Слабый свет норсийского солнца только начинал пробиваться сквозь тяжелые меха, занавешивающие окна башни. Хьордис медленно проснулась, потягиваясь и удовлетворенно вздыхая. Она улыбнулась, чувствуя, как тепло постели пытается снова усыпить ее. Княжна перекатилась на бок, почти поддавшись соблазну подчиниться манящей неге. Рука упала в теплую пустоту рядом с ней.

Хьордис растерянно заморгала, а потом снова услышала звук, который разбудил ее. Она села прямо, позволив одеялу из медвежьей шкуры соскользнуть с ее тела. Ее глаза смотрели в темноту. Она могла лишь смутно различить фигуру, стоявшую в изножье кровати. Вульфрик застегивал броню на мускулистом теле.

— Ты рано встаешь, — сказала Хьордис, широко зевая.

— Предстоит много дел, — хрипло ответил Вульфрик.

Ее довольная улыбка поблекла. Хьордис проползла по всей длине кровати, прижалась к бронированной спине героя. По обнаженной плоти пробежала дрожь от холода кольчуги, но гораздо холоднее был страх, что заставил ее сердце трепетать.

— Еще один из твоих снов? — заставила она себя спросить.

Вульфрик отбросил наруч, который привязывал к руке, швырнув кусок брони через всю комнату. Затем вернулся в объятия княжны.

— Всегда эти сны, — сказал он ей. — Всегда эти сны. Когда же боги перестанут посылать мне эти видения? Когда же они смилуются? Как долго человек должен страдать, прежде чем они успокоятся?

Хьордис склонилась над Вульфриком, прижав его голову к своей груди. Она запустила пальцы в спутанную гриву его волос.

— Ты должен надеяться.

— Я видел город, — продолжал Вульфрик. — Где-то на юге. Стены были сложены из камня, и через ворота в них протекала река. Здания горели, мертвецы были разбросаны по улицам, как семена. Воздух наполнился детским плачем, а в небе появился уродливый свет. Раздался громкий голос, кричащий: «Последний вздох отдан владыке ветров!» Потом земля содрогнулась от смеха стервятников, и я увидел себя среди мертвых.

Дрожь абсолютного ужаса пробежала по телу Хьордис, когда она услышала рассказ Вульфрика об апокалиптическом сне. Им было бы легче обсуждать эти вещи так, как будто они были всего лишь снами, не более вещественными, чем любой другой кошмар. Но они оба знали, что это не так. Сны Вульфрика не были его собственными. Это были видения, посланные богами, предзнаменование того, что должно произойти. Они были частью его проклятия, направляющей его к подношениям, которых требовали от него боги.

Однако никогда прежде, ни в одном из этих кошмаров Вульфрик не видел себя, не говоря уже о том, чтобы увидеть собственный труп. Это подняло волну ужаса, запульсировавшую в венах Хьордис. В своей жестокости боги, возможно, ответили на все вопросы героя.

— Что ты будешь делать? — спросила Хьордис, и ее голос был слабым и хриплым.

Вульфрик отстранился от нее, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Я встречусь с Агнарром и попрошу его о толковании этого сна, — сказал он, стараясь, чтобы его слова прозвучали почти небрежно. — Потом я прослежу за вербовкой новых членов экипажа. Если Сигватр не закончил с оснасткой корабля, мне придется помочь ему расколоть некоторых торговцев. Потом останется сделать всего ничего — вытащить моих людей из пиршественных залов и борделей. Надеюсь, на этот раз мне не придется никого из них убивать.

Герой посмотрел на Хьордис. Его напускная веселость не обманула девушку; в ее глазах все еще плескалась тревога. Он провел большим пальцем по ее щеке, пытаясь заставить ее улыбнуться. После нескольких попыток ее улыбка стала искренней.

— Тчар побери их всех! — воскликнул Вульфрик, опрокидывая Хьордис на спину. — Они обойдутся без меня еще несколько часов!

Провидец Агнарр жил в странной маленькой хижине, притаившейся между кузницей и складом соленой рыбы. В отличие от соседних, хижина была построена не из дерева и камня, а целиком из китовой кости, расщепленных ребер дюжины зверей, связанных вместе крепкими веревками, чтобы образовать странное, хлипкое убежище. Каждая кость по всей длине была богато украшена сценами из саг. Вульфрик слышал, что, если человек слишком долго изучает резьбу, она может измениться и что некоторые из резных изображений показывают вещи, еще не описанные в сагах. Вульфрик не стал бы утверждать, что подобные истории заслуживают доверия. О странностях провидцев всегда ходили разные сказки. Однако Вульфрик взял себе за правило никогда не всматриваться в рисунки слишком пристально.

Внутреннее убранство хижины провидца всегда вызывало у Вульфрика странное беспокойство. Воздух здесь всегда был холоднее, чем снаружи, независимо от времени года. Над головой был натянут полог из шкуры, защищающий от дождя, но даже после всех своих скитаний Вульфрик не мог назвать ни одной чешуйчатой твари, которая могла бы носить такую грубую шкуру. С крючков, вделанных в нее, свисали всякие странные штуки, так что передвижение по лачуге требовало усилий, схожих с усилиями исследователя, пробивающегося сквозь джунгли. Сушеные летучие мыши, высохшие панцири гигантских пауков, пучки сухих сорняков, пахнущие кровью и похожие на отрубленные пальцы, мумифицированные останки крокодилов — таковы были загадочные безделушки провидца.

Вульфрик протиснулся мимо связок гоблинских костей и веревки, сделанной из кишок мантикоры, и направился в самое сердце жилища. Жуткое голубое пламя тлело в круге из черепов, маня воина к себе. Ему было неприятно, что пламя горит так ярко, но совсем не разгоняет холод этого места. Он посмотрел на пол вокруг костра, затем сел на стопку волчьих шкур, лежавших на некотором расстоянии от огня. Когда он сел, безумная тарабарщина наполнила его уши, идиотский лепет крошечного земноводного демона, запертого в серебряной клетке. Существо смотрело на него злобными многогранными глазами и облизывало длинные когти слишком большим количеством языков.

Герой бросил камень в ядовитую тварь и улыбнулся, услышав, как она недовольно зарычала. Вульфрик надеялся, что Агнарр не заставит его долго ждать. По прошлому опыту он знал, что тарабарщина демона через некоторое время начнет кружить ему голову. Если уж ему суждено страдать от головной боли, он предпочел бы вызвать ее самостоятельно с помощью нескольких бочонков мьода.

Эта мысль стала неприятной почти сразу же, как пришла ему в голову. Несколько бочонков мьода были причиной всех его бед. После Битвы Тысячи Черепов, зажав голову конунга Торгальда под мышкой, Вульфрик праздновал победу. Вместе с оружием и доспехами эслингов и их союзников армия Вульфрика захватила их припасы. Какими бы иными пороками ни был отягощен Торгальд, он не скупился на содержание своих войск, и воины Вульфрика наслаждались триумфом, достойным саг.

Каким же пустым казалось теперь это торжество, навлекшее гибель на Вульфрика и запятнавшее его славу. Герой пировал вместе со своими людьми. Никто еще не сражался так яростно, как он, и теперь он поклялся, что ни один человек не превзойдет его в праздновании. Слова Вульфрика не расходились с делом, и чаша, которая совсем недавно была черепом конунга Торгальда, вычерпала четыре полных бочонка мьода, которые потребовались, чтобы уложить героя под стол, и этот подвиг произвел впечатление даже на огров.

Однако прежде, чем мьод окончательно овладел им, пьяный Вульфрик начал хвастаться своими подвигами. Прежде чем он закончил, он дважды убил каждого монстра в пустошах и лично надрал уши трем южным императорам. Это было последнее гордое хвастовство, которое обрекло его на гибель. Он утверждал, что равен любому воину, будь то в мире смертных или в царстве за пределами плоти.

Боги любят карать за высокомерие.

В ту ночь его посетило первое из видений. Темная фигура подкрадывалась к нему во сне, тень чернее ночи. Это был посланец богов, сказали ему. Боги были недовольны его горделивыми словами. Однако их позабавила возможность заставить Вульфрика подтвердить их. Во сне он видел фантастические миры, места, которые узнавал только по самым смутным легендам. Он видел города, построенные из костей, и парящие в вышине башни эльфийского народа.

Он видел огромные подземные пещеры крысолюдов и храмы драконьего народа в джунглях, ветхие крепости королей орков и раззолоченные пещеры гномьих королей. Отвратительный дворец Чумного Владыки восстал из мерзости его кошмара, и стены его были сплетены из стенающих тел проклятых. Мертвые залы Нагашиззара, безмолвные от вековой пыли, заставляли душу содрогаться от ужаса.

Таковы будут охотничьи угодья Вульфрика. Он будет скитаться по миру в поисках битвы, которая докажет, что он равен любому воину, смертному или духу, живому или неживому. Он будет совершать приношения богам, которых оскорбил, жертвы, которые выберут сами боги. Когда он потерпит неудачу — а темный посланник не сомневался, что он потерпит неудачу, — боги получат огромное удовольствие, мучая его душу в течение вечности.

Вульфрик мог бы счесть это видение всего лишь пьяным кошмаром, если бы не те изменения, которые произошли с его телом. Он носил на своей плоти клеймо богов, отмеченный не одной, а всеми великими силами. Его язык стал нечеловеческим, острым и тонким, как у птицы, и обнаружил, что может говорить на любом языке, каким бы странным тот ни был. Курганский шаман называл эту странную силу Даром языков.

Первое подношение, которое он должен был сделать, явилось ему во сне. Он должен был убить повелителя гробниц Хареопса и принести его сморщенные внутренности в жертву Королю-червю Нурглу. Сон даже подсказал ему, где найти Хареопса. Гробница этого создания была далеко на юге, в пустошах за Аравией: это было путешествие, которое предпринимали только самые смелые северяне. Путешествие, на которое самому быстроходному кораблю потребовалось бы много месяцев.

И это была только первая из задач, которые он должен был выполнить для богов. Тогда Вульфрик пришел бы в отчаяние, если бы не его старый друг Сигватр. Седой воин вспомнил, что слышал о «небесном корабле», созданном ведьмой скелингов Бага-Ярой, корабле, который мог доплыть в любую точку мира в мгновение ока. Это была своего рода сумасбродная легенда, которую Вульфрик никогда не принимал всерьез, но она стала единственной надеждой разделаться с проклятьем.

Понадобились все сокровища, которые он взял у Торгальда, и все золото, которое Виглундр заплатил ему за победу над эслингами, чтобы нанять воинов, необходимых для осады крепости Бага-Яры. В конце концов ведьму сожгли в ее собственном котле после того, как меч Вульфрика лишил ее рук. Двести воинов погибли, сражаясь с каргой и ее демонами, но победа досталась герою. Все сокровища в крепости ведьмы он оставил своим сторонникам; единственное, чего хотел Вульфрик, — это ее волшебный корабль.

Он назвал судно «Морской клык» и быстро понял, как легко басни могут обмануть. Не паруса позволяли кораблю ускорять свой путь через моря. «Морской клык» просто исчезал из мира смертных, чтобы плыть по призрачным волнам в царстве, ведомом только богам и демонам. Таков был ужасный корабль, который Вульфрик забрал себе.

— Человек сам кузнец своей судьбы.

Голос был похож на карканье ворона, одновременно тонкий и гортанный. Вульфрик обернулся и увидел провидца, хромого Агнарра, пробирающегося через зверинец диковинок. Он был стар, так стар, что даже старейшины Ормскаро не могли вспомнить его молодым. Голова у него была безволосая и морщинистая, как черепашье яйцо; слепые глаза молочного цвета рассеянно смотрели с высохшего, словно пергамент на костях черепа, лица Агнарра. Провидец был в тяжелом одеянии из тюленьей шкуры, а наплечниками ему служил рассеченный пополам череп странного существа. Агнарр тяжело опирался на посох, вырезанный из кости тролля, и подволакивал скрюченную левую ногу, которая выглядела скорее как бесформенная масса плоти, чем как человеческая конечность, хотя в ней было некоторое сходство с перепончатой лапой альбатроса.

— Я пытался, — хрипло ответил Вульфрик провидцу. Представляться не было нужды. Агнарр не нуждался в зрении, чтобы что-то понять. Всякий раз, когда Вульфрик посещал провидца, у него возникало впечатление, что Агнарр знает все, что он собирается сказать, еще до того, как он это скажет.

— Может быть, у тебя уже получилось, — сказал Агнарр.

Провидец повернулся и тряс посохом над плененным демоном, пока тот не затих. Затем он безошибочно подобрался к заплесневелой подушке с прилипшими к ней обрывками кружев — какой-то подарок, который он давным-давно получил от другого моряка-разбойника.

— Кто мог бы призвать на тебя око богов, если не ты сам? — продолжил провидец.

— Это не та жизнь, которую я хочу! — рявкнул Вульфрик.

Агнарр устремил на него невидящие глаза.

— Это та жизнь, которую ты для себя создал. Мало у кого хватило бы ума перехитрить богов. Немногие были бы достаточно сильны, чтобы выдержать их испытания. Имя Вульфрика распространилось по всем владениям Норски, его слава запечатлена в сагах.

— К черту хвалу и славу! — Вульфрик ударил кулаком по полу. — Я хочу вернуть свою жизнь!

— Зачем? — спросил Агнарр с искренним недоумением. — Ты достиг того, ради чего могущественные повелители губят армии и завоевывают народы. Боги взирают на тебя сверху! Твоя плоть несет на себе печать их благосклонности! Ты одарен, чтобы служить им, как мало кто из смертных мог бы мечтать!

Вульфрик оскалил клыки на слепца.

— Последний пророк, который назвал мое проклятие благословением, умирал долго, — предупредил он.

— А как долго будешь умирать ты? — хлестнул героя вопросом Агнарр. — Как долго ты будешь бороться с волей богов и ради чего? Чтобы жениться на какой-нибудь девке и нарожать целый выводок. — Провидец мрачно усмехнулся. — Может быть, украсть трон ее отца? Ба! Что такое женщины, потомство и троны? Пыль и даже меньше, чем пыль! — Он погрозил Вульфрику высохшим пальцем. — Дары богов — вот награда, которую человек хранит вечно. Награды любви, жадности и честолюбия — все это гниет вместе с человеком в его могиле.

— Я все равно хочу их, — проворчал Вульфрик. — Я не искал этого проклятия…

Агнарр кивнул:

— И все же оно нашло тебя. Иногда ноги идут по пути, которого не знает голова.

Вульфрик поднялся с груды волчьих шкур.

— Я пришел сюда не для того, чтобы мне сказали смириться со своей участью.

Агнарр махнул рукой герою, жестом приглашая его сесть.

— Ты пришел, чтобы я мог истолковать твое видение.

— Они редко посещали меня так скоро после путешествия.

Он не предпринял никаких усилий, чтобы скрыть волнение, которое испытывал.

— Это… оно… как они… поступят… сейчас?

Мысль о том, что он будет плавать по свету до конца своих дней, от одной охоты к другой, без отдыха и передышки, приводила его в ужас.

— Не могу сказать, — признался провидец, покачав головой. — Я могу только попытаться понять волю богов из твоего видения.

— Я видел себя среди мертвых. — Вульфрик содрогнулся. Его пугала не сама мысль о смерти, но ужасная участь, которая могла ждать его в потустороннем мире.

— Пока длится жизнь, в нас живут многие люди, — сказал ему Агнарр. — Иногда боги замышляют уничтожить одно из этих «я», не убивая тело. Когда это происходит, возникает новое «я», чтобы управлять плотью. — Провидец постучал себя по костлявой груди. — Иногда в силах человека уничтожить самого себя. Что касается остального в твоем видении, то я мало что могу сказать, — покачал головой провидец. — Знаки достаточно ясны. Желаемое богами жертвоприношение должно быть принесено Великому Тчару, Богу-Ворону. Очевидно и то, что ты найдешь жертву в землях южан.

— Но кого? — потребовал Вульфрик. — Где? Империя южан — слишком огромная страна, чтобы выслеживать безымянную добычу.

Агнарр поднес руки к глазам, потер их уголки.

— Я не знаю. Что-то не так. Прежде твои видения были для меня так же ясны, как если бы они были моими собственными. На этот раз все по-другому. Я словно пытаюсь вглядеться в густой туман. Там есть очертания и тени, но ничего определенного я не вижу. Но разве у однажды увиденного места должно быть имя, чтобы найти его?

Вульфрик нахмурился, злясь, что провидец не может сказать ему больше. Он раздраженно сорвал с руки золотой браслет и бросил его на пол у ног Агнарра.

— Я всегда прихожу сюда в поисках ответов, но ухожу только с ворохом вопросов.

— Это потому, что тебе не нравятся ответы, которые ты получаешь — упрекнул его Агнарр. — Боги отвечают на каждую молитву, но среди людей немного мудрых, чтобы понять, когда ответ — «нет». Ты можешь поразмыслить над этим.

— Я бы предпочел найти бочонок мьода и вертел с зажаренной лошадью, — признался герой.

— Тогда желаю тебе приятного аппетита, — сказал Агнарр. — Вспомни свой сон и прислушайся к нему. Иначе, боюсь, мы больше не сможем поговорить.

Выбираясь из хижины провидца через пучки сушеных угрей и увядших трав, Вульфрик внезапно замер, и холодок пробежал по его спине. Он резко развернулся, всматриваясь сквозь дебри диковинок.

— Что ты сказал, вызывающий призраков? Что ты имеешь в виду?

— Вопросов еще больше, когда ты получаешь ответы, — рассмеялся хриплый голос Агнарра.

Вульфрик пошел на голос, кипя гневом. Он яростно срывал с потолка нитки морских раковин и орлиных глаз. Волосы на его руках встали дыбом, когда он коснулся костяного изгиба внешней стены хижины. Он был уверен, что взял правильное направление, но все же добрался до дальнего конца лачуги, не пройдя через открытое пространство в центре. Он обернулся и увидел синий свет костра.

И снова Вульфрик стал пробираться через лачугу. Он найдет Агнарра и получит от него прямые ответы, даже если ему придется выдавливать их из провидца! Когда Вульфрик на этот раз пересек лачугу, он обнаружил, что моргает от яркого солнечного света, а звуки кузницы и запахи склада приветствуют его возвращение в мир смертных.

Когда Вульфрик направился к Кровавому полю, там уже собралась огромная толпа. Тренировочная площадка для воинов Ормскаро и место, где юноши сарлов доказывали свою мужественность в жестоких схватках, большое плато с видом на море не чуралось звуков боя и запахов крови. Однако один угол плато был совсем другим. Он не был посвящен воинам Ормскаро или племени сарлов. Это было место смерти и резни, которое выходило далеко за рамки испытаний юношей и обучения воинов.

Место называлось Волчьим лесом и служило одному человеку. Этим человеком был Вульфрик, и именно здесь он выбирал воинов, достойных присоединиться к его команде.

Всякий раз, когда Вульфрик возвращался в Ормскаро, это знаменовало начало праздника для сарлов. Будут буйные пиры, много танцев и песен. Но кульминацией праздника станут не пиршественные залы, а Волчий лес. Здесь каждый свободный землевладелец, раб и хускарл города мог посмотреть, как сражаются самые свирепые воины Норски, чтобы присоединиться к команде «Морского клыка» и заслужить славу, следуя за Вульфриком в его путешествиях.

Воины сходились сюда месяцами. Огромные волосатые берсонлинги и хитрые скелинги, кособокие варги и суровые грелинги — все они отправлялись в Ормскаро, чтобы испытать свою силу и доказать, что они сильнее своих врагов. Они собирались здесь и ждали, ждали дня, когда они войдут в Волчий лес.

Вульфрик занял свое место за длинным столом, стоявшим в нескольких ярдах от опушки. Он поставил на стол блюдо с жареным моржом, которое принес с собой на плато, следом достал из-под мышки бочонок мьода. Он улыбнулся Сигватру, когда старый воин кивнул, явно впечатленный сочетанием равновесия и силы.

— Хотел бы я посмотреть, как ты сделаешь это снова, когда опустошишь бочонок, — съязвил Сигватр.

— Только если ты присмотришь, чтобы я не свалился с обрыва, — сказал Вульфрик, указывая большим пальцем через плечо на отвесный утес, который отмечал обращенную к морю сторону плато. Он оглядел толпу, собравшуюся, чтобы посмотреть на испытания. Казалось, что большая часть Ормскаро окружила Волчий лес. Даже Виглундр был здесь, в окружении своих хускарлов и гостей-эслингов. Вульфрик сделал знак рукой Свейнбьорну. Князь эслингов побледнел и закутался в свой тяжелый плащ из медвежьей шкуры.

— Неплохое сборище, — прокомментировал Сигватр. — Даже многие из команды пришли посмотреть. Хотя Хаукр, вероятно, сделал это только для того, чтобы поставить на чью-то победу.

Вульфрик ударил кулаком по бочонку с медом, разбив его крышку.

— Не будь таким мрачным, седобородый. Если они все здесь, то будет легче вернуть их на корабль, когда мы уйдем.

Это замечание заставило Сигватра дважды взглянуть на своего капитана.

— Так скоро? Мы только вчера причалили.

Вульфрик взял свой серебряный рог для питья и зачерпнул мьода.

— Может быть, мне следует сказать богам, чтобы они подождали, — проворчал он, делая большой глоток.

— Тебе опять приснился сон?

Чемпион поморщился, выплевывая питье изо рта.

— Мьод достаточно дрянной и без твоего чириканья, — пожаловался он. — Конечно, мне приснился еще один сон! — Вульфрик снова уставился на стол конунга Виглундра, на этот раз встретившись взглядом с Хьордис, а не со Свейнбьорном. Он похотливо подмигнул княжне и усмехнулся, увидев, как краска залила ее щеки. — Я так же сильно хочу остаться здесь на несколько недель, как и любой другой член экипажа.

— Им это не понравится, — сказал Сигватр. — Кэтилл отсиживается в большом зале с пятью дочерьми ярла Сванира, а Ньярворд осел в одном из пиршественных залов и пытается перепить трех торговцев сталью из Крака-Дранга.

— Кэтилл пусть лучше надеется, что мы найдем его раньше Сванира, — сказал Вульфрик. — Что же до Ньярворда, то морской воздух поможет ему прочистить мозги после того, как те гномы уложат его под стол.

Он снова посмотрел на стол Виглундра. Гнев вспыхнул в нем, когда он увидел, что Свейнбьорн перегнулся через стол, чтобы поговорить с Хьордис. Ладонь Вульфрика сжалась в кулак, сминая рог для питья.

— Сколько шакалов сбрелось на этот раз? — зарычал Вульфрик на Сигватра.

— Почти сотня, — сказал Сигватр своему капитану. — Нам нужно всего двадцать три.

Вульфрик вытер со стола мьод, который выплеснулся из смятого серебряного рога.

— Мы возьмем тридцать, — решил он, облизывая мьод с пальцев. — Но проверим их всех за сегодня.

И снова на лице Сигватра отразилось удивление.

— Обычно мы даем им день на восстановление, прежде чем идти на второй круг.

Вульфрик бросил мрачный взгляд в сторону стола конунга.

— Если они хотят разделить мою славу, то им не нужен отдых. — Чемпион оторвал кусок мяса от своего блюда и указал на Волчий лес. — Отправляй первых, — приказал он.

Сигватр встал и развернул пергаментный свиток, который держал. Он просмотрел список имен и наугад выбрал два.

— Тьорви Тьорвиссон из рода грелингов и Гарек Копьелом из сарлов, — закричал он.

Как только Сигватр заговорил, шум толпы сменился тихим ропотом.

Два воина, чьи имена были названы, выступили вперед. Их друзья застучали мечами о щиты, аплодируя, когда те шли к Волчьему лесу. Игроки сновали туда-сюда, делая последние ставки и выставляя новые шансы теперь, когда соперники были известны.

Оба воина мешкали, приближаясь к Волчьему лесу, невольно вспомнив рассказы о смерти и кровавой бойне, которую видело это место. Однако они были смелыми людьми и быстро преодолели свои дурные предчувствия. Один из них победит, другой — нет. Так и должно было быть. Вытащив из-за пояса топоры и просунув руки в петли щитов, оба северянина схватились за лестницы, установленные по обе стороны арены, и поднялись на узкие платформы, расположенные в двадцати футах над плато.

Между ними простирался Волчий лес — лабиринт круглых деревянных столбов, врытых в землю. Торец каждого столба был достаточно широк, чтобы человек мог поставить ногу, и столбы располагались на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы можно было перешагнуть с одного на другой — однако сделать это нелегко, так как столбы расставлены неравномерно и каждый немного отличался по высоте от других. Внизу у подножия столбов по всей протяженности Волчьего леса земля вздыбилась острыми деревянными кольями. Колья звались «зубами Бога-Ворона», они были смазаны навозом и потрохами и обещали долгую смерть любому, кто почувствует их укус. Человеку, не удержавшемуся на столбах, некуда будет падать, кроме как на колья.

Воины пристально посмотрели друг на друга, а затем сделали первые неуверенные шаги к столбам. Едва они сошли с платформы, толпа хрипло заревела. Воины мгновенно подняли свои щиты, пытаясь защититься от шквала камней гнилых овощей, рыбьих голов и осколков разбитой посуды, которые полетели в них. Друзья каждого воина атаковали его противника плотным градом мусора, в то время как игроки направляли свой гнев на противника того, на кого они поставили.

Под этой атакой оба северянина с трудом удерживались на ногах. В то же время каждый старался продвинуться вперед, чтобы вступить в схватку со своим врагом. Рев толпы становился все яростнее по мере того, как воины сокращали дистанцию, и, когда они оказались в пределах досягаемости друг друга, заградительный огонь ограничился лишь единичными камнями и панцирями крабов. Утвердившись, насколько возможно, на столбах, два воина направили друг на друга топоры, развернув щиты и готовясь отразить атаку противника.

Тьорви, покрытый шрамами юноша с татуировками на бритой голове, направил свой топор в колено Гарека только для того, чтобы железный край щита сарла перехватил его. Грелинг едва не потерял равновесие, когда его топор опустился вниз, и на какое-то ужасное мгновение закачался, зависнув над кольями.

Гарек был мускулистым китобоем с металлическими браслетами на руках и бронзовым полумесяцем в ноздре. Он попытался одолеть своего врага, полоснув острием тяжелого топора по спине Тьорви и стараясь скинуть его со столбов.

Тьорви вскрикнул от боли, когда топор пронзил броню и впился в плоть. Грелинг оступился, едва удержавшись на ногах. Гарек усилил натиск на своего врага, нанося рубящие удары, пока тот пытался восстановить равновесие. Тьорви блокировал его удары щитом. Раздался резкий хруст, когда топор Гарека вонзился в щит Тьорви.

Тьорви зарычал, широко раскинув руки. Застрявший в щите топор Гарека потянулся за ним, и глаза сарла расширились, когда он осознал свое затруднительное положение. Он поспешно опустил собственный щит, готовясь выдержать атаку Тьорви.

Однако вместо того, чтобы ударить топором, Тьорви всем своим весом навалился на щит. Гарек, инстинктивно продолжая сжимать свой топор, переместился вправо. Филигранный расчет равновесия и импульса позволил Тьорви одолеть врага. Отработанным движением молодой грелинг высвободил руку из петель своего щита. Внезапно исчезнувшее сопротивление Тьорви на щите заставило Гарека сдвинуться и утратить баланс.

Сарл взвизгнул, осознав свою ошибку. Он выпустил попавший в ловушку топор на мгновение позже, чем это было нужно для спасения. Словно краб, выпавший из клюва чайки, Гарек упал со столбов и грохнулся на ожидающие внизу колья.

— Грязный прием, — заметил Сигватр, когда торжествующий Тьорви сошел со столбов Волчьего леса. — Я думаю, он намеренно использовал слабый щит, чтобы поймать топор своего врага.

Вульфрик выковырял из зубов кусок мяса и пожал плечами.

— Жалкий трюк, если бы его враг решил орудовать цепом. Посмотрим, как он поведет себя в следующий раз.

Герой снова сосредоточил свое внимание на мьоде, пытаясь зачерпнуть, сколько можно, смятым рогом для питья. Его так увлекло это занятие, что он не слышал, как Сигватр вызвал следующих двух бойцов.

Он не заметил и приближения курганина, пока тот не оказался рядом с ним.

Курганин был невысоким, худощавым человеком, его кожа имела смуглый оттенок, характерный для жителей Северных пустошей. Его жесткие волосы были морозно-белыми, а борода заплетена в длинную косу, отчего казалось, что какая-то упрямая змея впилась зубами ему в подбородок и не отпускает. Он был одет в простую кожаную кольчугу и штаны из мамонтовой шкуры, а с его плеч спадала тяжелая накидка из конского волоса.

Все это Вульфрик отметил за один миг, потому что, как только он начал детально изучать незнакомца, его взгляд оказался прикован к глазам курганина. Эти глаза пронзительной синевы были глубоки и светились изнутри. Смотреть в эти глаза оказалось все равно что смотреть в океанскую бездну или на бескрайние просторы ночного неба. Вульфрик почувствовал, как его захлестнуло головокружение, и быстро моргнул.

— Ты Вульфрик Мироходец, — сказал курганин, кивнув герою.

— Не нужно быть колдуном, чтобы понять это, — сказал Вульфрик, протирая глаза. — Самый низкий раб в Ормскаро мог бы сообщить тебе мое имя.

Незнакомец рассмеялся, и этот звук почему-то напомнил Вульфрику звон бьющегося стекла.

— Конечно, конечно, — сказал он. — Слава Вульфрика известна даже на Дальнем Севере.

Курганин шагнул ближе к воину, опираясь на высокий серебряный посох, усыпанный полированными агатами. Навершие посоха венчал сапфир размером с кулак, того же цвета, что жуткие глаза его владельца.

— Я Зарнат из токмаров, — представился незнакомец, хлопнув себя ладонью по груди. — Я пришел, чтобы предложить службу великому Вульфрику.

— Тогда ты можешь внести свое имя в список. — В голосе Сигватра, вперившего взгляд в Зарната, было нечто большее, чем раздражение. — Хотя я думаю, что мало кто рискнет своим серебром, поставив на тебя.

Зарнат посмотрел на схватку, бушевавшую на вершине Волчьего леса. Тонкие черты его лица исказились от отвращения.

— Я шаман, голос богов. Вы хотите подвергнуть меня такому бесчестью?

— Шаман, достойный присоединиться к моей команде, не убоится Волчьего леса, — сказал Вульфрик.

Зарнат улыбнулся Вульфрику.

— Я не хочу присоединяться к твоей команде, — поправил он героя. — Я сказал, что пришел предложить тебе службу

— Что еще за службу? — спросил Сигватр, подозрительно сузив глаза.

Зарнат не удостоил старого воина взглядом, продолжая пристально смотреть на Вульфрика.

— Я могу разрушить проклятие, которым ты связан, — сказал шаман.

Вульфрик тут же вскочил на ноги, его мощные руки крепко сжали плечи курганина.

— Ты смеешь издеваться надо мной? — взревел он.

Выражение лица шамана оставалось безмятежным.

— Я проделал путь через Пустоши не забавы ради, — сказал он. Он подождал, пока Вульфрик уберет руки, прежде чем продолжить: — Как я уже сказал, твоя слава достигла костров токмаров. Мы наслышаны о подвигах могучего Вульфрика, обреченного вечно скитаться по свету, сражаясь, чтобы доказать богам, чего он стоит.

— Ты сказал, что можешь разрушить проклятие, — угрожающе рыча, напомнил Вульфрик шаману.

Зарнат улыбнулся ему.

— Воистину это знание мне ведомо. В моей власти разрушить рок, который боги возложили на тебя.

— Так сделай это, — нетерпеливо прорычал Вульфрик. Он не верил словам курганина, но не мог подавить в себе вспыхнувшую надежду.

Шаман беспомощно развел руками.

— Это не так-то просто. Есть кое-что, что я должен добыть, чтобы провести ритуал, который тебя освободит. И, боюсь, только ты можешь дать это мне.

— Он пытается сделать из тебя дурака, — предупредил Вульфрика Сигватр. — Он хочет, чтобы ты украл для него какое-нибудь сокровище, а потом он исчезнет, как ягненок в волчьем логове.

— Я мог бы найти воров и среди своих соплеменников, — сказал Зарнат, устремив свой жуткий взгляд на Сигватра. Несмотря на все отчаянные усилия, старый воин не мог не отвернуться. Легкая улыбка тронула лицо Зарната, когда он выиграл состязание воль. — Но захватить артефакты, которые мне нужны, чтобы освободить Вульфрика от его судьбы, может только великий герой.

— А если ты не собираешься бежать с этими артефактами, какой платы ты потребуешь? — настаивал Сигватр.

Зарнат стоял прямо, и его глаза были закрыты, когда он объявил награду за избавление Вульфрика от проклятия.

— Я хочу «Морской клык», — произнес он.

Сигватр возмущенно фыркнул, его рука сомкнулась вокруг тилеанского кинжала, засунутого за пояс. Он перерезал бы глотку курганина за столь возмутительное заявление, если бы не рука Вульфрика, остановившая его.

— Ты требуешь высокую цену, — прорычал Вульфрик шаману. — В мире нет более прекрасного корабля, чем «Морской клык». Магия, заключенная в нем, — самая могущественная из всех, что я когда-либо видел. Мне будет очень больно расстаться с ней.

— Твое проклятие причиняет тебе меньшую боль? — возразил Зарнат. — Освободившись от проклятия богов, ты не будешь нуждаться в магии «Морского клыка», как сейчас. Больше не будет охот на краю света, как только этого потребуют боги. Ты будешь свободен от их притязаний.

— Хорошо, — сказал Вульфрик курганину. Сама необъятность цены, которую требовал Зарнат, давала чемпиону основания полагать, что тот способен совершить обещанное. — Покончи с моим проклятием, и «Морской клык» твой.

Сигватр потрясенно ахнул:

— Вульфрик! Не гневи богов еще сильнее, пытаясь обмануть их!

Герой повернулся к своему другу, и ярость горела в его глазах.

— Я сделаю все, лишь бы освободиться от этого проклятия! — прорычал он. — Если для этого надо обмануть богов, то именно так я и сделаю!

— Курганин дурачит тебя, — настаивал Сигватр. — Посоветуйся хотя бы с Агнарром. Послушай, что говорит об этом один из наших провидцев. Не соглашайся слепо со словами чужеземного шамана!

Все еще кипя от злости, Вульфрик откинулся на своем сиденье. Он вынужден был признать, что Сигватр прав. Неразумно раздражать богов без веской причины. Он должен поговорить с Агнарром о предложении Зарната.

— Мои соболезнования, — смиренно произнес Зарнат. Шаман поклонился двум воинам. — Вы же ничего не слышали, собравшись здесь ради состязания. Провидец Агнарр мертв. Бесенок, которого он держал в клетке, вырвался. Когда провидца нашли соседи, демон обглодал ему лицо до голой кости. Оставил только глаза.

Спустя три дня после испытаний в Волчьем лесу «Морской клык» отчалил из Ормскаро. Огромная толпа собралась посмотреть, как уходит корабль. Но ничьи взгляды не провожали его более пристально, чем те, что наблюдали с плато ныне опустевшего Кровавого поля.

Конунг Виглундр улыбнулся, глядя, как корабль проплывает по фьорду и наконец скрывается из виду. Все еще улыбаясь, он повернулся к князю эслингов, стоявшему рядом с ним.

— Я начну приготовления к свадьбе, — сказал Виглундр.