Ньярворд повалил на пол убегающего охотника на рабов, гном щелкнул клыками, врезавшись челюстью в черный камень. Гном изо всех сил пытался сбросить с себя тяжелого северянина. Осыпая противника проклятиями, берсонлинг схватил его за голову могучими руками и рванул на себя, ломая гному шею, как гнилую палку.

— Я думал, идея в том, чтобы поймать одного живьем и вывести нас на их главного гнома? — пробормотал Хаукр.

Его раздражение от кровожадного безумия Ньярворда было не настолько сильным, чтобы помешать обшарить карманы убитого, когда берсонлинг отошел от трупа.

Язвительные слова Хаукра отрезвили Ньярворда. Бородатый разбойник с беспокойством посмотрел на своего капитана.

Вульфрик даже не взглянул в сторону Ньярворда.

— У меня уже есть след, по которому нужно идти, — прорычал герой. — И при условии, что никто из вас не убьет гнома, который мне нужен, вы можете утопить это место в их крови, мне все равно.

В глазах Вульфрика, когда он проходил мимо своих людей, была какая-то жуткая отрешенность. Некоторые из племен норсов говорили о «потустороннем взгляде» — предчувствии, даруемом тем, кто слишком долго всматривался в царство богов. Говорили, что провидцы и ведьмы обладают способностью заглядывать в будущее и позволять этому знанию изменять настоящее. Это была сила, которая свергала королей с тронов и приносила победы в войнах. Воины знали Вульфрика как могучего воина, наделенного силой и выносливостью, превосходящими способности большинства людей, но никогда прежде не подозревали, что он может быть одарен потусторонним взглядом.

То, что вело Вульфрика, было гораздо проще, чем сверхъестественные силы колдунов и шаманов, хотя и столь же незримо. Раненый гном, оставшийся в живых после неистовой магии Зарната, отступил обратно в зиккурат. Многие из них поступили так, и свидетельством тому была последняя жертва Ньярворда, но именно этот гном оставил свою кровь у ворот. Убегая, гном перевязал рану, чтобы остановить кровь. Но он не мог так легко избавиться от запаха, который оставил после себя.

Словно волк в лесу, герой теперь следовал за этим запахом, сосредоточившись на нем настолько сильно, что весь остальной мир исчез из его восприятия в полуреальное место теней и шепота. Раненый, испуганный, преследуемый врагами гном бежал в безопасное место. Что было бы логичнее в его положении, кроме как искать защиты у своего повелителя? Идти на запах и найти Хоракка — вот мудрость, которую Вульфрик выбрал себе в провожатые.

Залы внутри зиккурата были построены из тяжелых базальтовых блоков, отшлифованных почти до зеркального блеска. Черные коридоры не освещались факелами; вместо них свет источали полированные пластины обсидиана, вделанные в стены. Пластины находились в оправах, подобные черным зеркалам, инфернальное багровое свечение исходило из их глубин.

Хаукр и Тьорви попытались выдрать из стены одну из таких пластин, когда впервые обнаружили их, но быстро потеряли аппетит к этой добыче. За зеркальной обсидиановой поверхностью зеркал виднелись какие-то существа, окутанные темным блеском, они царапали сверкающую поверхность. Именно бесконечная ненависть пленных демонов питала адский свет внутри зиккурата. Не понадобилось и страшилок Стефнира, чтобы два разбойника сообразили, насколько безумны были гномы, создавая эти обсидиановые зеркала и тем более украшая ими залы своей цитадели.

Архитектура сама по себе была массивной, подавляющей. Возможно, чтобы компенсировать собственные некрупные размеры, гномы выстроили себе храм титанических масштабов. Главный коридор оказался таким же широким, как и предполагал Вульфрик, когда открывались огромные ворота. Целый флот кораблей легко мог бы пройти через главный зал зиккурата, если бы его каким-то образом затопило. Арки, выгнувшиеся над головой, были похожи на каменные ребра павшего бога, их тяжесть давила на людей, несмотря на то что своды вздымались на высоту от пятидесяти до ста футов. Боковые коридоры, отходившие от главного через равные промежутки, были достаточно просторны, чтобы загнать туда воловьи упряжки, и каждый охранялся массивной дверью из бронзы и железа. На каждой двери были выгравированы морды быков, а пасть каждой морды представляла собой разверстую полость, в которую гном-стрелок мог бы просунуть смертоносный ствол мушкетона.

Северяне напрягались каждый раз, когда проходили мимо очередной двери, прикрываясь щитами, пока не минуют грозные врата. Вульфрик презрительно фыркнул. Этот Хоракк был одновременно мягкотел и самонадеян. Он отправил все свои войска вниз, в шахты, чтобы усмирить рабов, оставив в цитадели только элитные войска. Затем, полностью положившись на силу «бессмертных» и магию колдуна, он поручил всем своим воинам сокрушить захватчиков у своих ворот. Норсийский конунг мог бы сделать то же самое, но он искал славы в битве. Он пошел бы со своими воинами, а не послал бы их, словно рабов, с поручением, сам отсиживаясь во дворце.

Вульфрик с удовольствием показал бы Хоракку, как дорого может обойтись такая спесь.

Люди прокрадывались все глубже в зиккурат. Запах раненого гнома ни разу не свернул, держась главного коридора. Вскоре воины увидели в дальнем конце гневно пламенеющее зарево, тлеющий блеск, более зловещий, чем багровый свет демонических зеркал. Зловоние серы и кипящей смолы пропитало воздух, вызывая кашель даже у выносливого Ньярворда. Это было похоже на расплавленное дыхание горы, испарения застарелой злобы, более древней, чем кровь или память.

Разбойники заколебались, чувствуя, как гнетущая угроза нарастает по мере приближения к этому дьявольскому сиянию. Тоненький голосок страха нашептывал им, упрашивая не идти дальше. Будь они сами по себе, воины подчинились бы своему страху. Но они шли за капитаном. Несмотря на все их колебания, Вульфрик шагал вперед. В его глазах не было страха, только безжалостная решимость, которая завела их всех так далеко. Именно это бесстрашие сделало Вульфрика героем, воином, саги о котором пелись во всех владениях и стойбищах Норски. Именно непоколебимая храбрость заставляла людей рисковать своей жизнью, чтобы плыть вместе с ним, ибо тех, кто был с Вульфриком, тоже воспевали как настоящих героев. Следуя за Вульфриком, эти люди стяжали славу, которую они никогда не завоевали бы сами, славу, которой могли бы позавидовать их предки.

Есть вещи более могущественные, чем страх. И когда Вульфрик направился к сердцу зиккурата, его люди были рядом.

В конце огромного зала находился зал, который можно было назвать только колоссальным. Лишь гномы могли своим ремеслом придать камню такую форму. Грандиозные стены сходились одна с другой, повторяя, подобно отражению, ступенчатую многоярусность внешних стен зиккурата. Ни балки, ни контрфорсы не поддерживали гигантскую пирамиду, ни одна арка не прерывала ошеломляющего пролета. Словно полый холм, огромный храм вознесся базальтовыми стенами, тысяча футов в поперечнике и почти столько же между полом и потолком.

Огромные колонны обрамляли зал, вырастая из спин гигантских статуй, которые сочетали в себе искаженные черты гнома и быка, — гигантские каменные собратья существа, убитого Вульфриком у ворот Дронангкула. Стены были украшены обсидиановыми зеркалами, перед которыми громоздились черепа гоблинов, орков и прочих тварей, багровое свечение пластин отбрасывало причудливые тени на разрушающиеся кости.

Все центральное пространство было освещено вулканическим огнем — в каналах пола тек расплавленный камень чтобы влиться в большой бассейн магмы в самом центре зала. В нескольких дюймах над бассейном нависала огромная каменная платформа, на которой возвышалась гигантская бронзовая статуя гномобыка. В живот идола открывались створки, и между ребрами болталась связка стальных кандалов. Бочкообразные машины стояли по обе стороны от статуи, примостившись в ее тени, словно ядовитые жабы. Нос и корма каждой машины заканчивались уродливыми соплами с прикрепленными к ним короткими рукавами из драконьей шкуры.

Назначение этих машин было выше понимания северян, но задача хрустальных ламп, стоявших в каждом углу платформы, была очевидна для Вульфрика. Эти огни гномы использовали, чтобы создать призрачный лик своего бога в небе над зиккуратом. Чудовищная изогнутая медная труба предназначена была исторгать из себя голос бога.

Прямо над платформой, высоко над головой, свод храма был открыт, и первые проблески дня смыли звезды с небосклона. Массивные цепи тянулись от каждого угла платформы, соединяясь с гигантскими шестеренками, вмонтированными в крышу зиккурата. И снова Вульфрик легко разгадал их назначение. Платформа и была алтарем их бога. С помощью машин гномы могли опускать этот алтарь на нижний уровень храма или поднимать его на вершину зиккурата. Для чего был нужен этот странный ритуал, которого Хашут требовал от гномов, Вульфрик не знал и не хотел знать.

Окинув взглядом пространство капища, Вульфрик заметил группу гномов, стоящих на платформе. Там были потрепанные охотники на рабов, выжившие в битве у врат, и совершенно безволосые гномы со шрамами на лицах, облаченные в красные одежды и бронзовые нагрудники. Вульфрик решил, что это какие-то монахи или священники, служители гномьего Отца Тьмы. Но был там еще один гном, который заинтересовал Вульфрика.

Норс решил, что поспешил, назвав колдуна у ворот самым отвратительным гномом на свете. Экземпляр на платформе был достаточно отвратителен, чтобы вызвать тошноту у шакала. Голова у него была сплющенная, уши большие и разного размера. Нос походил на луковицу, покрытую волосатыми бородавками, а брови можно было заплетать в косы. Черная борода свисала с заостренного подбородка жирными прядями, в которые самым беспорядочным образом были вплетены яркие гребни с бриллиантами и рубинами. В этой пестрой занавеске из бороды Вульфрик отчетливо видел кроваво-красный торквес Хоракка, отражающий огненный свет храма.

Тэн гномов не выглядел таким праздным, как представлял Вульфрик. Вместо богатых одежд изнеженного царя Хоракк был облачен в тяжелую пластинчатую броню, которая намного увеличивала его габариты как вверх, так и вширь. Когда Вульфрик вошел в храм, в глазах тэна не было ни испуга, ни даже удивления, а только своего рода недоуменное отвращение.

— Вы привели их сюда, — проскрежетал мерзкий голос Хоракка, повернувшегося к одному из охотников на рабов. Прежде чем тот успел отреагировать, бронированная длань Хоракка сомкнулась вокруг его головы. Из отдушин в локтевых и плечевых сочленениях доспеха повалил пар, и Хоракк расколол голову подданного как орех. — Как некстати, — сказал тэн и одним движением руки швырнул мертвое тело в расплавленный камень под платформой.

За внезапной жестокой смертью одного быстро последовало новое кровопролитие. Безволосые гномы похватали других провинившихся и поволокли по платформе. Некоторые из жрецов взялись за тяжелые стальные молоты и раздробили лица сопротивляющихся пленников

— Этот урод — мой! — оскалясь, прорычал Вульфрик своим людям. — Советую вам помнить это.

Северяне мчались через огромный зал, перепрыгивая через неглубокие каналы огня. Гномы, казалось, не обращали никакого внимания на близость своих врагов. Отвратительное лицо Хоракка выражало самодовольное, спесивое предчувствие победы. Он кивнул одному из безволосых гномов.

— Мои «бессмертные» скоро вернутся, — сказал Хоракк. — И займутся этим сбродом.

По жесту Хоракка безволосый гном дернул за рычаг, торчащий из похожего на ящик приспособления в углу платформы. И тут же цепи натянулись, увлекая платформу со статуей и гномами к крыше зиккурата.

Вульфрик свирепо смотрел на удаляющихся гномов, потрясая мечом.

— Хоракк! Безродный помет падальщика! — Ярость в голосе чемпиона эхом прогремела по всему пещерному храму. — Твои предки нарушали клятвы и убивали сородичей! Неудивительно, что их потомок имеет трусливое нутро шакала!

Изреченный резким языком гномов, язвительный вызов Вульфрика задел гордость Хоракка. Гном предпочел бы добраться до крыши зиккурата, а затем затопить магмой нижний уровень храма. Он далеко продвинулся, будучи мелочным, злобным и прежде всего — осторожным. Однако слова человека уязвили не его разум, они коснулись первобытной сущности его сознания. Хоракк не знал о даре языков, но ощутил его силу, когда повернулся к безволосым гномам и приказал спускать платформу.

— Человечек, — прорычал Хоракк Вульфрику. — Я скормлю твой хребет Хашуту — если только найду в тебе хребет! — Гномий тэн сжал кулак, и изогнутый клинок вылетел из тяжелого наруча. Он зловеще ткнул в сторону норса своим похожим на меч оружием. — Ты будешь рыдать, взывая к своим богам, прежде чем я закончу!

— Я уже рыдаю! — ответил ему Вульфрик. — Я молил своих богов послать мне достойного врага, а не деревенского дурачка!

Лицо Хоракка покраснело от закипающего гнева. С минуту казалось, что гном прыгнет с платформы, не дожидаясь ее спуска, — настолько он был взбешен дерзостью Вульфрика. Тэн привык к уважению и страху, требовал этого от всех, кто оказывался рядом. Он не простит опрометчивых слов этому варвару!

Когда платформа была еще в нескольких футах от пола храма, Хоракк бросился на Вульфрика. Струи пара с шипением вырывались из поршней доспеха, чьи механизмы придавали гному силу намного превосходящую силу обычной плоти. Норс отскочил, когда Хоракк обрушился на него в мгновение ока преодолев дюжину ярдов между ними. Гном врезался в пол с такой силой, что базальтовая глыба выплюнула осколки камня. Проволочная спираль в стальных ногах смягчила удар от падения, позволив Хоракку мгновенно перейти в атаку. Кривое лезвие гномьего клинка мелькнуло возле головы Вульфрика, скользнув по скальпу чемпиона, когда тот поднырнул под оружие.

Доспехи гнома делали его выше Вульфрика и почти таким же массивным, как тролль. Когда меч героя ударил по ним, Хоракк рассмеялся: клинок едва поцарапал толстый мраморный нагрудник.

— Где теперь твоя бравада? — прорычал Хоракк, продолжая атаковать северянина. Паровые наручи доспехов придавали гному невероятную скорость, клинок атаковал Вульфрика так, словно был сделан из молнии. Если бы не гнев, благодаря которому атаки Хоракка были небрежны и неуклюжи, герой мог бы только защищаться, уклоняясь и извиваясь всем телом от клинка в виде полумесяца.

Однако, увернувшись от вражеского меча, Вульфрик подставился под другую руку гнома — стальную перчатку, расколовшую череп охотника на рабов. Металлические пальцы пропороли его броню, словно это был китайский шелк. Клочья норской кольчуги повисли в пальцах механической руки Хоракка, когда Вульфрик вывернулся из железной хватки гнома. Выступила кровь, заполняя глубокие раны, оставленные когтями тэна на груди северянина.

Вульфрик взревел от боли и отшатнулся, Хоракк швырнул обрывки кольчуги в один из огненных каналов. Поножи гнома изрыгнули клубы пара, ознаменовав новую атаку, за ставившую героя отступить. Хоракк огляделся вокруг, чтобы убедиться, что товарищи варвара не пытаются его окружить.

Но воины Вульфрика были заняты схватками с облаченными в мантии жрецами. Безволосые гномы с тяжелыми молотами последовали в бой за своим тэном. И тут северян ожидало потрясение — они обнаружили, что им противостоят женщины. Матери гномов были слишком стары, чтобы рожать потомство, и теперь их единственной задачей стала защита храма их неумолимого бога. Воительницы размахивали молотами с безумием фанатиков, обожженные обрубки их языков корчились в безмолвных криках ненависти. Нечасто ветераны-разбойники сталкивались в битве с противником, которому была настолько безразлична собственная жизнь.

Уродливое лицо Хоракка расплылось в ухмылке, когда он увидел, как гномьи ведьмы свалили одного из северян, сбив сокрушительным ударом молота по ногам. Тэна не слишком беспокоила гибель двух прислужниц от клинка северянина в попытке подобраться ближе к нему. Он считал этих бесплодных стражниц почти такими же бесполезными в великом замысле вещей, как хобгоблины.

Гном отвлекся лишь на миг, глядя, как Стефнир падает перед жрицами, но этот миг дал Вульфрику долгожданную возможность. Сжав клыки, Вульфрик внезапно атаковал злорадствующего тэна. Его клинок лязгнул по стальному латному воротнику, не найдя слабины между шеей и нагрудником. Тогда Вульфрик вывернул руку и ударил крестовиной меча Хоракка в лицо. Гном взвыл от боли, его уродливое лицо было смято в кровавую кашу.

— Свинья! Собака! — выругался тэн, подняв руку, чтобы прикрыть лицо, и вслепую ткнул клинком в сторону Вульфрика. Хоракк снова выругался, когда герой нырнул под сталь, чтобы перерезать тросы и поршни доспеха. Пар с визгом вырвался из перерубленного русла, разбухая кипящим облаком. Вульфрик отступил, получив изрядный ожог.

Хоракк оступился, поврежденная нога его доспеха теперь двигалась медленно, толчками. По мере того как облако пара, вырывавшееся из трубок, уменьшалось, нога гнома теряла гибкость, становясь наконец совершенно неподвижной.

— Ты за это поплатишься! — пообещал тэн.

Он надавил рукой на штифт, прикрепленный к нагруднику. Клубы дыма вырвались из ворота доспеха, когда две стальные петли пришли в движение, поднимая рогатый шлем, который до того лежал на спине гнома, и опуская на голову. Полные ненависти глаза Хоракка сверкали сквозь решетчатое забрало золотого шлема.

Вульфрик провел рукой по волосам, стряхивая алые бусинки на маску гнома.

— Слишком поздно беречь личико, — заметил северянин. — Оно выглядело как блевотина тролля еще до того, как я его подправил.

Тэн бросился на Вульфрика, размахивая кривым клинком. Искалеченная нога доспеха делала атаку Хоракка неуклюжей, не позволяя ему удерживать равновесие при нанесении удара. Северянин уклонился, позволив лезвию пройти в нескольких дюймах от сердца. Перекатившись, он развернулся и со всей силы ударил мечом по шлему Хоракка. Само рогатое сооружение выдержало, но позолоченная маска, чья крепость была принесена в жертву пышности и высокомерию, была смята. Хоракк потрясенно вскрикнул, когда перемычки забрала вогнулись внутрь, раздавив ему глаз.

Наполовину ослепленный, Хоракк ударил по второму поршню на нагруднике. Из правого предплечья его доспеха внезапно выскочила стальная трубка. Вульфрик предположил, что труба была еще одним поршнем, предназначенным для придания руке гнома дополнительной силы. Однако ее истинное предназначение оказалось иным. Гном сжал кулак. Из жерла трубы вырвалась струя пламени, хлестнув по северянину огненной плетью.

Вульфрик отскочил от огня, скользя по базальтовому полу. Инерция движения привела его к самому краю одного из каналов, жар бурлящей магмы опалил его бороду. У героя не было времени обдумать, как близко он подошел к краю гибели. Остановив скольжение, он метнулся в сторону. Пламя Хоракка облизало пол, на котором только что стоял герой, и камни стали красными от жара.

Хоракк неловко повернулся, пытаясь поймать проворность варвара в прицел. После того как он потерял возможность видеть левым глазом и сгибать правую ногу, охота превратилась для гнома в сплошное разочарование. Проклятия гулко бились под шлемом, пока тэн попеременно пытался рубить Вульфрика и стрелять из огнемета. Проклятия сменились злорадным смехом, когда, ковыляя за врагом, Хоракк повернулся к главному входу в зиккурат.

— Ты обречен, варвар! — рассмеялся тэн. — Мои «бессмертные» возвращаются, и тебе не на что надеяться!

Вульфрику не нужно было слышать Хоракка, чтобы понять, что тэн вот-вот получит подкрепление.

Ему уже был знаком запах «бессмертных», и ярость была растворена в этом запахе. Не многие из них пережили заклинание Зарната и последующую работу Тьорви, но их осталось достаточно, чтобы сокрушить выживших норсов.

Вульфрик нырнул под очередной слепой взмах клинка Хоракка. Прежде чем гном успел повернуть огнемет в его сторону, северянин взялся за меч обеими руками и обрушил его вниз, вложив всю свою силу. Почерневшее лезвие ударило не по клинку Хоракка, а по металлическому кожуху за ним. Кожух смялся под ударом, пружины лопнули, и клинок Хоракка, высвободившись из креплений, задрожал. Когда гном нанес ответный удар, меч Вульфрика встретил его оружие, выбив из креплений и отправив в один из огненных каналов.

— Ты прав, гном, — прорычал Вульфрик, обращаясь к Хоракку. — У меня больше нет времени на игры!

По-звериному зарычав, герой атаковал ноги Хоракка. Его меч ударился о поршни, вмонтированные в еще работающую ногу тэна. Лезвие не произвело того же разрушения, что и прежде, только небольшая струйка пара вознаградила усилия северянина.

Но истинный удар был направлен на гнома, закованного в броню. Полуослепший, без клинка, малоподвижный, Хоракк понимал, насколько уязвимым он окажется, если потеряет контроль над оставшимися конечностями. Страх сжал темное сердце повелителя. Он попятился от Вульфрика, с трудом волоча поврежденную ногу. Отступая, он воззвал к жрицам о помощи. Вульфрику пришлось оставить на время свою добычу, когда две вооруженные молотами воительницы бросились на него. Низким взмахом меча он полоснул по коленям одну из них и оставил корчиться в луже собственной крови. Вторая почти достала его ударом молота сверху вниз, но тот не достиг цели, и старуха-воительница обнаружила, что смотрит на собственное тело со стороны, куда откатилась ее отрубленная голова.

— Остановите тэна! — крикнул Вульфрик своим уцелевшим людям.

Разбойники рассеялись по всему храму, сражаясь со жрицами храма. Тем не менее они ответили на призыв своего капитана, чтобы атаковать отступающего Хоракка.

Вульфрик видел цель Хоракка. Тэн направлялся к платформе. Оказавшись там, он сможет поднять ее на крышу зиккурата и сбежать. Даже если Вульфрик расправится с «бессмертными», шансы поймать удравшего тэна будут ничтожны.

Эти шансы угрожающе уменьшились, когда поток черного огня пронесся по храму, едва не задев Вульфрика.

В битве с Зарнатом выжили не только «бессмертные». К главному залу приближались гном-колдун и его ламмасу. Колдун и его зверь выглядели не лучшим образом после пережитого, крылья ламмасу были порваны в клочья, одна из задних лап болезненно скрючена. Но Вульфрик знал, что без его колдуна, способного сражаться, даже ослабевший чародей гномов вполне способен прикончить его отряд.

Единственная надежда заключалась в том, чтобы воспользоваться тем же путем бегства, что и Хоракк. Вульфрик не собирался умирать, когда был так близок к победе.

— К платформе! — завопил он своим воинам. И показал им пример, устремляясь к сердцу капища. Он видел хромающего Хоракка впереди. Тэн остановился в дюжине ярдов от платформы, его броня стонала и скрипела, поршни еще приводили ее в движение. Подобно какой-то металлической саранче, Хоракк оттолкнулся и запрыгнул с пола храма на помост. Гном приземлился неудачно, из-за поврежденной ноги завалившись набок.

Однако Вульфрик видел, что тэн все еще способен двигаться с помощью рук. Ему оставалось проползти совсем немного до механизма, управляющего платформой. Сердце северянина бешено колотилось в груди, дыхание обжигало легкие, когда он подбежал к платформе. Плита уже начала подниматься, когда он бросился к ней, вцепившись руками в край. Внизу Вульфрик чувствовал обжигающий жар озера магмы. Если бы его руки не коснулись платформы, эта огненная яма стала бы его могилой.

Платформа продолжала подниматься, но Вульфрик смог вскарабкаться на нее. Он отмахнулся от Ньярворда и Хаукра, взобравшихся раньше и подбежавших, чтобы помочь капитану. Вульфрик сердито указал кулаком на Хоракка.

— Просто следите, чтобы не сбежал, — приказал он.

Затем вытащил свой меч из ножен, смерив убийственным взглядом тэна. Хоракк посмотрел на крышу зиккурата, затем перевел взгляд на приближающегося северянина.

— Хашут обглодает твои кости, варвар! — прорычал гном. Его бронированная рука оторвала один из хрустальных глаз от края платформы. Раздался жуткий вопль, и что-то похожее на пурпурный дым вырвалось из поврежденного механизма. Хоракк проигнорировал освобожденного демона. Подняв тяжелую массу бронзы и хрусталя над головой, гном швырнул ее в Вульфрика.

Норс бросился вперед, когда громоздкий снаряд врезался в платформу, заставив всю конструкцию покачнуться. Прыжок избавил его от встречи с хрустальным глазом, тот прокатился мимо, перелетел через край платформы. Вульфрик услышал шипение, когда шар плюхнулся в магму внизу.

Из уст Хоракка посыпались новые проклятия. Гном сделал неуклюжий шаг к своему врагу, подняв руку с огнеметом. Внезапно тэн осторожно шагнул назад.

— Берегись зверя!

Предупреждение исходило от Тьорви, который, как и Вульфрик, в последний момент успел ухватиться за край поднимающегося помоста. Взбираясь на платформу, грелинг видел, как разочарованные «бессмертные» потрясали кулаками, глядя на них снизу. Он также видел, как чудовищная тень поднялась в воздух в погоне за удаляющейся платформой.

Вульфрик бросился на пол, услышав предупреждение. Когти лязгули в пустом воздухе над его головой, сернистая вонь заполнила ноздри, мерцающий дым затуманил зрение. Инстинктивно Вульфрик перекатился на спину и рубанул мечом по нависшему над ним ламмасу.

Чудовище шарахнулось, взревев от боли, острый клинок героя изуродовал ему еще одну лапу. Зверь зарычал, за его плечом Вульфрик увидел кровожадную ухмылку колдуна.

Прежде чем чудовище или его всадник успели нанести удар, они оба обнаружили, что ими интересуется не только Вульфрик. Эти двое слишком зациклились на вожаке, забыв на миг о других своих противниках. Но Ньярворд и Хаукр напомнили о себе, вонзив топоры в черную шкуру ламмасу. Клинок Хаукра глубоко впился в кожистое крыло чудовища, раздробив тонкие фаланги и разорвав перепонку. Ньярворд атаковал монстра с фланга, серьезно повредив ему бок. Зверь осадил назад, заставляя колдуна забыть о заклинаниях и сосредоточиться на том, чтобы удержаться в седле. Массивный, похожий на дубину хвост хлестнул Ньярворда, швырнув его, как тряпичную куклу, через платформу, заставив врезаться в бок идола. От удара пустая статуя загудела, словно колокол.

Хаукр попятился от разъяренного, скребущего когтями ламмасу, воспользовавшись в качестве укрытия странными механизмами рядом с идолом. Тьорви ткнул в монстра топором, пытаясь отвлечь его и разделить усилия с товарищами.

Вульфрик предоставил своим воинам занимать ламмасу. Он не забыл Хоракка и знал, что тэн по-прежнему представляет собой огромную угрозу для него самого. Загнанный в угол, гном не стал бы церемониться со своими подданными и пламенем огнемета мог накрыть всех.

Эта мысль навела Вульфрика на другую идею. На лице воина играла жестокая улыбка, когда он оставил в покое ламмасу и атаковал Хоракка. Тэн ждал его. Стиснув кулак, он послал в героя поток пламени. Хоракк вообразил, что Вульфрик совершил последнюю ошибку в своей жизни. Огонь гномьего оружия либо сожжет его, либо сбросит с платформы. В любом случае варвар сгорит.

Огонь действительно сбил Вульфрика с края платформы, но это было именно то, что он запланировал. Северянин вложил меч в ножны и рванул вперед, перелетев через край помоста. Прыгая вниз, он схватился за цепь подъемника, удерживающую один из углов платформы. Вульфрик почувствовал, как все его тело содрогнулось, когда горячая сталь впилась ему в ладони, но хватки не ослабил. Движущаяся цепь подняла его выше помоста. Используя инерцию своего прыжка, Вульфрик развернулся всем телом и обрушился на Хоракка.

Словно снаряд, выпущенный из баллисты, Вульфрик ударил Хоракка в бок со слепой стороны. Этим он застал тэна врасплох. За золотой маской еще звучал мстительный смех гнома, поверившего, что Вульфрик упал в огненное озеро. Этот смех превратился в болезненный стон, когда Хоракк рухнул на спину в своей тяжелой броне.

Распластавшись на груди Хоракка, Вульфрик вонзил кинжал в сочленение между его нагрудником и наплечником левой руки. Норс распиливал клинком связки трубок и кабелей, пока что-то не лопнуло, и струя пара не вырвалась наружу. Северянин не был уверен, что достал до тела гнома, закованного в доспех. Но в данный момент ему было все равно.

Вульфрик прижал ногой левую руку гнома к помосту, надеясь, что повредил ее достаточно сильно, чтобы можно было пригвоздить ее к месту. Затем он схватил левую руку Хоракка и потянул ее на себя. Он чувствовал, как гном изо всех сил пытается освободиться, как пульсируют поршни, приводя в движение механизмы брони. Вульфрику потребовалась вся его сила, чтобы удержать эту руку.

И направить ее в нужную сторону.

Ламмасу разорвал одну из машин, стоявших по обе стороны от идола. Маслянистые химикаты выплеснулись, расплескались по телу зверя. Вульфрик видел, как гном-колдун ползает среди этого хаоса. Сброшенный наконец со спины разъяренного монстра, он отчаянно пытался выбраться в безопасное место, волоча ноги, словно они были глыбами гранита. Вульфрик усмехнулся, увидев панику на лице колдуна.

Зарычав, Вульфрик заставил перчатку Хоракка сжаться в кулак. Он чувствовал, как пальцы тана ломаются, когда он один за другим заставлял их сомкнуться. Когда рука сжималась в кулак, из трубы, прикрепленной к предплечью гнома, вылетало копье огня.

— Прочь от идола! — крикнул Вульфрик своим людям. Хаукр и Тьорви увидели, что собирается сделать капитан, и поспешно потянули за собой ошеломленного Ньярворда. Лежа на земле, колдун издал отчаянный вопль ужаса, царапая платформу в последней попытке выбраться из лужи химикатов.

Ламмасу резко повернулся на его крик. Лицо чудовища имело достаточно сходства с лицом гнома, чтобы Вульфрик мог насладиться выражением ужаса, отпечатавшегося на нем. Драконьи крылья распахнулись, но топор Хаукра лишил ламмасу всякой надежды улететь.

— Гори! — прорычал Вульфрик, заставляя сломанную руку Хоракка сжаться в кулак.

Пламя пронеслось по платформе, объяв ламмасу и воспламенив лужу химикатов, в которой он стоял. Чудовище пронзительно завопило, весь помост затрясло, когда огромное тело стало биться в агонии. Ноги зверя превратились в столбы огня, на черной шкуре горели, как раскаленные угли, пятна расплескавшихся химикатов. Колдовское дыхание зверя никак не могло погасить пожирающий его огонь. Крича от боли, ламмасу рванул к краю платформы, совершив последнюю жалкую попытку встать на крыло и отлететь в сторону.

К крикам ламмасу вскоре присоединились вопли его хозяина. Гномий колдун, отступая, оставлял за собой след, похожий на след гигантского слизняка. Огонь, что поглотил ламмасу, мчался по этому следу, быстро догоняя колдуна.

Тот замахал руками, превратившись в живой факел, пока пламя пожирало его одежду и плоть. Он все еще кричал, когда Ньярворд подошел к нему и наступил на горло гнома сапогом.

На востоке разгорался рассвет, освещая пустыню вокруг Дронангкула. С крыши зиккурата Вульфрик мог видеть пустыню на сотни лиг вокруг. Ему даже показалось, что он различает черную ленту Гиблой реки где-то на юге, хотя с такого расстояния разглядеть «Морской клык» было невозможно.

Чемпион потрогал рубиновый торквес, который он сорвал с шеи Хоракка. Он чувствовал себя так, словно никогда раньше не крал сокровищ. Было ли это потому, что он ощущал силу торквеса, или потому, что знал его возможности?

Зарнат был мертв, гномий колдун и его зверь позаботились об этом. Но ведь должны же быть и другие колдуны, знающие то, что знал шаман! Среди ведьмаков Севера должен был найтись кто-то, способный открыть силу, заключенную в Улыбке Сардисс.

Вульфрик найдет колдуна, знающего эту тайну. Тогда он сможет жениться на Хьордис и стать конунгом всех сарлов. Его сыновья станут великими владыками всей Норски! Такими могущественными, что даже боги будут трепетать от их деяний!

Черное пятно на серой полосе, обозначавшей дорогу в Дронангкул, вырвало Вульфрика из мечтаний о будущем. Каким-то образом кому-то стало известно о бедственном положении гномьего аванпоста. На таком расстоянии пятно выглядело муравьиной дорожкой, но северянин знал, что это такое: армия. Даже если бы он с оставшимися людьми смог удержать гномов в ловушке под дамбой и выследить тех, кто все еще скрывался внутри зиккурата, противостоять такой силе было бессмысленно.

Не то чтобы Вульфрику этого хотелось. Его людям, возможно, следовало дать время, чтобы разграбить цитадель, но Вульфрик получил то, за чем пришел. Оставалось только спуститься вниз и отозвать Сигватра и его людей от нижних ворот.

И еще кое-что.

Вульфрик снова обернулся к платформе. Доспехи Хоракка были разбросаны по всей крыше зиккурата. Пришлось похлопотать, чтобы вытащить уродливого гнома из его панциря. Его проклятия при этом были столь изощренными, что Вульфрик наконец заткнул рот этому ядовитому прыщу. Теперь тэн болтался на кандалах, вися в брюхе идола.

Вульфрик не знал, как работает эта машина. Каким-то образом гномьи жрицы нагревали статую, и жертвы, запертые в его чреве, изжаривались живьем. Однако Вульфрик видел, с какой готовностью воспламеняется едкий химикат. Подойдя к машине, герой кивнул своим людям. Как один, его уцелевшие воины обрушили топоры на сопла. Высвобожденная горючая жидкость брызнула на идола. Хоракк отчаянно бился в оковах, но кляп приглушил крики, когда жидкость выплеснулась на него.

В предрассветных сумерках блеснули клыки, Вульфрик улыбнулся тэну.

Он мрачно уперся острием меча в каменное основание помоста.

— Интересно, не случится ли у Хашута несварение желудка от тебя? — сказал Вульфрик, чиркая лезвием меча по камню и бросая искры на химикаты, разлившиеся вокруг идола.