Вульфрик и его воины поспешили вниз с крыши зиккурата. Со своего наблюдательного пункта они могли видеть, что ворота на дамбе пали. Сигватр и его люди сдерживали гномов в течение нескольких часов, но теперь алчущие мести твари со своими приспешниками-хобгоблинами вернулись на верхние уровни цитадели, обшаривая каждую щель в поисках захватчиков.

Герой наблюдал за продвижением монстров с тяжелым сердцем. Он надеялся, что Сигватр покинул ворота до того, как путь к отступлению был отрезан. Вульфрик почувствовал укол боли, когда подумал о старом разбойнике. Сигватр был его ближайшим другом и напарником, братом по оружию, который сражался рядом с ним задолго до Битвы Тысячи Черепов. После всего, через что они прошли, Вульфрик привык воспринимать старого воина как нечто постоянное, неуязвимое, как человека, которого нельзя убить. Глядя, как гномы отвоевывают свой аванпост, Вульфрик впервые почувствовал страх за своего друга.

— Они отрезали нас, — выплюнул Хаукр, свирепо глядя на гномов в доспехах, выстроившихся в шеренгу перед разрушенными главными воротами крепости.

— Так за дракой далеко ходить не придется, — прорычал Тьорви.

Он указал лезвием топора на темные фигуры, окружавшие подъемный мост внизу. «Бессмертные» выглядели потрепанными, испытав на себе магию Зарната, но никто из людей, смотревших на них сверху вниз, не сомневался, что они все еще готовы к бою.

Вульфрик хмыкнул, разглядывая воинов противника.

— Они жаждут мести, а не битвы, — решил он. — Иначе они уже лезли бы сюда за нами. Они подождут, пока все не соберутся, а потом набросятся на нас скопом.

Зубы чемпиона блеснули в хитрой улыбке.

— Так что у нас еще есть немного времени.

— Времени для чего? — поинтересовался Тьорви. — Подать знак предкам, что мы вот-вот к ним присоединимся?

Чемпион сердито посмотрел на грелинга, и его напряженный взгляд вызвал страх на лице Тьорви. Вульфрик подождал, пока последний отблеск вызова не погаснет в душе воина. Тьорви был новичком в команде «Морского клыка». Вульфрик не карал людей за ошибки, пока они готовы были учиться на них. Если Тьорви попытается подорвать боевой дух команды еще раз, Вульфрик выпотрошит его, как рыбу.

Чемпион отвернулся от испуганного спутника. Он обошел крышу зиккурата по периметру, мимо горящего идола. Задержался возле одной из лебедок. И без колебаний обрушил всю тяжесть меча на цепь подъемника там, где она крепилась к краю помоста. Второй удар — и помост начал крениться. Третий удар меча разбил цепь. Вульфрик вложил клинок в ножны и схватился за раму лебедки. Упершись ногами, он яростно дернул ее, проверяя, насколько надежно она крепится к крыше. Широкая улыбка появилась на его лице, когда он обернулся к своим людям.

— Пусть гномы ждут нас у ворот, — сказал он разбойникам. — Пока их бороды не поседеют, а топоры не заржавеют.

Вульфрик обернул длинную цепь вокруг руки и зашагал к краю крыши. Понимание озарило лица его воинов, когда он бросил тяжелую цепь за край. Ворот лебедки начал раскручиваться. Все быстрее и быстрее цепь разматывалась, летя обрубленным концом к подножию зиккурата.

На землю по ту сторону стен Дронангкула.

Когда цепь была выбрана на всю длину, Вульфрик снова проверил прочность ее креплений.

Гномы Темноземелья строили так же прочно, как и их сородичи в Норске и Краесветных горах. Цепь держалась, сопротивляясь яростным попыткам Вульфрика вырвать ее из креплений лебедки. Северянин удовлетворенно кивнул.

— Пока они караулят у главного входа, мы выскользнем через черный, — сказал Вульфрик своим людям. Он рассмеялся, заметив разочарование на лице Ньярворда. — До «Морского клыка» путь неблизкий, — предупредил он. — У тебя еще будет возможность сразиться. Но хотя бы на наших, а не их условиях.

Герой решительно ухватился за цепь и начал спускаться по внешней стене зиккурата. Для людей, привыкших с голыми руками лазать по скалистым склонам гор Норски, спуск оказался до смешного легким. Еще когда северяне наблюдали за Дронангкулом с гор, они могли убедиться, что никто в крепости не может увидеть происходящего на вершине зиккурата. Гномы узнают об их побеге только тогда, когда сами поднимутся на вершину храма.

Вульфрик надеялся, что к этому времени они будут уже далеко. Теперь его вело нечто большее, чем жажда доблестной гибели в бою. Завладев торквесом Хоракка, он впервые ощутил в своих руках реальную возможность уйти из-под проклятия, возложенного на него богами. Даже без знаний Зарната Вульфрик был убежден, что торквес — его ключ к свободе. И тогда он потребует руку Хьордис и место ее отца — конунга сарлов.

Разбойники быстро оставили Дронангкул позади, направляясь к подножию скал, возвышающихся над цитаделью гномов. Еще до штурма крепости северяне условились, что уцелевшие соберутся под утесами, прежде чем отправиться в долгий обратный путь, назад к Гиблой реке. Спасшись бегством из зиккурата, северяне пали духом, обнаружив, что никто из товарищей не ждет их здесь. Вульфрика снова настигло мрачное подозрение, что Сигватр пал, пытаясь удержать дамбу. Герой пожалел, что не оставил старого друга охранять «Морской клык». Горькая улыбка промелькнула на его лице, когда он представил, как яростно протестовал бы Сигватр, если бы вождь приказал ему остаться на корабле.

— Мы уж было подумали, что вы погибли, — внезапно раздался голос Брондульфа. Вульфрик и его люди увидели, как сарл вышел из укрытия, держа клинок наготове. Арнгейрр, прихрамывая, вышел из-за другого валуна, его меч из зуба кракена потемнел от крови зеленокожих. Стоя на вершине одной из скал, Джокулл держал заряженный лук.

Вульфрик уважительно кивнул воинам, которых он послал в яму освободить рабов.

— Предки выпьют за вашу доблесть, — сказал он им. — Отвлекающий маневр сработал. Вы увели большинство гномов, которым нужно было снова подчинить рабов, в шахты.

Брондульф усмехнулся и провел большим пальцем по щеке.

— Я лучше сам выпью за нашу доблесть! Пусть предки без нас ищут повод напиться!

Выражение лица хускарла стало серьезным, он внимательно изучил капитана, прежде чем продолжать.

— Твои поиски были успешны? — наконец спросил он.

Вульфрик вытащил из-за пояса рубиновый торквес и высоко поднял его, чтобы люди могли видеть. Разбойники облизывались, как голодные собаки, вид ожерелья возбуждал их природную жадность. Такое ожерелье принесет небольшое состояние тому, кто продаст его торговцам Ормскаро. Мысли о богатстве быстро улетучились, когда северяне вспомнили, кто и зачем претендовал на торквес. Джокулл первым смог оторваться от завораживающего блеска ожерелья.

— Теперь Зарнат сможет разрушить твое проклятие?

Вульфрик сердито сунул торквес обратно за пояс.

— Курганин мертв, — сказал он. — Его магия не смогла сравниться с магией гномов.

— Значит, все это было напрасно? — прорычал Арнгейрр, беспокойно покачиваясь на костяной ноге.

— Я найду другого колдуна! — рявкнул Вульфрик. — Кровь Кхарната! В Пустошах больше ведьм, чем блох на собаке! Кто-нибудь из них да знает то, что знал Зарнат! — Вульфрик хлопнул по мешочку с торквесом. — Раздобыв это, я получил ключ. Значит есть кто-то, кому известна дверь, которую он отпирает.

Разбойники молча ожидали, пока утихнет гнев их капитана. У них были свои соображения насчет того, насколько легко будет найти замену Зарнату, но каждый из них слишком ценил свою жизнь, чтобы озвучивать эти соображения Вульфрику. Словно волк за кость, герой цеплялся за надежду, которую подарил ему шаман. Никто из северян не хотел лишиться руки, пытаясь отнять у него эту надежду.

Вульфрик вдруг пристально уставился на скалы позади Брондульфа. Рука чемпиона опустилась на меч, глаза подозрительно сузились.

— Кто там? — зарычал он на Брондульфа.

Хускарл отступил в сторону, позволив Вульфрику получше рассмотреть утес.

— Сигватр и несколько его людей, — сказал он, пожимая плечами. Он схватил Вульфрика за руку, когда тот бросился вперед. — Сигватр ранен, — предупредил Брондульф. — Тяжело.

Вульфрик отстранил хускарла. Обогнув груду валунов, он увидел двух воинов из тех, кого послал к дамбе. Они стояли на коленях рядом с Сигватром. Старый военачальник лежал на земле, подложив под голову камень. С него сняли доспехи и шею обложили грубым компрессом из шерсти и кожи. Сигватр судорожно дышал, из-под повязки сочилась кровь.

Вульфрик быстро оказался рядом со своим старым другом. Он сочувственно поморщился, увидев страдание в глазах Сигватра и гримасу боли, исказившую его лицо.

— Как это произошло? — требовательно спросил герой.

Двое разбойников, ухаживавших за Сигватром, нервно переглянулись.

— Мы точно не знаем, — ответил самый храбрый из них. — Мы сдерживали гномов у ворот, Сигватр командовал. Внезапно мы услышали его крик. Когда отвернулись от ворот, то увидели, что он лежит у стены.

— Мы… мы вынесли его оттуда так быстро, как… — заикаясь, пробормотал второй разбойник, и глаза его затопил страх.

Вульфрик с отвращением отвернулся, прежде чем воин успел закончить объяснение. Склонившись над Сигватром, он потянулся к повязке на шее друга. Он сам увидит, что свалило его военачальника.

Рука Сигватра сомкнулась на запястье Вульфрика, пытаясь помешать, го хватка была слабой, как у новорожденного, пальцы дрожали от усилия. В глазах умирающего была отчаянная мольба.

Осторожно, с такой мягкостью, на какую только был способен, Вульфрик отвел ладонь Сигватра. Он снова потянулся к повязке, оттягивая ее за угол. Лицо чемпиона побледнело, когда он взглянул на ужасную рану под повязкой. Он ожидал увидеть кровавую работу топора или мушкетона, но не был готов к тому ужасному зрелищу, которое действительно увидел. Шею Сигватра прокусил какой-то клыкастый демон, вырвав огромный кусок плоти. Среди влажного, сочащегося кровью месива можно было увидеть позвонки, с темной кровью из разорванных вен смешивался грязно-синий яд. Ужаснувшись, Вульфрик снова затянул повязку.

Когда Вульфрик посмотрел на умирающего друга, в его глазах стояли слезы. Он изо всех сил старался удержать их. Он не хотел, чтобы последним воспоминанием Сигватра о нем была эта слабость.

— Вульф… — влажно клокочущим шепотом позвал Сигватр. — Ты… ты…

— Да, — ответил Вульфрик, показывая другу торквес. — Я сжег гнома в его собственной печи после того, как забрал у него это! Здесь нескоро позабудут о нас!

Сигватр попытался покачать головой, зажмурившись от боли.

— Не… нет… забудь! Не… должен…

— Они не забудут, — пообещал Вульфрик. — Где бы ни пели сагу о Вульфрике, в ней будет имя Сигватра.

Стиснув зубы и чувствуя, как кровь струится по его плечу, Сигватр попытался подняться.

— Предатель! — прохрипел он. — Не должен… Агнарр… знал. Не надо… обманет… — Тело старого воина содрогнулось, и он снова рухнул на землю.

Вульфрик наклонился ближе к Сигватру, с губ которого слетели слова:

— Берегись… предателя…

Вульфрик положил ладонь на мертвое лицо Сигватра закрывая наполненные болью глаза, слепо смотревшие на него. Даже после смерти черты лица его друга хранили гримасу пережитой муки. Вульфрик почувствовал, как внутри него вспыхнула ярость, какой он никогда не ведал. Когда он встал над телом Сигватра, лицо его было искажено яростью, оскаленные клыки сверкали.

— Он говорил о предателях, — прорычал Вульфрик, свирепо глядя на воинов, которые принесли Сигватра из крепости. — Как случилось, что мой друг лежит здесь мертвый, а вы оба живы? Как могло случиться, что он был убит, а вы ничего не сделали, чтобы защитить его? — Чемпион шагнул на попятившихся от него разбойников. — Он стоял достаточно близко, чтобы вы могли услышать его крик, но вы не видели, что с ним случилось?

Два разбойника отступили от грозного напора своего капитана. Вокруг них Брондульф и остальные обнажили оружие, отрезая любой шанс на спасение.

Никто не внимал протестующим крикам воинов, пытающихся сказать о своей невиновности. Когда Вульфрик приблизился к ним, в каждой его руке был меч.

— Я не предам тело Сигватра огню без собак, которые лягут у его ног, — прошипел чемпион. — Даже если они трусы и подонки!

Один из разбойников бросился на Вульфрика, бешено размахивая тяжелым цепом. Одним плавным движением Вульфрик поймал левым мечом оружие разбойника. Когда воин рефлекторно попытался потянуть цеп на себя, Вульфрик вонзил второй меч ему в бок, погрузив лезвие под ребра по самую рукоять. Сраженный северянин рухнул, задрожав всем телом, когда жизнь покинула его сквозь рану.

Оставшийся в живых разбойник закричал от ужаса, бросив топор и выставив напоказ пустые руки. Во взгляде Вульфрика, устремленном на него, не было ни капли жалости. Всхлипывая от страха, человек повернулся и попытался прорваться сквозь оцепление норсов. Ньярворд безжалостно пнул разбойника в живот. Хаукр схватил его за волосы и отшвырнул к Вульфрику.

— Возьми оружие, — прорычал чемпион разбойнику.

Человек уставился на свой топор, лежащий на окровавленной земле, затем протестующе покачал головой, снова пытаясь отступить от разъяренного Вульфрика.

— Трус, — с отвращением выплюнул Вульфрик. Он отбросил мечи, оставшись безоружным. Он махнул рукой отступающему разбойнику, призывая его атаковать. Воин снова посмотрел на свой топор, лежащий на земле, потом на пустые руки капитана.

Издав неуверенный боевой клич, разбойник прыгнул вперед, вырывая топор из земли. Он яростно обрушил клинок, пытаясь вонзить его в грудь Вульфрику. Вульфрик презрительно отступил в сторону, его мощные руки сомкнулись на предплечье разбойника. Чемпион сжал покрепче, затем вывернул и сломал руку разбойника в локте.

Волна боли парализовала человека. Он попытался высвободиться из хватки вожака, но алчущий возмездия герой не поддавался. Обнажив клыки, он в ярости накинулся на искалеченного воина. Его пальцы сомкнулись на лице разбойника, глубоко погружаясь в глазницы, кровь заструилась по оскаленным от боли зубам. Вульфрик ослабил хватку, схватив другой рукой мужчину за затылок. Один безжалостный поворот — и шея разбойника хрустнула. Вульфрик с отвращением оттолкнул труп труса.

— Положите этих псов к ногам Сигватра и найдите что-нибудь горючее, — сказал Вульфрик своим людям.

— Разумно ли это? — спросил Брондульф. — Гномы заметят дым.

Вульфрик сердито посмотрел на хускарла.

— Сигватр получит почести, которых он достоин, даже если это обрушит на наши головы всех гномов и гоблинов этой проклятой земли! — Воин потряс кулаком перед лицом прекрасноликого сарла. — Уверен, он не станет возражать, если у его ног лягут три собаки!

Брондульф побледнел, услышав такую угрозу. Он и раньше видел, как его капитан безрассудно рискует, но всегда из гордости или честолюбия. Он никогда раньше не видел, каков Вульфрик в горе, никогда не видел, чтобы настолько слепая ярость овладевала чемпионом. Это зрелище пробрало хускарла до самых костей.

Держа свои опасения при себе, норсы начали собирать мертвый кустарник у подножия утеса для погребального костра Сигватра.

Грязные берега Гиблой реки простирались перед воспаленными взорами северян. Им потребовалось несколько дней, чтобы пересечь пустыню, скрываясь от крупных патрулей хобгоблинов, сражаясь с мелкими, чтобы разжиться водой и провизией. Среди них не осталось никого, кто не носил бы шрама после пережитых испытаний. Они посмели бросить вызов Темноземелью, и оно едва не уничтожило их.

Теперь, когда они увидели Гиблую реку и одинокий корабль, стоявший на якоре в грязной трясине, их охватил трепет триумфа. Они бросили вызов смертоносной враждебной земле, сражались с беспощадными врагами, намного превосходящими их численностью, и вышли победителями. Великие битвы и достойные подвиги будоражили сердца их сородичей, вдохновляя песни скальдов. Слава, достойная памяти предков и уважения самих богов. Люди, которые плавали на «Морском клыке», страданиями и кровью оплачивали право называться героями, они знали высокую цену этого звания. Пока они шли к реке, они представляли, как их встретят в Ормскаро, какие празднества устроят в их честь и какими подарками одарят их конунг Виглундр и его ярлы — гибкими девушками, жаждущими пригласить героев в свои покои.

Воины Вульфрика смеялись и хвастались тем, что они сделают, когда вернутся в Норску. Капитан не поддерживал их разговор, его мысли были обращены к выжженному клочку пустыни сразу за стенами Дронангкула и почерневшим костям, которые он оставил там. Оказалось, что гномы не торопятся прийти на дым от погребального костра Сигватра. Хитрые и коварные, гномы остались за своими стенами, подозревая какую-то уловку. Они предпочли дождаться армии, направлявшейся к крепости, прежде чем интересоваться источником дыма. Приказывая разжечь погребальный костер Сигватра, Вульфрик был готов побиться об заклад, что гномы проявят именно такую осторожность.

Хотя в любом случае Вульфрик не поступил бы иначе. Он не оставил бы тело Сигватра хобгоблинам и их волкам. Он сам скорее пошел бы на смерть и вечные муки, чем обрек на столь жалкую участь останки своего друга.

Вульфрик с горечью ударил по черепу конунга Торгальда, привязанному к рукояти его меча. Если бы не его похвальба в пьяном угаре после убийства конунга, ничего этого не случилось бы. Он уже был бы женат на Хьордис. Он был бы великим вождем сарлов, готовым потребовать трон Виглундра сразу, как конунг покинет этот мир. И Сигватр все еще был бы жив.

С корабля донеслись приветственные крики, как только Вульфрика и его оставшихся в живых воинов увидели с мачты. Кэтилл спрыгнул с палубы корабля прямо в воду и, прошлепав по грязной отмели, поприветствовал своего капитана.

— Хвала богам! — крикнул Кэтилл, приближаясь к воинам. — Мы думали, что вы все погибли!

— Другие уже совершали подобную ошибку, — проворчал Вульфрик, проходя мимо Кэтилла. Он мотнул головой в сторону корабля. — Готов к отплытию?

Кэтилл поспешил за своим капитаном.

— Да, мы держали его наготове с тех пор, как вы уехали. После рассказов Стефнира об огненных гномах хотелось поскорее убраться отсюда. — Он отвел глаза и со стыдом опустил голову. — Мы собирались идти вдоль реки на юг. Предполагали, что там, внизу, она впадает в какое-то море.

— Хорошо, что тебе хватило твердости духа остаться, — сказал Вульфрик. — Никто не сможет похвастаться тем, что украл мой корабль.

— Мы думали, вы мертвы, — защищаясь, повторял Кэтилл. Он оглянулся на изможденных воинов, шедших позади Вульфрика. — А разве мы не подождем остальных?

— Больше никто не придет, — ответил ему Брондульф. — Победа не достается дешево, — добавил он, увидев потрясение на лице Кэтилла.

Вульфрик внезапно остановился на берегу реки, глядя на «Морской клык». Развернувшись, он схватил Кэтилла за горло.

— Кто тебе сказал, что мы мертвы? — требовательно спросил он.

Дрожащей рукой Кэтилл махнул в сторону корабля, указывая пальцем на ту же фигуру, что привлекла внимание Вульфрика:

— Шаман…

Зарычав, Вульфрик оттолкнул Кэтилла. Бросившись в воду, он с трудом пробирался сквозь грязь, пока не достиг «Морского клыка». Он взялся за край щита, прикрепленного к корпусу, чтобы с его помощью выбраться из грязной реки на палубу. Вульфрик запрыгнул на палубу, оскалив клыки. Сталь заскрежетала по ножнам, когда он обнажил мечи. Норсы попятились от разъяренного капитана. Вульфрик даже не взглянул на них, его горящий взгляд был прикован к невысокому белобородому курганину, стоящему возле мачты.

— Примирись со своими богами, пожиратель падали, — прорычал Вульфрик Зарнату.

Шаман поднял руку в умиротворяющем жесте, на его лице не было и следа тревоги.

— Ты выжил, — сказал он с удивлением в голосе. — Немногие смогли бы это сделать.

— Немногие и смогли, — сплюнул Вульфрик, направляясь к курганину. — Теперь ты присоединишься к тем, кто не смог!

Зарнат отступил на шаг. Шаман отогнул плащ из конского волоса, показывая обугленную руку.

— Если бы я остался, это тебе ничего бы не дало. Гномий колдун и его зверь были слишком сильны для меня. Скажи, помогла бы тебе моя смерть?

— Я бы чувствовал себя намного лучше, — сказал Вульфрик.

Впервые в глазах шамана появилось беспокойство, затмившее безмятежность его лица. Он продолжал пятиться от жаждущего мести чемпиона.

— Ты завоевал Улыбку Сардисс, — сказал он. — Я чувствую, что торквес у тебя. Теперь я могу начать ритуал, который снимет проклятие.

— Нет уж, спасибо. Я смогу найти другого колдуна, который поможет мне.

На лице Зарната появилась холодная улыбка. Шаман перестал пятиться от Вульфрика.

— Сколько времени, по-твоему, на это уйдет? Пять лет? Десять? Станут ли боги ждать, глядя, как ты пытаешься обмануть их, или потребуют дальнейших жертвоприношений? Возможно, столь многих, что тебе просто некогда будет искать волшебника, обладающего достаточной мудростью.

В мозгу Вульфрика шевельнулось сомнение. Герой опустил мечи, когда нерешительность овладела им. Его жажда мести угасла перед доводами Зарната. Следующие слова шамана раздавили последние угольки ярости Вульфрика:

— Как долго Хьордис будет ждать тебя?

Вульфрик сердито сунул мечи обратно в ножны. Его кулаки сжались в бессильной ярости.

— Я дам тебе еще один шанс, трус, — прошипел Вульфрик сквозь стиснутые зубы. — Но если ты снова бросишь меня в бою, я скормлю твои кишки угрям.

Выражение лица Зарната снова стало безмятежным, в голубизне его появился насмешливый блеск.

— Конечно, — сказал шаман. — Я был бы дураком, если бы обманул великого Вульфрика. — Он протянул одну из своих тощих рук все еще кипящему герою.

Вульфрик покачал головой, и жестокий смех просвистел сквозь клыки.

— Я оставлю торквес при себе, курганин, — сказал он. — Так мне будет спокойнее.

Зарнат пожал плечами и отступил от чемпиона. Он переключил внимание на борт корабля, глядя, как Брондульф и остальные взбираются на палубу.

— Думаю, мы вернемся в Ормскаро, — сказал он. — Желательно до того, как гномы обрушат на нас свою месть. — Шаман бросил взгляд в пустынное небо. Над горизонтом можно было увидеть огромную тень, кружащую над тропой, оставленной Вульфриком и его людьми. Для обычного человеческого взгляда это было всего лишь расплывчатое пятнышко, но острое зрение Вульфрика распознало чудовищного крылатого быка, на спине которого что-то поблескивало металлом.

Зарнату не потребовалось объяснять, что блеск исходит от доспехов всадника, а крылатый бык — еще одно зловещее создание гномов.

— К веслам! — рявкнул Вульфрик своим людям. Он вытащил из-за пояса нож и провел лезвием по ладони. — Мы плывем домой! — крикнул он, шагнув к носовой фигуре.

Кровь капала с его сжатого кулака.