– За вашим поместьем следят круглые сутки. Двое, меняются. Кажется, узнал людей наследного принца, – доложил Лю Хэ на следующий день.

– И что делать? – Цзиньюаню не нравилось, куда дует ветер. Он едва прикоснулся к завтраку и намеревался сразу отправиться проверять публичные дома – Лю Хэ поймал его уже в дверях.

– Нужно действовать осторожно, залечь на дно.

В этом был весь Молодой Лис. Никто не сомневался в его верности и боевых умениях, но вот извилистых путей, по которым двигался его разум, Цзиньюань так и не мог принять до конца.

– Нельзя медлить! Барышня Шэ в плену, еë могут пытать. Будь это солдат вроде тебя, я бы согласился, но оставить нежную деву на растерзание только потому, что мой брат что-то задумал… в этом нет благородства!

Лю Хэ вздохнул и покачал головой.

– Ай-яй… А что, если люди наследного принца еë и похитили? И смотрят, поймëте вы, где спрятали барышню, или нет? Хотите все наши планы им выдать?

Цзиньюань подавил желание схватить его за ворот.

– Думай, что говоришь о наследном принце! Мой брат не мог связаться с демонами!

Лю Хэ церемонно поклонился.

– Этот подданный был слишком дерзок, ему нет прощения! Возможно, наследный принц беспокоится о вас, потому что мальчика похитили из вашего поместья, а значит, оно ненадëжно.

Цзиньюань прикусил губу. Хотел бы он в это верить. Это ведь добродетель – верить старшим. Отец доверил Цзиньлэ стать наследником, как младший сын может оспаривать прозорливость отца?

Если только… Если только это не сговор…

– Хорошо. Предположим, я соглашусь с тобой. И что дальше? Сколько мне здесь сидеть?!

– Мне тоже опасно слишком уж шнырять по округе, люди принца меня знают. – Лю Хэ задумчиво потëр подбородок. – Но кому ещë мы можем довериться? К тому же им известно, что маленький Шэ у нас, значит, могли уже перепрятать барышню.

– Займись этим, – велел Цзиньюань. – А я займусь делами гарнизона. Сделаю вид, что это увлекает меня больше всего. Проклятье, если бы только Хуань Фэнбао был здесь! Его почти никто не знает…

Лю Хэ прижал руку к сердцу.

– Как можно, ваше высочество! Столько лет верной службы, но стоит появиться другому красавцу, и вот ваш некогда любезный друг, старый Лю, забыт! Выброшен в выгребную яму, как отрезанный ру…

Он вовремя увернулся от подзатыльника, смеясь, поклонился.

– Не извольте беспокоиться, ваше высочество. Старый Лю ещë чего-то сто́ит и найдëт выход!

Цзиньюань против воли улыбнулся. За что он любил Лю Хэ, так это за лëгкий нрав и неспособность унывать. Можно было не сомневаться, что он не опустит рук.

Но вот сам Цзиньюань не был в себе так уверен. Стоило ему войти в ворота военного министерства, увидеть дородных чиновников с оскаленными тиграми на нашивках и пыльный бархат одинаковых жëстких шапочек, как на душе сделалось тошно.

А-Юэ ждëт его! Вдруг миг упущен и никогда больше они друг друга не отыщут?! Что же тогда, последним их воспоминанием станет унижение в тронном зале? Нет, невозможно!

И всë же он покорно прошëл вместе с Тигрицей к старшему секретарю Чэнь Вэю и долго убеждал его, что из-за суховеев придëтся поставить в гарнизон провизию, ведь солдаты не смогут выращивать пшеницу и рис, как раньше. Чэнь Вэй надувал щëки, выдыхал шумно, корчился, морщился, рассказывал о недоимках и неурожаях, но Цзиньюань был неумолим, а Тигрица мрачна и угрожающа. В конце концов сошлись на том, что половину довольствия оплатит военное министерство, а вторую половину и лекарства для больных – сам Цзиньюань.

Дальше предстояли битвы с торговцами и канцелярией, но Цзиньюань мало заботился об успехе. Он отказался ездить по городу в экипаже и каждый день с высоты, из седла, наблюдал за толкотнëй на улицах, стараясь заметить хоть какую-то странность, хоть какой-то намëк…

Пусто.

Младший Шэ тоже ничего не вспомнил и очень страдал от этого. Больших трудов стоило удержать его в поместье.

– Я должен сам найти сестру! – ярился он. – Я мужчина в семье и должен еë защитить!

Лю Хэ в ответ только закатывал глаза.

– И что тебе так неймëтся стать мужчиной? Наслаждайся детством, малыш!

– Ты брат, и всегда будешь старше сестры по положению, если не по возрасту, это так, – пытался втолковать Цзиньюань. – Но я старше вас обоих, к тому же преступление произошло в моëм доме и во дворце императора. Неужели ты думаешь, что мы пустим дело на самотëк?

Мальчик немного успокаивался… но на следующий день всë начиналось снова. В конце концов Цзиньюань махнул рукой, и приставил к упрямцу пару солдат, чтобы не сбежал.

От Лю Хэ меж тем несколько дней не было ни слуху ни духу, пока он не ввалился однажды вечером в рабочий кабинет растрëпанный и навеселе. Зелёный шëлковый халат запахнут был криво, белый ворот залит сливовым вином.

– Господин мой! Этот раб привëл волшебное прекрасное существо, сладкоголосого феникса!

Цзиньюань, сверявший цифры в официальных бумагах на зерно, недовольно отложил кисть. Все эти дни ему не спалось, кусок не шëл в горло, но куда Лю Хэ понять его страдания!

– Что за шутки? Совсем умом тронулся от пьянства?!

Лю Хэ, улыбаясь, покачал пальцем прямо перед его лицом.

– Я серьёзен, мой принц! Обошëл все дома… – Он икнул и прикрыл рот рукавом. – Дома цветов и ив… но нигде не нашëл тайной двери! И лишь в один мне проникнуть не удалось.

Цзиньюань собрал остатки терпения и мягко отодвинул его руку.

– «Золотая ива»?

– Да-а. – Лю Хэ надул губы. – Неинтересно с вами играть в загадки, господин!

– Слишком много странных случаев вокруг этого места. Но почему ты не смог там осмотреться?

– Хороший вопрос. – Лю Хэ оперся на стол, дохнул винным перегаром, но взгляд его вдруг стал совершенно трезвым. Снова провёл, каторжник! – Я тоже себя об этом спросил. Как я, Молодой Лис, что в любом лесу найдёт нору и затаится в корнях, не смог обойти увальней-охранников? Что за стража там такая?

– Тот, кто послал эту стражу охранять «Золотую иву», и есть убийца моего брата. – Цзиньюань встал, не в силах сдержать волнение. – Если это вообще люди. Ты привëл куртизанку? Давай допросим еë.

– О, лучше! – Глаза Лю Хэ блеснули. Он подошëл к двери, распахнул створку. – Входи, дитя, не бойся!

Юноша, в поклоне переступивший порог кабинета, был меньше всего похож на дитя. Он так ровно держал спину, так изящно склонил белую шею, что видно было: он высок и статен.

Одежды на нëм были слишком кричащих цветов: зелёный атласный халат с кушаком цвета фуксии, туфли из сиреневой парчи с искусным золотым шитьëм – видно, подарок. Волосы повязаны голубой лентой и заколоты позолоченной шпилькой небрежно, узел свисает на затылок, словно сейчас распадëтся, пряди выпущены у висков.

Цзиньюань брезгливо поморщился. Так вот что за место эта «Золотая ива».

– Сиятельный принц, этот раб повинуется любому вашему приказу! – проговорил юноша безо всякого жеманства и распростëрся ниц. Лю Хэ вздохнул.

– Да поднимись же ты! Покажись господину! Зачем я тебя привëл, а?

Тот не шевельнулся.

– Можешь встать, – позволил Цзиньюань, заинтригованный. Такого поведения ждëшь от вышколенного солдата.

Юноша выпрямился.

Несколько мгновений они с Цзиньюанем смотрели друг на друга не моргая. Цзиньюань с трудом удержал лицо, заставил себя не выказать ни удивления, ни неверия, иначе вышло бы, что он – зеркало этого подлеца, повторяющее каждое…

– Ну что? – Лю Хэ так и сиял. – Какова моя находка, господин?

Цзиньюань нахмурился и отвернулся.

– Выйди, – не глядя, бросил он юнцу, и тот немедленно исчез за дверью.

Повисло молчание.

– Клянусь, что и пальцем не тронул этого красавца, – провозгласил Лю Хэ. – Зачем тусклая подделка, если можно любоваться сияющим оригиналом?

Он явно подначивал, и Цзиньюань сделал вид, что равнодушен, хотя ему большого труда стоило не скривиться при виде румян на щеках юноши и комьев туши на ресницах.

– Между нами есть некоторое сходство, – сухо признал он. – И что с того?

– Всë очень просто! Завтра чуть свет принц Цзиньюань поедет с Сяо Сичунь взглянуть на новую тренировочную площадку императорской гвардии, на бои лучших воинов. А старый развратник Лю проспится к часу Обезьяны и в своëм паланкине отправит юного Люй-эра обратно в «Золотую иву», где тот…

– Нет!

Цзиньюаню не нужно было других намëков. Лëгкое отвращение превратилось в тошноту.

– Мой принц, это единственный способ незаметно разведать…

– Думай лучше! Как ты смеешь предлагать мне такое… – Цзиньюань осёкся, прикусил нижнюю губу.

Нет, он был готов ради А-Юэ на всë, но пусть это будет кровопролитная битва, а не переодевание в… продажное существо! Должен быть другой способ!

«А если его нет? – произнëс в голове насмешливый голос Фэнбао. – Пожалуй, придëтся оставить красавицу помирать, зато спасëшь свою честь. Может, и легенду о тебе сложат: легенду о принце-воине, что отдал любимую демонам, но зато бровей не насурьмил!»

Он в бессилии стукнул кулаком по столу.

– Простите мою испорченность, ваше высочество, – спокойно произнëс Лю Хэ. – Этот подданный всех мерит по себе, ему, развратнику, ничего не стоило бы прикинуться музыкантом из весëлого дома, так, ради смеха. Простите за то, что не думал, предлагая подобное сыну Великого Дракона.

Цзиньюань скрипнул зубами. С этими извинениями стало только хуже.

– Я сам говорил, что не время медлить, а ты всего лишь отыскал самый быстрый путь.

Он умолк, собираясь с мыслями. А-Юэ… что она скажет, если увидит его… таким? Это не может еë не отвратить. А что подумают Лю Хэ и Сяо Сичунь о своëм господине, если он согласится?

И если какой-нибудь пьяница коснëтся его как…

– Я… попробую перенять… что-то от этого человека для маскировки. Но мне не стать похожим на него.

Лю Хэ почтительно кивнул.

– Никогда, мой принц. Но главное, что вы не привлечëте внимания охраны, внешнего сходства им будет достаточно.

Цзиньюань вздохнул, признавая поражение. Ему бы радоваться, что на шаг ближе к А-Юэ… но радость всë не приходила.

* * *

Оказалось, что внешнего сходства недостаточно. Люй-эр сказал ему, что сведущ в массаже, даже показал несколько простых приëмов на всякий случай. Цзиньюань заставил его походить по комнате, чтобы понять, как он двигается. Оказалось, что ещё в одном они схожи: держаться угодливо претило их натуре. Юноша ходил, едва склоняя голову, при любом удобном случае задирал подбородок. Это Цзиньюань, к счастью, легко мог повторить.

Время близилось к рассвету, когда они, слишком усталые для приличий, разговорились наконец.

– Ты не похож на проститутку, – прямо сказал Цзиньюань, стараясь не допускать презрения в голос. – Как же ты попал в такое место?

Люй-эр отпил чаю, прикрывая лицо рукавом.

– Господин проницателен. Я беглый монах, ничему не обучен, с детства привык угождать. Куда ещë мне было податься?

Странно. Не слишком ли он горд для простого монаха? Лысые хитрецы привыкли всем угождать, забалтывать, а этот человек держался молчаливо, диковато. И его лицо…

– Расскажи мне о своей семье, – потребовал Цзиньюань. – Чем можно объяснить наше сходство?

– Этот недостойный не осмеливается предполагать, – пробормотал юноша, потупившись. Цзиньюань почувствовал зуд внутри, как собака, напавшая на след.

– Я приказываю, выскажи всë, что у тебя на уме. Не бойся! – велел он.

Люй-эр взглянул на него исподлобья и потупился снова.

– Один господин, посещавший нас… в конце вечера сказал мне, что некий древний император был… сеятелем, трудившимся над благодатной почвой, и урожаи его были обильны. Возможно, этот недостойный, – хилый, выродившийся росток, пресмыкающийся в пыли.

Цзиньюань вздохнул. Единственный, кто тут запросто болтал о любовных подвигах императоров, – Фэнбао. Возможно ли… что за триста лет он повидал многих потомков Юйчжэна, одинаковых лицом?

Это была неприятная мысль.

– Ты видел в своëм заведении потайную дверь или странных людей, которых не должно там быть? – решил он перевести разговор.

Люй-эр нахмурил густые брови, похожие на двух чëрных гусениц, выползших на узкий лоб.

– Я не приглядываюсь к посетителям. И не шныряю там, где мне не положено быть. Простите, господин.

Цзиньюань разочарованно покачал головой. Что-то скрывает?

– Очень жаль, – в сердцах бросил он. – Лучше бы тебе вернуться в монастырь, ты слишком добродетелен для публичного дома.

Люй-эр церемонно поклонился.

– Вы слишком добры к этому недостойному рабу.

У Цзиньюаня не было желания продолжать разговор. Он велел юноше устраиваться на ложе в кабинете, а сам ушëл в спальню… но уснуть так и не смог.

– Вы слишком добры к этому недостойному рабу… – повторил он, глядя в потолок, и недовольно цыкнул. Сможет ли он так же лицемерить и принижать себя, если придëтся?

* * *

Новый день не принëс ничего радостного: после того, как Люй-эр, облачённый в доспехи и шлем, выехал вместе с Тигрицей и четырьмя солдатами (держась в седле слишком неуверенно), Цзиньюань с отвращением облачился в пропахший духами и потом изумрудный халат.

Лю Хэ сам вызвался помочь и хлопотал вокруг него, неприлично довольный забавой.

– Всë же вы старше и шире в плечах, – недовольно вздохнул он, в третий раз обойдя Цзиньюаня по кругу. – Придëтся вам как следует ссутулиться. А ещë дайте-ка я нанесу немного помады и румян.

Цзиньюань тяжело вздохнул, но подчинился.

– Откуда ты знаешь, как мазать лицо? – спросил он, когда Лю Хэ оставил в покое его щëки.

– Разве когда-нибудь я приходил к вам на доклад бледный и с синяками? – улыбнулся Лю Хэ. – Юный господин Хэ всегда свеж, даже после самой бурной ночи. Пудра и румяна, вот весь секрет.

Цзиньюань недовольно цыкнул, оборачиваясь к зеркалу. Он ожидал увидеть вульгарную раскраску, но Лю Хэ и вправду постарался: лицо сделалось моложе, нежнее, глаза – больше.

– Едем, Лю Хэ, – велел он, поднимаясь, и едва не запутался в полах длинного халата.

* * *

Публичный дом снаружи казался пристойно затихшим: алые фонари в белых траурных чехлах, на дверях засов, но стоило Лю Хэ постучать особым стуком, как дверь чëрного хода распахнулась, выпустив удушливую, жаркую волну духов, вина и пота. Где-то внизу хохотали куртизанки и играла музыка, кого-то рвало не в такт.

Цзиньюаню сделалось совсем тошно: пусть Цзиньсу был гулякой и никакой доброй памяти по себе в народе не оставил, он всë ещë принц! А эти подлецы не уважают императорскую семью, на горе Сына Неба им плевать, лишь бы залить глаза да потискать шлюх! Всем плевать на брата, на А-Юэ…

– Возвращаю матушке еë сокровище, – сладко пропел Лю Хэ, подталкивая Цзиньюаня к порогу.

Привратник расплылся в фальшивой ухмылке.

– Проходите и вы, господин, выпейте чарочку! – залебезил он. – На улице ветер и пыль, а у нас распускаются цветы!

Цзиньюань, не слушая ответа, проскользнул мимо привратника, склонив голову, да не тут-то было. Как только закрылась дверь, отрезав его от Лю Хэ, привратник переменился в лице, зашипел.

– Где тебя носит, арестант проклятый! Бегом в подвал, Толстяк Чэнь плечо потянул, тебя требует!

Цзиньюань понятия не имел, кто такой Толстяк Чэнь, и не желал знать, но покорно кивнул и сбежал по лестнице, пока не пришлось отвечать.

Люй-эр начертил для него план заведения: во время траура гостей развлекали внизу, в подвале, куда проход был через кухню, но уединялись парочки всë так же в комнатах наверху. У него была своя каморка в конце коридора, освежиться и перевести дух. Он делил еë с неким Сяоняо. Цзиньюань надеялся, что никогда этого человека не встретит. Как и неизвестного Толстяка Чэня.

И всë-таки нужно было осмотреть подвал, спросить кого-нибудь, откуда выскочил мальчишка-демон. Если он пробежал через кухню, значит…

У самого основания лестницы ему пришлось остановиться: какой-то хлыщ в парчовом халате схватил за руку растрëпанного юношу и пытался затащить его наверх.

– Нет, господин, сказал же, так не пойдëт! – Юноша пытался говорить игриво, но в голосе звенела тревога, глаза бегали. – Для такого у нас есть другие, а этот дрянной раб слаб здоровьем, просто работает на кухне…

– Что тут за порядки, а? – Хлыщ пошатнулся, от него несло винным перегаром и застарелым потом, видно, развлекался тут не первый день. – Тут все продаются и покупаются, значит, и с тобой могу делать что хочу! Эй, ты! – Он кивнул Цзиньюаню. – Тащи верëвку и свечи! Да розги, я знаю, что у вас есть! Хочу разукрасить эту белую шкурку!

Юноша взглянул за Цзиньюаня снизу вверх с мольбой и ужасом. Как было противиться этому взгляду?

Цзиньюань набрал в грудь побольше воздуха. Если привлечь слишком много внимания, можно испортить всë дело…

– Эй, ты! – рявкнул он и железной хваткой стиснул ухо мальчишки. – Как ты смеешь отказывать господину?! Тебя тут для чего держат, а?!

Он потянул несчастного за собой наверх, и пьяный хлыщ от неожиданности выпустил его руку. Удача!

– Мерзкая шавка! Рабское отродье! – Цзиньюань поднялся со своей добычей выше. – Я тебя сейчас проучу! Будешь знать, как отказывать гостям! А вы, благородный господин, простите этого щенка! Матушка вам подберëт кого получше, посговорчивее! Эту дрянь нельзя к нашим благодетелям подпускать!

Пьяница хотел было что-то сказать, но Цзиньюань слегка нажал на ухо куртизана, и он заорал так, будто его режут.

– Старший братец! Прости, старший братец!

Он старательно кричал, пока они не оказались в кухне, среди снующих поваров и связок чеснока. Там мальчишка мимоходом стащил с блюда две булочки, и Цзиньюань наконец разжал хватку.

– Думаю, сюда он за нами не пойдëт.

Юноша отдал ему булочку и улыбнулся.

– Спасибо, братец Люй. Что бы я делал без твоего заступничества! Только бы ухо теперь не распухло.

– Прости. – Цзиньюань искренне смутился. – Человек, которому нравится причинять другим боль, раскусил бы обман.

Мальчишка отмахнулся и потянул его за собой в узкий коридор за кухней. Там, видно, и были каморки юношей.

– Если б я плакал и страдал каждый раз, когда меня за уши таскают… – Он быстро огляделся. – Скажи, братец… ты ведь не Люй-эр? Тогда кто же ты? Его брат?

Цзиньюань поморщился от одной мысли.

– Мы с ним дальние родственники, – нехотя сказал он. – Зови меня Третьим братцем. Как ты понял, что я не Люй-эр?

Юноша улыбнулся.

– А ты меня зови Сяомао. Мы с ним порой прислуживаем вместе гостям, как я могу спутать? Ростом ты выше, руки у тебя грубее, челюсть и плечи шире… да и не стал бы он за меня вступаться, он всех нас тут презирает.

Цзиньюань выругался про себя. Проклятый Лю Хэ! Понятно же было с самого начала, что план не сработает!

– Тогда нам обоим повезло встретиться. – Он решил, что нет смысла больше притворяться. – Расскажи мне о мальчике-демоне. Он ведь выбежал из вашего заведения.

Сяомао прикусил губу.

– Я мало что видел, был с гостем наверху. Да к тому же он бежал так быстро… Я услышал крики, грохот, мы с господином выскочили посмотреть, что случилось, а этот чертëнок метался внизу, в подвале: сорвал шторы, повалил ширмы, пару ваз расколотил и выскочил через кухню наружу. На улицу я смотреть не пошëл, мало ли кто сюда кого водит, нечего пялиться.

Цзиньюань вздохнул. Значит, спускаться всë равно придëтся. Но по крайней мере пришëл он сюда не зря.

– И ты не знаешь, как он мог сюда попасть?

Сяомао пожал плечами.

– Наверное, кто-то привëл мальчишку с улицы, а тот, когда понял, зачем его притащили, испугался и убежал. Но вëл себя и правда как демонëнок, к нам потом дня два никто не показывался.

– Может быть, у вас есть потайная дверь? – Цзиньюань решил зайти с другой стороны. – Или вдруг в охранники набрали странных людей? Расскажи мне всë.

Сяомао прищурился.

– А зачем ты это выспрашиваешь, братец? Притворился Люй-эром, проник в наш скромный дом… Что ты задумал?

Цзиньюань снял с пояса мешочек с монетами и отдал ему. Мешочек немедленно скрылся в широких сиреневых рукавах, глаза Сяомао превратились в лучистые щëлочки.

– Впрочем, не моего маленького ума дело… – промурлыкал он. – С неделю назад, после того как чертëнок тут появился, хозяйка наняла двух странных бугаев: не пьют, не едят, только шныряют везде. Молчат, словно немые, и взгляды у них жуткие. Обычно в винном погребе пропадают.

– И где этот погреб?

– За гобеленом с девушкой на качелях. Ты увидишь, туда постоянно ходят за вином.

Значит, найти гобелен и притвориться, что идёшь за вином. Цзиньюань задумчиво кивнул.

– Я пойду вниз. А ты отсидись пока, – велел он. Но Сяомао нежно взял его за локоть.

– Ну нет, бездействуя, денег не заработаешь! Припрячу твой подарочек, братец, и сразу вернусь! Не скучай без меня!

Цзиньюань осторожно высвободил руку, стараясь не морщиться. Как у юноши может быть так мало чести и достоинства?

Впрочем, нашëл, где искать – в публичном доме!

* * *

Ему не повезло. Толстяк Чэнь в чëрном одеянии, расшитом золотом, и гуане высотой с башню заприметил его от дверей, заорал зычным голосом:

– Люй-эр, сынок, а ну-ка иди к своему господину! Заждался я тебя! Где ты был?

Цзиньюань покорно подошëл к столу, за которым Чэнь пировал с дружками, сел на свободный стул, стараясь не поднимать головы.

– Командующий Лю Хэ пригласил меня скрасить вечер, – негромко ответил он. Наверное, следовало наполнить чарку гостя, но Чэнь всё никак не ставил свою на стол, так и жестикулировал ею.

– Этот младший Лю! Вечно забирает тех, на кого я глаз положил. Убирался бы к себе на границу!

Цзиньюань стиснул зубы. Да как этот бурдюк посмел! Чэнь, значит… найти его потом и самого отправить в гарнизон!

– Мне сказали, что у вас болит рука, – ответил он, сжав кувшин вина, чтобы не надавать ублюдку по красным от выпивки щекам.

– Болит, болит! – Чэнь сделал преувеличенно несчастное лицо, схватился за плечо. – Как толкнул меня тот маленький демон из погреба, так и не проходит. Уважь меня, радость, помоги!

– Никто не знает акупунктуру так, как малыш Люй-эр, – вставил сидевший рядом пьяница. – Знает приëмы, чтобы воин бросался в бой с ночи до утра!

– Мне такое не нужно! Мой воин всегда на страже! – Чэнь схватил Цзиньюаня за рукав и потянул к себе на ложе. Пришлось сесть рядом, взяться за его плечо.

Некоторыми знаниями Цзиньюань владел, но не был уверен, что этого хватит для лечения. Впрочем, Чэнь был так пьян, что вряд ли заметил бы неумение.

Но вот языком шевелить ещë мог…

– Отец Чэнь… – процедил Цзиньюань. – Я не могу позаботиться о вашем плече тут. Пойдëмте в комнату.

– И бросишь нас ради этого проходимца? – возмутился один из пьяниц, придвигая большую чашу, полную до краëв. – А ну-ка выпей! Тебе штрафная полагается за то, что не пошëл вчера играть в поло! Мы ведь ставки делали на твою команду.

Цзиньюань схватил чашу, залпом выпил вино под одобрительные крики и возгласы. Жар немедленно прожëг всë тело, даже уши загорелись.

– В следующий раз с меня угощение, – сдержанно пообещал он. – Но сейчас рука господина Чэня важнее.

– Ничего, ничего, – сально ухмыляясь сказал крючконосый выпивоха. – Мы вас навестим попозже. Поговорим о твоей гордыне да несговорчивости. Вечно ты уходишь с братом Чэнем, а на нас даже не смотришь!

– Будет вам. – Чэнь тяжело поднялся, всем весом опираясь о плечо Цзиньюаня. – Хотите развлекаться на дармовщину? Сначала заплатите за него столько, сколько я плачу!

Цзиньюань поборол желание утащить его наверх, как Сяомао, но приказал себе держаться…

…и едва не выскочил стрелой из укромной комнатки, когда Чэнь перед ним сбросил халаты, представ во всей своей дряблой красе: груди висят над круглым животом, как у старухи, мужское естество уныло болтается.

– Зачем вы так сразу? – процедил Цзиньюань, отвернувшись, якобы чтобы снять нагар со свечи. – Я думал, вас плечо беспокоит.

– По правде, душечка, плечо у меня здорово, – Чэнь наклонился к его уху, дыша винной вонью. – Но вот воин мой требует ободрения. Ведь правду говорят, что ты и без особой сбруи можешь его поднять на службу?

Цзиньюань прикрыл глаза, мысленно досчитал до десяти.

– Да. Могу. Но сперва я хочу, чтобы вы рассказали мне историю о демоне.

– Расскажу, расскажу. Дай-ка сюда твою волшебную целебную ручку… – забормотал Чэнь, потянув его за запястье.

Цзиньюань рванулся так, что едва не устроил Чэню настоящий вывих плеча.

– Так… нельзя! На ложе, на живот! – рявкнул он, и Чэнь обалдело подчинился.

– Что это ты такой злой, Люй-эр? – жалобно пробормотал он. – Обычно никогда не отказываешься помочь…

– Я… простите меня, господин. – Цзиньюань приблизился, стараясь не смотреть на его плоский зад, сел рядом. – Просто, когда вы взяли меня за руку, я почувствовал…

Как ему не хватало Лю Хэ и Фэнбао! Они тут же нашли бы, что соврать!

– …вредоносные энергии. Баланс жаркого и холодного так нарушен в вашем теле, что извержение семени может вам навредить, – нашëлся он, понятия не имея, что несëт.

Чэнь задумчиво икнул, уткнулся в подголовье.

– Тогда делай так, чтобы всё стало правильно, давай!

Цзиньюань, поборов отвращение, надавил на его поясницу. Только б не сделать хуже!

– Вы видели мальчика-демона, – напомнил он. – Откуда он вырвался?

Чэнь шумно выдохнул, расслабляясь.

– Хм-м… да вроде бы из погреба, откуда вы носите вино. Что такое, боишься?

– Да, – процедил Цзиньюань, надавив локтем так, что пьяница взвыл.

– Не бойся… хозяйка ваша ведь двух головорезов там поставила. Всë настроение отбивают, зато безопасно.

Цзиньюань нахмурился. Значит, Сяомао его не обманул. Нужно выбираться отсюда и проверить самому.

В комнате стало жарко, он утëр лоб и принялся мять поясницу Чэня помедленнее.

Какой же предлог придумать… мысли разбегались.

– Ты что там, заснул, Люй-эр? – Чэнь нетерпеливо заëрзал. – Правду про тебя говорят, слишком ты высоко себя ставишь. Массаж не делаешь, в поло играть не пришёл. Ну ничего, мы тебя проучим!

– Мы? – нахмурился Цзиньюань. Он встал, но, видно, слишком резко – голова закружилась, свет померк перед глазами. Вино… но выпил он всего одну чашу, пусть и большую…

– Нельзя забывать своих друзей и благодетелей. Сколько денег я в тебя вложил, душечка, а ты даже сыграть для меня не мог! – Чэнь ущипнул его за щëку, и по венам Цзиньюаня словно огонь пробежал. Что за чертовщина…

Он облизнул пересохшие губы.

– Простите…

Странно, но этот человек, так противный ему сначала, в полутьме стал выглядеть даже… привлекательно. Пожалуй, такого изнеженного мужчину и по-братски приятно будет обнять…

Цзиньюань помотал головой. Что это за мысли? Неужто настолько пьян… Быть не может. Никогда не напивался так, разве что в ту ночь…

Нет, плохо. Нужно убираться отсюда, найти подземный ход.

– Я пойду принесу вина… – пробормотал он, метнувшись к двери. Со второй попытки у него получилось ухватиться за створку, толкнуть…

– Куда это ты спешишь, Люй-эр? – Один из пьяниц поймал его за плечи. Нос у него был с горбинкой, выглядел даже симпатично, гордо…

– Я собирался за вином. – Цзиньюань поднял руку, чтобы оттолкнуть его, но воздух стал вязким, как овсяной кисель, и получилось лишь слабо хлопнуть пьяницу по плечу.

– Ничего, мы своего принесли! – другой гость, тот, что говорил про игру в поло, приобнял Цзиньюаня за талию, якобы игриво.

Третий, войдя, плотно запер за собой дверь. Да что же…

– Значит, мы будем пить? – Цзиньюань облизнул пересохшие губы. Голова его ещë соображала достаточно, чтобы понять: не для выпивки эти закадычные друзья тут собрались.

– И пить тоже. – Чэнь накинул халат и снова ущипнул Цзиньюаня за щëку. – Но разве только в питье веселье, а?

Цзиньюань стиснул кулаки. Силы пока есть, никто из этих ублюдков на своих двоих отсюда не выйдет!

Вот только запах вина и пота сделался нестерпимо манящим, сладким, его хотелось слизывать, впитывать всей кожей. Кровь бежала по жилам, как горный ручей весной, янский корень воспрянул…

– Что-то ты больно резок со своими дядюшками, Люй-эр. – Горбоносый крепко взял его за подбородок, дëрнул вверх. Да что такое творится…

– Наверное, маловато порошка ты насыпал на такой кувшин. – Тот, что держал Цзиньюаня за талию, рукой залез ему под халат, словно думал там женскую грудь нащупать, сжал.

Значит, вот оно что… вино отравили какой-то дрянью, чтобы Люй-эр не жаловался потом хозяйке, мол, сам захотел бесплатно всех обслужить. Угораздило же попасть…

– Как же легко тебя напоить, душечка, – проворковал Чэнь, высвобождая его из чужих рук, подталкивая на ложе. Цзиньюань попытался вырваться, но собственное тело казалось вялым, как верëвка.

Что-то звякнуло об пол.

– Он что тут, нож прячет?!

Цзиньюань чертыхнулся про себя. Кинжал на бедре… Нужно подобрать его, сделать что-то немедленно…

Он попытался подняться, но кто-то придавил его всем весом.

Всë похолодело у него внутри от ужаса, на мгновение силы вернулись. Он напряг спину и бëдра, одним движением сбросил с себя врага. Раздался треск мебели, крик, но ему было всë равно.

Ударом кулака он расквасил нос коротышке, принёсшему вино, но слишком поздно заметил любителя поло: тот успел вцепиться ему в волосы, сорвав ленту с без того небрежного пучка.

Цзиньюань, не глядя, ударил его локтем в челюсть, но промахнулся, ударился рëбрами о подлокотник ложа. Горбоносый бросился прямо на него, и зря – тут же получил такой пинок, что отлетел к двери.

Кинжал лежал совсем рядом, только руку протянуть… но любитель поло оказался сообразительнее – ударил в самый локоть так, что Цзиньюань взвыл и отрезвел на мгновение.

Этого мгновения подлецу Чэню хватило, чтобы накинуть ему на шею витой шëлковый шнур, придерживавший полог.

Страх, верно, придал этому пьянчуге сил – в мгновение ока шнур передавил горло Цзиньюаня так, что не вдохнуть, а проклятый Чэнь всë тянул на себя, будто лодку из воды тащил.

В комнате становилось всë темнее. Цзиньюань бросил попытки содрать впившийся в горло шнурок, потянулся, не глядя, и выкрутил влажное, скользкое ухо Чэня так, что хрустнули хрящи.

Хватка ослабла. Этого Цзиньюаню хватило, чтобы обездвижить подлеца ударом в нужную точку под ключицей. Кашляя, и растирая горло, он побрëл к двери, спотыкаясь о тела, и потянулся было к створке, но дверь вдруг распахнулась настежь.

– Сзади! – крикнул появившийся на пороге Сяомао. Цзиньюань упал на корточки и обеими кулаками врезал любителю поло точно по коленям. Тот заскулил и выронил медную вазу, которую уже заносил для удара.

– Спасибо… – Голова шла кругом, бросало то в жар, то в холод. Что теперь? Нужно идти вниз, искать дверь…

– Просто возвращаю долг. Третий братец, на тебе лица нет. – Сяомао осторожно взял его под руку и вывел прочь, тихонько прикрыв за собой дверь.

– Мне подсыпали… – Слова во рту ворочались ещë медленнее, чем в голове.

– А, напоили любовным вином? – Сяомао быстро повëл его куда-то. От него сладко, нежно пахло пудрой и розами, алый искусанный рот дышал фруктовым вином. Отчего-то эти запахи казались Цзиньюаню свежими, напоëнными прохладой, как росистое летнее утро. А жар, исходящий от этого юного гибкого тела, был жаром первых солнечных лучей…

А-Юэ ждëт. Нельзя предавать еë снова. Нужно бороться с ядом…

…с ядом…

– Бай Лици подсыпал мне этот яд… – прошептал он. Сяомао удивлëнно заморгал, но не стал ничего говорить, только быстро потянул его к каморке Люй-эра.

Обстановка внутри оказалась неожиданно скудной по сравнению с пышностью заведения. Отсутствующий Сяоняо, сосед Люй-эра, покрывал свой тюфяк атласным синим одеялом и всю стену заклеил картинками-талисманами, привлекающими богатство. Сяомао же опустил Цзиньюаня на противоположную постель с жëстким подголовником и хлопчатобумажным покрывалом. Рядом на столике лежала растрëпанная книжица буддийских текстов. Больше ничего.

Холод подголовника немного привëл Цзиньюаня в себя, но от него пахло помадой для волос, от Сяомао пахло духами, и был он таким тëплым, что не хотелось отпускать…

– От твоего недуга есть лекарство, Третий братец, – промурлыкал Сяомао ему на ухо. – Давай-ка я вылечу тебя по дружбе…

– Нет… лучше дай что-нибудь, я сейчас…

Да, два пальца в рот, и хотя бы часть яда выйдет…

Сяомао вздохнул.

– Таз в углу, за ширмой. Сейчас принесу тебе ледяной воды, она приводит в чувство.

Дождавшись, пока утихнут его шаги, Цзиньюань сполз с кровати и сунул два пальца так глубоко в горло, как только мог, изо всех сил давя на корень языка. Кислое вино изверглось горячим потоком, и часть жара ушла вместе с ним, в голове немного прояснилось.

Найти дверь и поспешно уходить. Собрать людей, позвать Лю Хэ и Сяо Сичунь, лишь тогда…

Он успел сделать пару шагов, держась за стену, но дверь вдруг отворилась под натиском чëрной широкой фигуры.

Цзиньюань поднял голову и встретился взглядом с пустыми блëклыми глазами полудемона.