Аверин, глянув на Степанова, мотнул головой, и тот всё понял. Поднявшись на ноги, за шкирку вздёрнул польского американца, заставляя того следовать за командиром в камыши. Все в группе поняли – зачем.

Десять минут. Десять! Весь гонор поляка в ставок смыло. Майор задавал вопросы коротко и по делу, Светофор стимулировал, штатовец отвечал.

– Достаточно. – Решил Аверин. – Присмотри за ним, пусть оклемается.

– Ясно!

Светофор вытер кровь с рук. Подход у государства к пыткам своих и чужих граждан достаточно серьёзен. При составлении методички ГРУ для экстренного потрошения носителей информации, в своё время были задействованы ведущие академические специалисты СССР. Лучшие ученые не только в области медицины, но и психологии. Но здесь и сейчас мужику ещё и ювелирно работать пришлось. Хрен с ним, с товарным видом лишенца, так ведь его ещё на свою сторону тащить предстоит, и фиг его знает, как оно будет. Буркнул:

– Мля!

Проведение экспресс допроса никогда не нравилось. Ага! Какому нормальному человеку такое понравиться может? Вот, разве что только если нужда подопрёт… «Экспресс» и для спрашивающего и для отвечающего, по своему напоминает спуск в ад, только не медленный, а быстрый. Когда, шаг за шагом – вопрос-физвоздействие-ответ – ты всё глубже и глубже спускаешься по винтовой лестнице вниз. Или, правильнее сказать, по круговой. По дантовской, всё ближе и ближе приближаясь ко дну.

Степанов посмотрел на подхныкивающего поляка. Разбитое в кровь лицо, трясущиеся руки. Успокаивающе подбодрил:

– Ну, всё, всё! Сам виноват. Мог бы сразу всё выложить, никто бы не мучил.

Между тем Аверин напряг Галла:

– Связь с домом.

Галл по ноуту выбрался в интернет. Пошагово проделал весь комплекс выхода на абонента.

–Готово!

Аверин, теперь уже в паре с ним закорпели над передачей текста сообщения.

Передача закрытой информации по интернету, некоторым образом опасна, так как её может перехватить противная сторона. Чтобы этого не допустить, каждый фрагмент данных – пакет, шифруется так, чтобы при перехвате его невозможно было прочитать. Для шифрования использовали криптографический протокол TLS.

Один из способов защиты передаваемой информации ограниченного доступа – шифрование с нулевым разглашением. Оно использует самый высокий уровень шифрования, а данные постоянно шифруются, в том числе и в облаке.

Выбор платформы для отправки соответствовал следующим факторам:

наличие многофакторной аутентификации;

совместный доступ с ограничением по времени – общий доступ к файлам ограничен временем, в течение которого получатель может использовать их. После истечения срока доступ к файлам будет невозможен даже в случае утечки данных.

– Есть! – проговорил Галл.

* * *

Это же время – окраина Донецка

Белёный крутой побелкой кирпичный длинный одноэтажный домишко, неподалёку от террикона отработанной породы без копра, вписывался в оконечность посадки. Окраина города. Дальше только кладбище виднелось и степь покрытая ковылём. Именно здесь окопался Дибич с тремя бойцами из группы Старого и двумя офицерами контрразведки. А вообще удобно. Подходы и подъезды просматривались отлично, чужие не ходят и вертушкам, если необходимость такая возникнет, можно сесть. Расположились, можно сказать с комфортом. Да и много ли им нужно?

Летняя ночь после смены дождей на твёрдый «плюс», была тёплой, безветренной. Юг! Спать полковнику не хотелось. Какой сон, на хрен, когда ждёшь? Весь, как на иголках. Год назад под Балаклеей такое же чувство было. Он тогда тоже ждал результатов от группы диверсантов. Но то были штрафники – расходный материал. Сказать по чесноку, тогда эти расходники поставленную задачу не выполнили, но жопу ему прикрыли. В клювике принесли прибор генерирующий систему искусственного интеллекта по управлению войсками. Головастики из НИИ высоко оценили игрушку. Получилось он на коне, а из штрафников мало кто выжил. Тогда в Харьковской области вообще пачками гибли. Дибич считал и по сей момент при своём мнении остался, 22-й год вообще провальным был. А ведь всё по другому должно было быть. Политика! Она в действия военных вмешалась. Если даже Балаклею батальон СОБРа защищал трое суток от десятикратно превосходящих сил противника, а Красный Лиман три недели удерживали два батальона БАРС и сводная бригада против пятикратно превосходящих сил – защищать Херсон при соотношении сил 1:1 можно было неограниченно долго и вполне успешно. Балаклею можно было удержать, если бы ставилась такая задача, время и возможности для организации обороны были. Тем более были возможности для организации обороны Купянска и Изюма. Была возможность даже устроить ВСУ огромный котел и похоронить в нем 10-ти – 15-ти тысячную группировку вместе с наемниками. Была! Но было принято решение выходить. Решение сугубо политическое, продиктованное не военными соображениями и тем более не заботой о сохранении личного состава. К военным вообще никаких претензий не должно быть. Зря ругали генералов. Это не значит, что они безгрешны, они тоже ошибаются, но в данном случае, в потере Балаклеи, Изюма и Купянска, а затем и Красного Лимана виноваты не они. И на генерала Лапина напрасно вешали собак. Не было провала. Было политическое решение не строить оборону позиций в Харьковской области, потому что заранее готовились выводить войска как только начнется наступление ВСУ. А после этого было политическое решение оставить правый берег Днепра и уйти из Херсона. И вероятнее всего это две части одного и того же политического решения о завершении СВО с выходом из Харьковской области и с правого берега Днепра. Сейчас никто уже и не вспомнит, что из-за решения принятого политическим руководством страны военные кровью умылись. Тогда…

В действительную реальность, вынырнув из воспоминаний прошлого года, вынырнул в один миг. Сидевший за столом, перед экраном ноута Болик, спецназовец Аверина, вдруг встрепенулся.

– Товарищ полковник! – позвал. – Есть вызов. Наши!

Подхватился с дивана, метнулся к столу.

– Что там?

– Сами смотрите.

На экране отобразилось сообщение, прочитав которое, не мог не выругаться. Правда ругался в своей манере, без матов и неуважительных упоминаний всех, кого не любил. Было из-за чего!

Вся ранее выстроенная задача, которую сейчас решала группа бойцов, пошла по известному адресу. Надежда на получение результата, растаяла как дым. Им подсунули дезинформацию. Привлечённые к операции силы и средства потрачены даром. В Москве по этому случаю виновных будут в ближнем круге искать:

«Кто руководил операцией?»

«Полковник Дибич».

«Каков результат?»

«Нулевой».

«На ковёр его, мерзавца, пред ясны очи генерала!»

Ну, дальше ясно. Уволить могут запросто. Но есть и другие методы воздействия и наказания неудачника. Мест вдали от столицы, где Макар телят не гонял, великое множество.

Новое сообщение, выплеснувшееся на экран, заставило Дибича усиленно пошевелить серым веществом.

«О, как! Неожиданно! Очень неожиданно! Вот уж действительно, захочешь специально такое устроить, семь потов сойдёт, пока добьёшься».

В руки группы Аверина упал бонус. БПЛА RQ-20 Puma производства США, со всеми причандалами из электроники, плюс документация на него. Мало того, живой инженер.

– Пиши ответ!

Подумал. Стал диктовать:

– Значит так… Инженера и документацию к изделию, доставить на базу. Само изделии желательно тоже, разобрать и переправить. Гм!.. Там ещё руководитель испытательных мероприятий должен быть. Вот и его прихватить. Аппаратуру и электронику ни в коем случае не повредить.

А мысль уже работала на опережение. Центральный научно-исследовательский институт Минобороны России эту «Пуму» с руками-ногами оторвёт и благодарен будет. Забудутся все прегрешения на пятилетку вперёд. Одно дело с нуля разрабатывать оружие, невосприимчивое к средствам радиоэлектронной борьбы, другое, взять его с тарелочки на голубой каёмочке, да ещё вкупе с лицами причастными к разработке.

– Дальше,.. Эвакуация будет проводиться в квадрате «четыре». Чтоб всё влезло, за группой прилетит МИ-8-й в сопровождении «Крокодила».

Глазом подмигнул Болеку:

– Как белые люди полетят!

– Ага! – скаля крепкие зубы согласился тот.

– Отправляй!..

* * *

– Ну, что? – поинтересовался Серый, глядя на озабоченное лицо командира.

Аверин поморщился. В армии есть золотое правило – инициатива трахает инициатора! Так было во все времена до нас, и естественно будет после нас!

– Приказано инженера с документацией и начальника тестирующих изделие гавриков доставить на место.

– А что, насчёт отсутствия объекта?

– Доложил, что изначально деза, на основе которой подготовлена ловушки на идиота. Согласились.

– А чего смурной?

– Высказали пожелание, по возможности изделие притянуть.

– Идиот московский полковник, что ли? Там бандура с размахом крыльев метров шесть. Как её тащить.

– Думаю, сфоткаем и ладно. Можно ещё электронику с корнем выдрать. Вес в ней небольшим должен быть. – Прикинул в уме и решил. – Да, так и поступим. Так всё! Отдых закончен! Светофор с Дарой, остаётесь здесь. На вас целостность инженера и портфеля с документацией. Остальным – выдвигаться к администрации посёлка. Берём «колёса» и польского полкана…

На место успели до пересменки патрулей. Аверин умостился на противоположной стороне дороги, неподалёку от Санты, взявшему на прицел фасад двухэтажки. Чуть дальше окуклился снайпер. Расстояние для него детское, но Галл, если придётся, на два фронта работать будет. В наушнике услышал доклад Серого:

– Мы готовы!

– Работайте.

Со стороны заметил, как Серый, пригнувшись, побежал к домику, в котором должен находиться польский подпол с остачей бумаг по амеровскому опытному изделию. За ним почти без временного промежутка Аппендикс и Жнец. Подумал:

«Только бы без лишней суеты…»

Ну, да! В повадках иногда за Серым замечался необоснованный нахрап. Сказывался кавказский характер.

Спецназовцы быстро преодолели пространство до домика, распахнув дверь, ворвались внутрь и увидели сидящего у противоположной стены вояку – типа дневального, уставившегося на них рачьими глазами. Самое хреновое, что в руках у поляка была винтовка М-16, направленная стволом на входную дверь. Когда дверь распахнулась, поляк больше со страху, чем по какой другой причине, надавил на спусковой крючок. Громко грянул выстрел и у основания шеи Серого, аккурат у среза материи, образовалась прореха, из которой растёкся красный, кровяной кружок. На этом всё не закончилось. Палец дневального продолжал давить на спусковой крючок, из-за чего автоматическая винтовка продолжила выплёвывать пули уже в район притолоки у двери, пока её владельца окончательно не зачистил Жнец.

Дальше о скрытности забыть можно было… Всё как в плохом кино пошло.

Дверь двухэтажки распахнулась, и на пороге возникают полуодетые вооружённые америкосовскими винтовками вояки. Толкотня и давка.

– Огонь! – сам себе командует Санта и начинает отстреливать ленту из короба с патронами. По людям, по двери, по окнам первого этажа, из которых попытались прыгать более хитрые и продвинутые. Жить-то всем хочется! Майор короткими очередями вносит правку. Снайпер стреляет и того меньше – всего пять выстрелов сделал.

– Чистим! – командует Аверин.

Для него сейчас главное, чтоб польский контингент по всему посёлку не расползся. Останется какой одиночка, ну и хрен с ним. До утра в какой ни будь норе, хорониться будет. Они к тому времени километров двадцать отмахать смогут. Ищи-свищи ветра в поле!

Внутрь, через распахнутую дверь, перепрыгивая через трупы, поочерёдно заскакивали. Санта уже перезарядиться успел, Аверин тоже сменил магазин на полный. Действия чёткие и отлаженные, как на «полосе». Они поочерёдно выбивают двери – система коридорная, как в общежитии.

– Пусто!

Одни трупы. Ну и раненые стонут. Добивать их не нужно, ранения серьёзные, сами подохнут.

– Пусто!…

– Верх чистим!

Они поднимаются на второй этаж, перекрывая, страхуют лестничный пролёт. Вылетает дверь, и изнутри начинается шквальный огонь. Ага! Самые умные остались, а чтоб не так страшно было, все в одной комнате сгрудились.

Санта страхует вход. Аверин указал Галлу на дверь соседнего помещения. Тот кивнул. Ногой, выставив дверь, вбегает в него. Секунду соображает, где нужное ему место на стене, общей с соседним помещением. После этого, ещё через десяток секунд крепит к ней взрывное устройство и прячется за угол.

Взрыв. Где ещё оставались в рамах целые стёкла, рассыпались напрочь. Аверин через пролом врывается внутрь, стреляя на ходу. В помещении дым и пелена из пыли. Кто-то к окну метнулся, кто-то в дверь сунулся. Раздаются выстрелы. Хаос! Хаоса нет! Вообще нет.

– Санта! – подал голос Аверин. – Я выхожу!

– Там всё, Старый?

– Да. Уходим!

По лестнице все трое спустились, вышли на воздух. В одноэтажном здании всё тоже благостно было. Ни стрельбы тебе, ни криков, только собаки за заборами брешут да воют, и то не рядом, а издали.

– Я в дом. – Решил Аверин. – Санта, ты внедорожник проверь. Если рабочий подъезжай прямо сюда. Галл, там у ангара, я бортовой транспорт видел. Его тоже сюда.

– Есть, командир.

Засуетились. Время всё же не резиновое.

– Вон, в «Фольксваген» Серого уложите. – Распорядился майор. – Отъедем подальше, похороним. И всё. Всё-всё! Не смотрите так. Линию боевого соприкосновения мы с ним не перейдём.

Аппендицит задний борт откинул. Жнец с Сантой подняли тело старлея, как-то уж очень бережно постарались уложить его к правому борту. Погибшему пришлось ноги подогнуть. Борт захлопнули. Санта глухо буркнул, но Аверин услышал:

– С ним в кузове поеду.

Согласился:

– Езжай.

Ну, да. Там же средство огневой поддержки было, и пулемётчик сделал поправку ещё и на это. В кузове фольксвагеновского пикапа на станке красовался «турецкий американец» «Браунинг М2». У самой кабины 5 коробок со снаряжёнными патронами ленты уложены.

– Что по пополнению боеприпаса? – поинтересовался у Жнеца.

– Для нас не подходит. – Сообщил тот.

– Чего это?

– М16, польские «Танталы» и всё. Калибры не подходят. Ах, да! «Сако ТРГ» с оптикой видел.

– Снайперку прихвати, Галлу в дороге сойдёт. И «эМок» в кузов брось. На безрыбье… Давай-давай, шевелись! Подпола сюда тащите! Сейчас Галл подрулит, в кузов его пихайте…

Галл подрулил на бортовом «Рено» без тента. Затормозил.

– Грузите и сами забирайтесь. Быстрей-быстрей! Нам ещё Светофора с Дарой и грузом подбирать.

Улица, по которой первым отъехал «Амарок», казалась пустынной, вот только языки пламени, не слишком сильно вырывавшиеся пока из кирпичных административных зданий, нарушали благостную картинку, да и вид валяющихся у двухэтажки трупов польских солдат впечатлил бы гражданского обывателя. Разведчики быстро запрыгнули в кузов, ощетинились стволами, всё-таки сколько ни будь польских наёмников могли ускользнуть в поля через тыльную сторону двухэтажки. Последним, прикрывая тыл своих товарищей, пока «усаживались», загрузился Жнец.

–Трогай!

Галл резко стартонул. На полу скорчившись, со скованными за спиною руками лежат подполковник, ну а рядом с ним валялся портфель с документацией экспериментального изделия, в общем-то, из-за чего Серый и погиб.

– Р-развяжите! – чуть ли не потребовал поляк. – Не убегу!

Жнец ступнёй прижал к полу кузова пытавшегося сесть наёмника. Машину слегка мотало. Осклабившись хмыкнул. Беззлобно объявил:

– Извини, друг, без приказа не могу. Сам понимаешь – устав, дисциплина и всё такое!

– – Kurwa mać! Pojebany jestesz, сhuj ci w oko!

Жнец не слишком сильно, скорей лишь обозначив намерение, носком башмака, пнул матерщинника под рёбра. Произнёс:

– Злой ты, дядя.

– Ай!

– Лежи-лежи!

Видевший всё это Аппендицит, скривился, словно лимон надкусил. Присел на пол кузова, спиной облокотившись на доски борта. В голову всякая билиберда лезла. Не оправдывался. Нет! Просто подтверждённый факт для себя констатировал:

«Мы, русские, всё равно остаёмся врагами для европейцев. И мы это прекрасно понимаем. Но почему же у нас, которые не раз, и не два во все времена отбивали натиск этих мудаков, верящих, что нас победить, как два пальца обоссать можно, до сих пор к ним не выработалось той же животной ненависти, которой они ненавидят нас? Тьфу! Наверное, всё потому, что мы русские».

Выбранный маршрут движения предполагал, как можно дальше удалиться от населённого пункта, в котором отработали. Найти укромный уголок с лесистой местностью. Там съехать с дороги, спрятать технику и похоронить Серого. Так же предполагалось отбить на базу координаты квадрата, куда должен прилететь вертолёт и ждать. Почему Аверин решил тело Серго не брать с собой, а захоронить на месте, ему как командиру ответственному за выполнение задачи, первому ясно. Случись что,.. Бой ли, не прилёт вертушки в квадрат, невозможность эвакуации по запланированному варианту. …тело заместителя командира группы свяжет их всех по рукам и ногам. Не захорони его в спокойной обстановке, в экстренном случае, когда на кону встанут жизни бойцов и целостность захваченного «груза», в том числе и живого, тело придётся бросать. Через линию боевого соприкосновения его не пронести. Самим бы перебраться, да панов поляков перевести.

А ещё, бывает и так. При выполнении задания, группа засветилась. Как раз их вариант! Если её начинают преследовать, ни о какой скорой эвакуации при контакте с противником и речи нет. Только в особых случаях. Поэтому чаще всего группе заранее сообщают координаты точки эвакуации, к которой необходимо явится в назначенное время. Как? Неважно. Чаще всего, бегом и в бешеном темпе.

Ночь между тем заканчивалась, в небе гасли звезды, у горизонта на востоке появилась светлая полоса. Пелена тумана над водоёмом, мимо которого проезжали, истончалась, от него потянуло утренней прохладой. Значит, пора определяться с техникой, а дальше решать, когда и в какой квадрат запрашивать транспорт, но сначала…

Тело Серого уложили в вырытую яму. Устелили ветки на низ могилы, сверху укрыли. Когда зарывали, Вера плакала, но тихо и как-то стеснительно. Нравился ей этот весёлый парень, с которым по жизни очень может быть, могло что-то получиться. Не получилось!

На войне люди привыкают к смерти. Это те, кто в первом же бою не выбыл, подтвердив статистику невосполнимых потерь.

Привыкают! У них другого выбора нет. Психологическая защита человеческого организма срабатывает. Ещё бой. Ещё один и… Происходящий вокруг бойца,.. Действительно, уже полноценного бойца. …Ад кромешный, уже не кажется чем-то из ряда вон особенным. Привыкнуть к нему, сродниться с ним, конечно нельзя. Смерти на поле боя не боится только умственно неполноценный идиот. Но воспринимать такую действительность, вроде повседневной работы, со скрипом можно. Те же работники морга – патологоанатомы, привыкают. Мёртвые – их работа. Вот и на переднем крае боестолкновения двух сторон не прекращается работа. У некоторых моральное выгорание происходит. У других – ничего. Главное знать, за что воюешь!

Навалили бугорок сверху. Заметили, где захоронение. Придёт время,.. А оно обязательно настанет. …перезахоронят. По традиции, выщелкнув магазины в пистолетах и из стволов, «насухо» щёлкнули курками, подняв стволы к небу. Вот и все похороны!

Только Светофор произнёс слово:

– Хорошее место. Хорошая земля Серго досталась. Наша!..

– Уходим! – приказал майор.

Отошли. У машин, спрятанных в высоком лозняке, попробовали связаться с базой.

– Есть сообщение, Старый. – Жнец развернул экран ноута на Аверина.

– Гм! 26-й квадрат. Что там?

Ноутбук снова оказался в поле деятельности специалиста.

– Сейчас! – Жнец, как заправский хакер, со скоростью машинистки со стажем пощёлкал по клавиатуре, выдал информацию. – Ага! Квадрат 26. Степной район Донецкой области. Ориентир село Украинка. Ничего существенного. Может, сейчас там и людей нет, от войны убежали. Что может там ожидать, так это меньше десятка домишек, вряд ли гарнизон стоит, от линии боевого соприкосновения далеко.

– Неподалёку Покровск, Селидово и Курахово, а там точно гарнизоны имеются. – С сомнением произнёс Аверин.

– Ну и что, командир? Нам хватит пяти минут, чтоб загрузиться в вертолёт и улететь.

– Грузимся! – решил майор.