Прекрасный город. Киев, – не меньше миллиона обитателей. Сейчас больше – понаехали беженцы с востока Украины, но и их не так много. Все, кому ума хватило, рванули в Польшу и дальше, в Германию, Италию, Испанию. В силу своей профессии Сайрус Винк, он же Сергей Кочетков, офицер российской внешней разведки с псевдонимом Краус, любил города, где можно затеряться без особого труда, Киев мог к ним относиться с натяжкой, но небольшой…

Чувствовал, что под пятой точкой подгорает. Что делать! Вычислили после событий под Харьковом. Проверяли, перепроверяли. Тем самым дали время сорваться с места и спрятаться в одной из стран Европы. По-хорошему, ему бы на Родину ретироваться стоило, но начальство из старых связей выжимало всё, что можно. Краус понимал, война идёт не на жизнь, а на смерть. Про себя матерился, но взваленные на него обязанности тащил. Вот и сейчас его приезд в украинскую столицу под видом немецкого предпринимателя Генриха Кляйнмахера, не на пустом месте возник. Информатор из местных, будучи старым кадром разведчика, донёс до Мюнхена информацию особой важности, от которой Краус так просто отмахнуться не мог. Самому нужно проверить достоверность, а уж потом сообщать куратору. Понимал и другое. Если засвеченного агента возьмут на этой территории, то до обмена он точно не доживёт. Случись такое – можно самому смело склеивать ласты и уходить туда, откуда ещё никто не возвращался. Оставалось надеяться, что до эдаких страстей дело не дойдет. Согласно его наблюдениям, «хвоста» за ним пока не было. Закладываясь на возможный пригляд, из Берлина некий господин Шмидт вылетел в Стокгольм. Там пол дня поколесил по городу. Из Стокгольма, сменив паспорт, удалось к аэропорту Арланда выскользнуть незамеченным, а там и Варшава встретила его хоть и не улыбкой, то во всяком случае спокойствием. Если ищейки и были, своими телодвижениями направил их по заведомо ложному следу. Таким образом, Краус получил изрядную фору. Безусловно, на данном отрезке времени весь Мюнхен и половина Берлина уже кишела сотрудниками Риты Кац, вынюхивавшими его не долгое присутствие, но едва ли сотрудники SITE Intelligence Group предполагали, что он напрочь уберётся с немецкой, на худой конец швейцарской или австрийской почвы.

А именно это Краус и проделал. Исчез в Германии, чтоб потом объявиться в Скандинавии, оставив маркеры своего присутствия. Неожиданно? Да. Пусть поищут.

Посадку на скорый поезд до Киева объявили по расписанию. Поездка по железной дороге, конечно, заставляла потерять не менее двенадцати часов, но ему торопиться уже, кажется некуда. Последний аккорд. Дембельский!

Отчаявшись выловить бывшего сотрудника у скандинавов, госпожа Кац не успокоится, безусловно, расставит ловушки в других местах – и пускай расставляет! Планов его это отнюдь не нарушает. Киев, последнее место, в котором ловить начнут. Война!

Столица Украины встретила не ласково. Сказать, что попал из огня в полымя – точно не скажешь, потому как речь шла исключительно о погоде. Часть улиц в Киеве погрузились под воду из-за мощных ливней. Несколько районов столицы остались без света. Из-за непогоды в некоторых частях города перестал курсировать пассажирский транспорт, в том числе и Метро. «Осмотрелся». Легализовался, как мог. Вышел на подсказанный агентом контакт. Кто больше может знать о женщине, чем другая женщина. О другой половине человечества Краус знал всё. Как рыба в воде растворился в обществе двух подруг, косвенно имеющих отношение к тому делу, которое крутил. Как уж на сковородке изворачивался, чтоб угодить обеим. Надо сказать, деньги они до беспамятства любили, но ещё и его самого в свою добычу определили сразу и бесповоротно.

– О-о, каким вожделенным взглядом ты мерил её на кухне! – Оксана оказалась недопустимо проницательна.

Встретились в центре Киева, на Жилянской, в ресторане GOODMAN, устроившись вдвоём за столиком. Час был неурочный, а потому народу в заведении «заседало» не много, да и цены кусались. По нынешним временам не каждый киевлянин мог позволить себе отбашлять за стейк «Ковбой» 3399 гривен.

Краус отрешённо пожал плечами:

– Н-ну… Быть может, и позволил себе чуток увлечься… Нина весьма пикантная особа.

Девица тряхнула головой, сделала из бокала глоток вина.

– Не думаю. Ты не тот, за кого хочешь себя выдать. Влюбленный или нет – а если бы приспичило, ты пришил бы мерзавку на месте и глазом не моргнул…

О, кладезь премудрости! С этой девицей надлежало держать ухо востро.

– …Весь вечер болтал напропалую, выспрашивал – заметила Оксана. – Нина сама рассказывала… Дозволил ей подумать, будто начинаешь чуять подвох, перестаёшь доверять лепету подвыпившей красотки. Спровоцировал даму на решительные действия. А потом с невинным видом выхлебал стакан виски со снотворным, хотя отлично понимал: напиток небезобиден. И заснул в её постели. Зачем? Признайся, ты не иностранец. Ты из нашей СБУ. Это санкционированная проверка? Да? Зачем?

– Но ведь мой паспорт Нина наверняка видела. Он подлинный. А к названному ведомству я скорее отнесу вас с подругой. А я ведь от чистого сердца решил приударить…

– Ага! Сразу за нами обеими. Не смеши мои тапочки, немец. Мог кого помоложе закадрить.

Ну, то, что обе сотрудницы СБУ, Краус знал доподлинно. Но ведь именно эти две подруги, это прямой выход на Надежду Плетеньчук, сводную сестру Кровавого Пастора, ему и донесли. Вот где сейчас Плетенчук? Именно это нужно узнать и доложить куратору.

Ухмыльнулся.

– Сейчас не утверждай, что без памяти влюбилась в меня ещё там, на вечеринке.

Раздался неудержимый смех.

– На вечеринке, дорогой, ты чуть оплеуху мне не отвесил! Я это ой, как почувствовала.

– Жизнь полна безвозвратно упущенных возможностей, – вздохнул Краус.

Смех оборвался.

– Не ломай голову. – Слегка открыла карты, обозначив тем самым, что раздачу их именно она контролирует. – Ты ворвался куда не следовало, как слон в посудную лавку, вот нам и дали тебя в разработку. Хотя считали, что это тупиковая тропинка. Начальству показалось, что ты просто бабник.

– А это не так?

– Может и так, но двойное дно я почувствовала. Нинка, нет, а я, да.

Краус дорого бы дал, чтоб узнать, какие мысли витают в хорошенькой светловолосой голове Оксаны. Та в свою очередь сотворила умильную рожицу на лице, захлопала глазками, словно бабочка крылышками. Если б не профессия и не знал бы точно, кто она такая, вполне мог на удочку Купидону попасть.

Поморщился. Настало время по второму варианту легенды работать.

– Не притворяйся дурочкой. Соображаешь немногим хуже Альберта Эйнштейна. Тебя зовут Оксана Рябченко, капитан СБУ, вдова подполковника Фёдора Рябченко. Имеешь связи в киевском обществе, потому не бедна, как церковная мышь. Хотя-а!.. Квартира на Малой Наводницкой, машина среднего класса – вот и все активы. Ты не фанатичка, и в этом не похожа на Нину Крапатую.

– Понятно. – Кивнула, спросила. – ЦРУ? МИ-6?

Ответа ждать не стала, продолжила:

– Нина не обычная фанатичка, – сухо заметила. – Потомственная. Все её предки яро ненавидели власть. Причём любую.

– Не смею спорить. Характеристику на вас обеих имел изначально.

Она пожала плечами.

– И, что?

– Ты поможешь мне, я тебе.

– И всё же, хотелось бы знать, на кого работаешь?

–Мамад. Знаешь что это такое?

Удивилась.

– Центр политических исследований МИДа Израиля? Дипломаты?

– Ну, вроде того.

Умная девочка! Центр политических исследований МИД Израиля, действительно занимается сбором и анализом данных, полученных из дипломатических представительств Израиля за рубежом. Да, но так же находится в постоянной зависимости от «Моссад», сотрудники которого составляют в нём большинство, а в вопросах, связанных с дипломатической службой и иностранным дипломатическим персоналом, Центр активно сотрудничает с контрразведывательной службой Шабак. Для большинства простых смертных всё сложно.

– И что же потребовалось сотруднику Мамад от бедной девушки?

– О-о! Погоди. Не все сразу. Понимаю, вопросов у тебя немало, но задашь их впоследствии. Одно скажу: моя цель совершенно не противоречит твоей. Дело мое сугубо личного свойства.

Оксана подняла правую ладонь, призывая его умолкнуть.

– Личная? Хм! Значит цель не противоречит моей? А ты мою цель знаешь?

– Насколько меня поставили в известность… Надежда Петельчук.

Скривилась, как от зубной боли.

– Зачем она вам?

– За тем же, за чем она потребовалась и вашим политикам, захватившим власть и севшим на финансовые потоки. Финансовый вопрос нас пока не интересует, но вот компромат у неё на руках, мог бы здорово пригодиться. Через год, ну чуть больше, выборы президента в США и шлейф незаконных операций с кредитами, откатами и фирмами прокладками, затрагивающими интересы больших людей из демпартии, в случае чего мог лечь козырем на стол при переговорах о поставках оружия в Израиль.

– А если наличие компромата это всего лишь слухи?

– Но кроме слухов, есть подтверждения тому, что фигурантка действительно заряжена информацией. Одно из подтверждений то, что она в розыске. Второе – вы с Ниной негласно занимаетесь этим делом, и начальство вас усиленно подгоняет в этом. Вы ведь обе, в своё время были, типа хранители её тела? Приглядывали за ней и добросовестно упустили. Вам и вашим подчинённым дана установка разыскать объект и зачистить. Своими, а ещё лучше – чужими руками.

– Параноики! – возмущённо произнесла Оксана, озадаченно свела брови к переносице. – А вообще сами виноваты. Не могли раскопать, того, что под личиной молодой девицы со связями и кровным родством с Пастором, находится агент вашей разведки. Это отец у них один был, матери разные. У вас ведь национальность по материнской линии считается?

– Да.

– Вот эта жидовка и смогла пролезть в политику и финансы.

– Номинально она гражданкой Израиля считается.

– Да, какая разница! У нас половина политиков с двойным, а то и с тройным гражданством. В универе училась она с детьми высокопоставленных чиновников. На майдане засветилась, как самая щирая украинка. Братика своего поддержала в первом ряду национальных партийцев. Только я обратила внимание на то, сколь неестественно ведёт себя Надюшка, угодив в самую гущу милой семейки Турчинова Александра Валентиновича. Девица, якобы, родилась и выросла в селе. Жила при матери придерживаясь обычаев и языка до такой степени, что даже разговаривает с весьма заметным акцентом западнянского суржика… Можно было бы думать, что Наденька научилась гордиться собственными предками-селюками. А этого-то при появлении её в Киеве и не замечалось. Сначала она вроде бы как понятия не имела, как вести себя среди напыщенных столичных горожан, безнадежных пережитков позорного совкового прошлого. Потом очень быстро пообвыклась. Странная метаморфоза? Правда? Я её с самого начала киевской жизни знала. Вышла замуж за банкира. Родила двоих исчадий. Со стороны казалось, совершенно счастлива, и даже на порог семейного гнездышка не пустит человека с российскими корнями… Никто ведь внимания не обращал, что из её жизни выпадали полтора года жизни. Вот где она могла их провести?

Помолчала, будто решая, стоит ли говорить. Сказала:

– Довелось как-то вместе на стрельбище побывать.

– И?

– Отстрелялась…

После употребления слов ненормативной лексики, продолжила:

– …На вопрос, кто учил, отбоярилась, мол муж подруги, полицейский, их частенько в тир вывозил. Но даже будь иначе – профессионального навыка не приобретёшь за три-четыре занятия с подружкой! Надьку учили на славу, ребята куда более основательные и толковые, чем любой блюститель общественного порядка. Доложила. – Указательным пальцем ткнула вверх, тем самым подразумевая начальство. – Отмахнулись. Ну а с меня взятки гладки, только в уме себе галочку поставила, да и забыла до поры до времени. И вот теперь Надежда Петельчук в бегах, а на руках у неё информация, способная сковырнуть многих тузов, как здесь, так и за океаном.

– Не понимаю. Как же она обманула всех подряд? И как ты, – метнул пронзительный взгляд на женщину, – вообще догадалась об этом?..

– Ещё в учебке про такое упоминали. Вручают безукоризненные документы и легенду создают подходящую: семья, супруг принадлежит к известному в УНА УНСО роду. После чего Надежде надлежало втереться в доверие к своенравному братику, завоевать его доверие и завести закадычную дружбу. А уж после будет возможно использовать прожжённого нациста в собственных целях. И навеки создать мерзейшую славу. А то и спровоцировать полный развал страны.

– Может она уже за границей.

– Не-ет! Иначе тебя бы здесь не было.

– И ты не знаешь, где она скрывается?

– Я?.. – Выражение лица женщины в одну секунду стало похоже на глупую маску Барби.

– Сколько?

Избитый до неприличия, шитый белыми нитками прием. Хмыкнула. Беря временную паузу, потянулась к бокалу, сделала глоток вина. Молчал и Краус, неотрывно глядевший на Оксану, постепенно менявшуюся в лице. Скорей всего вывод свой она сделала и теперь раздумывала, стоит ли открывать рот.

Решилась. Проговорила:

– Здесь и сейчас одна странность смущает.

– Какая?

– Уж очень удачно ты мне подвернулся. Прекрасное стечение обстоятельств? Сейчас небось думаешь, что две независимых мишени могут составить великолепное сочетание? Двух зайцев одним выстрелом добыть, представляешь?

– То есть?

– Объект с документами особой важности поиметь и меня завербовать.

Краус скривился. Метнув на Оксану быстрый взгляд, спросил:

– Может, твои уже поняли, что ты что-то нашла и тебя саму уже негласно пасут?

Девушка тряхнула головой:

– Сомневаюсь.

Несколько минут оба молчали.

– И всё же, сколько?

Поднялась из-за стола.

– Идём отсюда…

* * *

Он ехал по городу, ранним утром выглядевшему чистым, опрятным и красивым: как когда-то большинство украинских городов, которые помнил не в этой жизни – в далёкой и счастливой молодости. Странным образом, он сейчас действительно ощутил себя в чужой стране.

Притормозил, заметив знакомую, одинокую фигуру женщины. Притёр машину к бордюру. Остановился. Подождал, пока подчинённая усядется рядом и тронулся с места.

Несколько минут они ехали молча, но напряжение ощущалось. Кивком головы задал молчаливый вопрос. Девушка вскинулась.

– Теперь-то можно поговорить? – нетерпеливо полюбопытствовала Оксана, намекнув на то, что шеф не захотел общаться по телефону и в такой час выдернул её из постели.

Спутница пана полковника нешуточно сердилась, можно сказать, ярилась. Бессонная ночь, посвящённая упражнениям в любовных играх с иностранным шпионом, ничуть не убавила девице природной живости, чего полковник Зинченко не мог сказать о себе. Он жестом прекратил попытку начать разговор, жестом руки дал понять, что в салоне машины не стоит общаться на серьёзные темы, лишь решительно заявил:

– Достанет времени и потом, когда спустимся на берег к Днепру.

Оксана про себя решила:

«Старый маразматик, прослушки боится!»

Пока крутил руль, колеся на машине по улицам Киева, Семён Григорьевич успел тройку раз провериться на наличие хвоста. Остался доволен тем, что сослуживцы по общему с ним ведомству не пасут. В намеченном месте остановил машину, предложил девушке:

– Прогуляемся.

Сопровождая Оксану под руку, спросил:

– Ну, как там твой немец?

– Нормально. – Ответила та и продолжила. – И он не немец, а израильтянин. Как мужчина вполне на уровне.

– С этой точки зрения он меня интересует меньше всего. Капитан, не придуривайся.

– Я всё сделала, как планировали. Жаль конечно, что к русским он ни каким боком отношения не имеет, но за информацию оплатил. Вот только зачем он нам?

Полковник хмыкнул:

«Молодо – зелено! На перспективу работать не привыкла».

– Подведём предварительные итоги, – обратился к Оксане. – Считаю, что соблазнять тебя немцу не представлялось разумным,..

– Он израильтянин. – Снова поправила босса.

И бровью не повёл, хотя и знал уже, к какой разведке принадлежит фигурант. Продолжил, как ни в чём не бывало:

– Прекрасно! Только всё же зачем он тебя в постель затащил? На первый взгляд не профессионально. Он ведь не Джеймс Бонд. К большой и весьма влиятельной в Киеве семье ты не принадлежишь, в двери политических бугров не вхожа… Ну ладно. Так он заплатил значит.

– Да.

– Ну, хоть какой-то клок шерсти с паршивой овцы.

– Нифига себе какой-то!

– Перевод?

– Да.

– Сколько планировалось?

– Триста штук баксов, как с куста.

– Не забудь шестьдесят процентов от суммы перебросить на известный тебе счёт.

Возмутилась:

– Неужели пану полковнику мало того, что с колцентров Днепра переводят?

– А вот это уже тебя не касается. Те деньги не только в моих карманах оседают. Сегодня же перевод оформишь.

Возмущенное фырканье.

– Твой неожиданный любовничек хоть и очень кстати подвернулся, но придётся его в соседний отдел сдавать. Вот только не сразу. Дать время на связника выйти, чтоб информация в другие руки ушла, потом зачистят пусть, и концы в воду. Как думаешь, суток твоему израильтянину хватит?

– Хватит. Только зачем информацию передавать, деньги-то получены?

– Глупая. Если всё сложится, на этом канале с израильтян можно ещё будет денег срубить. Может тебе деньги не нужны?

– Нужны.

– Я так и подумал. Из этого всего один минус.

– Какой?

– Настоящую операцию по новой разрабатывать придётся. На русских мы ведь так и не вышли, а это время. Начальство результатов требует.

– Думаете, русские клюнут? У них ума хватает только…

– Ту-ту-ту!.. – прекратил ненужную сейчас полемику.

Знал, что подчинённая русских недолюбливает, если не сказать больше. Личные причины были. Но врагов, чтоб победить, уважать нужно.

– …Ты полагаешь, российская военная разведка укомплектована исключительно вурдалаками? Звероподобными олигофренами, уродливыми, точно смертный грех, и алчущими напиться крови при первой представившейся возможности? Окстись, дорогая!.. Короче, работаем, Оксана.

Скосил глаза на точёный девичий профиль:

– Тебя отвезти домой?

– Сама доберусь.

– Тогда на связи. С израильтянином больше не встречайся. О нём позаботятся. Пожалуйста, не вздумай в последнюю минуту явить героизм и погубить нашу затею.

Кивнула, а вскоре цокот её каблучков стал удаляться.

На деле Оксана почти ничего не понимала в раскладах полковника, однако почла за благо сделать вид, будто разумеет в игре шефа всё до тонкостей. Доставало и уже допущенной оплошности: она долгое время принимала за чистую монету работу в отделе, и лишь недавно осознала, что для полковника и его ближников, само существование отдела, это чуть ли не личная кормушка…

* * *

За ужином, сидя за столиком в ресторане, Краус попытался дозвониться до Оксаны. Хотел просто сказать «прости-прощай» девушке, с которой провёл бурную ночь. Настроение было приподнято, отчасти из-за того, что удалось передать информацию в Центр, отчасти – кажется, его затянувшаяся командировка заканчивалась, пора на Родину возвращаться.

Телефон девушки был вне зоны доступа. Умная, с полнейшей зрелостью рассудка и тела, Оксана должна была вести себя несколько по иному, а значит… Вряд ли абонент не положил на номер деньги, значит что-то было не так. Что именно, не в его компетенции разбираться. Своими действиями, вернее ночной постельной утехой, он прозрачно дал понять, чем руководствуется, делая неописуемую глупость. Поседевший «мистер Бонд» весьма решительно ринулся ублажать прекрасную даму. Заодно, выпив предложенный в конце умопомрачительного секса, бокал вина со снатворным, чтобы проверить, поведут ли его утром по городу в попытке выйти на связника. Кто поведёт? И не оплошал ли он, попав в заведомо расставленную СБУ ловушку.

Ощущения стали двойственными. Сматываться нужно – пятая точка организма просигналила – где-то рядом ожидает неприятность. Оплошал? Неверно просчитал девушку и её куратора? Мало за информацию заплатил? Какая теперь разница.

Пока что задача Крауса к иному сводится. Покидая ресторан, в своей же собственной гостинице, соображал, где некриминальным путём машину достать. Такую, чтоб неприметной была.

«Очень вероятно, – подумал он, – что непосредственный начальник Оксаны, получив с него немалый куш в зелёных фантиках, устанет дожидаться глупости от представителя «левой» спецслужбы, которая к событиям на СВО прямого касательства не имеет. Преднамеренно выманит его во чисто поле и тривиально зачистит, отлично понимая, что полученные таким путём денежки могут найти себе другого хозяина или делиться придётся. Скорей всего кого-то постороннего натравит на Крауса и позаботится пустить коллег, если такие найдутся, по совершенно ложному следу, в абсолютно другом направлении. Лично он, Краус, так бы и сделал».

Что-то вроде этого наверняка витало в эфире коридора, у снятого немецким гражданином номера у которого Краус остановился. Болезненное, трусливое воображение заставило плюнуть на сложную, тщательно подготовленную засаду, если таковая всё же была, и отпереть дверь. Вошёл.

Уже в помещении коридорчика, в спину упёрли что-то твёрдое. Угадать что, труда не составляло. Ствол пистолета. Перед Краусом возник второй гость, одетый в гражданский костюм. С каким-то, даже скучным голосом проговорил:

– Пан Генрих Кляйнмахер, поднимите руки, кисти на затылок и, прошу вас, только без глупостей. Глаза удивлёнными делать не нужно, мы осведомлены, русским языком вы владеете.

– Кто вы?

– СБУ. Знаете такую организацию?

– Да.

– Вот и хорошо.

Стоявший позади него, бесцеремонно охлопал одежду. Довёл до старшего:

– Он чистый. Никакого оружия.

– Ну, что ж, тогда руки перед собой.

На запястьях защёлкнули наручники.

– Могу я узнать, чем провинился перед украинской спецслужбой?

– Можете. Но всему своё время.

– Это произвол! – Краус попытался повысить голос. – Я буду жаловаться в германское…

– Закрой рот.

Вывели на задний двор гостиницы – небольшую придомовую коробку, огороженную плитами высокого бетонного забора, усадили в ожидавшую легковую машину. Слева от него уселся один СБУшник, второй сел за руль. Машина не спеша тронулась с места. Они медленно выехали в раскрытые настежь металлические ворота, вывернули на соседнюю улицу и покатились по ней, постепенно набирая скорость. Краус решил молчать и не задавать вопросов, скоро будет понятно, куда его везут.

Неподалеку от ворот прогуливался молодой человек с букетом цветов. Очевидно, ждал кого-то. Очень даже возможно, кого-то из женского коллектива работников гостиницы. Но, едва выехавшая машина скрылась за поворотом, молодой человек отбросил букет, после чего быстрыми, но размеренными шагами зашагал прочь. Похоже, не дождался свой зазнобы. И обиделся на нее. Сильно очень обиделся. Так как лицо у него из немного растерянного стало сосредоточенным и серьезным. Пройдя перекресток, он уселся за руль старенькой и неприметной на вид машины. И резво взял с места. В том же направлении, в котором увезли Крауса.

…По магистралям Киева они ехали уже с полчаса, если не больше. Тем временем машина выбралась из городского центра на окраину, автомобильный трафик был средним, тормозили лишь на светофорах. Исходя из своего оперативного опыта, в душе агента разведки всё сильнее крепла уверенность, что везут его совсем не на допрос и уж тем более не в центральное здание СБУ. Водитель, словно подтверждая догадку Крауса, выбрался на трассу за городской чертой. Машина теперь неслась прочь от Киева. Нужно было что-то срочно предпринимать. Но что? Его сопровождают двое вооружённых и здоровенных битюга. Этого, слева, можно локтем двинуть в челюсть, а затем перехватить за шею цепочкой от наручников водителя… Нет, так не пойдет. Того, что слева, одним ударом не вырубишь, тем более, что размаха-то не будет, значит, и удар получится слабым. А если даже и получится его хотя бы на полминуты отключить, то водитель, почувствовав хватку на шее, непременно выпустит руль из рук… После удара в дерево или в столб на скорости более ста километров в час от них троих мало кто в сознании останется. Краус решил немного подождать, в душе всё же костеря Оксану.

Промелькнувший указатель на магистральном шоссе, дал понять, что движутся они в сторону Василькова. Дорожное покрытие даже близко не напоминало европейские автобаны. Колдобина на колдобине. Ездить по такой трассе предпочтительно разве только в лендровере или джипе, но эти уродцы сильно не заморачивались состоянием подвески, а потому трясло неимоверно. Куда так торопятся?

Но не всё было так просто. Краус заметил «хвост». Он непрерывно виднелся в боковом зеркальце, держась на благоразумном расстоянии от их «Камри».

Синего цвета «седан», по европейским меркам весьма внушительный, содержал экипаж из двух человек. Под капотом у догоняющей машины было достаточно лошадей, чтобы легко и просто боднуть задний бампер их «японки» прежде, чем автоматическая передача успеет переключиться. Впрочем, не исключено, что ребята пользуются обычным старомодным рычагом скорости.

Время от времени синий автомобиль отставал, дабы не делаться чрезмерно заметным, но через минуту или две появлялся опять. Наивный трюк. Преследовать подопечных в одной и той же колымаге и оставаться при этом незамеченным просто нельзя.

Странно, но оба его сопровождающих не очень-то отвлекаются на погоню. Не замечают по причине любой своей безнаказанности или свои провожают? И всё же, куда его?

Конвоир изредка перебрасывался короткими фразами с водителем, курил и глазел в окно. Однако готов был в любой момент отреагировать, если бы их пленник рискнул дёрнуться. А водитель смотрел на дорогу перед собой, колдобины всё же доставали. Он, возможно, имел приличный стаж вождения и был неплохим водителем, но неухоженная дорога, десятка два лет точно не видавшая ремонта, мешала расслабиться и получать удовольствие от процесса вождения. Поэтому он не заметил, а после попросту не обратил внимания на лендровер и тянувшуюся следом за ними в отдалении старенькую машину.

Водитель свернул на просёлочную дорогу, больше похожую на стиральную доску отработавшую свой срок. Машина затряслась ещё сильнее. Широкая трасса, по которой периодически проносились автомобили, осталась позади. Проехав небольшую рощицу, машина выбралась уже на грунтовку. Проехав с пару километров, сидевший слева конвоир достал из кармана мобильный телефон, нажал на кнопку. Невидимый собеседник сразу же ответил, словно держал трубку возле уха, ожидая звонка.

– Это я. Мы на подъезде… Хорошо, понял… – он посмотрел на водителя, кивнул. – Всё нормально.

Водитель не ответил, также уверенно катил по грунтовой дороге. Через пару километров он остановил машину, заглушил двигатель. Краус напрягся. Момент истины? Но конвоир был не промах – словно что-то почувствовав, он отодвинулся на край сиденья, повернулся полубоком. На любое движение подопечного был готов немедленно отреагировать. Через несколько минут из-за деревьев показалась машина. Подъехав, остановилась за десяток метров. Конвоир и водитель встрепенулись, конвоир вышел из машины, направился к ней. Из подъехавшей машины тоже вышли двое парней, медленно пошли вперед.

Водитель напрягся, внимательно следя за происходящим впереди. Вместе с водителем напрягся и Краус. На ведущих переговоры не смотрел. А тем временем позади светонул фарами ближнего света преследовавший их от самого Киева лендровер. Конвоир дёрнулся в сторону, рука его метнулась к кобуре, висящей на поясе, «встречающие» тоже.

«Местные разборки?» – подумал Краус.

Дальше думать и сопоставлять чужие расклады времени уже не было. Экипаж лендровера оказался быстрым и тренированным – выскочил наружу. Почти одновременно прозвучали выстрелы. Конвоир и один из «встречавших» неуклюже завалились на грунт дороги. Водитель дернулся за пистолетом, другой рукой пытаясь провернуть ключи в замке зажигания. Но вдруг захрипел. Стальная цепочка наручников, накинутая на шею, душила его, не давая возможности вдохнуть. Он попытался вырваться из смертельной хватки, но Краус крепко его держал. И сжимал хватку на шее все сильнее, упершись ногами в водительское кресло.

Машина «встречавших» дала задний ход, не разворачиваясь, не просто пятилась, а рысачила, сбегая от места разборки. С пистолетами наизготовку, направленными в салон, к «Тойоте» шли прибывшие на лендровере. Шли, но не дошли. Спинами поймали пули из длинной очереди, выпущенной из автомата. Когда уже лежали, скользящей походкой к мертвецам подошёл молодой человек, выбросивший цветочный букет у гостиницы. Тем временем Краусу не до него было, решал проблемы по мере поступления. Водитель уже бился в предсмертных конвульсиях. Через полминуты он обмяк и затих, а сам Краус притворился мёртвым, но ствол пистолета, реквизированного у водителя, направил в сторону закрытой двери. Что-либо иное придумать он попросту не успел.

Что бы случилось дальше, одному богу известно, но где-то совсем неподалёку послышались звуки приближающегося транспорта и звуки эти мог издавать не простой автомобиль, а что-то навроде БТРа.

Автоматчик тоже понял это и потому не стал медлить и разбираться с трофеями, а бросился к своей машине, заскочил в неё, но не уехал, а подогнал к «Камри». Из багажника извлёк канистру. Торопливо открыв на ней горловину, из неё полил на крышу и капот «Тоёты» бензином. Чиркнул зажигалкой и метнул её в машину. Вспыхнувшее пламя взметнулось к серому, ночному небу. Машина автоматчика сорвалась прочь по грунтовке, а Краус в полыхавшем авто, закованный в наручники шарил по карманам мёртвого водителя. Достал телефон, пакет со своими документами. Рискуя обжечься выскочил в дверь и нырнул в кусты. Вовремя. Свет фар броневика не смог выловить из темноты беглеца, а вскоре за спиной, за порослью деревьев и кустарника раздался взрыв.

Пробежавшись, остановился. Отдышался. Из потайного кармашка извлёк отмычку, снял с рук «браслеты» наручников. На трофейном телефоне набрал номер и дождавшись ответа, только и сказал:

– Советую сменить место жительства в самое короткое время.

После этого бросил телефон на землю и каблуком растоптал экран…