Такой скучной поездки у Фэнбао ещë не бывало! Велика радость – трястись в мешке для трупов, придавленном другими бедолагами! Запоминая повороты, он раз десять подумал, что лучше б поискал иной путь. Или вовсе не вмешивался, а отмокал в пруду у малыша Юаня.

Но совсем уж долго ему скучать не пришлось: телега, в которой везли тела, резко остановилась. Раздался скрип – верно, дверных петель, – невнятно пробубнил возница, и вес трупов, лежащих на Фэнбао, уменьшился. Судя по шуршанию, мешки тащили волоком и сбрасывали куда-то.

– Эти – по последнему рецепту приготовленные, – сказал хриплый голос над самой его головой. – Их сначала показать господину.

– Господин в отлучке. Пусть лежат в углу пока, – отозвался голос повыше. Затем чья-то ручища цапнула мешок за край, прихватив волосы Фэнбао, и стащила его с повозки, швырнула на что-то твëрдое и ребристое – видать, доходягу, который раньше был сверху.

– А если начнут шевелиться?

– Не нашего ума дело. Пока господин не посмотрит, трогать их нельзя.

Фэнбао не особенно хотел знать, что делают с теми, кто шевелится. Куда больше его занимала часть про «последний рецепт». Мало того что Цзян Сюэлян бессмертных демонов как пирожки печëт, так ещë и с разными начинками, что ли?

– Здесь кормят? Мне сказали, вознице полагается рис.

– Идëм, начальник Сюй распорядился…

Голоса снова превратились в неясный бубнëж, заскрипела дверь, смолкли шаги. Остался лишь запах давно не мытых тел.

Фэнбао выпустил когти, аккуратно распорол шов мешка и угрëм выскользнул из кучи трупов. Свернул мешок, огляделся, куда бы припрятать…

Долго искать не пришлось: мешки, видать, использовали по многу раз, потому как посреди тëмного зала установлена была перекладина, на которой они и висели, покачивая обрывками ниток. Фэнбао пристроил рядышком свой, обошёл перекладину. Простора в этом зале было много, а вот обстановки никакой – вешалка для мешков, нераскрытые подарочки в одном углу да испятнанный чем-то бурым стол в другом. Рядом с ним – большая плетëная корзина вроде той, в которых служанки носят стирать бельë. Фэнбао заглянул в корзину и присвистнул. На дне, как сухие ветки, валялись отрубленные по локоть руки, штуки четыре, и две голени.

Что же этот всеми богами и демонами проклятый Цзян Сюэлян тут творит?!

Фэнбао тяжело вздохнул, вытащил руку из корзины, обнюхал, лизнул. Ни вкуса, ни запаха – и правда, как деревяшка. И куда только делось остальное?

Он осторожно приоткрыл кованые двери, выглянул в коридор. Ничего интересного не увидел: куда ни кинь взгляд – тëмная бугристая каменная кишка, скупо освещëнная факелами. Всë равно, в какую сторону идти, так что он по наитию выбрал левую.

Совсем некстати пришëл ему на память день первого знакомства с Цзян Сюэляном.

Цин-эр… нет, в те времена он ещë не был Цин-эром, Фэнбао его звал Наглым Человечишкой – тогда впервые выпустил своего дикого, нечëсаного демона из тюрьмы: так и вëл за цепь, прикованную к ошейнику. Фэнбао, тогда уже припомнивший немного, на каком он свете, шëл покорно, разглядывая дворцовые башенки да павильончики, порой клацая зубами на придворных, так, для развлечения.

Наглый Человечишка хоть и вëл его как собаку, но всë показывал, рассказывал: вот дворец бабушки, вдовствующей императрицы, вот библиотека, где занимаются младшие принцы, вот святилище, в котором хранятся императорские указы… Ничего интересного не было, пока из какого-то бокового дворика не явилась вдруг целая процессия. Сперва Фэнбао показалось, что это селезни преследуют журавля, а оказалось – евнухи в зелëных одеждах и чëрных шапочках бегут, ссутулившись, за каким-то тощим, длинным парнем в развевающихся белых халатах. Уже тогда Цзян Сюэлян был белый, как смерть, только большие чëрные глаза выделялись на узком лице да тëмные густые брови, как у Наглого Человечишки и всех его потомков. Впрочем, нос у этого «журавля» тоже всегда был выдающийся, наверное потому, что рожа тощая.

– Старший брат! Ты вернулся! – воскликнул Журавль, едва в объятия Наглому Человечишке не кинулся. Тогда уже Фэнбао подумал, что слишком уж сладкий голосок этот тип изображает, но Наглый Человечишка ничего не замечал: подошëл к брату, потрепал его по впалой щеке, как ребëнка.

– Бегаешь простуженный? А ну живо в постель, я сам к тебе приду.

Журавль усмехнулся, окинул Фэнбао снисходительным взглядом.

– Мне было интересно взглянуть на твою добычу. Весь двор говорит о том, что ты приручил демона.

Фэнбао подумал, не клацнуть ли зубами и на него, но решил, что Наглому Человечишке это не понравится, и просто отвернулся.

– Ещë не приручил, работы с ним невпроворот, – рассмеялся Наглый Человечишка и взъерошил нечëсаную гриву Фэнбао. Отчего-то это оказалось… приятно. Вот бы он сделал так ещё… – Отмою его, да научу манерам.

Журавль наигранно рассмеялся, достал из рукава белый с серебряным узором веер и принялся плавно обмахиваться, как записная кокетка. Наглый Человечишка перехватил его запястье, взглянул в глаза.

– Хватит, не то простудишься ещë сильнее. В постель, я сказал. Дождись меня, старший брат о тебе позаботится.

Цзян Сюэлян усмехнулся, довольный, и наконец убрался.

Тогда Фэнбао этому значения не придал, человечьи ритуалы ему были неинтересны, но после много раз вспоминал. И думал, как же не догадался? А может, только он один и не догадывался.

– И на кой чëрт ты с ним связался, Цин-эр… – пробормотал он, пробираясь по коридору, который всё не желал заканчиваться.

И правда, на кой чëрт? Лишь однажды он у Цин-эра спросил об этом, да только ответа так и не понял. А теперь – кто объяснит…

Коридор наконец закончился пещерой, такой огромной, что даже с демонским зрением не увидеть сводов.

Пол пещеры перерезало разломом, через который кто-то заботливый перекинул изогнутый мостик с фонарями. А может, и не «кто-то», а слуги самого адского владыки, потому что Фэнбао даже подходить к нему не нужно было, чтобы услышать стоны призраков. Грешников там, что ли, мучают? Далеко докопался Цзян Сюэлян!

Фэнбао хотел было спрыгнуть, взглянуть, как там всё устроено, в аду, но вдруг из тьмы напротив показался мерцающий огонëк.

Огонëк в руках девчонки, которую он в жизни не ожидал здесь увидеть.

Фэнбао сперва подумал, что ему чудится, но нет, это была она: личико бледное, осунувшееся, волосы всклокоченные, но кто бы ещё смог так тихо двигаться?

Девица, озираясь, взошла на мостик: фонарь дрожал в еë руке. Вот она перегнулась через перила, заметив что-то там, внизу, как вдруг выронила фонарь, в ужасе отступила.

«Сейчас закричит», – понял Фэнбао и молнией кинулся к ней, зажал рот.

Девчонка Шэ возмущëнно мычала, мотала головой, но Фэнбао было наплевать. Схватив еë в охапку, он тоже склонился над перилами… и присвистнул от удивления.

Сначала он даже не понял, что видит. Какие-то звери ползали по дну: то ли черепахи без панцирей, то ли огромные черви. Но стоило приглядеться…

Девчонка возмущëнно куснула его за палец, а он даже не заметил.

Ров-разлом был полон людей. Вернее, человеческих обрубков: ни рук, ни ног у этих несчастных не было, передвигались они, опираясь на обрубки, иссохшие, как ветки. Тощие хребты торчали как гребни ящериц, бессмысленно пялились в потолок блëклые глаза.

Фэнбао медленно отпустил девчонку.

– Ну и зверинец тут, – пробормотал он себе под нос.

– Но… зачем? – Бедняжку всю трясло, но взгляда отвести она не могла. Фэнбао и сам находил зрелище странно притягательным. Представил вдруг, как Цзян Сюэлян стоит тут, облокотившись на перила, и любуется делом рук своих, как иные любуются разноцветными карпами в пруду.

– Это всë равно что спросить безумца, зачем он дерьмом обмазывается. Какая-то причина у него есть, но надо ли еë знать? – Фэнбао с трудом отвернулся от рва. – Лучше скажи, как ты тут оказалась? Твой любовничек тебе и павильон приготовил, и всякие подарки.

Девчонка Шэ устало взглянула на него.

– Меня похитили. И… может быть, старшего брата тоже, я не знаю.

– Цзю-эра?! – вышло громче, чем он хотел. – А точней сказать не можешь, похитили или нет?

Девчонка недобро глянула на него исподлобья.

– Мы болтали в императорском саду, потом я ушла куда-то, к прачечным. Там на меня и напали. – Она обхватила себя руками. – Вроде бы… Белому Яду его похищать незачем, но если он думает, что старший брат тебе дорог, то наверняка и его забрал. А ты откуда тут взялся?

Бойкая малышка, а не было в еë голосе ни надежды, ни радости от встречи. Казалось, это место жизнь из юного тела высасывало по капле.

– Шëл по следам работорговцев, вот и пришëл, долгая история. Скажи лучше, с чего тебе в голову пришло, что твой тощий, на журавля похожий братец мне дорог, а? Да я только и жду, чтобы его в бою об колено сломать! Он же…

– Ух, вроде ты и бык, а брешешь без толку, как пëс, болтун Хуань! – раздражëнно заткнула его девчонка. – Я что, совсем дурочка, по-твоему? Может, в этих делах у меня опыта нет, но два и два сложить могу. Не важно! Я ищу выход, ты не знаешь, где он может быть?

Фэнбао почесал в затылке.

– Выход… один, пожалуй, знаю. Только идти туда долго. Надо искать другую нору. Но сначала – твоего брата.

Он достал из рукава сандаловую шпильку Цзю-эра, похищенную когда-то из причëски.

– Пëс, говоришь… Давно я такого не делал… – Он шмыгнул носом, подумал схаркнуть вниз, на неудачников, да из-за девчонки передумал и просто сплюнул на землю. – Сейчас… как же там…

Он прижал шпильку к губам, зажмурился, вдыхая запах носом и ртом, как кошка. Сладкий сандал сперва заслонил всë, бодрящий и одновременно обещающий что-то… под ним въевшийся в дерево аромат жасминового масла для волос, будто яркий цветок рацветает, а ещë ниже, там, куда добраться могут только демоны да дикие звери, – Цзю-эр. Его привычка есть много риса и овощей, но маловато мяса, сухая, светлая кожа, легко шелушащаяся, особенно под солнцем, привычка совать в пучок вместо шпильки кисть с остатками туши… а вот дремлющие глубоко под кожей, во влажной темноте внутренностей, воспаления и уплотнения, которые пока лишь меняют немного запах, а в старости житья бедняге не дадут…

Девчонка Шэ спросила что-то, но Фэнбао лишь отмахнулся. Не до человеческой речи сейчас. Звуки, запахи – вот что важно.

Он уже понял: извращëнная опытами Белого Яда плоть не пахнет, зато пахнут здешние пленники, пахнет пыль и плесень на стенах, масло в фонарях, нагар факелов. Пахнут кухни, на которых готовят немудрящую еду. Пахнут книги. Пахнет девчонка перед ним: надушилась чем-то, не хочет выдавать, что много дней как следует не мылась.

Он в отчаянии стукнул себя по лбу пару раз. Давай же, давай. Пусть это всë равно что на рыночной площади расслышать шëпот…

Нет. Невозможно. Запахи роились вокруг, как пчëлы, и самой сильной была вонь, которой Фэнбао не мог дать названия. Словно на железо лили какую-то едкую дрянь, вроде уксуса, и немного попало на человеческую плоть, оставив незаживающую рану.

Отвратительно. Интересно.

Забыв о девчонке Шэ, он пошёл на запах.

– Эй! – девчонка догнала его и ткнула кулаком в плечо. – Ты чувствуешь братца? Ты его нашëл?

Фэнбао помотал головой.

– Вонь слышишь? – спросил он, проверяя догадку.

– Только плесень, как в подвале. – Она обернулась в сторону разлома. – Странно… там столько людей, почему они не пахнут? Может, это морок?

– Нет. – Фэнбао стиснул зубы. – Просто в них больше ничего человеческого нет. Ни есть, ни испражняться им не надо, ни одна зараза к ним не пристанет. Это не те бессмертные, которые всего добились, самосовершенствуясь. Это извращëнная дрянь, которая существовать не должна, но и убить еë не выйдет.

Девчонка Шэ задумалась.

– А если… отрубить голову, что будет? – вдруг спросила она.

Фэнбао усмехнулся. Молодец, зрит в корень!

– На моëм веку никто такого не пробовал, но в той книжке было написано, что голова отдельно от тела будет жить, а если приставить еë обратно, прирастëт. Разве только сжечь… Но мне триста лет понадобилось гореть, и то я лишь в пепел обратился, а основу духа и форму не потерял. Если бы не твой А-Юань…

– Не зови его так! – потребовала девчонка, но не бойко, как раньше бы требовала, а устало. Поссорились они, что ли?

– Ладно, ладно. В общем, нету такого средства.

– Тогда как ты собираешься победить Белого Яда?

Как… хороший вопрос. Если уж честно, Фэнбао об этом не думал – сойтись с ним в схватке, а там уже как Небо рассудит! Отрезать его башку, заковать в сундук и утопить – тоже дело. А можно и вообще нарезать ломтями и разбросать по разным сторонам света.

Но это разве поможет? Вдруг найдётся умник, который его соберëт обратно…

Нет. Не то.

Как убить его, чтобы раз и навсегда, чтобы и своя душа успокоилась?

– Рогами забодаю его. Соберу все свои силы и ударю так, чтобы не осталось ни песчинки!

Девчонка Шэ тяжело вздохнула.

– Вот бы знать такой удар!

«И кого бы ты им сразила?» – подумал Фэнбао, но спрашивать не стал. Не хватало ему лезть в чужие любовные дела! Со своими бы разобраться.

– Что-то ты раскисла, барышня, – поддразнил он вместо этого. – Правильно говорят, нечего женщинам книжки читать, у них от этого всё пересыхает!

Сразу ожила: попыталась ему подправить физиономию ногой с разворота. Фэнбао выгнулся назад, уходя от удара, и негромко рассмеялся.

– Так лучше! Вот теперь, встреть мы кого, сможешь сража…

Вонь разложения, плавящейся плоти, едва не сбила его с ног. Он зажал рот рукой, пережидая спазм, с усилием проглотил горькую слюну.

Девчонка Шэ удивлëнно взглянула на него.

– Болтун Хуань? Что с тобой?

Да что ей, нюх отбило в этих пещерах?! Или…

Или не плотский то был запах.

* * *

Дверь отсутствовала. Какая-то сила вышибла еë, и вонь из высокого дверного проëма шла волной.

Фэнбао не выдержал: оторвал от рукава чëрный лоскут, обвязал нос и рот. Запах слоистого камня и глубинной земли немного успокоил его, и он окончательно понял, что чувствует разложение не носом. Это что-то в его голове, во всём его нутре вибрирует, уговаривая бежать.

Он пересилил себя, сделал шаг в полутëмный дверной проëм… и замер.

– Обмотай лицо, – бросил он девчонке Шэ. – Здесь ртуть.

На самом деле ему хотелось, чтобы она подольше постояла в коридоре, пока он поймëт, на что смотрит.

Шэ Цзюэ сидел в позе лотоса посреди зала на небольшом возвышении: глаза закрыты, руки сложены дхьяна-мудрой – большие пальцы к большим, одна ладонь на другой. Лицо бледное, под глазами лиловые синяки, на лбу капельки пота сверкают, как стеклянные бусины. Вокруг – сосуды с серебристой ртутью, знакомое дело – приходилось Фэнбао бывать в даосских мастерских, а за сосудами…

Окна в рамах с триграммами ба гуа, а внутри них – бесконечные коридоры, создававшие множество подобий Цзю-эра. Фэнбао в жизни такого не видел.

– Старший братец!

Фэнбао еле успел перехватить еë поперëк туловища.

– Тихо ты! Может, тут ловушка!

Шэ Цзюэ открыл глаза, сухо закашлялся.

– Нет… здесь нет ловушек, – прошелестел он.

Фэнбао отпустил девчонку, подошëл ближе. Цзю-эр выглядел – краше в гроб кладут. Белки глаз красные, того и гляди заплачет кровью, губы потрескались, как иссушенная земля, щëки запали.

– И как тебе верить? Я даже не знаю, настоящий ты Цзю-эр или иллюзия.

Цзю-эр слабо улыбнулся, на губах выступила капелька крови.

– А я не знаю, настоящие вы с сестрицей или просто сон… кажется, я видел вас уже десятки раз…

Он утомлëнно закрыл глаза и вздохнул.

– Надо вынести всю эту ртуть! – Девчонка Шэ схватила горшок, но не смогла приподнять, сколько ни пыталась. – Почему так тяжело?!

– Не трогай! – голос сорвался, и Цзю-эр закашлялся. – Он управляет… энергиями земли…

– Твоей задницей он управляет! – огрызнулся Фэнбао. – Что это за окна?! Он в другие миры смог залезть?!

Цзю-эр покачал головой.

– Это зеркала… зеркала из серебра… не трогайте их, иначе… – Он снова закашлялся. – Я не знаю, что случится.

Лицо его вдруг исказилось, как от боли, медное круглое зеркало за ним засветилось, пошло рябью, как воды Жëлтой реки, и тут же успокоилось. Мерзкая вонь усилилась, словно какая-то дрянь переваривала Цзю-эра…

Нет, не его. Его душу.

Фэнбао отпрянул. На этот раз его затошнило не от запаха.

– Что с тобой, братец? Зачем этот урод тебя сюда посадил?! – Девчонка Шэ едва не плакала. – Как нам тебя освободить?

Цзю-эр сипло вздохнул.

– Я не знаю, чего он хочет. Но это медное зеркало позади меня… оно похоже на Зеркало глубин…

Фэнбао чертыхнулся. Зеркало глубин, ну конечно! Шэ Лань-лань говорила об этом, нужно было лучше слушать!

– Моя ци и моя душа… – Цзю-эр закашлялся. – Я медитирую, чтобы не исчезнуть. Пожалуйста, чем дольше я говорю с вами…

– Я принесу тебе воды, – тихо сказал Фэнбао, понятия не имея, где достанет воду в этом месте. – Пошли, Шэ Юэ, нельзя мешать твоему брату.

Он ждал, что девчонка будет протестовать, но та лишь крепче стиснула кулаки.

– Ты сильнее, чем думаешь, старший братец, – тихо сказала она и вышла. Фэнбао пришлось догонять еë.

– Теперь понятно, почему эти коридоры никто не охраняет, – сказал он, только чтобы завязать разговор. – Фэншуй здесь нарушен так, что любого с ума сведëт.

– Но старший братец в своëм уме.

– Это ненадолго.

Девчонка Шэ закусила ноготь. Еë взгляд стал острым, меланхолии как не бывало. Только острие это было направлено как будто внутрь.

– Нужно бежать, – сказала она. – Хоть и через твой выход. Но… мы не можем бросить брата, и дядюшка Бай тоже никуда не уйдëт на сломанных ногах. А сестрица, случись что, не убежит от стражи. Нам нужна повозка! Болтун Хуань, раздобудь еë, а я поговорю с дядюшкой Баем завтра, вдруг он знает, как освободить братца!

– А если не знает? – Фэнбао не понравилось то, какой она стала. Слишком уж дерзкая! Прямо как еë мамаша. И что это за сестрицы и дядюшки у неё тут завелись?

– Тогда… тогда и я не знаю… – Мгновение прошло, еë губы запрыгали, искривились. Неужели рыдать собралась?

– Ладно, ладно! – Фэнбао вздохнул. – Иди спать и не реви. Зря я, что ли, жил сотни лет? Придумаю что-нибудь, если этот твой дядюшка не справится! Тащить ещё на себе всяких немощных… но, если он сможет помочь Цзюй-эру, придётся!

Девчонка быстро кивнула и исчезла, закрываясь рукавом. Видно, не хотела, чтобы «болтун Хуань» видел еë слëзы.

Ну пусть. Лучше так, одному.

У него было время подумать, пока он плутал по коридорам в поисках колодца. Пару раз пришлось повисеть на потолке, вцепившись когтями в камень, съëжиться в тени, чтобы проходящие стражники не заметили, но голова была занята другим.

Шэ Лань. Как она создала своë Зеркало глубин? Она ведь рассказывала, а он всë прослушал! Но вот Цин-эр… он точно задавал вопросы.

Он так старательно вспоминал, что голова заболела. Пришлось отпустить все человеческие мысли и снова устремиться к запахам. Где-то готовилась человечья еда: рис, баклажаны, какие-то жирные обрезки, которые хороший хозяин собаке не бросит. Где-то бежала по стенам плесень, в далëком углу сдохла парочка крыс, вода отдавала нечистотами и болотом… вода!

Он пошëл на запах, поводя носом, стараясь узнать все оттенки. Не просто колодезная вода, нет этого землистого, стоячего привкуса, и запах влаги сильнее. Свежий ветерок бежит над поверхностью, гонит брызги дальше, дальше…

Завидев впереди гнутый каменный мост, Фэнбао уже знал, что под ним – не очередной ров с несчастными, а самая настоящая река. Небыстрый поток, едва ползущий среди подровненных, залитых раствором берегов, но достаточно широкий, чтобы лодка могла пройти.

Ну конечно, пока Жëлтую реку не заковали в каменное ложе канала, не располосовали шлюзами, здесь была пиратская вольница и никто бы не подумал грязный портовый город, исподлобья глядящий на любую власть, превращать в столицу.

И никто бы не удивился, узнав, что река одно своë щупальце запустила под землю. Все, кто об этом знал, лежат теперь на дне, изрубленные разбойничьими саблями.

У причала с рукотворными ступенями покачивалась пара узких вëсельных лодочек. Большой добычи на таких не увезëшь, но на двух девчонок, учëного да иссохшего доходягу хватит.

Фэнбао не спеша пошëл против течения. Теперь, когда искать ничего не нужно было, вновь вернулись мысли.

Шэ Лань была так счастлива, когда показывала им новое изобретение… собрала всех в маленьком дворике цин-эровского Западного дворца, сама поставила зеркало на подставку, протëрла несколько раз шëлковой тряпицей.

Одета она была по-мужски, в зелëный чиновничий халат и шапочку, как всегда одевалась, когда работала. Фэнбао от этого было смешно: никто бы эту изящную красавицу не перепутал даже с мальчиком, чего наряжаться? А вот Цин-эру почему-то нравилось. Но с Цин-эра какой спрос! Он и вовсе любил наряжать еë в свою одежду, чтобы рукава волочились по полу. И что ему в этом было…

…не важно. Важно было то, что она объясняла. Зеркало забирает ци и выбрасывает назад десятикратно, главное – направить энергию нужным способом. Она всë перепробовала и решила, что музыка подходит лучше всего.

Музыка… да, Ван Сиюй тоже там был со своим цинем. А потом прибежала его дочка с ленточкой в руках, и пришлось ему убрать цинь с колен, чтобы заплести ей волосы. Все к ней так привыкли, никто и не замечал, что вокруг воинов бегает ребëнок.

А был ли там Бао Фусу? Или они в то время ещë не встретились? Зато Цзян Сюэлян был точно: в плаще, подбитом мехом чернобурки, хотя весна уже вовсю прожаривала косточки.

Он уже тогда был колдуном? Нет, кажется, нет… зачем-то вылез из своей кельи в секте и приполз в столицу…

Неправда, это Цин-эр его привëз. Понадеялся, что это волшебное зеркало сможет и здоровье укреплять…

…но оно могло только разить злодеев.

Луч чистой энергии, благословенный и безжалостный. Но как флейта не может играть без отверстий и полостей, так и зеркало это не могло без резонатора.

Без заточëнной внутри души, значит.

«Моя дерзкая умница, беспощадная красавица! Но заточить душу в предмет разве не злое дело?»

«Это не человеческая душа. К тому же существо это само согласилось поселиться там. Нет никакого вреда».

Но будет вред, если душу выдрать из живого человека. Полный злобы и боли призрак станет бесноваться, отражая любую энергию стократно.

Фэнбао замер. И повернул назад, так и не добравшись до выхода из пещеры. Чëрт с ним с выходом, надо было хоть что-то сделать для Цзюй-эра.

* * *

Воду, пригодную для питья, он нашёл в колодце у кухонь и притащил Цзю-эру целое ведро, не забыв пару цзунцзы на кухне забрать.

И палочка благовоний догореть не успела прежде чем он вернулся, но Цзю-эру явно стало хуже: спина ссутулилась, дыхание охрипло. Между ним и медным зеркалом повисла дымка, едва заметная тень, будто из водяной пыли. Тень, очертаниями похожая на Цзю-эра, так же поднявшая голову на звук.

Фэнбао зачерпнул воды, отпил немного и поднëс ковш Цзю-эру той стороной, которой касались его губы.

Ему пришлось придерживать посудину, пока Цзю-эр пил, потому что руки у бедняги тряслись. Воду он цедил маленькими глоточками, не осилил и четверти, выдохнул, признавая поражение.

– Такая роскошь… – слабо усмехнулся он, даже не утерев рот. – Нельзя к ней привыкать…

Фэнбао молча отломил комочек клейкого риса, осторожно протолкнул между пересохших губ Цзю-эра.

– Вот, немножко. Чтобы ты продержался, пока я тебя не вытащу.

Цзю-эр даже не жевал – рассасывал еду, едва двигая челюстями. Его потускневшие глаза смотрели в никуда, как у старика.

Так же смотрел Цин-эр, когда ослаб настолько, что уже не мог есть ничего, кроме жидкой каши.

– Был бы я обычным человеком с чистой ци! – Фэнбао сплюнул. – Но моя, демоническая, только хуже сделает.

– Разрушение… в твоей природе, мастер Хуань. – Цзю-эр положил руку ему на предплечье, словно бабочка коснулась. – Поэтому… ты сможешь разрушить эту ловушку, я знаю.

Фэнбао не стал ему перечить.

Люди хрупкие, постоянно чем-то болеют и умирают. Давно пора бы привыкнуть! Да только возможно ли?

«Я его жалею, Фэнбао, потому и люблю. И он единственный жалеет меня», – сказал однажды Цин-эр вполголоса, чтобы не разбудить Цзян Сюэляна. Вроде ответил на вопрос, да только яснее не стало.

«Жалею, потому и люблю». Глупость какая. Куда тебя привела твоя жалость, Цин-эр?

– Янь… мой брат Янь, где он? – вдруг спросил Цзю-эр.

– Не знаю. Я попал сюда не из столицы и не видел твоего паренька. Но если он не был с вами, значит, жив и здоров.

– А Юэ? Она ведь была с тобой… или это снова сон?

– Она умная и способная девица, хочет помочь тебе.

Цзю-эр тяжело, со всхлипом вздохнул, согнулся пополам. Тень повторила его движения и словно сделалась плотнее, осязаемей.

– Я… недостаточно силëн… всю жизнь был…

– Что это за глупости, а? – Фэнбао присел рядом с ним на корточки, стараясь не попасть в коридор отражений. – Меня ты, положим, и за сто лет совершенствования не одолеешь, но вот с нашим принцем мог бы побороться и даже победить!

– Отец погиб… на моих глазах. Жену… я так и не заставил себя взять. Всë перевалил на младших, на шисюна, и вот теперь… достойный конец.

Пал духом, значит. Фэнбао пожалел, что пришëл. Бывает, оказавшемуся в осаде один вид друга может придать сил, а бывает, что надежда на спасение бьëт как кузнечный молот, облегчение вышибает почву из-под ног.

– Зря я пришёл. – Он встал, натянул повязку повыше на рот и нос. – Ты, верно, думаешь, что я тебя спасу, Шэ Цзюэ? Не мечтай понапрасну. Если твоя сестрица не изыщет способ прервать этот ритуал, всë, что я смогу твоим родным вернуть, – вот это зеркало. Только Зеркало глубин всем напоминало о величии клана Шэ, а твоë будет напоминать о позоре. Конец, говоришь? Для тебя не случится никакого конца. Твой дух вечно будет там заточëн, история о твоей слабости разнесëтся по миру!

Не дождавшись ответа, он отвернулся и ушёл, не оборачиваясь. Пусть ничего не выйдет, пусть это будет последнее, что он скажет Цзю-эру… ну кто он, Огненный Фэнбао, в конце концов? Просто глупый зверь, не понимающий человеческого сердца. Мог ошибиться и убить неосторожным словом.

«Ничего, не первый раз ты убиваешь дорогое существо», – напомнил он себе мрачно и исчез в тенях шнырять по округе, искать ходы и выходы.