Особой радости по прибытию в логистический узел Сумской области никто не испытал. Ещё бы, как щенков шелудивых забрали из спокойного места на границе с Беларусью, где тихо и спокойно коротали время службы в лесном аппендиксе, стреляли только на стрельбище, боевой подготовкой особо не парились, а ярились только с бульбашами посредствам плакатов с обидным содержанием, и бросили на восток. Дух перевести не успели, когда сообщили что поступила команда общего сбора с вещами. Пришлось выдвигаться. Собрали вещи, вынесли к местам построения. Даже здесь слышны были, на уровне шороха и звукового всплеска, далёкие раскаты стрельбы. Ожидание транспорта оказалось тем ещё занятием. Бойцов в нестройных коробках, с оружием и вещами, часа три мариновали словно на показ, громко всякую приказную ахинею зачитывали, объясняли, что сегодня перевезут в казармы, а завтра через границу переправят. Гражданские, среди которых бабская часть населения посёлка преобладала, собрались поблизости от батальонной «коробки», скалили зубы, по поводу солдат отпускали скабрезные шутки.

Дальше вообще дикость была. Строй не распустили, оправиться не дали. Сказали, что транспорта сегодня не предвидится, потому в казармы пёхом придти придётся, и как стадо баранов, нагруженных экипировкой, прямо от ЖД-вокзала по улицам повели.

Казармы, одно название. Скорее бараки для пленных на поселковой окраине. Никакого комфорта! Про «удобства на улицы» вообще промолчать можно. Пообедали и поужинали заодно сухпаем. Перед отбоем посчитались и на боковую не раздеваясь. Даже обувь не снимали, потому как кровати без матрацев, подушек и одеял. Те, в чьём ведомстве эти угрёбищные казармы были, сказали:

– А кому легко сейчас? Привыкайте! «Там» ещё хуже будет.

С диким желанием бросить всё и разбежаться по домам ночь перебедовали. Утром не выспавшиеся, голодные и злые снова стали в строй, а вскорости машины к пустырю за бараками пребывать стали. Все как одна покоцанные, с пробитыми пулевыми отверстиями тентами. Ну вот кажется и дождались счастливого будущего, сейчас рассадят и повезут туда, када Макар телят не гонял. Ох, не хочется! До свиданья благодатная нэнька Украина, привет передок. Но как всегда всё пошло не так как представляли. Машин оказалось впритык и больше не ожидалось. Хотя среди них были четыре «наливника», с цистернами для перевозки горючки. Стрёмно с ними в одной колонне ехать будет.

Обсудить проблему толком не успели, когда неподалёку от строя остановилась машина. Необычная такая. Бронированный корпус. Такой от прямого попадания снаряда не защитит, но от пуль пистолета, осколков снарядов, от некоторых типов противопехотных мин экипаж точно уберечь сможет. Кто-то даже марку определил, объявив:

– Марс!

Его поправили:

– Не! Вблизи видел такой. Это «Динго». Многоцелевой броник на базе Мерса.

На крыше машины установлен пулемёт, какой калибр у «швейной машинки» сразу и не понять было. Зато сразу поняли, кто приехал. Комбат, собственной персоной, а с ним ещё пару офицеров в камуфляже. Морды незнакомые, но холёные. Точно не из окопов на свет божий выбрались.

– Четвёртая рота на месте! – с места в карьер объявил адский папа. – Командиру третьей роты выделить два взвода туда же. Остальным зайти в казарму и не отсвечивать.

Когда строй остался стоять только из названной категории, комбат отступил на шаг назад, как бы передавая слово одному из прибывших с ним офицеров. Тот, видимо соглашаясь своё слово бойцам молвить, кивнул и особо не прибегая к напрягу голосовых связок, озвучил его. Сообщил о проведении секретной операции СБУ, о том, что все они, стоящие в строю, имеют счастье поучаствовать в ней, и доказать родине свою полезность. Оказывается, к конечному пункту их вывезут, а уж потом рассадка будет иная, и к каждой команде предоставят сопровождающего. Заверил, что всё у них под контролем и даже примерно известно, где и когда русские бандиты нападут на колонну. Мол, аналитиками ведомства сценарий продуман до мелочей.

– На погрузку! – распорядился комбат.

Загрузились, а скорее утрамбовались плотно, потому как с оружием и рюкзаками. Чуть ли не сидели друг на дружке. И понеслась. По разбитым, раздолбанным дорогам, благо дело полтора десятка километров. И всё равно неустроинность, духота, пыль, пот, колдобины, во рту сухо, пить хочется, жрать хочется. От тряски и неудобного положения, мышцы затекают, нервы на пределе, задница умерла уже при пересечении границы, но все терпят и чего-то ждут. Едут, одним словом.

Когда машины остановились, даже облегчение почувствовали. Услышали:

– Злазь, хлопци! Хто хоче, може по нужди збигать, тильки швыдше, бо зараз вас усих по иншому розсадять.

На волю из-под тентов сразу полезли. Спрыгнули и сразу шмотки за собой потянули. А у каждого борта уже и свой доглядчик-распорядитель стоит. Кричит дурниной, командует. Кого вперёд, кого назад. Рассмотрелись, а машин в колонне десятка два, да ещё броня.

– На обочины не выходить! – орёт ближайший начальник. – Могут быть растяжки и мины.

Оправиться не успели, когда новая команда:

– По машинам!

Расселись под тентами. Места до хренищи! Полог тента приподнялся, незнакомая рожа с ухмылкой проинструктировала:

– Сейчас колонна тронется. Можете громко разговаривать, хоть песни петь, но если жить хочется, автоматы на боевой взвод, а самим на пузо лечь и не отсвечивать. Ясно?

– Зачем песни? – спросил один из дотошных.

Ответ получил, но любопытство ним вряд ли удовлетворил:

– За надом! О! Тронулись! Удачи смертнички!

Дорога ровная, москали на своей территории постарались, сделали её. Тряски мало и скорость небольшая. Мотор работает ровно. Потому в сон поклонило. И не его одного. Проснулся от резкого звука, торможения. Это совсем рядом с машиной боеприпас разорвался и тент прорвало, пулями по всей площади материала продырявило.

Сразу на правое ухо оглох. Ничего в первый момент понять не мог. Кругом раненые стонут. Все орут, стрелять начали… Куда? Куда? А-а-а!

Пока живой и не ранен, ползком к заднему борту метнулся, через него выпал вниз, и опять таки ползком к обочине, а там кубарем в высокую траву. Дальше ползком-ползком. Мимо него ползущего, уподобляясь стаду слонов, пыхтя пробежали такие же неудачники, чьей-то недоброй волей попавшие под раздачу. Многие из них стреноженные очередью недалеко убежали. Не повезло! Только что понять смог, бой получился скоротечный, длился всего минут десять-пятнадцать, его это уже не касалось. Как говориться, жив и, слава богу.

Оказавшись в открытом пространстве не то поля, не то луговины, прижимаясь всем телом к земле, осмелился голову поднять, осмотреться. Глаза слезились. Показалось или действительно так было. На дороге всё рвалось, дымило и стреляло.

– У-у, суки! – помянул, кого сам не понял.

Может из-за контузии. Голова гудела, как после сильного перепоя. Во всяком случае, и другие симптомы так же не слишком отличались. После того, как в кузове ещё, приложило близким разрывом, соображалка работала туго, жутко и пыльно сушил слипшийся рот.

– Да пошло оно всё!.. – решил для себя окончательно. – Своя рубашка ближе к телу! Пускай сами воюют…