Слуга Чжу едва успел впихнуть ему свëрток с едой. Запылëнный вестовой, только что прискакавший к воротам, что-то кричал вслед, но Цзиньюань лишь пришпорил коня, пустил галопом, едва не расколотив в щепки телегу зеленщика.

Кровь стучала в ушах, в голове мутилось. Ветер стыл на пересохших губах, и одна только мысль колотилась в пустой голове: догнать! Догнать её!

От тряски тошнота подкатывала к горлу, но вырвало его только за воротами. И ещë раз, у Павильона прощаний. Лишь тогда он сдался, завëл коня на холм и жадно припал к мшистой каменной чаше источника, не взяв даже пиалу.

Догнать. Догнать.

К счастью, путь известен: А-Юэ наверняка спешит домой – куда ещё ей ехать? Но нельзя медлить, нужно объясниться с ней раньше, чем она подумает, будто…

Но она уже подумала, что он, Цзиньюань, предал еë. Иначе не уехала бы так поспешно. И старший брат еë, без сомнения, почувствовал себя оскорблëнным, не пожелал ни минуты оставаться под крышей того, кто…

На мгновение злость вспыхнула в сердце Цзиньюаня. Да что этот Шэ Цзюэ о себе возомнил?! Ему оказали столько почестей, а он…

Злость обратилась головной болью, прострелила виски так, что не было сил терпеть. Цзиньюань застонал и сунул голову прямо в чашу источника, под упругую ледяную струйку.

Так, почти утопленником, и нашла его Сяо Сичунь.

– Докладываю принцу, – сказала она, как ни в чëм не бывало, и поклонилась, лязгнув наручами.

Цзиньюань поднял голову, разглядывая еë сквозь текущие по лицу струи.

Старая Тигрица тяжело дышала, лицо еë посерело от пыли, одежда пропахла конским потом.

– Докладываю принцу. На южных границах неспокойно, беженцы рассеялись по всему царству. Хуань Фэнбао присоединился к одному каравану, он надеется выманить работорговцев.

Цзиньюань утëрся полой халата. Голова гудела так, что он с трудом разобрал слова.

Значит, рассказы о колдовских суховеях правда. И отец не зря беспокоился о деньгах. Но Фэнбао… его-то куда понесло?

– Ты знаешь, куда отправился мастер Хуань?

– Те люди шли на север, в Шаньси. Если всë пройдëт гладко, он напишет оттуда. Если же нет…

– Если нет, он вырвется из плена и придëт сам. – Цзиньюань свистнул коня, под шумок обгладывавшего куст. – Я отлучусь из столицы, скоро вернусь. Вы с Лю Хэ остаëтесь за…

– Куда вы едете? – перебила его Тигрица, нахмурившись. Пришлось коротко рассказать ей, что произошло. Но, кажется, рассказ еë не впечатлил.

– Император велел вам отправляться на границу, так? – спросила она, скрестив руки на груди.

– Это может подождать.

– Да неужто? Потому что на юге не осталось людей и некого защищать?

Цзиньюаню совсем не понравился еë тон. Выходило так, будто он, еë командир, – безмозглый мальчишка, неспособный отличить важное от неважного!

– Чем короче будет наш разговор, тем быстрее я вернусь. Поезжай в столицу и собери три тысячи солдат, всех, с кем мы вернулись в прошлый раз. А я поговорю с барышней Шэ и сразу же поскачу на юг.

Латный наруч Тигрицы преградил ему выход из беседки.

– Вы что, ополоумели?! Кто мне без бумаги выдаст провиант и снаряжение?! А кто мне в вашем поместье отдаст вашу личную печать?! И что скажет император, узнав, что вы сбежали, вместо того чтобы готовиться к походу?! Ваше высочество!

– Отставить! – рявкнул Цзиньюань, и Сяо Сичунь немедленно упала на колени.

– Эта недостойная позволила себе слишком много и молит о наказании! – заорала она ещë громче.

Цзиньюань поморщился, сжав виски. Пора было уже привыкнуть, что эту вздорную женщину не перекричать.

К тому же в еë словах было зерно истины. Пренебречь долгом – значит ещë пуще навлечь гнев отца на А-Юэ и клан Шэ. Стоило, пожалуй, поступить иначе: велеть слугам собрать вещи сбежавших, добавить от себя несколько даров к тому, что пожаловал отец, и приехать официально, принести извинения за свою горячность.

Сборы не быстрое дело, он успеет. А пока достаточно будет передать послание, предупредить о своëм приезде. В конце концов, он не мальчишка, а мужчина, собирающийся жениться. Он принц. Воин.

– Это вы простите меня, госпожа Сяо. – Он вежливо поднял Тигрицу с земли, придерживая под локти. – Я вëл себя неподобающе. Мне вправду следует вернуться в столицу и позаботиться о своих воинах.

– Для меня честь сопровождать вас, ваше высочество, – кивнула Тигрица. Теперь она выглядела не просто усталой – изнурëнной, словно еë томило множество забот.

Цзиньюань улыбнулся через силу.

– Хорошо, пожалуй, что у нас есть Лю Хэ.

* * *

Лю Хэ и вправду не подвëл. Пока Цзиньюань скакал навстречу любви, вестовой, брошенный им у ворот, отправился к «офицеру Бамбуку», а тот немедленно передал доклад императору «от Третьего принца».

– Послание от генерала Ле, – объявил он, как только Цзиньюань спешился в поместье. – Дело серьёзное, волшебные суховеи вызывают болезнь: люди бредят, иссыхают, не могут ни есть, ни пить. Генерал думает, что виноват Белый Яд.

– Белый Яд – чародей, захвативший Ю? – Цзиньюань в сомнении покачал головой. – Но мы разбили его на Агатовой горе!

– Мы вычистили одно логово, а сколько их ещё может быть? – откликнулась Тигрица и решительно двинулась в кабинет, по пути раздавая приказы, как у себя дома, требуя закусок и вина.

– У нас разве нет шпионов в царстве Ю? – впервые за день Цзиньюань почувствовал, как проголодался.

– О таком ваш слуга знать не уполномочен, – отозвался Лю Хэ. После пира он выглядел сравнительно свежим, неужели не пил? Он-то? – Но если они и есть, выбраться оттуда сейчас трудно. Говорят, тамошний правитель, император Сунь Люй, и принцесса сбежали, но некому это подтвердить, их следы теряются в степях, которые уже, считай, пустыня.

– Я ничего не понимаю. – Тигрица вернулась, на ходу вытирая лицо мокрым платком. – Если это Белый Яд, чего он хочет? На какую угрозу нам отвечать? Он желает разрушить наше царство? Но зачем? Его собственное пало сотни лет назад, и не по нашей вине.

– Мне тоже кажется, что это другой колдун, – согласился Цзиньюань, разглядывая настенную карту, будто она могла подсказать ответ. – Пока всë, что мы можем, – послать шпионов в Ю. А ещë – собрать достаточно собачьей крови, чтобы окропить все границы, и свезти монахов, чтобы очистили землю от скверны. Если там свирепствует болезнь, ни к чему посылать ещë воинов.

Лю Хэ задумчиво кивнул.

– Надеюсь, император будет того же мнения. Мне заняться отловом собак?

– Подожди… – Цзиньюань отвëл его в сторону, пока Тигрица отбирала у слуг вино и блюда с нарезанной тонкими ломтиками утиной грудкой. – Ты видел вчера барышню Шэ? Когда она ушла? Дело в том, что… я не застал ни еë, ни еë брата. После моей выходки они так поспешно уехали, что не взяли даже вещей.

– Я побеседовал с нею, мой принц, и объяснил ваше отсутствие. Барышня сказала, что не сердится на вас, а скорее тревожится, и ушла искать брата, который вышел проветриться после возлияний.

Цзиньюань в задумчивости погрыз ноготь большого пальца – детская привычка, вернувшаяся внезапно, видно, от расстройства.

– Не понимаю. Если барышня была спокойна, то к чему этот тайный побег? Неужто брат заставил еë уехать?

Лю Хэ усмехнулся, по-кошачьи сузив глаза.

– Не представляю, что Шэ Цзюэ, этот утончëнный деревенский книгочей, мог столь сильно возбудиться. Он как рыба: холодный и гибкий. Помните, как он юлил перед этими стариками из Улинь? Нет уж, тайно убегать не в его духе. А бросать драгоценные подарки тем более.

Тигрица закинула в рот кусок утки в прозрачном блинчике.

– Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, пустой ты бамбук, – дружелюбно проворчала она. – Но, положим, он напился так, что его гордость взыграла. И вот он берëт сестру, велит ей уезжать… и чтобы наша барышня Шэ спокойно ему покорилась и уехала от возлюбленного? Если старший брат холодная рыбина, то сестра – бойцовый петушок. Такой шум подняла бы – соседи точно б услышали. Нет, тут что-то нечисто!

– Неужели ты думаешь, что их похитили? – Лю Хэ посерьëзнел.

Цзиньюань покачал головой, не желая верить.

Похитили? Кто? Зачем? А-Юэ никому не причинила зла, никому во дворце не успела перейти дорогу.

– Я узнаю у караульных, в каком часу семья Шэ покинула дворец, – сказал он, всë ещё на что-то надеясь. – Они прибыли в посланных за ними паланкинах, значит, носильщиков тоже нужно разыскать. Если это и вправду похищение, скорее всего, тела слуг отыщутся в канаве.

Повисло тягостное молчание.

– А если они не выходили из дворца? – тихо произнëс Лю Хэ, глядя в глаза Цзиньюаню немигающим взглядом.

Цзиньюань сглотнул, кончики пальцев похолодели, он рассеянно потëр их.

– Они покинули дворец. Я практически уверен.

* * *

Семья Шэ не покидала дворец. В этом показания часовых и носильщиков не расходились.

Цзиньюань ворвался к Цянь Цюаню, командиру дворцовой стражи, и едва не выволок его во двор за усы, да Лю Хэ встрял между ними, коротко и с поклонами объяснив суть дела, пока Цзиньюань скрипел зубами на заднем плане.

Цянь Цюань, человек недалëкий, но верный и усердный, никаких чувств не выказал, лишь скучающим тоном отдал своим людям приказ тщательно обыскать дворец.

– Я удивляюсь вам, командующий Цянь! – не выдержал Цзиньюань. Страх и гнев клокотали в нëм, как в чайном котле. – Двух мастеров похитили у вас из-под носа, а вы так спокойны?!

Цянь Цюань, грузный как медведь, вновь неспешно поклонился. Когда ворвался принц, он как раз отдыхал после ужина, и было видно, как тяжело ему даëтся нарушение привычки.

– Я не имею права выглядеть встревоженным и испуганным, – медленно произнëс он. – Не для того Сын Неба поставил меня на эту должность, ваше высочество.

Цзиньюань шумно выдохнул, переводя дух. Да, да, он прав, конечно, прав. Но…

– На вашем месте я упал бы в ноги принцу Ци и молил о заступничестве, – вступил Лю Хэ. Он был непривычно серьëзен, даже суров: светлые глаза холодны, тонкие губы поджаты.

Но командир «клыков и когтей» не впечатлился.

– Дворцовая стража подчиняется лишь Сыну Неба. Мне не нужно заступничество принцев! – пророкотал он, покраснев, как бог грома.

– Разумеется, вы подчиняетесь императору! – Лис не дал Цзиньюаню и рта раскрыть. – И что скажет вам его величество, когда узнает от принца Ци, что во дворце пропадают люди? Сколько палок вы получите за то, что не уберегли важных гостей?

Цянь Цюань прикусил смоляной ус, задумавшись.

– Но император может не узнать об этом от принца Ци? – спросил он осторожно, скосив на Цзиньюаня глаза, избегая смотреть в упор.

– Нет, я всё равно… – начал Цзиньюань, но острый локоть Лю Хэ ткнул его под рëбра.

– Его высочество желает сказать, что не увидел в вас ни верности, ни рвения, ни желания помочь. Так зачем ему идти на уступки?

На этот раз командир скривился, будто чернослив.

– Нижайше прошу его высочество повременить и не сообщать его величеству хотя бы пять дней. Этот раб приложит все усилия, обыщет каждый угол!

Цзиньюань поморщился.

– Завтрашнего дня вам хватит. После докладывайте отцу сами.

Ему хотелось пнуть этого увальня как следует. Не понимает он, что ли, как это опасно?! А вдруг демоны тайно разгуливают по дворцу?!

Страшная догадка вдруг пронзила его как молния.

Отец не взял бы медлительного идиота на пост своего главного охранителя. Пусть работа Цянь Цюаня большую часть времени состояла в том, чтобы торчать столбом у трона и выглядеть внушительно, люди его были вымуштрованы и службу несли безупречно. Нет, он не идиот… значит – предатель? Или ему вправду наплевать на каких-то оборванцев из Цзянху? Шэ Цзюэ и А-Юэ рисковали жизнями на Агатовой горе, их брат остался калекой, но разве здесь это кого-то волнует?

И всë-таки лучше бы Цянь Цюань был напыщенным снобом, чем негодяем.

Цзиньюань молча вышел, не дождавшись ответа.

– На него нечего надеяться, мой принц, – сказал Лю Хэ, догнав его на дорожке, вьющейся мимо тренировочного двора, где дюжие гвардейцы мутузили и друг друга, и тренировочные чучела. – Ему не приказывали проявлять рвение в этом деле.

– Я тоже так думаю. Будем искать сами. – Цзиньюань сбавил шаг, засмотревшись на чëткие уколы копий, на мощные замахи. Это похоже было на его собственную тренировочную площадку в гарнизоне Наньянь: никаких тайн, никаких сложных решений, лишь солëный свежий пот и приятная усталость, радость борьбы и довольство своей силой. Оказаться бы там вновь…

Но колдун из Ю уничтожил спокойствие Наньянь. А колдун Белый Яд похитил А-Юэ. Кто ещë мог так ненавидеть еë? Милая, храбрая А-Юэ едва не удушила эту тварь! Но зачем Белому Яду Шэ Цзюэ… не лежит ли его тело, переломанное, в каком-нибудь колодце?

И что будет этот Белый Яд делать с пленными? Неужто просто пытать из злобы?

Цзиньюань содрогнулся. Сплюнул горькую слюну.

– Начнëм с мест, которые ближе всего к приëмному залу, – тихо сказал он. – Ты пойдëшь на запад, я – на восток.

Лю Хэ не стал задавать лишних вопросов и немедленно скрылся, бросив прежде на Цзиньюаня озабоченный взгляд. Он что-то понял, этот лис, но не стал спрашивать.

* * *

Всë, что Цзиньюаню удалось найти, – втоптанная в грязь ленточка возле прачечных да нефритовая шпилька с навершием в виде волны возле одной из садовых скамеек. Шпильку эту он видел на Шэ Цзюэ не раз, но вот ленточка могла принадлежать кому угодно.

Если похитители и оставили какие-то следы, с утра слуги, снующие по своим делам, затоптали всë – ни единой подсказки.

– Принеси крепкую верëвку, – велел Цзиньюань Лю Хэ, и сам с фонарëм спустился в каждый колодец вокруг прачечного двора. Всë так же пусто – лишь в одном, давно высохшем, нашлись ветхие старые кости, едва прикрытые розовыми клочками, бывшими, видно, когда-то платьем служанки.

Стражники клялись, что ворота императорского канала никто не открывал, решëтка, сквозь которую сливались нечистоты, тоже была не тронута, часовые на стенах никого не видели.

Тени исчезли без следа.

– Я не знаю, что делать дальше. – Цзиньюань, растрëпанный, покрытый вонючей колодезной слизью, тяжело опустился на скамью, возле которой нашли шпильку. – Демоны исчезают как по волшебству. Что мы можем? Окропить весь дворец собачьей кровью?

Лю Хэ хотел было сесть рядом, но, здраво рассудив, встал с подветренной стороны.

– Если они не владеют магией, способной за один шаг перемещаться на сотни ли, значит, далеко уйти не могли. Либо наши храбрые стражи лгут, либо во дворце есть тайные ходы, о которых нам неведомо. Вот что, ваше высочество, вымойтесь, а я пока раздобуду все карты дворца, какие смогу. Бьюсь об заклад, нам удастся найти что-то интересное.

Цзиньюань кивнул, но без особой уверенности. Ещё ни разу в жизни он не чувствовал себя таким бесполезным: даже в первой своей конной сшибке, когда его выбили из седла. Сяо Сичунь, рыча от натуги, вытягивала его из-под убитой лошади, а он мог только в ужасе смотреть на белую кость, торчащую под коленом среди кровавого месива, и стараться не упасть в обморок.

Нет, потеря А-Юэ была позорнее. Как он не подумал, что она в опасности? Как не позаботился об охране? Пусть она прекрасно сражается, против скольких юная девушка выстоит в одиночку, с больной рукой?

«Я думал только о себе, только о своих обидах и огорчениях, только о своих мечтах. Но почему Небо не наказало только меня?!»

Он не стал мыться и переодеваться во дворце, даже лица не утëр, и долго гонял коня по улицам, не разбирая дороги, так, что люди разбегались с криками. Остановился лишь на перекрёстке у весёлого квартала, потому что толпа зевак мешала проехать.

– …кровь?!

– …а глаза, глаза! Что он такое?!

– Нужно добить этого оборотня!

Даже с конской спины Цзиньюаню были видны лишь лоснящиеся, склонëнные над чем-то головы. Он спешился и решительно двинулся сквозь толпу, расходившуюся споро и легко, то ли в уважении, то ли от запаха.

– Что здесь такое?

– Прочь! – взвился над толпой тонкий, надтреснутый голосок. – Убью каждого, кто приблизится!

– Демон! – ахнула подавшаяся назад толпа. – Это демон!

Но Цзиньюань никакого демона не увидел: перед ним в кругу зевак припал, дрожа, на одно колено Шэ Янь.

Он и вправду был страшен: грязная одежда висела лохмотьями, растрëпанные волосы топорщились, как у безумца. Лицо, руки залиты кровью густо, будто актëрским гримом, но всего страшнее были глаза: совершенно чëрные, без белка. Словно два блестящих жука заползли в глазницы.

– Пустите… – прохрипел он, поводя из стороны в сторону поварским тесаком. Лезвие тесака дрожало, солнечный зайчик скакал на нëм, будто пытаясь сбежать.

– Откуда он…

– Выскочил из публичного дома!

– Шэ Янь! – позвал Цзиньюань, перекрикивая ропот толпы. И несчастный услышал: вскинул голову.

– Принц! – Тесак звякнул жалобно о камни. – Они похитили меня! Они могли похитить и сестру с братом!

Цзиньюань растолкал зевак, крепко взял его за плечи и, не слушая, потащил сквозь толпу.

Какой-то дюжий монах попытался заслонить ему путь, объясняя что-то, но Цзиньюань зыркнул на него так, что тот немедленно слился с толпой.

– Расходитесь, стервятники! Как вы посмели напасть на больного, а?! – Цзиньюань закинул внезапно обмякшего Шэ Яня в седло. – Мальчик весь в крови, а вы даже не подумали помочь! Это вы демоны, а не он!

Он пришпорил коня с места, не заботясь, попадëт ли кто под копыта. Шэ Янь вцепился в его пояс сзади, и на каждом повороте Цзиньюань чувствовал, как беднягу мотает из стороны в сторону.

Всего сутки прошли с похищения! Всего сутки, а мальчик уже не в себе! Что же с А-Юэ?!

– Еë ищут! – уверенно сказал он Шэ Яню. – И Шэ Цзюэ тоже. Мы найдëм их, обещаю!

Шэ Янь не ответил, только уткнулся лбом ему в спину.

У ворот Цзиньюань передал его слугам, но, не выдержав, отправился вслед, отмахиваясь от горестных возгласов о чистой одежде. Шэ Янь был не похож на себя, кто знает, что взбредëт ему в голову? И эти глаза…

Но Шэ Янь, оказавшись в знакомом доме, присмирел: позволил слугам стащить с него окровавленную одежду, сам соскрëб с лица запёкшуюся корку. Мало-помалу его глаза пришли в человеческий вид, но Цзиньюаня это не успокоило.

– Вы, наверное, голодны? – спросил Цзиньюань, когда Шэ Янь, умытый, вычесал из волос кровавые ошмëтки.

– Я… да. Но это не важно! Моя сестра и старший брат… их наверняка похитили те же демоны!

– Возможно. – Почему-то при этом паникующем мальчике Цзиньюаню легче было сохранять спокойствие. – Я тоже подумал об этом. Но расскажите мне, как вам удалось сбежать? Где вас держали? Почему вы оказались в весёлом квартале?

– Где? – переспросил Шэ Янь. – Я не знаю, что это была за улица. Я просто бежал по подземному ходу, сначала вперëд, потом в горку, и выскочил через какую-то дверь, потом там была кухня…

Он устало потëр глаза.

– Наверное, я поем. Мне нужны силы, чтобы вернуться туда!

Цзиньюань приказал Чжу принести ужин и наконец вышел сменить одежду.

Значит, подземный ход был не во дворце… или не только во дворце? Слишком рискованно тащить похищенных через полгорода.

Он вернулся к Шэ Яню, отужинать с ним, но кусок не шëл в горло. Где же Лю Хэ с картой?

– Как вам удалось сбежать? – вновь спросил он. – Что вы помните?

В неверном свете свечей глаза Шэ Яня вновь показались ему демонскими, бездонными.

– Меня держали где-то… – Мальчик нахмурился. – Там было ещë много людей и курились сладкие благовония. Сначала я был в оцепенении, но потом в меня вкололи иглу, и я очнулся.

– Какую иглу? – Цзиньюань даже привстал. Неужели…

– Я не знаю, она была похожа на лечебную, но блестела золотом. Еë вкололи мне в лоб, а дальше…

Его лицо вдруг жалобно искривилось.

– Я не хочу… я просто убежал. Выхватил у одного нож и убежал. Там было много коридоров, но я бежал туда, где гулял ветер. Я помню, что выход из пещеры там, где сквозит.

– Зачем ты утаиваешь правду? – У Цзиньюаня не было времени нежничать. – Ты убил их? Отвечай!

Мальчик съëжился, скомкал полы халата на коленях.

– Наверное… – выдавил он. – Я не помню… я, наверное, должен был уснуть, но я разозлился, и…

– Ты знаешь, почему тебя приняли за демона? – Цзиньюань подсел ближе, положил руку ему на плечо. – Твои глаза почернели. Те демоны заколдовали тебя?

Шэ Янь помотал головой.

– Нет, они просто окуривали всë благовониями, когда все спали. А глаза… такое и раньше было после того случая. Шисюн сказал мне никому не говорить. Сказал… это оттого, что я выкормыш демоницы, пил еë молоко. Яд не вышел из моего тела до конца. Поэтому я стал сражаться лучше… шисюн сказал, что это не плохо, если не мучает меня. Если боец хорош, не важно почему, ведь искажения ци не было.

Цзиньюань покачал головой. Этот шисюн всегда казался ему опасным типом. Как можно скрыть от родных такое? А если бы этот ребëнок впал в боевое безумие среди друзей?

Шэ Янь будто прочитал его мысли, съëжился ещë сильнее.

– Я не демон! Я не как те люди и не как мастер Хуань!

– Хорошо, хорошо. – Цзиньюань похлопал его по спине. – Ты сможешь отвести меня туда, откуда вырвался? На ту кухню.

Мальчик неуверенно взглянул на него. Всë же глаза у него были обычные, заплаканные.

– Не знаю… в городе так много домов… но я попробую.

Чжу вошёл и с поклоном передал Цзиньюаню объëмистый шëлковый свëрток.

– Командующий Лю пришëл и велел передать вам это. Он чистит сапоги во внутреннем дворе. Прикажете подать чай?

– Подай в мой кабинет. – Цзиньюань развернул шëлк, аккуратно выложил на циновку свитки карт, некоторые новые, некоторые хрупкие, пожелтевшие от времени.

Мало. Теперь этого мало.

Нужно было потребовать у Лю Хэ все карты столицы. Дело становилось всë сложнее.

* * *

Они просидели над планами дворца далеко за полночь, отыскивая любые странности. В конце концов Шэ Янь уснул прямо на полу, а Лю Хэ от скуки принялся складывать бумажных журавлей.

– Так не пойдëт, – наконец заявил он. – Кто бы ни построил тайные ходы, стал бы он указывать их на картах? Лучше пойдëмте по цветочным домам, господин. Там наверняка только и разговоров, что о мальчике-демоне! Кто-нибудь да заметил, откуда он выскочил.

Цзиньюань сложил последний план, признавая поражение. Глаза слипались, весь чай был выпит.

– Во время траура весëлые дома не имеют права принимать гостей. Никто не сознается.

– Смотря кто будет спрашивать. Меня многие там знают, поспрашивать не составит труда. А вам лучше пока помочь Тигрице с делами снабжения. За вами наверняка наблюдают.

Цзиньюань задрал подбородок.

– Я не делаю ничего предосудительного!

– Конечно нет, конечно нет. – Лю Хэ примирительно поднял ладони. – Я просто не хочу, чтобы демоны пришли за вами. Весь город видел, как вы спасаете мальчика.

– И вправду. – Цзиньюань нахмурился. – Пусть будет рядом с Сяо Сичунь, она сможет его защитить.

– Нет! – Шэ Янь приподнялся на локте, сонный, но решительный. – Я не стану бежать и прятаться. Я буду сражаться!

– Барышня Шэ не простит мне, если с вами что-то случится. Разговор окончен, – отрезал Цзиньюань.

– Но…

Лю Хэ вздохнул, мягко тронул Шэ Яня за плечо.

– Юный господин Шэ, план на день начинается с утра. Такие вопросы нужно решать не раньше часа Змеи. Давайте все поспорим завтра.

Шэ Янь уныло кивнул.

– Я буду искать сестру вместе с вами, – на всякий случай повторил он.

– Это очень похвальное решение, – дипломатично произнëс Лю Хэ и нежно подтолкнул его к двери. – Давайте-ка я провожу вас в спальню.

Цзиньюань ничего не сказал на это – слишком сильна была усталость.

Не раздеваясь, он лëг на кровать в углу кабинета, закинул руки за голову, рассматривая на потолке фениксов, игравших среди резных сказочных деревьев, усыпанных плодами.

А-Юэ… что делать, если её больше нет?