Дибич взглядом проводил вертушки, с рёвом поднявшиеся в ночное небо, а вскоре растаявшие в нём. МИ-8 и МИ-28НМ – «ночник». «Восьмёрка» машина надёжная, и в бою не подведёт и людей доставит. «Двадцать восьмой», как сопровождение, считай, ведомым полетел. Всё, теперь дело за малым. Им нужно к месту выйти и забрать назад группу, высаженную на украинской территории три дня назад.

Полковник, сдерживая волнение, пешком прошёл к летнему пристанищу технического персонала, развёрнутого здесь с целью решения насущных вопросов по доставке людей, грузов, часто перевозке раненых, которых срочно нужно перебросить в надёжный стационар. Вот и Дибичу аэродром подскока пригодился. Ну, теперь здесь ему оставаться никакого смысла не было, и стоило, как можно быстрей вернуться в расположение.

Между тем лётчики «восьмёрки» с бортовым номером «полсотни семь», взмыли в небо по – самолетному, разогнавшись по «взлётке», ввинчиваясь лопастями винтов в пространство ночи, проскользили вперёд и «прыгнули», но высоко вверх взбираться изначально не стали. Набрав рекомендованную высоту, убедились, что «сотня два», то бишь ведомый, неотрывно следует за ними. До места лёту им больше часа красться придётся. Донецк по дуге обогнули. Под брюхом вертолёта темнота, в которой можно распознать густо разбросанные на этих территориях области населённые пункты, терриконы породы, в тёмном мареве напоминающие сопки – их тоже здесь много. Зарево пожаров издали подсвечивает передний край противостояния.

– Прыгаем!

Командир «восьмёрки» осуществляет подскок. Ведомый борт идет следом, выполняя все маневры ведущего. У парней с ведомого задача прикрывать и помогать ведущему. Ночное небо расцветает вспышками трассеров, но по счастью они проходят рядом и командир ведущего вертолёта уже снова кренит машину на левый бок и, меняя направление, скользит в нужный квадрат.

Вот он, нужный квадрат.

Второй пилот по карте находит место, где они должны подобрать спецназовцев. Тычет пальцем в карту и кричит в «ларинги»:

– Здесь, Миша, здесь они должны быть!

Командир ответил:

– Понял уже.

До боли в глазах начинает искать ориентиры. Первым нужные точки всё же «второй» находит, кричит:

– Есть?.. Вон крыши домов…

Пронеслись раз над местом встречи – никого. Вернулись. Повисли на месте. Нет, не видно, но улетать сразу нельзя.

По «двойке» вертолётов открыли огонь с земли из пулемётов. И всё закрутилось, завертелось каруселью! Тут же в ответ «ночник» залпом «нурсов» накрыл «светляки» вспышек и, сделав круг, из авиационной пушки прошёлся по тёмной «зеленке» посадки с притулившимся к ней крохотным сельцом.

В одночасье и внизу полыхнуло. Там тоже бой начался. Хорошо были видны вспышки взрывов и выстрелов. Естественно, разобрать сверху кто свой, кто чужой, невозможно. Единственное что, в тебя стреляют, ты стреляешь. Как божий день ясно, на борт кого либо забрать, теперь уж точно не получится.

Наибольшая нагрузка легла на третьего члена экипажа – борттехника «полсотни седьмого». То, что исправность вертолета на нём, сейчас не в счёт, он вёл огонь из пулемета и гранатомета, управлял стрельбой отделения десантников. Они, вооружённые автоматами и «ручниками», на борту «восьмёрки» для усиления огневой мощи присутствуют, обычно взлёт и выход вертолёта из атаки прикрывают. В проёме входной двери на треноге с растяжками 30-миллиметровый автоматический станковый гранатомет АГС-17 «Пламя» маячит, но задействовать его пока не получается.

– Кто с кем не поймёшь! – крикнул «второй».

– Уходим! – решил командир.

Лётчик на пределе рванул ручку управления, до монотонного визга двигателя выжал шаг-газ. По-сумасшедшему сорвался вверх, подальше и повыше бросил машину; чтоб побыстрее уйти из зоны обстрела.

Не успели! Чем-то существенным саданули в борт. Как кувалдой приложили. Вертолёт бросило в сторону, и балка отскочила, словно ветка под топором. Дым, гарь, копоть наполнили салон. Лопасти молотят в одну сторону, а корпус машины вращается в другую. Снова удар сотряс всё внутри.

Лётчик «Сто второго» боковым зрением увидел, как снаряд ударил «напарника» в правый борт. Ещё раз. Отлетела хвостовая балка. Вертолёт мгновенно задымился и, теряя скорость и высоту, падал вниз. Подбитая машина рухнула. Пламя со всех сторон лизало фюзеляж.

– А-а, мля-а! Суки!

В редких случаях после гибели машины экипаж остаётся в живых. Вместе воюют, вместе живут и летают, вместе и умирают. Только теперь и десант вместе с ними.

Изрыгая огонь и свинцовые потоки, «ночник» как ужаленный носился над «зелёнкой», деревней и куском степи, где горел ведущий. Боезапас НУРСов вышел, а пулеметные струи, может и не приносили страшного ущерба прятавшимся в ночи врагам. Зато его потуги сыграли свою роль, на которую он, в общем-то, никак не рассчитывал. Бой на земле прекратился…

* * *

В недалёком прошлом представитель ГУР, в группировке войск направления Балаклея – Изюм – Купянск генерал-майор Гнатюк Василий Маевич, теперь же начальник оперативной группы своего ведомства по восточному направлению, только что прибыл из Киева, куда его вызывал Буданов и не только для разбора полётов, но и для вручения ордена. Заодно Василий Маевич семейство навестил. Жену и дочь. Сына-бездельника, полгода назад в Германию отправил. Пусть учится, образование получает, да и от войны подальше.

В кабинете генерал снял китель и небрежно кинул его на кресло, полной грудью вдыхая прохладный воздух:

– Невозможная духота.

– Согласен, в Донбассе в августе всегда жарко, – поддакнул подчинённый, зато ему самому было комфортно в НАТОвском летнем камуфляже. – Воды?

Майор Задорожный Павел Андреевич – не из оперативников и разведчиков-диверсантов, чистый штабник из состава оперативной группы западного направления. Гнатюк ценил его за острый ум и сообразительность по решению узловых задач в полосе наступления, подконтрольной генералу.

Понизил градус на кондиционере и налил воды генералу.

– Спасибо. Что у нас тут нового?

– Всё как обычно, Василий Маевич. Войска наступают…

– Знаю, как наступают! На кладбищах скоро мест не останется, а наш клоун требует побед.

– Пан генерал… – майор интонацией и поворотом подбородка, как бы дал понять, что и у стен могут быть уши. Пусть шеф на генералитет бочку катит, но только не на господина Зеленского.

– Ладно-ладно! – согласился с подчинённым Гнатюк и тут же вопрос задал. – Давно проверяли?

По поводу «жучков» интересовался.

– Каждый день заставляю.

– Молодец. – Похвалил. – Тогда чего ж?

– Бережёного, бог бережёт.

– У нас потерь много?

– Стандартные потери. – Пожал плечами майор.

Стационарный телефон на столе вдруг ожил, зазвонил. Генерал, как на мерзкую жабу посмотрел на него, взял трубку:

– Слушаю, Гнатюк!

Послушав, голос звонившего, прикрыл микрофон рукой, ухмыльнувшись сообщил Задорожному, кивком показал, мол, «сиди на месте»:

– Трескунов!..

Тот шёпотом спросил:

– Что этому ворону нужно?

– Да-да, Максим Петрович! Только что приехал,.. Спасибо!..

Дальше слушал и через некоторое время нахмурил брови.

– Посмотрю, чем сейчас помочь можно. Х-ха! Что, тебе только самых лучших нужно? У меня все орлы. Ладно, перезвони через,.. Скажем, через час. Да, понял! Через полчаса. Дай в своём хозяйстве разобраться, а то ведь с места в карьер нестись предлагаешь. Я ведь уже конь, который глубоко не пашет. Возраст!

Положил трубку, посмотрел на Задорожного, в свою очередь с любопытством смотревшего на генерала. Пояснил:

– ДРГ соседу потребовалась, чтоб на определённом участке шороху навести.

– Он идиот? Любой выход группы, это подготовка, а ему ещё и работу на конкретном участке подавай. Пан генерал, пошлите его н-на…

– Стоп, Паша! Всё понимаю, но тут дело обоюдное. Русская ДРГ у нас что-то там украла, а вывезти не смогла, вот её сейчас и гоняют по лесам да посадкам, к тому же не факт, что Трескунов с участком перехода угадает.

– Откуда у вас такая информация?

– Пиндосы недовольны. В Киеве всех на уши ставят. Заметь и это суток с момента похищения не прошло. Не откликнемся на призыв о помощи, и нас хвостом зацепить может.

– Тогда группу Вепря задействуем. Удачливый, сволочь! Если и не выгорит ничего, то может хоть целым назад вернётся.

Майор Пархоменко, позывной Вепрь, в 22-м получил звезду героя Украины за уничтожение вражеской ДРГ в районе Змиева, там же был тяжело ранен, но выкарабкался, после реабилитации вернулся в строй. Там же под Змиевым группа Пархоменко полегла почти в полном составе. Почти год с того времени прошёл и у Вепря новая группа, с которой он уже два раза в тылах русских отработал, а уж сколько раз в «серой зоне» отметился – считать перестал.

– Вот, покличь его и Ларионова. Пусть оба через час у меня в кабинете будут…