Брондульф вонзил меч в грудь рычащего хобгоблина, а затем ногой спихнул корчащееся тело с лезвия. Как только клинок освободился, воин резко развернулся и блокировал крючковатый кинжал другого хобгоблина. Эта трусливая гнусь обладала почти сверхъестественной способностью подкрадываться к человеку сзади, о чем свидетельствовали покрытые рубцами доспехи хускарла. Хобгоблин оскалил на воина пожелтевшие зубы и попытался вонзить второй кинжал в живот Брондульфа.

Норс ухватил врага за запястье прежде, чем клинок успел достать его. Какое-то мгновение он напряженно смотрел на врага, затем краем глаза уловил внезапное движение. Рявкнув на размахнувшегося ножом зеленокожего, Брондульф отклонился в сторону всем телом. Без всякого предупреждения он отпустил запястье хобгоблина. Тварь взвизгнула от неожиданности, внезапно качнувшись вперед. Кинжал по самую рукоять погрузился в живот второго хобгоблина, который, как заметил Брондульф, пытался обойти его сзади и огреть железной палицей по голове. И пока хобгоблин в удивлении смотрел на умирающего собрата, северянин ударил его ногой в спину. Хобгоблин упал на землю, ударившись челюстью о шлем убитого им зеленокожего. Прежде чем ошеломленный враг смог подняться, Брондульф раскроил ему череп.

Сражение вокруг него начинало стихать. У хобгоблинов, привыкших издеваться над полуголодными скованными рабами, не хватало духу для настоящего боя. Они неуверенно копошились около северян и бросали своих товарищей, когда дело пахло жареным. Полдюжины чудовищ уже лежали на земле, а еще несколько ускользнули в скалы зализывать раны. Остальные долго не протянут.

Варгр, крепкий сарлский воин, мастерски орудующий топором, отрубил руку одному из сражающихся с ним хобгоблинов, хохоча как сумасшедший, когда темная кровь брызнула ему в лицо. Мрачное зрелище было слишком впечатляющим для пары противостоящих ему хобгоблинов. Едва не затоптав друг друга, зеленокожие побежали. Варгр, потрясая топором, бросился в погоню.

Брондульф поспешил было за северянином, но какое-то недоброе предчувствие заставило его замешкаться. Хобгоблины бежали обратно к базальтовой глыбе. Он увидел гнома-надсмотрщика, стоящего у подножия скалы с орудием, прижатым к плечу. Хускарл предостерегающе окликнул Варгра.

Предупреждение пришло слишком поздно. Снова раздался треск и грохот мушкетона. На этот раз, однако, взрыв шрапнели встретил гораздо более близкую цель. Два хобгоблина и человек, преследовавший их, были остановлены и отброшены назад словно ударом тарана. Заряд мушкетона разорвал их плоть, и тела рухнули, разодранные в клочья.

Гном от души расхохотался над этим кровавым зрелищем, а затем вытащил из-за пояса рожок с порохом. Его глаза сузились от отвращения, когда он увидел, как мало хобгоблинов продолжают сражаться. Выругавшись, он бросил мушкетон и собрался отступить, прежде чем мстительные норсы настигнут его.

Из скалы со свистом вылетела стрела и вонзилась в колено надсмотрщика, едва он повернулся. Гном рухнул на землю, схватившись за раненую ногу. Он закричал на хобгоблинов, требуя от них помощи, но трусливые твари уже разбежались.

Сорвав с пояса кривой ятаган, гном бросился на первого попавшегося ему на глаза северянина. Покалеченное колено рабовладельца подвело его, когда тот попытался встать, и поднятый ятаган чиркнул по костяной ноге северянина.

Арнгейрр зловеще усмехнулся, постучав по омерзительной резной кости, крепившейся к обрубку его бедра.

— Ты опоздал, — сказал он гному. — Тут уже ничего нет.

Все еще смеясь, он ударил острым лезвием клинка по спине гнома. Меч из зуба кракена пробил насквозь броню, плоть и кости.

Вид разрубленного пополам тела оказался слишком ужасен для тех немногих хобгоблинов, которые все еще суетились неподалеку. Побросав оружие, эти трусы побежали к мостам, пронзительными криками поднимая тревогу на сторожевых башнях.

— У нас мало времени, — предупредил Брондульф Арнгейрра, подбегая к нему.

Хускарл опустился рядом с надсмотрщиком, обыскивая тело гнома в поисках чего-нибудь похожего на ключ.

— Даже если ты его найдешь, тебе все равно некуда будет его вставить, — сказал Арнгейрр.

Он указал мечом на базальтовую глыбу. Тяжелые цепи были привинчены к странному коробчатому механизму со сложным расположением рычагов. Во время своих путешествий Арнгейрр однажды видел коробку-головоломку, которую налетчик-хунг украл у катайского торговца. Устройство, прикрепленное к цепям, выглядело еще более сложным.

Брондульф ударил кулаком по лицу мертвого гнома.

— Бог-Ворон побери этих проклятых гномов! — раздраженно зарычал он. — У нас нет времени играть в игрушки! — Его глаза сузились, когда он посмотрел на цепи. — Как думаешь, ты сможешь их прорезать?

Арнгейрр воткнул острие своего меча в землю. Он сплюнул на ладонь и растер руки, увлажняя их, прежде чем снова взяться за клинок.

— Просто любуйся.

Лезвие из зуба кракена ударило по тяжелым цепям прямо над дьявольским замком-головоломкой. Два звена раскололись под ударом. Брондульф торжествующе закричал. Арнгейрр уперся ногами в землю нанес еще один удар по цепям.

Орки и гоблины из невольничьей ямы молча наблюдали за северянами. Ужас перед Огненным богом гномов все еще был запечатлен на их грубых лицах. Многие с тревогой поглядывали на зиккурат, словно ожидая, что голова Хашута снова вспыхнет и поразит маленьких человечков, атакующих цепи.

— Похоже, они не очень-то благодарны, — заметил Джокулл, присоединяясь к основной группе северян. Охотник держал лук наготове, но направлено оружие было именно на мосты. Тонкие, шепчущие голоса хобгоблинов едва слышались. Это был лишь вопрос времени, когда твари получат достаточное подкрепление, чтобы осмелиться вернуться к загону.

— Проклятье, — выругался Брондульф. — Гномы выбили из них всякий боевой дух.

Арнгейрр продолжал рубить цепи, лопнули еще несколько звеньев. Люди слышали, как они дребезжат, падая. В отдаленных частях невольничьей ямы раздались низкие, гортанные крики. Плотная толпа зеленокожих зашевелилась, двигаясь бессмысленной волной, словно стадо овец. Сквозь толпу гоблинов и орков пробиралось несколько огромных существ.

— Похоже, некоторые из них еще годны на что-то, — сказал Джокулл, когда монстры приблизились к базальтовой глыбе.

Они мало чем отличались от орков, больших обезьяноподобных существ коренастого телосложения, с короткими ногами и длинными руками. Только намек на шею держал их головы с приплюснутыми черепами, массивные челюсти выступали вперед. В глазах-бусинках этих огромных зверей светился смертоносный ум, что-то такое, что отличало их от испуганного стада рабов так же заметно, как и их морщинистая черная кожа.

Черные орки уставились на людей, освободивших их. На какое-то напряженное мгновение норсам показалось, что чудовища вот-вот их атакуют. Как сказал Джокулл, благодарность — это не совсем то, чем славятся зеленокожие. Темнокожие звери что-то проворчали друг другу на своем диком наречии. Брондульф пожалел, что Вульфрик не пошел с ними хотя бы для того, чтобы понять, о чем говорят орки.

Один из черных орков направился к Арнгейрру. Прежде чем одноногий северянин успел отреагировать, орк уперся огромной рукой ему в грудь и оттолкнул от базальтовой глыбы. Разбойник приподнял свой меч, чтобы защититься, и отшатнулся назад. Черный орк ухмыльнулся ему в ответ, словно приглашая атаковать. Резкий лай другого черного орка заставил создание остановиться. Чудовище угрюмо повернулось к блоку. Его могучие руки сомкнулись на тех цепях, которые Арнгейрр еще не разбил.

Брондульф с изумлением наблюдал, как черный орк голыми руками разорвал железную цепь. Зверь даже не остановился, чтобы перевести дух после того, как разорвал цепь, а вместо этого отклонился на секунду и повторил процесс.

Тень нависла над Брондульфом. Хускарл повернул голову и обнаружил, что над ним стоит самый большой из черных орков. Глаза монстра смотрели прямо в его собственные, и в этом взгляде орка безошибочно читался вызов. Брондульф проглотил свою гордость и попятился от зверя. Не страх, а практичность заставила северянина отступить. Они пришли в загон, чтобы освободить этих бестий, а не сражаться с ними.

Черный орк весело фыркнул, наблюдая за отступлением Брондульфа. Затем зверь отвернулся и уставился на толпу сбившихся в кучу рабов. Грубый голос орка превратился в яростный рев, когда он обрушился с бранью на испуганных зеленокожих. Другие черные орки двигались среди толпы, проламывая черепа и пиная рабов по ногам, обеспечивая физическое подкрепление словам нового военного вожака их стада.

— Он быстро доведет их до исступления, — сказал Арнгейрр, делая глоток кваса из своей фляжки.

Разбойник посмотрел в сторону мостов. Шум вооруженной толпы, несущейся по деревянным платформам, можно было распознать безошибочно.

— Но не слишком быстро.

Брондульф кивнул.

— Нам лучше вернуться к расщелине, — сказал он остальным северянам. — Предстоит долгий подъем, и это не наша битва.

Он заметил, что рабы забывают о своем страхе и издают воинственные кличи, когда черные орки пробуждают в них жажду кровавой расправы и мести. Гномам будет трудно подавить это восстание, даже с ядовитыми озерами и сторожевыми башнями.

Когда эта мысль пришла ему в голову, Брондульф вздрогнул, оттого что яркий свет упал в яму. За первым лучом быстро последовали другие. Гномы обратили свои демонические глаза на яму для рабов. В этом ярком свете хускарл ошеломленно обнаружил огромное количество зеленокожих, набитых в загоны для рабов. И столь же ошеломляющее количество гномов в крепости. Только через мгновение после того, как огни осветили яму, по всему Дронангкулу пронесся металлический вопль. Гномы подняли тревогу.

— Уходим, — приказал Брондульф, ныряя за базальтовый блок, чтобы избежать рыскающих лучей демонических глаз. — Мы сделали то, за чем пришли. Остальное за Вульфриком.

Пронзительный вой тревоги был именно тем, чего ждал Вульфрик. Затаившись за стенами крепости, северяне видели, как огни на башнях сосредоточились на яме, и слышали дикий боевой клич рабов. Но это была именно та тревога, которая требовалась герою. Теперь он мог видеть гномов-часовых, спешащих вдоль зубчатых стен, покидающих посты, чтобы укрепить нижние ворота вдоль дамбы. Если бы северяне все еще находились на высотах над Дронангкулом, можно не сомневаться, они увидели бы ряды воинов-гномов, выходящих из зиккурата, чтобы подавить восстание. Они уже не могли оставить все это дело хобгоблинам, поскольку слишком много их отправилось в пустыню на поиски Вульфрика и его воинов. На этот раз гномам придется сражаться самим. И при этом они оставят свой аванпост ослабленным перед нападением извне.

Вульфрик отсчитывал минуты, прикидывая, сколько времени потребуется гномам, чтобы собраться и спуститься в яму. Он позволит им воспользоваться их короткими ногами и тяжелыми доспехами, даст им дополнительное время, чтобы открыть ворота дамбы и снова закрыть их за воинами. Чем ближе гномы подойдут к яме, тем больше у него будет времени добраться до зиккурата, прежде чем они отреагируют на его атаку.

Держа по мечу в каждой руке, Вульфрик повернулся к своим людям.

— Умрите достойно, — сказал он им. — Потому что боги наблюдают за вами. — Он перевел взгляд на Зарната, обнажив клыки. — Лучше бы твоей магии оказаться именно такой могучей, как ты утверждаешь, курганин, — прорычал он.

Вульфрик проигнорировал последующие заверения шамана. Снова повернувшись лицом к крепости, герой побежал к стене. Наверняка не все гномы ушли с вышек, а даже если и все, то, как только ворота падут, вся крепость будет знать, что Дронангкул атакован. К тому времени как гномы смогут перестроить оборону, Вульфрик намеревался оказаться внутри зиккурата.

Двести ярдов, потом сто, потом пятьдесят. С каждым ударом сердца черные стены Дронангкула становились ближе и ближе. Вульфрик слышал, как тяжело дышат его люди, бежавшие рядом с ним. Не было никаких боевых кличей, никаких криков битвы и ярости. Их черед придет позже.

Гномы заметили людей, несущихся на них из темноты ночи, когда норсы были всего в двадцати ярдах от стен. Вульфрик увидел, как часовые над воротами потрясенно отшатнулись, разглядев их. Один из гномов поднес к губам бронзовый рог и торжественно протрубил, чтобы предупредить остальных обитателей крепости. Остальные подняли мушкеты и прицелились в людей, приближавшихся к их позиции.

Прежде чем гномы успели выстрелить, на ворота обрушился чудовищный взрыв голубого огня размером с телегу, запряженную волами. Стремительно падая с ночного неба, пылающая сфера врезалась в металлические ворота с силой горного камнепада. Вся стена, казалось, оторвалась от основания, а затем снова ударилась о землю, гномы попадали с ног, некоторые вопили, валясь с зубчатых стек, пока не разбивали черепа об их подножие.

Над воротами столбом стоял дым и пузырился металл — там, где ударил магический шар Зарната. Базальтовые стены потрескались, вниз падали огромные осколки. Однако фортификационная архитектура огненных гномов была столь же надежна, как и у их западных сородичей. Преграда выдержала, насмехаясь над желанием Вульфрика прорваться сквозь нее.

В небесах сгустился второй огненный шар, еще больше первого. Оставляя за собой след мерцающего голубого пламени, он с визгом вырвался из темноты. На этот раз, когда огонь ударил в стены, они не просто подпрыгнули, а изогнулись. Огромные каменные глыбы взмыли высоко в небо, а визжащие гномы летели по воздуху, словно осенние листья. Огромные ворота Дронангкула рухнули, ударившись о землю, когда их сорвало с фундамента, сокрушив гномов, которые пытались укрепить их железными балками.

Теперь Вульфрик действительно возвысил свой голос в ликующем военном кличе, реве первобытной, дикой самоотверженности, который был подхвачен каждым из его воинов. На какое-то мгновение оказался забыт жалкий шанс на победу гномов, которому он противостоял, и даже надежда избавиться от проклятия покинула мысли героя. Осталось только упоение битвы, жажда крови и триумфа. Вульфрик перепрыгнул через павшие ворота, врезав сапогом по лицу прижатого ими гнома, корчившегося под бронзовыми плитами створ, и вонзил меч в грудь ошеломленного стражника, который замешкался на его пути.

— Хоракк! — завопил Вульфрик, и его голос эхом разнесся по тесным улочкам поселения гномов. Бородатый стражник с огромным топором бросился к нему, но тут же рухнул на землю, когда меч Вульфрика срезал ему руку по плечо. — Хоракк! — снова взревел северянин.

Что-то пнуло Вульфрика в бок и сшибло с ног. Воздух вырвался из его легких, когда он рухнул на каменные ступени сторожевой будки, искры вспыхнули перед его глазами при ударе головой о твердый базальт. Он почувствовал дрожь земли, когда то, что сбило его ног, направилось к нему. Герой пришел в себя, когда зловеще острый топор со свистом устремился к его лицу.

Северянин вскинул ноги, сжав сапогами опускающийся клинок, останавливая его нисходящее движение. Могучий даже по меркам норсов Вульфрик почувствовал, как все его тело содрогнулось от усилия удержать топор. Он сжал клыки, упираясь спиной в ступени, напряг все свои силы.

— Я сделаю из твоего черепа ночной горшок для тэна Хоракка! — прорычал грубый голос на искаженном хазалидском языке огненных гномов.

Вульфрик почувствовал, как топор усилил натиск, заставляя его ноги согнуться. Медленно, неумолимо враг давил на оружие. Через несколько секунд топор разрубит голову Вульфрика надвое.

Рыча, как настоящий волк, Вульфрик дернул ногами, пытаясь вырвать топор из рук врага. Его противник рассмеялся над этой попыткой. Убедившись, что его враг полностью сосредоточен на том, чтобы вонзить лезвие топора ему в лицо, Вульфрик ослабил хватку. Топор обрушился вниз, но прежде, чем он достиг цели, меч самого Вульфрика перерубил руку, держащую топор. Пальцы отлетели вслед за клинком, на Вульфрика хлынула гномья кровь. Теперь, когда гном мог держать топор только одной рукой, стало возможно отклонить оружие. Вместо того чтобы разрубить череп северянина, лезвие царапнуло по ступеньке в шести дюймах от его головы.

Вульфрик навалился на раненого врага, атакуя его мечами в обеих руках. Искалеченный противник отступил перед яростной атакой героя. Теперь Вульфрик видел, что тот вовсе не был гномом, во всяком случае, не совсем гномом. От пояса и выше он походил на тех стражников, которых Вульфрик убил, войдя в Дронангкул, в таких же чешуйчатых доспехах и с густой черной бородой, закрученной в длинные пряди. Однако ниже пояса существо больше походило на быка, стоящего на четырех мускулистых ногах, каждая из которых заканчивалась подкованным копытом. Двор за воротами был заполнен еще большим количеством гномов, которые уже вступили в схватку с людьми Вульфрика, но это существо было единственным в своем роде.

Северянин отступил на шаг от кентавра и Рассмеялся.

— Это твой папаша так напился? Или мамаша? — поддразнил он врага на том же искаженном хазалидском языке, на котором говорило чудовище.

Кентавр удивленно моргнул, услышав слова человека, произнесенные на его языке. Затем суть этих слов дошла до него, и лицо кентавра превратилось в маску чистой ярости.

— Варварская свинья! Я вплету твои внутренности в свою бороду! Я благословлен Отцом Тьмы!

— Значит, все-таки мамаша перебрала эля.

Бешенство обуяло гномобыка. Он забыл о топоре, забыл о воинах, которых привел с собой из зиккурата, чтобы защитить ворота. Ноздри его раздулись, копыта рыли землю. Словно обезумевший от крови бык, он бросился на человека, насмешливо оскорбившего и его предков, и его бога.

Вульфрик ушел с пути атакующего монстра. Смех героя пронзил монстра острее любого клинка. Яростно тряхнув головой, кентавр развернулся и предпринял вторую атаку.

Однако на этот раз северянин был готов к встрече. Отпрыгнув с пути несущегося гномобыка, воин с низкого разворота рассек ему мечами мышцы и сухожилия на ногах. Кентавр рухнул набок и закувыркался по земле, сшибая с ног гномов и норсов, прежде чем застрять у разрушенной стены.

Вульфрик бросился вслед за искалеченным чудовищем, попутно разрубив лицо гному, который встал у него на пути, и выпотрошив еще одного, направившего на него топор с зазубренным лезвием. Чемпион добрался до кентавра, когда тот из последних сил пытался встать, опираясь на стену. Вульфрик взмахнул мечом, срезав кентавру оставшуюся руку по локоть. Чудовище завопило от боли и рухнуло на землю.

Громкий взрыв заставил Вульфрика отпрыгнуть от умирающего врага. Герой резко развернулся, держа мечи наготове. Он мрачно улыбнулся, увидев Сигватра, возвышающегося над мертвым гномом, заваленным трупами стражи, в руках которого дымился мушкетон.

— Я хотел, чтобы бой был честным, — сказал Сигватр, кивнув на гномобыка.

— Тогда тебе следовало позволить этому стрелку в спину позвать на помощь пару-тройку друзей, — проворчал Вульфрик.

Он оглядел двор. Несколько его воинов лежали на земле; убитые или раненые — ему было все равно. Гному отступали.

Причина их бегства обнаружилась быстро. Башни над дамбой зажгли огни. Тут же на вышках разгорелась лихорадочная деятельность. Гномы суетились вокруг пары артиллерийских орудий. Сначала Вульфрик подумал, что они похожи на пушки, которыми пользуются гномы в других землях. Однако в этих машинах было что-то невероятно зловещее. Они, казалось, излучали какую-то собственную адскую силу; толстые железные цепи привязывали их к огромным лафетам, утопленным в башнях. Он вспомнил слова Стефнира о том, что огненные гномы умеют привязывать демонов к металлу.

Гномы на башнях сняли со стоек тяжелые трубчатые устройства и засунули их в зияющие жерла своей артиллерии. Опустив забрала шлемов, чтобы защитить глаза, гномы прикоснулись пламенем к своим орудиям. Вспышка яркого света, рычание, похожее на утробный рев медведя, и орудия выплюнули в воздух странные цилиндры. Те устремились во двор перед зиккуратом, рассыпая искры. Одна из ракет врезалась во внешнюю стену крепости, пробив ее почти насквозь, прежде чем застрять в толще камня. Она шипела там какое-то мгновение, а затем взорвалась огнем и ядовитым газом.

Вторая ракета с воем упала прямо во двор, подпрыгнув на базальтовых плитах, и начала бешено вращаться. Северяне побежали прочь от ракеты, прыгая через несколько ступенек, вверх по лестнице к зиккурату. Наконец искры, вылетавшие из ракеты, погасли, и она замерла.

Вульфрик пристально посмотрел на странное оружие, затем на башни над дамбой. Он видел, как гномы закладывают все больше этих ракет в свои орудия.

— Курганин! — заорал Вульфрик. Он в бешенстве метался по двору, высматривая шамана и мрачно ощерился, увидев, как Тьорви ведет Зарната через разрушенные ворота. — Мне снова нужна твоя магия! — зарычал Вульфрик на шамана. Он указал окровавленным мечом на далекие башни. — Останови их, пока они снова не начали в нас стрелять.

Зарнат беспомощно опирался на свой украшенный драгоценными камнями посох.

— Взлом ворот истощил мои силы. Мне нужно отдохнуть.

— В аду отдохнешь! — рявкнул Вульфрик. — Останови этих гадов или я прирежу тебя прямо здесь!

Глаза Зарната вспыхнули синим огнем, лицо исказилось от ненависти. Выражение его лица смягчилось, когда он почувствовал сталь на своих ребрах.

— Ты слышал капитана, — прошипел ему на ухо Сигватр.

Старый воин надавил на клинок достаточно сильно, чтобы разрезать кожаную одежду шамана. Зарнат вздрогнул, почуяв, как по его боку стекает струйка крови. Он неохотно склонил голову.

Широко раскинув руки, Зарнат поднял свой посох. Таинственные слова, которые даже Вульфрик не мог разобрать, сорвались с губ курганина. Огонь в его глазах медленно угасал, разгораясь внутри драгоценного камня в набалдашнике посоха.

Снопы молний с треском вылетели из оголовка посоха, с шипением вонзившись в артиллерийскую установку на крыше левой башни. Несколько гномов попали под огненные стрелы молний, вопя от ужаса и боли. Другие, увидев, куда нацелена магия, бросились прочь с башни, рискуя сорваться и разбиться на дамбе.

Заклинание Зарната быстро сделало свое дело. Верхнюю площадку башни окутал огонь и ядовитый газ, когда яростная молния взорвала батарею ракет. Гномы на соседней башне покинули свои посты с неприличной поспешностью через люк, ведущий внутрь здания. Северяне смеялись над безумным ужасом гномов.

— Сигватр! — рявкнул Вульфрик. — Возьми половину людей и запри нижние ворота! Удерживайте гномов в яме так долго, как только сможете. Если ты атакуешь сейчас, пока они приходят в себя от магии курганина, у тебя будет наилучший шанс!

Старый воин покачал головой.

— Мое место рядом с тобой, — сказал он Вульфрику.

— Твое место там, где я приказываю, будь оно все проклято! — закричал Вульфрик. — Тащи свою задницу вниз и удерживай ворота!

Сигватр не двинулся с места, глядя прямо в глаза своему другу. Наконец он уступил, выкликая имена воинов, которых собирался взять с собой. Последним, кого он назвал, был шаман. Вульфрик покачал головой.

— Я хочу, чтобы курганин был со мной, — сказал он Сигватру. — Он может мне понадобиться, если придется вышибать еще какие-нибудь двери.

Сигватр хмуро посмотрел на Зарната.

— Только не спускай с него глаз, — посоветовал он.

Вульфрик одарил шамана клыкастой ухмылкой.

— И в мыслях не было, — сообщил он Зарнату.

Видя, что дальнейшие споры ни к чему не приведут, Сигватр и его воины бросились вниз по широкой дороге, ведущей к нижним воротам. Никто не мог сказать, как быстро гномы оправятся от чудовищного разрушения ракетной батареи. Северяне знали, что лучше не упускать возможности, которую представило им замешательство противника.

— В зиккурат! — крикнул Вульфрик своим людям. Он бросил последний взгляд на Сигватра, ведущего воинов в противоположном направлении. Если что-то пойдет не так, по крайней мере, есть шанс, что его старый друг сможет выбраться и вернуться на «Морской клык».

Вульфрик развернулся и пошел по дороге, ведущей к зиккурату. Он не видел, как Зарнат смотрел на людей, спешащих к мосту, не видел ненависти в его глазах, сверлящих Сигватра в спину. Он не видел маленького, похожего на жабу существа, которое выпало из рукава шаманской туники и распростерлось у ног курганина.

Зарнат ткнул пальцем в спину Сигватра.

— Вот этот, — прошипел он.

Клыкастый бес пробормотал какую-то безумную тарабарщину и поскакал вслед за старым воином. Шаман вытер слизь с руки, к которой прижимался бесенок, и быстро зашагал за отрядом Вульфрика. Ему совсем не нужно, чтобы кто-то из них хватился его и обнаружил то, что он только что сделал.

К тому же Вульфрику может понадобиться магия Зарната, когда норс доберется до зиккурата, а шаману меньше всего хотелось, чтобы герой пал от нехватки нескольких заклинаний.

Усмехнувшись собственной шутке, Зарнат ускорил шаг, когда до его ушей донеслись звуки битвы.