– Эй, Хуань Фэнбао! Твоя матушка пришла преподать тебе урок, заносчивый ты болван! Выходи помериться силами! – послышалось с улицы.

Фэнбао бесшумно уселся на стене, с ухмылкой разглядывая кричащую женщину. Старая Тигрица была вовсе и не стара, но жизнь на границах, под палящим солнцем и жестокими ветрами, сделала еë кожу грубой, тëмной. Зато в движениях сильного, зрелого тела, широкобëдрого, тяжëлого, сквозила соблазнительная мощь. И гибкое копьë на плече сулило интересную схватку.

От первого удара Тигрица легко увернулась, рассмеялась хрипло.

– Нападаешь исподтишка, как разбойник!

– Это ты орëшь так, что ни черта не слышишь! – ухмыльнулся Фэнбао и легко отбил ладонью лезвие.

Тигрица цыкнула, перебросила вибрирующее копьë из руки в руку, упëрла его в землю и, схватившись за древко, ударила обеими ногами. Думала, верно, что против такого тарана нет приëма, и Фэнбао даже позволил ей ударить себя в грудь.

Чтобы удобнее было схватить за лодыжку и раскрутить, швырнуть в стену.

Посыпалась штукатурка, Тигрица грязно выругалась.

– Долго вы собрались наводить хаос? – спросил малыш Юань со стены. – Немедленно заходите!

Фэнбао помог Тигрице подняться, отряхнул еë от штукатурки, мимоходом хлопнув по заду (и тут же получил за это локтем под рëбра).

– Скучно с тобой, малыш Юань!

Фэнбао с самого утра было не по себе. Как бы ни хотелось ему убраться из столицы, оставлять малыша Юаня в гнезде стервятников было неправильно. Слишком уж нежное мясцо покрывало его сахарные косточки и мягкое сердечко. И всë-таки они придумали план; по карте малыш Юань объяснил, как доехать до монастыря.

Тигрица выпила чаю и откланялась, а под покровом тьмы бесшумно проникла обратно.

– Никто не видел, – сказала она, откинув капюшон. Фэнбао, малыш Юань и певичка как раз сидели во внутренних покоях, ужиная. На певичке лица не было, но, увидев Тигрицу, она немного приободрилась. Ну и к лучшему, не хватало вытирать ей сопли по дороге!

– Ты нашла повозку? – спросил бледный, взволнованный малыш Юань.

– Повозка возле Уксусных ворот. Как доберëмся, пошлю голубя. – Тигрица улыбнулась. – Всë исполним в лучшем виде, господин. А тебя как зовут, красавица?

– Ли Цзиньлянь… – прошептала девушка, поклонившись.

– Вот что, Ли Цзиньлянь. Мы с мастером Хуанем умелые воины, но не боги. Будь храброй, завидишь опасность – гони коня, пока с него пена клочьями не полетит. И не оглядывайся.

Она кивнула, дрожа, как мимоза на ветру.

– Через ворота тебя провезëм в повозке с двойным дном. Лежи, и ни звука, что бы ни услышала. Понятно?

Она снова кивнула. Фэнбао потрепал еë по щеке.

– На вид ты вроде умная, так помни: запищишь – сожру тебя.

Он клацнул зубами и тут же получил от малыша Юаня удар в лоб. Да так только непослушную скотину бьют!

– Не обращай внимания на мастера Хуаня. – Малыш Юань взял еë за плечи. – Ли Цзиньлянь, если выживешь и сможешь рассказать на суде о том, что делала, я возьму тебя в услужение, клянусь.

Она упала на колени, принялась бессвязно его благодарить, но это Фэнбао было уже не интересно. Он дождался конца этой сцены и в последний раз отвëл малыша Юаня в сторонку, на веранду.

– Ты сам-то не глупи. Твой старший братец будет за тобой наблюдать.

Малыш Юань глубоко вздохнул и вдруг обнял его, неловко похлопав по спине.

– Мне будет тяжело без тебя, Фэнбао, – сказал он тихо, и у Фэнбао на сердце потеплело от этой простоты. Мягкий баоцзы…

– Конечно, будет. Где же ещë найдëшь такого слугу!

Малыш Юань отпустил его и устало улыбнулся.

– Возвращайся скорее. Вместе мы придумаем, как одолеть зло.

Фэнбао хотел было посмеяться над ним, но прикусил язык.

Одолеть зло, значит… Точно ли этот ягнëнок понимает, какова цена?

– Хочешь посмотреть, как твоему старшему брату отрубят голову? – спросил он всë же. Ему нужно было знать ответ.

Малыш Юань помрачнел.

– Нет.

– Зря. Подумай ещё, поищи в этом зрелище что-нибудь приятное, тогда будет легче, когда это всë же случится. – Он помолчал. – Но ты ещë можешь повернуть назад. Я тотчас отведу к нему певичку, мне не сложно. Что какая-то безродная шлюха против счастья твоей семьи!

Вспышка гнева в тëмных глазах, и вот малыш Юань схватил его за грудки, тяжело сопя. Ну и кто тут бешеный бык!

– Каждая жизнь священна, демон Фэнбао! – Он разжал хватку, приходя в себя. – А что до моей семьи… не может быть счастья там, где брат убил брата. Я уже потерял Цзиньлэ.

– Он сделал свой выбор, – кивнул Фэнбао. – А ты только что сделал свой. Не жалуйся потом. Хотя… ты ещë сможешь навести его на монастырь. Только пусть предупредят, чтобы мы не слишком сопротивлялись.

– Убирайся, – ответил малыш Юань сквозь стиснутые зубы. – И… береги себя.

Последнего Фэнбао не мог ему пообещать. Всë равно обещание пришлось бы нарушить.

* * *

Неприметная телега, накрытая дерюгой, и правда ждала в тупике возле Уксусных ворот. Серый человечек в халате из некрашеной ткани передал Тигрице поводья и, ссутулившись, исчез в тенях. Фэнбао решил не задавать вопросов. Вместо этого он открыл ящик под днищем телеги и помог певичке забраться туда.

– Если издашь хоть звук, перегрызу твоë нежное горлышко, – предупредил Фэнбао, оскалив клыки, и девчонка, охнув, стремительно исчезла в норке.

Тигрица, одетая по-мужски, вскочила на козлы, надвинула пониже капюшон накидки. Фэнбао устроился рядом, взял поводья и надел шляпу, сплетëнную из грубых прутьев, – скучнее не придумаешь! Но чем ярче становился свет фонаря над воротами, тем глупее ему казался этот маскарад.

Стражники, скучавшие возле ворот, не купились сразу: выпрямились. Фэнбао так и видел, как блестят их глаза в ожидании наживы. Дать что-нибудь, кроме пинков? Или разочаровать их?

– Сто-ой! – протянул дюжий, смуглый детина в шлеме. – Куда это ты ночью? Что везëшь?

– Покойника, – отозвался Фэнбао, не поднимая головы. Так велела ему отвечать Тигрица.

– Не мог подождать до утра? Подозрительно это. Либо ты обманщик, либо убийца. Показывай, что там у тебя.

Фэнбао заметил, как второй стражник медленно обхватил рукоять меча. Выхода было два: изображать послушного мальчика или разорвать этих дураков на куски. Фэнбао выбрал бы второе, но Тигрица незаметно сжала его запястье.

Фэнбао вздохнул и спрыгнул с телеги.

– Всë дело в том, господа стражи, что этот доходяга только что умер от оспы. Вот и вывозим его скорее, чтобы сжечь за городом. Точно ли хотите…

– Знаем мы эти уловки! Что на самом деле? Ткани? Сахар? – стражник оттолкнул его и сдëрнул дерюгу.

Увидев гроб, он отшатнулся, но взял себя в руки.

– Точно ли там покойник? – неуверенно спросил он. – Говорят, в округе людей похищают. Придётся его открыть.

Другой стражник отошëл подальше, но меч не отпустил.

– Дыши в сторону! – крикнул он.

«Сейчас оба вы у меня перестанете дышать», – подумал Фэнбао. Тигрица сказала ему, что в повозке будет гроб, но о покойнике речи не велось. Пока тот, что ближе, снимает крышку, можно достать кнутом того, что дальше, а уж хитроумная баба разберëтся, что делать.

Стражник, поднатужившись, толкнул крышку, плохо шлифованное крашеное дерево заскрипело…

– Ах ты ж! – Вот теперь он отскочил, как заяц.

Фэнбао с любопытством заглянул в гроб и чуть не присвистнул. Внутри и правда лежал-полëживал старик с козлиной бородкой, окоченевший, будто восковой, но покрытый потемневшими язвами. И где только нашли такого красавца!

– Проезжай, проезжай! – замахал рукой стражник, прикрывая нос локтем.

Фэнбао невозмутимо закрыл гроб, тщательно накрыл его тканью, потягивая время, снова вскочил на козлы и гикнул лошадям.

Когда фонари над воротами начали казаться мерцающими светляками, когда Беседка Расставаний осталась далеко позади, он остановил повозку, и Тигрица помогла певичке выбраться из укрытия. Бедная девчонка вся дрожала, то ли от страха, то ли от ночной прохлады.

– Госпожа… там что же… правда труп? – слабым голоском проговорила она, едва стоя на ногах и диковато косясь на телегу.

– Штабной писарь, завезём его тело семье по дороге. – Тигрица накинула на неё плащ из грубой холстины, натянула шляпу ей на самые уши так, что девчонка пошатнулась. – Лезь под ткань, ложись рядом с гробом. Не бойся, он не заразный, просто имел привычку расчёсывать прыщи.

Певичка всё медлила.

– А если… если он схватит меня?

Фэнбао это быстро надоело.

– А если убийцы принца тебя схватят? Как думаешь, что скорей случится? Не будешь слушать – загрызу тебя сам!

Он сверкнул на неё жёлтыми глазами из тьмы, и девчонка немедленно оказалась в телеге.

– То-то же, – довольно хмыкнул он и поймал недовольный взгляд Тигрицы. – Что?

– Хоть и знаю, кто ты, господин Хуань, а всё-таки жуть берёт. – Тигрица вздохнула, усаживаясь поудобнее. Рядом, а всё же чуть дальше, чем в прошлый раз. – Но я ещё не встречала твоих сородичей, что были бы так же разумны. Обычно они как животные.

– Я тоже был животным. – Фэнбао не любил вспоминать те времена, смутные годы, когда он только попал на землю и не понимал толком, на каком свете оказался. – Бессмысленно бродил по горам по долам, искал еду, убивал кого ни попадя. Но за сотню лет… как-то попривык к людям, стало интересно. Многие монахи пытались меня укрощать. Сначала я просто их съедал, потом начал прислушиваться к тому, что они там бормочут, некоторые даже беседы со мной вели, пытались обратить к свету…

Он усмехнулся. Был даже один, научивший его писать и читать. Тот, пожалуй, подобрался к цели ближе всех, да раньше умер от старости.

– Значит, монахам не удалось тебя укротить, а Юйчжэну повезло?

Фэнбао пожал плечами. Не объяснять же ей.

– Он был Сыном Неба, а я жил в его владениях, значит, и так принадлежал ему.

Они помолчали, вглядываясь в темноту, которую слабый свет масляной лампы едва рассеивал. Ночь выдалась облачная, луна скрылась, не желая мешать беглецам.

– Говорят… демонов что-то держит на земле, грех или обида. Ты не сочти за грубость, господин Хуань… но что у тебя? Может, если соберёмся да подумаем, сможем решить твою беду?

Фэнбао покосился на её непроницаемый профиль. Глаз, скрытый повязкой, мешал прочитать выражение лица.

– Что это ты такая добрая, сестрица? Почему спрашиваешь?

– Потому что… – Она вздохнула. – У меня была нелёгкая жизнь, и проще она не станет. Я пролила столько крови, а останавливаться не хочу, иначе придётся вернуться домой. И вроде бы я сражаюсь ради правого дела, защищая принца, да вот… в этом моё проклятие. Только глядя в лицо смерти, чувствую себя живой, только в бою моя радость. Разве я уже не стала демоном при жизни? Боюсь… твоей участи, господин Хуань.

– Тебе только мечтать о моей участи. – Фэнбао хлопнул её по плечу. – Я – небесный бык, сбежавший в мир смертных. Развлекаюсь тут, пока хозяин за мной не пришёл.

На этот раз Тигрица обернулась к нему, удивлённая.

– Хозяин?

– Господин Нэчжа, может, слышала о таком?

Она усмехнулась, не поверив.

– Ну и ну. Раз твой хозяин сам всемогущий князь Нэчжа, почему сразу тебя не нашёл?

– Он небожитель, для него эти столетия – что миг. И… пожалуй, ему недосуг искать беглую зверюшку. Вот если я сам попрошусь обратно, тогда за мной и придут.

Он рассеянно потёр раны, размазав по груди невидимую лаву, вздрогнув от новой, острой боли. Сунул палец в отверстие, вздрогнул и поморщился снова.

Нет. Лучше так, чем среди равнодушных небожителей, которые его пион сожгли и не заметили. Для них смерть – это просто новое начало, а глупая тоска – удел зверей. Его боль они могут щелчком пальцев усмирить и пойти по своим делам. Всё – ничто.

– Так почему не попросишься обратно?

Он рассмеялся.

– Где ты видела быка, что просился бы в стойло! Нет уж, лучше бегать по полям, задрав хвост!

– А что, и хвост есть? Вокруг ноги обматываешь? – Тигрица заглянула ему за спину. Ишь ты, а следующим – про другой хвост спросит?

– Оставь мне, сестрица, хоть одну тайну, – взмолился Фэнбао и погнал коней быстрее.

* * *

В буддистский монастырь Фэнбао входил с опасением, всë ожидал, что его молнией стукнет или просто кишки скрутит, но ощутил лишь тревогу да покалывание в ранах. Видно, не слишком прилежные монашки там жили.

Всё же от еды и чая он отказался, вместо этого поехал в деревню, указанную Тигрицей. Передал с рук на руки писаря скорбящим родичам, прибавил от себя связку монет за добрую службу и после смерти…

Он надеялся просто забрать Тигрицу у ворот, да где там: вся подъездная тропа, весь храмовый двор запружены оказались людом, пыльным, нечëсаным, нагруженным тюками, тянущим повозки.

Кричали ослы, храпели волы, тощие лошадëнки жевали сено, уставившись пустым взглядом вдаль. Среди гомона толпы и детского плача Тигрица и певичка вместе с монашками споро раздавали рисовую кашу из больших котлов.

– Что это здесь? – спросил Фэнбао, протиснувшись сквозь толпу. – Что за нахлебники?

Старая плешивая монашка со шрамами на лысой голове бросила на него укоризненный взгляд.

– Эти несчастные бегут от колдовской засухи, благодетель, а мы им помогаем, как можем.

– Донесения были верны. – Тигрица утëрла вспотевший лоб. – Придëтся мне возвращаться на Юг. Прости, господин Хуань, но одну лошадь я у тебя заберу, придëтся скакать в столицу во весь опор. Принц меня наверняка уже ждëт.

Фэнбао кивнул, занятый своими мыслями.

Юг, юг… не оттуда ли был тот демон-недоделок, которого малыш Юань притащил в лагерь? Что же там на самом деле происходит?

Он оттëр плечом какую-то послушницу и тоже принялся орудовать черпаком в котле, наполняя миски.

Измученные доро́гой беглецы словоохотливостью не отличались, но Фэнбао всë же выцепил из толпы высокого парня со щербатой ухмылкой. Парень рассказывал собравшимся вокруг грязным чертенятам какую-то сказку и махал руками, как молитвенное колесо, откуда только силы брались.

Дождавшись, пока он доскажет про Шэньнуна-земледельца, Фэнбао устроился рядом с ним на земле, не забыв и себе положить рису.

– Что, брат, издалека ты?

– Из деревни Жунь. – Парень широко улыбнулся, снова показав дырку вместо переднего зуба. – Оставлю тут сестру с матерью, а сам пойду дальше, искать работу. А ты сам откуда?

– Оттуда, отсюда, нигде не задерживаюсь. Зовут меня Хуань Девятый. А ты чьих будешь?

– Ли Бычий Колодец!

Фэнбао рассмеялся.

– Это что за имя такое?

– А возле моей деревни есть дыра к подземной реке, из неë быков поят. – Ли показал на дырку вместо зуба. – Вот такая!

Он, видно, вспомнил о чëм-то, и ухмылка сползла с его лица.

– Только… может, и нет уже той дыры. И реки нет. Реки наши пересохли, когда колдовские ветра пришли. Зови меня просто Щербатый Ли.

Фэнбао подался вперëд, отставил миску с рисом.

– Колдовские ветра? Те, что воют человечьими голосами? Так это правда?

– А в твоих местах такого не было? – Ли поворошил рис палочками. – Я сам слышал. То песня, то шëпот. Барабаны, стук костей… сначала просто страшно, а потом… будто душу из тебя вытягивают. Разум мутится. Лихорадка тебя грызëт. Сколько детей и стариков у нас так умерло! Даже птицы падали с неба. Из домов крысы ушли, запрудили все улицы одним днём и исчезли. Тогда и самые упëртые поняли, что надо бежать.

– Колдовство, – глубокомысленно отозвался Фэнбао.

– Колдовство, – подтвердил Ли. – А всë потому, что владыка соседнего царства плохо правил, потерял небесный мандат, и вот на его месте сидит теперь колдун, бахвалится силой.

– Что за колдун? – Фэнбао нахмурился, перебирая в голове всех известных ему даосских трюкачей да степных шаманов, но все они, верно, давно поумирали. Триста лет как-никак прошло.

– Этого не знаю, но говорят, что у него три головы, десять рук, чëрный язык свисает промеж клыков и огонь бьëт из пасти!

«О, да это же я», – едва не сказал Фэнбао, но вовремя сдержался.

Он изобразил задумчивость.

– У этого чудовища, небось, и слуги такие же… Видел других демонов?

Ли покачал головой.

– Нет, ни разу. Разве что лет десять назад в лесу за деревней Пэн поймали свинью, что жрала детей. Но была ли она демоном, кто разберëт! Я другого боюсь, брат. Что и тут не будет нам покоя и демонический владыка пойдëт на нас войной! Что тогда будем делать?

– Как что? – Фэнбао ухмыльнулся. – Будем драться!

Правда, Ли это не воодушевило. Он, сразу видно, был мягким, как разваренный комок риса.

Фэнбао отошëл от него, вновь притëрся к Тигрице, якобы за добавкой.

– Я пойду с этими неудачниками, сестрица, – тихо сказал он.

– Почему? – Тигрица в этот раз его кашей обделила, ну да не очень-то и хотелось.

– Они – несчастное, обездоленное дурачьë, которое никто по головам не считает. Если уж целые деревни поднимались за Белым Ядом, представь, какой эти для него лакомый кусок? Я знаю Цзян Сюэляна, эта жадная скотина никогда своего не упустит!

Тигрица посмотрела на него с сомнением, но кивнула.

– Защити их, Хуань Фэнбао, – только и сказала она. – Не то подерëмся с тобой всерьëз.

Фэнбао мрачно кивнул, но и тут обещать ничего не стал.

* * *

Лошадь и телегу он подарил монастырю – чужое не жалко, – а сам отправился налегке, перекинув за спину узелок, набитый пампушками, и надвинув шляпу пониже на лицо.

Держаться он старался рядом со Щербатым Ли. Тот шагал, то насвистывая, как соловей, то болтая без умолку обо всëм, что видит: и деревья-то, и дома не такие высокие, и холмов не водится, и пышной такой зелени он давно не видал, глаз радуется…

Крестьянам на рисовых полях он махал, как родным, восхищаясь тем, как всë умно и красиво у них устроено, даже отбегал порой поболтать, но возвращался разочарованный: лишние руки были не нужны, все, кто мог, уже пристроились на заработки.

– Значит, это было не твоë место, брат, – утешал его Фэнбао, тоже приглядываясь к крестьянам, но не замечая ничего странного.

Щербатый Ли от этих пустых слов расцветал, как пион.

– Какой ты мудрый, брат Хуань! Это, верно, потому что много странствовал. Расскажи, что ты видел, а я тебе на привале дам глотнуть домашнего винца, осталась у меня бутылочка!

Фэнбао не стал расспрашивать, из чего в опустевшем краю делают вино, и вместо этого завëл рассказ о том, как преследовал одного даоса, укравшего у него кнут.

Давно он не травил таких баек. Пожалуй, последним, кто просил его рассказать о странствиях, был малыш Бао, слушал, открыв рот, так же, как этот Ли.

Ну и ну. Неужто… ему этого сопляка не хватало?

– Проклятый даос думал, что скроется от меня в Луаньдуне, да не тут-то было! Этот сукин сын в городах пробавлялся тем, что показывал всякие фокусы, а под шумок воровал еду. И вот, стоило мне услышать, что в Луаньдуне объявился монах, глотающий скорпионов, как новогодние пирожки…

Ли вдруг перестал улыбаться, нахмурился.

– Братец, что-то ты путаешь. Всё повторяешь: Луаньдун, Луаньдун. Только его ведь двести лет назад развалила армия Хань, камня на камне не оставила. Люди в тех местах копают, до сих пор золотую утварь находят.

Фэнбао стукнул себя по лбу, делано рассмеялся.

– Ну конечно! Сказал Луаньдун, а имел-то в виду Гуаньдунь!

Щербатый посмеялся вместе с ним, только вот всë желание рассказывать пропало.

Стоит моргнуть, и не будет ни этого паренька, ни малыша Юаня, как не стало Бао Фусу, и всей их шайки. Как не стало столицы Цин-эра.

Самые достойные нарожали потомков и умерли, а кто остался? Демон, приблудный призрак, лживый ублюдок да беспамятная марионетка. Хороша компания, нечего сказать! Ох, не так люди представляют бессмертных…

* * *

Человек Сюэляна, если его можно было человеком назвать, появился на закате, когда путники разбили лагерь под холмом. Высокий, крепкий малый, одетый как зажиточный горожанин, в расшитый журавлями синий халат, но с мечом на поясе. За ним двое поскромнее, вроде слуг.

Подошли к большому общему костру, распили горшок вина со старейшиной деревни, поделились новостями. Фэнбао подсел поближе, но до поры до времени старался не отсвечивать, а вот Ли тут же побежал выпытывать, не нужны ли кому работники, и скоро явился радостный.

– Господин Фа, вон тот, в синем, ищет людей валить лес! Ну и ну, вот это нам повезло, брат Хуань!

– Разве леса в округе не принадлежат императору? – Фэнбао снова окинул этого Фа взглядом и заметил, что тот пристально смотрит в ответ. Старый знакомец с Агатовой горы? Или Сюэлян описал своим людям, как выглядит доставучий демон?

– Принадлежат, только угодья господина Фа дальше, в горах! Утром мы двинемся в путь. Ты со мной, брат Хуань? Понимаю, ты человек из Цзянху, но разве рубка дров не лучше, чем рубка людей? По-моему, занятие не зазорное!

Фэнбао усмехнулся.

– Я с тобой, брат. Правду сказать, сейчас мирные времена, рубкой людей много не заработать, поэтому я и так обычно колю дрова на постоялых дворах. Какой человек этому Фа нужен?

– А он определяет на глаз, щупает пульс и мышцы. – Ли потянул его за рукав, заставляя встать. – Пошли, пошли! Сам ему и представишься!

К тому времени возле Фа собралась уже целая толпа. Крестьяне становились перед ним навытяжку, а он с видом знатока мерял девять их пульсов, ощупывал предплечья и черепа, заглядывал в глаза.

Некоторых, по виду сильных и здоровых, он прогонял, а некоторых, низкорослых и жилистых, наоборот, отводил в сторону. Значит, искал не просто силу, а нечто иное – особое течение ци? Подходящую ширину меридианов?

Ли он одобрил сразу, а вот вокруг Фэнбао долго ходил, бормоча себе под нос. Фэнбао стоял спокойно, но в любое мгновение готов был вступить в бой – что-то подсказывало ему: этот проницательный чёрт может найти в нём странности, скрыть демоническую натуру не получится…

– Я не подхожу, почтеннейший? – спросил он на всякий случай, изображая озабоченность. – Как же так? Я здоров как бык!

Фа поглядел на него с подозрением. Его глаза темнели как два колодца, в глубине плясали огоньки.

– Ты воин? – спросил он. – Не было ли у тебя искажения ци?

– Такого не припомню. – Фэнбао выдержал его взгляд, скрестил руки на груди. – А что тебе до моей ци? Чтобы лес валить, разве нужны особые умения? Так я тебе покажу.

Он сосредоточился, встал в низкую стойку, подтянув руки к груди, словно сжимал ладонями невидимый шар, и на выдохе выпустил поток ци такой силы, что куча хвороста взметнулась и улетела во тьму. Деревенский старейшина неодобрительно поцокал языком, но ничего не сказал, послал мальчишек с факелами собирать раскиданное.

– Хватит тебе этого, господин? Или твой лес покрепче будет?

Фа заметил, что люд вокруг навострил уши, и махнул рукой.

– Да, ты подходишь. Выходим завтра на рассвете.

Фэнбао поклонился (скорее, кивнул) и отошёл к Ли. Тот так и сиял во все свои щербатые зубы.

– Вот это повезло так повезло! Пожалуй, брат Хуань, ты мне приносишь удачу!

Фэнбао не нашёл в себе сил улыбнуться в ответ. Что угодно он мог принести этому парню, только не удачу.

«Мне его не должно быть жалко, – сказал он себе. – Мне надо пожалеть малыша Юаня, он мой господин. Цин-эра надо пожалеть».

Но, видать, слишком долго он шлялся среди людей, размяк, потому что уже прикидывал, как будет пробиваться с боем и тащить этого щербатого.

– Братец Ли, а топор у тебя есть? Вдруг хозяин не раскошелится? – спросил он, надеясь, что оружия у них будет побольше, чем один кнут на двоих.

– Конечно, есть! И орудовать я им умею, ты не беспокойся. Для тебя топор тоже найдётся, давай прямо сейчас наточу!

Орудовать, значит, умеет…

Фэнбао хлопнул его по плечу.

– Не беспокойся за топор. Сам наточу, и твой заодно. Всё будет в лучшем виде.

Он действительно наточил оба топора. Но позже, в предрассветных сумерках, когда начали понемногу собираться в путь выбранные Фа жертвы, склонился над храпящим Ли и врезал ему как следует двумя пальцами под ключицу. Тот хрюкнул во сне, но не пошевелился. И не растолкать его теперь до полудня.

– Не благодари, братец, – тихо сказал Фэнбао и закинул котомку на плечо, понятия не имея, куда лежит его путь.