– Сестрица Юэ! О, сестрица Юэ!

Стоило Шэ Юэ войти, как принцесса с небывалой силой схватила её за плечи. Лицо её было бледно, в комнате стоял запах гари.

– Что случилось, сестрица Янмэй? – Шэ Юэ крепко обняла её, потому что ей нужно было сейчас кого-нибудь обнять, раз А-Юаня не было рядом. – Тебя кто-то обидел?

– Нет, нет! Но я поняла… если мы не сбежим сейчас, наутро стражники поймут, что дверь не заперта! Я сожгла ту книгу, но и без неё всё слишком подозрительно!

Шэ Юэ отступила на шаг. И верно! Как же она об этом не подумала… слишком обрадовалась свободе, глупая!

– Но мы не можем уйти, мой брат здесь, и он в ловушке. А ещё нам нужно вызволить дядюшку Бая.

Пришлось усадить принцессу и рассказать ей всё: и про Зеркало глубин, и про болтуна Хуаня (который из демона стал просто мастером боевых искусств). Почему-то от этого рассказа она немного успокоилась, хоть и вновь погрустнела.

– Господин Бай столько книг прочитал здесь, в плену! Поистине он мудрец сродни Великому Юю. Будем надеяться, что он действительно знает что-то о магии серебряных зеркал. – Она тяжело вздохнула. – Но как поговорить с ним, не привлекая внимания стражи? Ведь они слышат всё, что говорится за ширмой, где мы пьём чай…

– Я могу проникнуть к нему! Хоть сейчас! – На самом деле Шэ Юэ слишком устала, но что такое усталость, когда старший братец в беде!

– О нет, нельзя так рисковать! Его охраняют куда сильнее, чем нас. Впрочем… – Принцесса закусила губу. – Порой, когда он становится слишком слаб, чтобы заниматься чтением, я готовлю ему особый отвар, что так помогал моему отцу. Если господину Баю вновь станет плохо, я смогу поговорить с ним. Но кто знает, когда это случится!

– Нет, мы не можем ждать! Нужно как-то дать ему знак, чтобы сказался больным. – Шэ Юэ устало опустилась на свою кровать, забралась под одеяло, даже не раздеваясь. Её саму знобило так, что впору было просить лекарство. – И тогда ты дашь мне рецепт, а я сама пойду и приготовлю.

Принцесса тяжело вздохнула. Видно, она не верила в успех, но вежливость не позволяла ей протестовать.

– Спи, сестрица Юэ, – мягко сказала она. – Я всё равно не смогу уснуть. Боюсь, как бы кто-нибудь не ворвался к нам! Если… стражники поймут, что мы хотели сбежать, и переломают нам ноги, лучше я, несчастная, встречу это страдание в здравом уме и выглядя как подобает, а не сонная и простоволосая!

– Мы что-нибудь придумаем… – невпопад отозвалась Шэ Юэ. Сон подхватил её, как мягкая волна, понёс всё дальше и дальше, к братцу Цзюэ, к А-Юаню. Где же А-Юань… он бы схватил меч мёртвого императора и разбил безжалостные серебряные зеркала! А демон Фэнбао всех тут сжёг бы…

…но бессмертных ведь не сжечь. И если отрубить им руки-ноги, а потом приставить обратно, всё срастётся. Тогда что делать с Белым Ядом… и зачем он держит всех этих людей в том ужасном рву… их слёзы сливаются в тысячи потоков, и эти потоки текут, текут через вечно шелестящий лес бамбуковых дощечек, к мёртвому каменному городу…

Она почувствовала, что поток слёз несёт её всё дальше и дальше от А-Юаня, что им не встретиться больше… но не осталось сил даже грустить.

* * *

Последняя свеча догорела. Заскрипел, как обычно, ключ в замке… и замер. Стражник толкнул дверь и медленно, тяжело ступая, вошёл в комнату. Впервые в его пустых глазах появилось некоторое осмысленное выражение.

Шэ Юэ к его приходу давно проснулась и оделась. Спала она плохо, тревожные сны перетекали в мысли о побеге, закручивались лабиринтом серебряные зеркала, и нужно было придумать что-то с замком, напасть на стражника, что придёт их с принцессой сопровождать… но ведь нападать нельзя…

Она ударила бы в колено, не защищённое латами. Или в бедро. Но теперь, когда стражник возвышался над ней, она поняла, что места для хорошего разбега и замаха у неё не хватит.

– Замок… – прохрипел стражник с усилием. Его глаза медленно поворачивались в глазницах, словно ими управляли какие-то шестерни. Но латная перчатка сжала рукоять меча крепко и быстро.

Значит, придётся сражаться. Нырнуть ему под ноги, а потом…

– Да! Замок! – Принцесса, так и не сомкнувшая глаз, встала, вместо отнятого платочка теребя в руках вышитый мешочек с благовониями. Её голос дрожал, глаза сверкали. – Вы забыли запереть нас! Всю ночь мы с сестрицей дрожали, боясь, что какие-нибудь пещерные чудовища на нас нападут!

Стражник немного опешил. Но хватку не разжал.

– Точно! Как вы могли! – Шэ Юэ заметила в глазах принцессы слёзы. Самые настоящие. – Оставили двух беззащитных девушек без охраны!

Стражник подался назад. Эта задача была для него слишком сложна, так что он отступил и махнул рукой соратнику с кандалами.

– Как думаешь, сестрица, что с ними сделали? – шёпотом спросила Шэ Юэ, пока они шли по улицам мёртвого города. – Из всех стражников только главный выглядит умным, а все остальные – как куклы!

– И он единственный не пахнет… странно. – Принцесса несколько смутилась, будто говорить о чужих запахах было неприлично. А может, и было, в этом вопросе Шэ Юэ, выросшая среди мальчишек, немного плавала.

– А по-моему, они все воняют одинаково. – Она сморщила нос. – Интересно, их мыться заставляют? И доспехи у них кожаные, пахнут коровой.

Принцесса чуть улыбнулась.

– Пытаясь понять, где я нахожусь, я старалась обращать внимание на все странности. В следующий раз принюхайся сама, сестрица, и поймёшь, о чём я говорю.

Шэ Юэ скорчила рожицу. Вот ещё, не хватало ей принюхиваться ко всяким мужланам! К тому же скоро она об этом забыла, стоило оказаться за столом чтецов. Новая забота пришла ей на ум: как незаметно передать послание дядюшке Баю?! Он сидел над ней, у неё за спиной, а передать записку она не могла: чтецам не полагались письменные принадлежности. Сказать ему за чаем какую-нибудь цитату, чтобы он понял? Но никаких цитат и даже поговорок Шэ Юэ придумать не могла, как назло, всё вылетело из головы!

Она бездумно пробегала глазами страницу за страницей, пытаясь сосредоточиться, но ничего не выходило: чернильные линии расплывались перед глазами, не давая ответа.

Зал, шелестящий, как лес на ветру, тоже сегодня выглядел как обычно: чтецы склонились над книгами, споро водят кистями по бумаге, но к ним не подойти – стражники увидят и схватят.

Вытащить уголёк из жаровни, на которой кипятят чай? Но на чём писать? Порвать книгу бесшумно не получится, да и стражник может заметить уголь.

На всякий случай она сосредоточилась и прочитала книгу внимательно, надеясь на новую подсказку от дядюшки Бая, но книжка оказалась «Ста фамилиями». Шэ Юэ со вздохом передала её дальше и взяла следующую. Снова ничего – трактат о том, как выращивать баклажаны.

– Ты сегодня возишься, девчонка. Сбиваешь весь ритм, установленный наставником Баем, – прошипела сидящая рядом тётушка. Шэ Юэ не знала, как та попала сюда и за какие заслуги, но держалась она так, будто важнее этой работы ничего на свете нет. Шэ Юэ пришло в голову, что ей, может быть, нравится дядюшка Бай. Иначе зачем ей каждый день носить эту красивую серебряную шпильку в виде павлиньего пера?

– Простите, тётушка, я буду быстрее!

Тётушка едва не плюнула ей в лицо.

– Зови меня старшей сестрицей! Вот грубиянка!

Она вздёрнула подбородок и отвернулась, по шпильке прошли отблески пламени, собрались на самом кончике…

Шэ Юэ прикусила губу. Нет, наверное, не в любви тут было дело. Такой шпилькой можно заколоть себя в любой миг. Вот и всё.

Заколоть… а ещё – уколоть.

– Старшая сестрица… – Шэ Юэ придвинулась ближе, якобы озабоченная, потянулась к её причёске. – Не сердись, пожалуйста! У тебя в волосах что-то запуталось, дай я поправлю!

– Отстань, нечего ко мне подлизываться, читай себе! – Тётушка оттолкнула её, но дело было уже сделано.

Шпилька вошла неглубоко, но Шэ Юэ показалось, будто до самой кости. Слёзы выступили на глазах, захотелось взвыть и спешно сунуть палец в рот, но нельзя было, сперва нужно выдавить достаточно крови…

Она вновь уткнулась в книгу, шевеля губами, делая вид, что скользит пальцем по столбцам, обводит незнакомые знаки, на деле же вспоминая известные ей черты.

– Господин Бай! – Закончив, она наконец позволила себе сунуть палец в рот. – Вот тут, посмотрите, я не понимаю, что это за слова. Может, что-то важное?

Тётушка рядом нарочито вздохнула и дёрнула её было за рукав, но господин Бай оказался быстрее – едва заметно кивнул, забрал книгу, пролистал, задержавшись взглядом на нужной странице.

Страница выглядела так, словно на ней писал призрак, и Шэ Юэ испугалась, что кровь не высохла до конца, всё смазалось…

Дядюшка Бай озабоченно нахмурился, отложил книгу в стопку.

– Да, это место в тексте кажется мне странным, – ответил он. – Я просмотрю его на досуге.

И как это понимать? Шэ Юэ отвернулась, не зная, что ещё сделать. «Притворитесь больным» – вроде простая и ясная надпись. Но не перепутала ли она иероглифы? Может, дядюшка Бай правда увидел что-то интересное, а послания не понял? Или в его ответе была загадка?

Но как ни крутила Шэ Юэ в голове его слова, так и не поняла, что же они могут означать.

Пока господин Бай не свалился с кресла.

Шэ Юэ не могла увидеть, что с ним: всё загораживал стол, – но подойти – значило привлечь слишком много внимания. Она единственная из чтецов обернулась, остальных, казалось, происходящее вовсе не волновало. Стражники тоже не паниковали: по взмаху руки командира один из них подошёл к дядюшке Баю, закинул его безвольное тело на плечо, как мешок, и вышел.

– Что с господином Баем? – прошептала Шэ Юэ сердитой тётушке рядом. Та вздохнула, потёрла усталые глаза.

– Он слаб здоровьем, припадки с ним иногда случаются. Не бери в голову, завтра или послезавтра он вернётся.

Шэ Юэ немного перевела дух. Значит, все обманулись. Дядюшка оказался хорошим актёром! Главное теперь – не подвести братца Цзюэ.

– Нет худа без добра, – добавила тётушка. – Раз он занедужил, сегодня нас, чтецов, отпустят пораньше. Смогу закончить картину.

Она говорила так спокойно, словно собиралась после работы выйти на воздух и отправиться домой к семье, а не в подземную клетушку. Шэ Юэ ей даже позавидовала.

– Вам тут хочется рисовать, старшая сестрица…

– Если не буду этим заниматься, то забуду и свою семью, и всё, что видела там, наверху. – Тётушка шептала, делая вид, что читает книгу, и оттого выглядела странно, будто разговаривала сама с собой. – Мне было столько же, сколько тебе. Не стану рассказывать, что со мной случилось. Думала, что родня хочет продать меня в публичный дом, а они нашли покупателя получше. С тех пор я тут.

Ужас пронзил Шэ Юэ раскалённой иглой. Столько же лет… но у этой тётушки уже морщины! Что, если… что, если выхода не существует и они с болтуном Хуанем в ловушке?!

Нет, всё не так! У тётушки не было ни отмычки, ни плана… ни Фэнбао. Главное, чтобы друзья были рядом, тогда всё получится. Они выберутся, А-Юань соберёт войско, и тогда они вернутся за остальными пленниками, освободят всех!

И всё-таки она должна была спросить.

– Так долго… то есть не очень долго, вы совсем не старая! А всё-таки, как вы не сошли с ума тут одна?

Тётушка усмехнулась уголком рта.

– Стоило завести мужа, как всё и наладилось. Он тоже командир, вроде этого, нашего, но его люди в глубине зала. Благовониями командиров не окуривают, якобы чтобы сохраняли ясность мысли и все наши уловки разгадывали. Но из-за этого их можно и обмануть, и соблазнить.

Шэ Юэ попыталась заглянуть ей в лицо. Просто тётушка болтает или поняла что-то – и угрожает ей? Но случайно или специально, а она подала идею. Ужасную идею.

* * *

Приближаясь к командиру стражников, Шэ Юэ изо всех сил пыталась разглядеть в нём хоть что-то симпатичное. И не могла. Соразмерные черты лица казались слишком хищными. Глаза слишком светлыми, холодными. Может, этот человек когда-то был мужественным воином, но остались в нëм только злоба и презрение. Наверное, ему тоже было нелегко служить в подземном городе, не видя света, день за днëм стоять, глядя на всë тех же переписчиков…

Сочувствие. Да. Оно, кажется, помогает.

– Господин… – сказала она тихонько, стараясь подражать принцессе. Опустила глаза, разглядывая начищенную пряжку ремня. – Дядюшка Бай заболел. Можно приготовить для него отвар? Я готовила такой для брата, будет не хуже, чем у сестрицы Сунь!

Жëсткие, мозолистые пальцы сжали еë подбородок, заставляя поднять голову.

– Этим обычно занимается наша принцесса, с чего ты решила занять еë место? – спокойно спросил стражник. Он ни взглядом, ни словом не выдал подозрения, но Шэ Юэ в ужасе сжалась. И вправду, как объяснить…

– Сестрица всю ночь не спала, боялась, потому что кто-то не запер дверь, – честно ответила она. – Ей надо отдохнуть. И дядюшку мне жалко, он напоминает моего отца. У вас, наверное, тоже есть отец, и он…

Хватка резко разжалась.

– Бай Лици поправится и без отвара.

Шэ Юэ сжала кулаки. Вот значит как. Всё-таки придётся…

– Пожалуйста, позвольте помочь дядюшке! – снова взмолилась она, подойдя на полшага ближе и снова потупившись. – А потом… не нужно ведь сразу возвращаться в камеру…

Сказала, и самой стало тошно, будто проглотила скользкую, холодную жабу. Даже не поднимая глаз, она знала, что этот ублюдок еë рассматривает.

– С твоей подружкой я бы задержался, – хмыкнул наконец командир. – А тебя даже раздевать не буду. Пошли.

Шэ Юэ подавленно кивнула. Заварила кашу… Если придëтся отбиваться от этого урода, как драться в ножных кандалах? Цепь такая короткая, что едва можно сделать шаг!

– Как вы сюда попали, господин? – спросила она, чтобы отвлечься самой и отвлечь его. – Вы похожи на офицера.

Стражник не обернулся.

– Я и был офицером, – ответил он. – Тунлином гарнизона Наньянь…

– Там ведь… армия, которой командует Третий принц? – осторожно спросила она, надеясь, что ошиблась. А-Юань искренне любил своих солдат, как мог этот человек от него дезертировать?!

– Это было давно. Тогда этот сосунок едва принял командование. Четвëртый принц собирался поднять восстание, часть армии перешла на его сторону. Но не успели мы выдвинуться к столице, как на нас напали со всех сторон свои же. Жаркая была бойня… едва сбежал. А потом меня нашли люди Белого Яда и предложили выбор: либо они меня выдадут, либо я буду им служить. Всë.

Шэ Юэ не ожидала от него такой откровенности. Ей сделалось нехорошо: неужто этот человек попытается убить еë?

– Что такого вам наобещал Четвëртый принц? – спросила она.

– А это уже не твоë дело, – бросил стражник. – Ты, наверное, думаешь, зачем я тебе всë это рассказал, девчонка? Ответ простой. Я умею смотреть и слушать, знаю, что ты – женщина Третьего принца. У них с Четвëртым господином был уговор, как пить дать, иначе мы не попались бы в такую дурацкую ловушку. Но сосунок уговор нарушил. Четвёртый господин умер в ссылке, его жена с младенцем тоже.

Шэ Юэ обхватила себя за плечи, поëжившись от внезапного холода. Как бы ни было всë запутано, ясно одно: этот человек ненавидит А-Юаня и всех, кто с ним связан. Притвориться бы, что между ними ничего нет…

– Ты первый нарушил слово, – вырвалось у неë. – Ты же давал присягу императору.

Стражник резко обернулся, и Шэ Юэ не задумываясь выставила вперёд ладони, принимая боевую стойку: «Водопад отражает стрелу».

Но ни стрелы, ни удара не последовало.

– Пусть так, – усмехнулся стражник, ощерив крепкие жëлтые зубы. – Но из-за Третьего сосунка погибли мои собратья. Пока мне велено тебя не трогать, но ты сама предложила.

Он наклонился близко, обдал еë ухо влажным дыханием.

– Я тебе нутро разворочу.

Шэ Юэ застыла. От ледяного ужаса потемнело в глазах. На горе́, полной демонов, было не так страшно…

Как драться в кандалах? Как драться в кандалах?!

Стражник расхохотался и дëрнул еë за волосы вперëд.

* * *

Шэ Юэ думала, что дядюшку Бая держат в клетушке вроде той, что у них с сестрицей, но жуткий стражник привëл еë к воротам огромного богатого поместья.

Слуги в обычной одежде, а не в доспехах пропустили их на жилую половину, и Шэ Юэ не смогла сдержать возглас: тут были и ручей, и целый парк с лужайками, с цветущими яблонями и коричными деревьями. Но живой в этом саду была только вода. Каменные кусты поднимались из зелëной кристаллической травы, искусно выточенные из нефрита цапли стояли, охраняя позолоченные гнëзда. На скамье в тени вишен сидела, бросив на колени рукоделие, вальяжная яшмовая девица. Над ней на ветке гранитного дерева застыл феникс, сплошь из золотых пластин… но вдруг он встряхнулся, расправил крылья и яркий хвост, вытянул шею и заорал петухом.

Шэ Юэ попятилась от неожиданности, но стражник толкнул еë в плечо.

– Дура, это игрушка. Орëт каждые полчаса. Иди к Баю, я подожду здесь.

Она подавленно кивнула. Если кто-то в этом мрачном царстве умеет делать такие игрушки, значит, есть и кто-то, способный помочь братцу Цзюэ.

Дядюшка Бай встретил еë, едва привстав с кушетки возле жаровни. Правда, комната была так пуста и велика, что маленькая жаровня с углями ничуть не прогревала холодный пещерный воздух.

Свеч было всего две, они стояли по обе стороны кровати в длинных медных подсвечниках, как камышины. Из-за этого кушетка казалась островком во тьме.

– Вам… правда нехорошо? – тихо спросила Шэ Юэ, опустившись на колени перед кушеткой. Она даже не заметила, как взяла ладони дядюшки Бая в свои, чтобы отогреть, как делала с братцем Юем. А когда заметила, было уже поздно. Дядюшка Бай деликатно высвободился, чтобы налить ей чаю.

– Я просто плохо спал ночью. – Он придвинул блюдце с жëлтым османтусовым печеньем. На каждом печенье был отпечатан цветок, и Шэ Юэ едва не заплакала – так она соскучилась по цветам, даже нарисованным. – И вы, по всей видимости, тоже. Может ли быть… что та книга вам пригодилась?

– Да! – воскликнула она, и прижала ладонь, пахнущую лавандой и чернилами, ко рту. – То есть… да. Я нашла своего старшего брата! Он в ловушке, Белый Яд пытается заточить его душу в Зеркале глубин! Пожалуйста, господин Бай, вспомните, где она, книга об этом! Нужно спасти братца Цзюэ, тогда мы все сможем сбежать!

Бай Лици сел в постели, нахмурившись.

– Соболезную вашему брату. Зеркало глубин… слова мне знакомы, но память ничего не подсказывает. Опишите мне, что вы видели. А лучше нарисуйте.

На маленьком столике у изголовья нашлись бумага и тушечница, но Шэ Юэ не стала тратить время на растирание туши: выловила из жаровни уголëк и, дуя на пальцы, принялась быстро чертить расположение зеркал так, будто видела его сверху. И чем полнее становился рисунок, тем больше походил на…

– Ба гуа… – Задумчиво произнëс дядюшка Бай, потирая подбородок. – Восемь триграмм, вмещающих весь мир. Однако они расположены неверно.

Шэ Юэ нахмурилась, припоминая компас братца Юя, указавший им когда-то дорогу к учителю Вану.

– Вместо Севера – Вода… вместо Востока – Гром… да, вправду всë перепутано!

– Чтобы исказить течение ци в теле вашего уважаемого брата, Белый Яд извратил фэншуй окружающего пространства. На этих зеркалах были какие-то символы?

– Нет. – Шэ Юэ огляделась, ища, обо что бы вытереть испачканные углём пальцы, и украдкой схватилась за край покрывала. – Это были волшебные зеркала, чистые и блестящие, как вода на закате. Братец сказал, их делают из серебра и ртути.

– Серебро и ртуть! – дядюшка Бай вскочил, возбуждëнный, но его ноги не желали подчиняться, и он упал обратно на кушетку. – Серебро и ртуть… я помню книгу об этом. «Пятьдесят лепестков орхидеи» – трактат драгоценной супруги Шэ! Я заинтересовался этим томом, потому что изобретения, описанные в нëм, меня взбудоражили. Они были так смелы, что я счëл их фантазиями. Но Белый Яд велел отобрать у меня эту книгу. Возможно, она до сих пор в его покоях.

Шэ Юэ устало прислонилась виском к его кушетке. Никто и не говорил, что будет легко, но почему же каждый шаг давался с таким трудом!

– А как попасть в его покои? Их сильно охраняют?

– Я был там лишь раз, но, полагаю, смогу нарисовать вам карту. – Дядюшка Бай подлил воды в тушечницу и принялся привычными круговыми движениями растирать палочку туши, то с силой нажимая, то едва скользя. Так же, как делал братец Цзюэ. Так же, как делал отец.

– Я проберусь туда ночью, а потом встречусь с мастером Хуанем, и он вынесет вас и братца Цзюэ, посадит в лодку, а мы с сестрицей…

Прохладная ладонь осторожно легла ей на макушку.

– Благодарю вас, барышня Шэ. Но я не покину это место.

– Почему?!

Он привык? Он боится, что их поймают?

– Разве я не говорил вам? Я недостоин. Это, – он обвëл бледной рукой тьму вокруг, – моë наказание.

Шэ Юэ стиснула кулаки от злости на него, на себя, на проклятого колдуна. Ей казалось, будто она ярмарочная плясунья на тоненькой проволоке: вот-вот оступится, и всë полетит в пропасть. А дядюшка Бай изо всех сил раскачивает эту самую проволоку.

Как он думает, Шэ Юэ сможет оставить здесь человека, который помог ей с замком?!

А-Юань, где же ты…

А-Юань наверняка смог бы придумать что-то обаятельное и убедительное! Он так хорошо говорил тогда, перед большой охотой… и выглядел как настоящий принц. Как она раньше не узнала в нëм принца? Принца…

– Вы должны бежать с нами. Обязаны! – твëрдо сказала она, поднявшись. – Как раз потому, что вы виноваты. Как может вас наказывать какой-то разбойник? Разве вы перед ним провинились? Нет! Вы оскорбили императора! Он и должен вас судить!

Дядюшка Бай удивлённо взглянул на неё, приоткрыв рот. Но тотчас же непонимание в его усталых глазах сменилось лаской.

– Вы удивительная девушка, барышня Шэ. Ваши уважаемые родители могут гордиться вами.

Шэ Юэ перевела дух.

– Это значит – вы пойдёте?

– Ваши слова действительно имеют смысл. – Он расправил рукава, сел прямее. – За столько лет я и забыл, в чьих руках на самом деле сосредоточена власть карать и миловать. Здесь закон – только Белый Яд. И самое страшное… что в какой-то степени мы с ним даже подружились.

– Как можно подружиться с тем, кто вам ноги переломал?!

Дядюшка Бай печально усмехнулся, опустил голову, словно ему стало стыдно.

– Но… он единственный, с кем я мог поговорить о литературе, об искусстве. Единственный, от кого я мог узнать новости о происходящем в мире. К тому же этот человек прожил три сотни лет! Он воочию видел вещи, о которых я лишь читал, знал людей, оставшихся лишь в хрониках! Большая удача побеседовать с ним.

Шэ Юэ только головой покачала. Как одиноко, наверное, было дядюшке Баю, раз его радовало такое!

– А он ничего вам о себе не рассказывал? Может быть… где он прячется обычно? Или для чего ему люди без рук и ног, лежащие в яме.

Дядюшка Бай в ужасе прижал ладонь ко рту.

– О последнем я и понятия не имел… – Он откашлялся. – Поистине это чёрное сердце не знает жалости. Предположу, что, отняв мою личность… отняв имя моего старшего брата, он живёт и здравствует в императорском дворце.

– И когда он всё успевает? И мучить людей здесь, и давать советы императору, и напускать на крестьян ужасные суховеи…

– Здесь вы не правы. Суховеи – дело рук другого колдуна. Я не знаю, кто он, но при одном упоминании о нём Белый Яд мрачнеет и раздражается. Уверен, это что-то да значит.

Всё-таки не одна беда, а две… и братец Цзюэ всё ещё мучается. Шэ Юэ поправила на дядюшке Бае сползшее одеяло.

– Не ложитесь спать сегодня ночью, – предупредила она. – Будьте готовы, мы придём за вами.

– Кто это мы? – раздался из темноты хриплый голос стражника. Лишь чутьё помогло Шэ Юэ не задумываясь наклониться, уходя от удара.

Она поспешно отбежала от дядюшки Бая, чтобы ему не досталось случайно.

Стражник не спеша потянул меч из ножен. Огонëк свечи блеснул на клинке, отразился двумя огоньками в чëрных глазах.

– Вы всë не так поняли, офицер Пэй, – спокойно произнëс дядюшка Бай. – Барышня Шэ говорила о…

– Знаю я, о чëм она говорила. Сначала открытая дверь, потом тайное послание. – Стражник усмехнулся. – Потом решила пробраться сюда. Девчонка, все твои уловки как на ладони.

Шэ Юэ в отчаянии дëрнула ногой, зная, что цепи не сбросить. Значит – драться только руками и не делать широких шагов! У братца Цзюэ ведь получается двигаться изящно, как девушка, значит, у неë тем более должно получиться!

– Ну и что? – с вызовом спросила она, глядя исподлобья. – У меня всё получилось. Ты же здесь.

Не давая ему опомниться и подумать о еë бессмысленных словах, Шэ Юэ схватила длинный подсвечник и выплеснула растаявший горячий воск прямо в глаза стражнику.

Тот не ожидал такого: взвыл, когтями сдирая с кожи обжигающую плёнку. Но первый удар отбил всë равно, хоть и потерял шлем.

Маленькие шаги, маленькие шаги…

Подсвечник был слишком длинен для меча, но недостаточно длинен для копья. Содрав остатки воска, стражник просто схватил его когтистой рукой и дёрнул на себя так быстро, что Шэ Юэ запнулась о кандалы и упала. Но оружие своё не выпустила.

Она попыталась извернуться и пнуть этого урода двумя ногами, но тот не глядя врезал ей рукоятью меча по колену так, что хрустнула кость.

Демон оседлал её, стиснул горло, вспарывая кожу когтями.

– Хочешь калекой стать? Как Бай?

Наверное, он ударил её кулаком в лицо, потому что резко зазвенело в ушах и перед глазами расплылась чернота. Левая сторона лица заболела невыносимо.

– Помнишь, что я тебе сказал, девка? – Когти вспороли ткань на груди, впились глубоко под кожу. С треском порвался халат, кровь потекла по рёбрам щекочущими струйками. – Нутро тебе раз…

На этот раз Шэ Юэ услышала звук удара. Оказывается, вот какой бывает, когда бронзовый подсвечник врезается в висок.

Демон застыл, глаза его вновь сделались человеческими. Мгновение он покачался на месте, и грузно завалился на бок.

Шэ Юэ села, вцепившись в мокрый от крови ворот.

– Кажется, я не убил его… – прошептал в наступившей тьме дядюшка Бай. – Я не стремился…

Шэ Юэ вскочила, не слушая его, едва не потеряла равновесие из-за кандалов. Левая сторона лица пульсировала, нос распух, слипшийся от крови рот было не открыть.

Она нашарила меч, выпавший из безвольной руки стражника Пэя, и двумя руками вонзила клинок в грудь ублюдка, пробив пластину кожаного доспеха как бумагу. В живот, в горло, словно в соломенное чучело, снова и снова, чтобы никогда больше, чтобы никогда… никогда…

Вспыхнул огонёк. Это дядюшка Бай, неловко сидевший на полу, снова зажёг свечу от огнива.

– Вам нужно уходить, – он старался говорить спокойно, но голос его дрожал. – И поскорее, пока не принесли кипяток для отвара.

Шэ Юэ помотала головой, указав на кандалы. Да, она знала, знала, что надо уходить.

Но отчего-то глазам стало жарко, слёзы подступили к горлу, мешая дышать. Почему? Ведь умер не друг, а враг… умер насовсем…

– Вы… впервые убили кого-то? – спросил дядюшка Бай. Он подтянулся на руках, цепляясь за кушетку, но всех его сил хватило на то, чтобы сесть, неловко свесив ноги.

Шэ Юэ молча кивнула. Найти бы воду, хоть немного, смыть с рук кровь.

– А я… впервые помог убить человека. – Дядюшка Бай заёрзал, давая место. – Садитесь, я заучил ту книгу о замка́х наизусть, попробую сделать что-нибудь с вашими кандалами.

Она с ногами забралась на кушетку, села рядом. Дядюшка Бай вынул из волос тоненькую шпильку и, придвинув свечу, занялся замком.

– Признаться, я несколько удивлён, – сказал он. – Мне казалось, что люди из боевых братств… всегда имеют больше опыта.

– Мы – мирная школа, – выдавила Шэ Юэ, глядя на труп. Что скажет братец Цзюэ? Он всегда говорил, что нельзя убивать зазря, главное – остановить. Вдруг он и все дома будут считать её чудовищем…

Как глупо. Может, они с братцем Цзюэ никогда больше не увидятся!

– Нужно куда-нибудь спрятать… этого стражника. А то объявят тревогу!

– В соседней комнате есть шкаф. – Дядюшка Бай проследил за её взглядом. – Офицер Пэй был жестоким человеком, но… мне казалось, что в нём оставалось благородство, он ведь с такими любовью и участием рассказывал о своём господине, Четвёртом принце…

Шэ Юэ хотела сказать, что из-за Четвёртого принца стражник её и возненавидел, но на самом деле… на самом деле ей было всё равно.

– Таким людям не нужна причина, – тихо ответила она.

– О, что вы! Причина есть у всех. Однако нельзя путать её с оправданием. – Замок лязгнул, хватка, сжимавшая щиколотки, ослабла. – Вот так. Теперь вы сможете бежать.

Он нервно усмехнулся.

– Кажется, из меня получился бы взломщик. Жизнь даёт мне понять, что я всё равно не стал бы чиновником.

Шэ Юэ слабо улыбнулась, но улыбка тут же исчезла.

Труп. Надо спрятать труп. Но сперва…

Она встала над стражником на колени и принялась дрожащими пальцами развязывать узлы и расстёгивать пряжки доспеха. Глупая идея, да и человек этот был выше неё, но ведь главное – выбраться отсюда. Если обман раскроется и на неё нападут, просто придётся сражаться до последнего. И всё.

Кровь казалась чёрной в тусклом свете свечи, будто какая-то блестящая слизь. Доспех изнутри пах потом и коровьей шкурой, шлем неловко сидел, так и норовя свалиться с головы. Он то и дело съезжал на глаза, пока она тащила труп в соседнюю комнату, и приходилось всё время вскидывать голову. Было так тяжело, что она даже не стала пытаться запихивать безвольное, неповоротливое тело в шкаф, так и оставила на полу. Это было неправильно, неуважительно, но она всë не могла поверить, что стражник мëртв. Ей постоянно казалось, что это всё хитрость, что вот сейчас, стоит ей отвернуться, он встанет…

Шэ Юэ вышла из комнаты спиной вперëд, плотно заперла дверь.

– Но… дядюшка Бай, если у вас найдут труп, разве вас не накажут?

– Не думайте обо мне, барышня. – Дядюшка Бай попытался улыбнуться ей, но получилось у него плохо. – Господин ценит меня больше, чем своих солдат. Бегите быстрее, прошу!

Шэ Юэ стиснула зубы, но послушалась.

* * *

Тëмные коридоры до покоев дядюшки Бая она помнила: там приметила вазу, тут – картину. Но в каменном саду замешкалась. Слишком много открытого пространства было вокруг, дорожки петляли… Где же дерево с искусственной птицей?

Медлить было нельзя: стражники никогда не стояли на месте просто так.

Она расправила плечи, задрала подбородок, чтобы казаться выше, и зашагала вперëд. В полутьме, между факелами, чернело что-то похожее на дерево. Может, оно?

– Офицер Пэй? – раздалось за спиной.

Шэ Юэ замерла. Да что за невезучий день?!

Слуга приблизился, шурша гравием. С каждым его шагом что-то плескало… вода для отвара.

Шэ Юэ медленно обернулась.

Слуга застыл, открыв рот.

– Ты не офицер Пэй! Тревога! А ну стой!

На поясе у него был кинжал, вместо ногтей на пальцах чëрные когти… тоже демон! Если начнëтся драка, придётся туго.

– Тише, брат, – сказала Шэ Юэ, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я тоже из стражи. Я из боевого братства, вот и попала сюда.

– Тогда почему у тебя доспех как решето? Ты – девчонка, что пришла с офицером Пэем! Сейчас я тебя…

Он хотел швырнуть в неë миску, но вдруг пронзительный крик вспорол тишину прямо у них над головами. Механическая птица!

Слуга обернулся, и в тот же миг Шэ Юэ одним ударом выбила миску из его рук, так, что демона окатило кипятком.

Его крик слился с криком механической птицы. Шэ Юэ пнула слугу напоследок и бросилась бежать, перепрыгивая ручейки, запинаясь о клумбы каменных цветов. Ворота были уже близко…

Не успела.

Отряд стражников уже ждал еë за оградой в полном молчании, лишь факелы трещали.

– Вы… – Шэ Юэ прижалась спиной к мягкому, пахнущему плесенью дереву ворот, выставила меч, грязный от кровавых разводов. Вспомнить бы, чему там учил болтун Хуань… – Дайте пройти, не то вам не поздоровится! Ваш хозяин мной дорожит! Тронете меня – пожалеете!

Звучало жалко. Ей бы запугивать их своей силой…

«Я что, боюсь их?» – подумала она, и ужасное отвращение к себе словно ударило под дых.

Да. Да.

– Третий принц хочет тебя видеть, – сказал вдруг один из стражников.

Шэ Юэ подумала, что ослышалась.

– Третий принц… принц Цзиньюань?

– Третий принц, – эхом отозвался стражник, не мигая глядя куда-то за еë плечо. – Принц Цзиньюань.