную картину. Боров утюжил очередную малолетку. И никого это не интересовало. Поток учеников, словно разбивался о невидимую преграду, обтекая место стычки. Младшие классы делали вид, что все ок, и ничего не происходит. Моим же сверстникам действительно не было никакого дела. Во всяком случае, пока что-то не задевало их личные интересы.

Сам не понимаю, почему остановился. Мелкий показался мне смутно знакомым. Вот только понять, кого он мне напоминает, никак не мог. Теперь уговаривал себя не влезать. Мне никто не помогал, так почему я должен сейчас спасать растяпу, что умудрился попасться на глаза этому скоту, не озаботившись сохранностью своей шкуры? Пусть теперь расхлебывает. Но нет. Какое-то новое чувство не дает спокойно пройти мимо. Именно оно заставило меня остановиться и подпереть плечом шершавую, холодную колонну.

Нурх изо всех сил, стремясь продемонстрировать бешенство, вращает буркалами и брызжет слюной, вгоняя в бездну ужаса и без того трясущегося пацаненка. Шакал. Только и может, что наваливаться толпой или, как сейчас, выбрав жертву несоизмеримо слабее себя. Да и всей кодлой уже редко когда лезет на ровесников — чревато. Излишняя доброта и мягкосердечность, когда-нибудь втянут меня в знатную заваруху….

— Боров! Отвалил от него. Резко! — рявкнул я на жирдяя, заставляя того вздрогнуть и опасливо оглянуться.

— Лат…

— Я все сказал, ублюдок.

Нехотя, слишком медленно, явно давая понять пацану, что мое вмешательство его не спасет навсегда, Боров отвалил в сторону, вместе со своими прихлебалами.

— Не советую, тварь. Или твоя поганая рожа вспомнит, почему ты вздрагиваешь от моего голоса — угроза подействовала.

Бросая на меня полные ненависти взгляды, толстяк убрался восвояси. Пес с ним, теперь только и может, что бессильно скрипеть зубами, да украдкой бешено зыркать. А мелкий совершенно оцепенел от ужаса. Не боец — мелькнула мысль. Впрочем, это его проблемы. Привык подчиняться силе, не готов выгрызать победу зубами. В рейдеры не пригоден. Нет стержня.

— Свободен — кивнул я на выход замершему малолетке.

Ну, хоть с реакцией все в порядке. Шкета как ветром сдуло. Мгновение и исчез, ввинтившись в поток других учеников.

Да, та драка, два года назад, круто изменила мою жизнь. Куда круче продажи первого дрона. Хотя и это событие никак нельзя назвать незначительным. Воспоминания нахлынули яркой волной, полностью завладев сознанием.

Окрыленный первым серьезным заработком и отличными перспективными, я совершенно потерял осторожность. За что поплатился, и очень скоро. Тогда мне казалось, что теперь все проблемы в прошлом, грезились покоренные высоты робототехники и реки кредитов. Воспаленное воображение раскрашивало окружающую действительность в радужные тона. Но, розовые очки обычно бьются стеклами вовнутрь. Моя персона не стала исключением.

Шайка Борова никак не могла оставить без внимания такую мою шалость, как отбитые яйца их драгоценного босса и посиневший пятак одного из кодлы. Их месть настигла меня буквально через пару дней, когда Нурх смог более или менее сносно передвигаться, не взвизгивая при каждом шаге как девчонка.

Они отловили меня на выходе с блошиного рынка, после чего уволокли на свалку за мастерской, где редко когда появлялся кто-то из старших. А уже там, от всей души вернули долг, знатно пройдясь сапогами. Отдельное внимание, уделив голове и пальцам рук. Как бы я не берегся, долго зажиматься не получилось.

Не знаю, как я тогда не отошел в лучший мир. Разбитая в трех местах голова и кисти, лишенные целостности всех до единой костей. От боли я раз десять терял сознание. А приходил в себя только для того, чтобы выблевать очередной сгусток крови прямо под себя. Наверное, только сжатая до предела воля и обещания страшной мести тогда не позволили мне отдать концы и доползти, загребая жидкую грязь искалеченными руками, до медицинского центра. Ходить не позволяли перебитые ноги, вывернутые под совершенно неестественным углом. Каждое движение причиняло невыносимую боль. Но сцепив, что есть сил, остатки раскрошенных зубов, я смог добраться до модуля с обозначением красного креста. В очередной раз лишившись чувств уже на его пороге. В себя я пришел под шипение открывающейся крышки регенерационной капсулы.

Сотрудники медцентра здраво рассудили, что в таком состоянии выяснять платежеспособность клиента не представляется возможным. Так что вначале затолкали меня на жизненно необходимые процедуры, приводя в порядок истерзанное шакалами Борова тело. И только потом предъявили счет за лечение.

Пятичасовая процедура восстановления самых сильных повреждений обошлась мне в полторы тысячи кредитов. Пробив в бюджете на нового дрона настоящую черную дыру. Но показываться дома в изуродованном состоянии было никак нельзя. Мама бы слегла в нервном припадке, наблюдая кусок хорошего отбитого мяса, что совсем недавно был ее сыном.

Да с восстановлением организма медицинская капсула справилась, аккуратно сростив раздробленные пальцы. И я снова мог заниматься так любимыми мной дронами. Вот только теперь в полный рост встала дилемма. На оставшиеся семь сотен, можно было собрать еще одну Пиявку, но на задуманного разведчика уже не хватало средств. Вернее хватало, но он получался всего на пару процентов лучше предыдущего, что меня не устраивало категорически. Ушедшая на регенерацию сумма была запланирована на более совершенную систему управления и один довольно специфический модуль. Теперь же на это денег не стало. Делать же еще одного разведчика по уже имеющемуся плану — совершенно не хотелось. В моем распаленном сознании отсутствие прогресса рисовалось окончательной смертью.

Наверное, я больше от отчаяния и горя решился на звонок единственному, как мне тогда казалось, человеку, способному мне помочь. Сигурту. Вывалив на опешившего лидера третьей по силе команды Южного проблему с системой управления и нужным модулем, я дождался только окончательно убившего меня ответа. Уже не помню дословно, но там точно мелькали слова: охреневший сопляк, обнаглевшая шпана и адрес куда мне стоит заглянуть в целях просвещения на тему экзотических эротических действий.

Хрупкий лед надежды окончательно рассыпался сотнями осколков, потащив меня в пучину безутешного горя. Сидя в мастерской, вяло ковыряясь в накупленных и восстановленных деталях для нового проекта, я переживал крушение всяческих надежд.

Каково же было изумление, когда под вечер, когда я от горя уже приобрел цвет стен мастерской, и почти уговорил себя собрать подобие «Пиявки», чтобы хоть как-то заработать на детали для создания машинки следующего поколения, передо мной плюхнулась горка плат и проводов.

Сигурт все же решил помочь. Для его команды пара шутк вообще не деньги. А купленный им разведчик видимо оказался достаточно полезным, чтобы дать мне шанс. От счастья я даже не сразу понял, кто принес мне нужные детали. Не просто рейдер, а целый сержант. Соломон — один из самых крутых разведчиков Южного! Сей факт вообще лишил меня дара речи. Тело само, без участия сознания, согнулось в таком глубоком поклоне, что затрещали свежесрощенные позвонки.

Работа над новым дроном затянулась. На «Пиявку», в свое время, ушло шесть месяцев потому, что на нужные детали просто не хватало средств. Заначка же на то и заначка, что дербанить ее я не смел, откладывая кредиты на совсем уж черные дни.

Новый проект занял на месяц больше. Но уже потому, что я рискнул воплотить в нем несколько нестандартных идей, под которые, к тому же, не было прошивки. Пришлось дописывать недостающее самостоятельно, что ой, как не просто! Но справился. И теперь наслаждался новинкой в которой только что затянул последний болт. Я решил назвать нового дрона «Летучая мышь».

Об этих занимательных зверьках с далекой Земли, я вычитал в ВГС. И мне очень понравилась их система ориентации в пространстве. Когда мышь в полете отправляет впереди себя ультразвуковой сигнал, который отражаясь от препятствий, возвращается обратно, сообщая отправителю их расположение и габариты. Эдакая естественная эхолокация. Именно эта идея легла в основу проекта. И еще форма корпуса отдаленно напоминала летучую мышь с расправленными крыльями.

Надо сказать, с новинками пришлось туго. Аналогов эхолота для дронов разведки просто не существовало на свободном рынке. Возможно, что-то похожее есть у военных, но кто-бы меня допустил до их баз знаний. Так что за основу я принял обычный рыбацкий эхолот и потом долго допиливал его, чтобы тот корректно работал в менее плотной, чем вода, среде. Параллельно пришлось добавлять кое-что от геологического сканера разведки полезных ископаемых. Удалось, сильно потеряв в дальности, радиусе и мощности проникновения. Но даже оставшийся километр, и сектор в девяносто градусов с пробиванием сигнала на три десятка метров вглубь твердых слоев земли, это отлично!

Так же удалось втиснуть в управляющий контур несколько строк отвечающих за пусковые установки, которые, в свою очередь, расположились на тех самых крыльях «Летучей мыши». Более или менее удачный их вариант был получен только с седьмой попытки. То слишком громоздкие выходили, то недостаточно прочные, чтобы выдержать многочисленные пуски микроракет. Вернее их факела при старте. За неимением самих снарядов пришлось имитировать выхлоп плазменной горелкой. В общем, возни с ними было много. Но оно того стоило! Ведь эти установки предназначались под станции доразведки, увеличивающие радиус сканирования в два раза! А он и без того был шесть тысяч метров! Правда увеличение шло не по диаметру, а лишь по прямой — от дрона до выплюнутого в ракете передатчика. Да еще и с неизбежной потерей высоты, то есть срезался потенциальный охват территории. Но чтобы носитель летел без снижения, требовался более мощный двигатель самой ракеты, что неизбежно увеличивало размер и температуру факела при старте, деформируя пусковую шахту. Так что удалось добиться только такого увеличения. В этом случае сам воздушный разведчик становился ретранслятором сигнала и станцией его приемопередачи. Но и это уже кое-что весомое!

В остальном фишки остались те же, что и у «Пиявки». Разрешение 4к, система активной маскировки и все. Даже количество турбин осталось прежним — три. По одной на концах «крыльев» и центральной, посередине в хвостовой части «тела». Оптимизация затрат к эффективности, чтоб ее!

Дальность полета и максимальная высотность, как я уже говорил, выросли до шести тысяч метров, благодаря тому модулю связи, что принес Соломон. В итоге получилась классная машинка с хорошим функционалом. Отличный помощник рейдера. А староимперская прошивка, даже с учетом кустарных допилов, должна выдержать проверку свой-чужой, что в купе с системой активной маскировки значительно повышает выживаемость разведчика.

Так что показывать технику я отправился вполне довольный проделанной работой. В этот раз, перед покупкой, Сигурт решил провести полевые испытания, на которые отправил опять-таки Соломона. Вот ему я и сдавал дрона.

Сами тесты мы провели, выйдя за охраняемый периметр. Не слишком удаляясь от стены, но все же немного отошли, чтобы не нервировать стражу. Проверили все функции, даже пульнули станцией доразведки, собранной мной на коленке за час из принесенных сержантом «Демонов» деталей. Летучая мышь показала себя во всей красе, так что покупатель остался доволен. А я записал себе на борт свой первый «рейд» и восемь тысяч сто кредитов!

Да Мышь продал за те же десять тысяч, даже несмотря на дополнительный функционал. Вернее за девять, поскольку в дроне была установлена система управления выданная самими Демонами. Зато без выплат комиссионных аукционной площадки, только налог со сделки. Да еще получив обещание от рейдеров притащить мне из ближайшего рейда два-три староимперских дрона различной конфигурации. А это не только запчасти, но и несколько вариантов военных прошивок, а не гражданской вариации доведенной напильником под пуск ракет. Соломон долго костерил грубый и кривой интерфейс.

С чистой совестью пообещал заменить его или довести до ума, как только получу обещанных дронов. Их состояние, при этом, меня волновало не слишком. Лишь бы чип с кодом не пострадал.

Теперь деньги были. Их можно было отдать семье. Но меня не отпускало ощущение полной беспомощности против шайки Нурха-Борова. Я очень хорошо помнил каждую секунду избиения. Плевки, летящие в разбитое лицо. Скрежет пыли на осколках зубов. Хруст рассыпающихся фаланг пальцев. Треск разрываемой плоти, когда обломок прорывает кожу, выходя наружу, потому что человеческие кости не могут умещаться в хрупком теле под таким углом. И вспышки ужасающей боли сопровождающей каждый удар, каждый перелом и каждое рассечение. Это не то, что легко стирается из памяти. И чтобы отомстить, мне нужно стать сильнее.

В этом мне должны помочь тренировки. Судьба словно приглядывает за мной, сама подкидывая варианты. Совсем недавно несколько ветеранов из «Шато» решили окончательно осесть в поселении. Еще физически крепкие рейдеры. Но уже понемногу замедляющие всю команду. Они не захотели быть обузой, но взяв расчет, не пробухали по барам, а вскладчину открыли зал подготовки. Где подростки вроде меня, кто мечтает ходить за периметр после контракта, могут начать готовиться. Ветераны неплохо натаскают в физическом плане. Кстати для контракта это тоже лишним не будет. Вариант подходящий мне идеально. До сегодняшнего дня остававшийся недоступным, поскольку четыре сотни кредитов в неделю, сумма, бывшая для меня труднодоступной. Теперь же я могу оплатить сразу три месяца занятий, за которые, надеюсь, смогу собрать еще одну Летучую Мышь на продажу через аукцион. Таким образом, семья получит прибавку к бюджету в две тысячи и мне хватит на остальные планы.

Да, для занятий с ветеранами пришлось пожертвовать свободным временем, украденным у сборки новых дронов. Но это вполне равноценный обмен. Я четко знал, что хочу и рвался к заветной мечте не жалея себя! А если попутно можно будет отомстить тварям Борова, так это же вообще сказка! Но не все можно решить толщиной бицепса и умелым ударом. Как бы мне этого не хотелось. И это стало еще одним уроком мне. Слишком горьким и тяжелым уроком.

Через полгода не стало папы. Он сгорел, за каких-то две недели. Вначале казавшаяся легкой простуда резко переросла во что-то страшное. И он слег, чтобы уже не встать. У корпорантов было нужное лекарство, но нам его так и не продали. Да и не было у нас таких денег. Еще не было. До их обретения он недожил три дня.

Эти шесть месяцев стали для меня испытанием на прочность и силу духа. Начав занятия в тренировочном лагере «Шато», как назвали его отставные рейдеры, через месяц я мог уже выиграть один на один у любого из шайки Нурха. Через три — меня стало уже невозможно забить даже толпой, как тогда, на заднем дворе мастерской. А к тому моменту, когда не стало папы, они превратились из охотников, в загоняемую дичь. Толкая друг друга, мешая сами себе, они больше не были проблемой. Легкость, с которой я раз за разом разделывался с ними, поражала. Ветераны умели учить. Пусть жестко, вбивая знания через пот и боль, но весьма эффективно. В их уроках не было какой-то красоты, как любят писать в сети. Только максимально рациональные движения. Подбить руку, сбивая траекторию удара так, чтобы он прилетел не тебе в лоб, а в челюсть другому нападающему. Лишить зрения ударом по глазам. В горло и пах. Куда угодно, и чем угодно. Из любого положения. Задача одна — победить любой ценой. Они учили так, как их учили наемники на контракте, а после — сама жизнь за периметром. Где плата за ошибки — кровь. И это еще щедрый курс. Чаще рейд брал полную стоимость — забирая дыхание плохо подготовленного бойца и его товарищей. Неудивительно, что через полгода шпана Борова не представляла для меня угрозы.

Школа, тренировки и постройка дронов, это все чему я уделял время. Дефицит времени стимулировал лучше планировать свой день. А ночные бдения за терминалом ВСГ — расширили кругозор. Это принесло свои плоды. Поняв, что я слишком много времени трачу на изготовление корпуса дрона, в голову пришла идея автоматизировать процесс. Оказалось, что сложного в этом ничего нет. Для меня, во всяком случае. Нужно только лишь договориться с мастером Грогом и написать небольшое обновление для ремонтного бота собранного папой. В результате, по разработанной схеме, Работяга сам мог осуществлять весь цикл, были бы детали.

Большие затраты которые я не тянул. Но и тут нашелся выход. Поскольку мастерскую и так и так пришлось брать в долю, ведь использовался их инструмент, помещение и энергия, я отдал семьдесят процентов прибыли мастеру. А взамен затраты на закупку всего необходимого ложились на него. Корпус же изготавливался вообще из того железа и композитов, что копилось на заднем дворе как хлам.

Через три дня с «конвейера» должна сойти первая партия. В неделю железный работник способен изготовить два с половиной дрона серии Летучая Мышь. Итого десять за месяц. И первую партию, выставляемую на аукцион, мы решили сделать именно такой — ровно десять единиц. Это должно принести мне невероятные двадцать пять тысяч кредитных единиц! Сумма, от которой трясутся коленки, и холодеет внизу живота.

Однако первое пополнение счета прошло для меня совершенно незамеченным. Оно потонуло в черном горе, захлестнувшем меня с головой. Я не отходил от остывшего тела отца до самой кремации. Всю неделю безотлучно сидел рядом с ним, вначале в нашей квартире, а затем у холодильника крематория поселка. Забив на все на свете — тренировки, дронов, Нурха и его шакалов. Слабо реагируя даже на маму.

Наверное, так и зачах бы рядом с урной наполненной серым прахом бывшей когда-то любимым отцом Иланом Моран. Талантливым инженером, влюбленным в космические корабли и маму. Погибшем от лихорадки на далеком шарике, бывшем военном мире развалившейся империи людей, а ныне пограничной планете сектора ответственности концерна «Атлант».

Вытащить меня на поверхность смог только один из тренеров лагеря подготовки — уважаемый Пирит. Буквально за шкирку он отволок меня в зал и задал на ковре грандиозную трепку.

А, когда то что составляет «мое Я», всплыло из серых глубин, на мгновение показавшись на поверхности океана боли и отчаяния, тренер жестко припечатал этот росток, не дав мне снова ухнуть в бездну:

— Ларат Моран! — рявкнул тогда старший тренер — Соберись, сучье вымя! Ты же мужчина, теперь единственный в семье! От тебя зависит, будет-ли мать сытно есть, и спать под крышей!

И уже гораздо тише:

— Сынок, отпусти его. Оставь мертвое мертвым. Не вставай с ними в ряд. Проживи долгую жизнь, достойно чтя его память. Любой отец бы желал этого своему чаду.

Еще один совет, который отпечатался во мне на всю жизнь.

Через месяц, мы въезжали с мамой в новый дом во втором периметре поселка Южный. Пусть не у стены с третьим, а всего лишь в центре пояса, но это лишь пока. Знаю, что когда-нибудь, мы не только переедем к самому космопорту, но и вообще покинем планету N4Delta78/3. И сегодня я сделал еще одни важный шаг.

За прошедшие тридцать дней удалось сделать многое. Самое важное — наладить постоянный приток запчастей к Работяге. Вовремя подсуетился, попросту купив лидера мелкой уличной шайки первого периметра. И теперь его шпана вместо того чтобы сшибать с еще более слабых шальной кредит или шарить по чужим карманам — дежурит на обоих рынках первого и второго поясов, скупая все требуемое мне для начинки дронов. А так же плотно шерстят свалку второго пояса, поскольку то, что выкидывается там, вполне себе годно для нас. Естественно, после некоторой доводки напильником. Обходятся они мне в сущие копейки. Хотя я до сих пор вздрагиваю, когда понимаю, что две тысячи кредитов в месяц, теперь сумма для меня не существенная….

Из раздумий меня вывел пристальны взгляд. Бывает такое чувство, когда кто-то долго сверлит тебе затылок или спину. Я даже удивился, что это не очередной боров, а Рино. Она учится на год старше и уже скоро отбудет на орбиту. А еще по ней пускает слюни каждый второй старшеклассник школы.

Поняв, что я наконец-то ее заметил, она сделала два шага вперед и, взяв меня за руку прошептала:

— Спасибо за брата.

После чего ее ладошка выскользнула из моей, а девушка, виляя крепкими бедрами, скрылась за углом. В руке осталась записка:

«Сегодня в десять. Пятый кабинет старшего крыла»

Так вот кого мне напомнил мелкий. Точно! Ее младший брат. Ну, что же, до назначенного времени еще шесть часов, а у меня уйма дел. Тренировка и дроны, пожирают каждую свободную секунду. Но к десяти я обязательно буду на месте. Интересно, к чему вся эта таинственность с записками. Пробраться в старшее крыло школы, для меня не составит труда. Замок на закрытых дверях — так себе препятствие.

Ровно в десять вечера я вошел в пятый кабинет. Рино уже была здесь. Стояла у окна, разглядывая что-то на улице. Пришлось демонстративно прочистить горло, чтобы привлечь ее внимание. Она обернулась, но так не проронила ни звука. Любопытно.

Пройдя в середину класса, присел на край парты, и чтобы хоть как-то нарушить тишину сам обратился к ней:

— Ты звала. Я пришел. В чем дело?

— Хотела еще раз сказать спасибо за то, что защитил брата.

И прежде чем я успел что-то ответить, она легким движением плеча избавилась от легкого платья до колен, под которым совершенно ничего не было. Меня бросило в жар. Эта плоскость взаимоотношений для меня все еще была покрыта мраком, хотя к четырнадцати мало кто еще оставался совершенно диким в данном вопросе. Подростки на этой планете взрослеют рано.

Пока я судорожно пытался хоть что-то придумать, Рино сама подошла. В ночном свете спутника планеты, ее бархатная, загорелая кожа и приятные глазу окружности, выглядели еще более эффектно. Меня же охватила полная беспомощность. Дикий ступор.

Но девушка оказалась куда опытнее меня. Через мгновение она рухнула на колени и в такт движения ее головы, внутри меня зажигались и угасали звезды, пока не рванула целая сверхновая.

После, еще ни один раз отбивал ее братца у всякого рода шпаны. Зачастую прибегая к рунному поиску, в результате оказываясь на месте его унижения первым. И она щедро оплачивала мои старания. Так что до ее отлета на орбиту, я многое узнал о взаимоотношении мужчин и женщин. Приобрел навык, и стены кабинета номер пять старшего крыла школы отражали не только мой сдавленный рык, но и сладкие девичьи стоны.

Пожалуй, я даже был благодарен этому мелкому, за то, что он умудрялся вляпаться даже на ровном месте. А главное, совершенно ничего не хотел менять. Как и я. Меня вполне устраивала плата за его безопасность.