Девчонка вся тряслась, словно еë из ледяной воды выловили. Подогретое вино так и норовило выплеснуться из еë чарки, от каждого шороха она вздрагивала.

– Это была тень, господин, – в третий раз сказала она малышу Юаню. Будто от этого еë слова могли зазвучать разумнее. – Тень, отдельно от человека! С месяц назад она утопила мою подругу, а теперь…

Фэнбао быстро наскучило слушать еë путаные рассказы, и он от нечего делать принялся рассматривать картину с дамочками на стене павильона.

– Хорошо, – вздохнул малыш Юань. – И что эта тень делала?

– Господин стоял у борта, любуясь луной. Он даже начал читать какие-то стихи… а потом тень появилась и утащила его вниз.

– Откуда появилась?

– Снизу, господин, вышла из реки! То есть… выпрыгнула прямо на палубу. Ни стука, ни всплеска…

Это было уже интереснее.

– А потом она обхватила господина Второго принца, вцепилась клыками в его горло и утащила вниз, он и вскрикнуть не успел!

Малыш Юань встал, в волнении заходил по комнате.

– Невозможно! – воскликнул он. – Фэнбао, ты слышал?!

– Каждое слово. – Фэнбао залпом допил фарфоровую бутылочку подогретого вина и цапнул из чаши на жаровне другую.

Он надеялся, что это были какие-то подковëрные интриги: эка невидаль, императорские дети режут друг друга! Во времена Цин-эра все удивлялись, когда они этого не делали.

Но повстречавшись в том переулке с нечистью…

Повстречался-то повстречался, да не успел рассказать малышу Юаню, потому что появилась эта певичка. А рассказать было о чëм – погрызенная рука до сих пор заживала!

Впрочем, драться было интереснее, чем сидеть без дела в поместье малыша Юаня и наливаться вином как бурдюк.

Он за эти дни пять раз обежал так называемую столицу, набил пузо во всех стоящих заведениях, вызвал на бой всех лучших бойцов, понырял в реке, желая отыскать дракона, и больше никаких занятий для себя не нашëл.

Он не мог вспомнить, что делал в столице, когда Цин-эр был жив. В те дни вино лилось рекой, все болтали глупости и хвалили друг друга за корявые стихи-экспромты, бросали актëрам мешочки с золотыми монетами… было весело. Только он не мог вспомнить почему.

По случаю траура за изогнутыми мостиками царило уныние, красные ленты и банты сменились белыми, у ворот встречали скромно одетые мамаши и рассказывали, промокая глаза платочками, что в честь траура никого не принимают…

Впрочем, если гость приходил один, вëл себя тихо и показывал мошну с серебром, его впускали через заднюю дверь «почтить одной чаркой память принца». А там уж, за закрытыми дверями, можно было творить что угодно, лишь бы не привлекать внимания стражи.

– Хочу послушать музыку! – заявил Фэнбао, передав мамаше из Дома Золотой ивы кошелëк и развалившись на подушках. Вокруг всë сияло золотом, красная и синяя парча, игры ласточек и уточек на расписных стенах, лилии, переплетëнные стеблями, – непростое заведение. – Приведи девок, которые играют всяким принцам! Если обманешь, я сразу услышу! У меня идеальный музыкальный слух!

– Благодетель… наша лучшая музыкантша нездорова! Такое несчастье! – Мамаша тут же искривила в улыбке кроваво-алые губы. Разряжена она была не хуже какой-нибудь императрицы, а глаза – неморгающие, как у болотной гадюки. Такая, чего доброго, выдала бы девчонку-свидетельницу убийцам за хорошую плату.

– Лучшая музыкантша? Как еë… – Фэнбао нахмурил брови. – Мин-мин?

– Цзиньлянь, господин, – пришла на помощь мамаша.

Цзиньлянь, значит… уже что-то.

– Хорошо, позови какие есть. – Он помедлил, и мамаша, приняв это как знак, тут же налила ему вина. – А сыновья в твоей семье имеются?

– Небеса меня благословили прекрасными сынками. Сейчас велю им прийти, выберите, какой вам приглянется!

Это была плохая идея, потому что из пятерых «сынков» двое были словно издёвка. Один – явно новичок в этом деле, одетый сдержанно, в простой халат нежно-зелëного цвета. Едва накрашенный, с простым пучком и белой лентой на макушке, черты лица мужественные, да и держался он строго, явно не умел сладко улыбаться, как другие. Пару раз он попытался вымучить улыбку, но сам быстро понял, что это провал, и отошëл в тень, потупившись.

Среди музыкантш Фэнбао увидел девчонку, не похожую на местные цветы с причёсками-тучами и локонами, выглядела она так, будто её только что вытащили из постели: распущенные волосы в лëгком беспорядке, взгляд рассеянный, синий халат едва подпоясан, узел вот-вот распадëтся.

В руках она рассеянно крутила веер, и это всё решило.

– Вот эта, – Фэнбао указал на неё куриной ножкой. – И этот, который прячется.

Парень в зелёном немедленно захлопотал, налил ему выпить, серьёзный, даже слишком. Как малыш Юань. Если подумать, они были чертовски похожи – в темноте можно и перепутать. Девица немедленно скользнула на подушки, словно смертельно устала.

– Цзяо-эр к вашим услугам. Господин так силëн и хорош собой… – проворковала она низким голосом. – Откуда вы прибыли?

– С жаркого юга. – Фэнбао ухмыльнулся. – Принëс с собой южный ветер.

Цзяо-эр засмеялась неуклюжей шутке и вложила ему в рот виноградинку как награду.

– Этот молчун – Люй-эр. Он неуклюж, но господам нравится его простодушие. Пойди сюда, Люй-эр, что ты такой дикий?

Люй-эр поднëс вино, сел рядом, сложив руки на коленях.

– Ты прислуживать не умеешь, да, парень? – спросил Фэнбао с интересом. – Что ты тут делаешь тогда? Шëл бы в матросы или лес валить.

Люй-эр покраснел. Румянец перекинулся со щëк на шею, в точности как у малыша Юаня.

– Я умею делать массаж, благодетель, – сказал он, прямо глядя ему в глаза.

Цзяо-эр перетекла поближе к нему, игриво дëрнула пояс.

– А ещё у него уд как у коня. Сами взгляните!

– Ещё успею! – Фэнбао рассмеялся и поднял чарку. – Давайте-ка выпьем за знакомство! Моë имя – Жуань Бянь.

Три кувшина вина понадобилось и пяток любовных песен от девчонок-музыкантш, чтобы Цзяо-эр прилегла рядом, лениво поглаживая его мужское естество через штаны, а Люй-эр начал улыбаться шуткам «благодетеля».

– А что Цзиньлянь? – спросил Фэнбао как бы невзначай, закусив очередной поцелуй долькой персика. – Прячется от магистратов?

Умелая мягкая рука Цзяо-эр замерла.

– С чего бы ей прятаться? – мрачно спросил Люй-эр. – Просто болеет.

– Я давно еë не встречала. – Цзяо-эр вино явно развязало язык. – Если она что-то видела на лодке принца, значит, ей нужно самой прийти в управу.

Фэнбао поцеловал её в награду, и даже сделал свой язык подлиннее, чтобы обвить вокруг её языка. Красавица томно застонала.

– Что она могла видеть? Не говори ерунды, – пробормотал Люй-эр, отведя глаза. Цзяо-эр отстранилась, облизываясь, как кошка.

– Как же… Такой господин упал за борт, и слуги не успели его спасти? Да их казнить мало! Но никаких вестей о казни не слышно. Отчего так? Может быть, принц покончил с собой… Ой, что это я о таких мрачных вещах! Зачем портить настроение господину…

– А я люблю страшные истории! – Фэнбао ухмыльнулся и снова обнял её. – Особенно про то, как люди без вести пропадают или утопленники их утаскивают. Ещё слышал, что под столицей есть другой город. Может, там призраки живут?

Люй-эр и Цзяо-эр засмеялись с облегчением.

– Какие истории вы знаете, господин! – Цзяо-эр в благодарность влила ему чарку вина прямо в рот. – Никогда о таком не слышала.

– А я слышал только в детстве. – Люй-эр принялся разминать ему плечи. Пальцы у него и вправду были что надо, умелые. – Говорят, лет сто назад, когда тут было много речных разбойников, они прятались под землëй, и их сокровища с тех пор там лежат. Но прадедушка нынешнего Сына Неба навсегда эти берега очистил от разбойников и демонов, без них про тайный город все забыли.

Опять подземные сокровища и тайны. Недаром Фэнбао так долго избегал этого места! Будто сам воздух здесь был отравлен.

Малыш Юань говорил, что, когда стоит солнечная погода и нет траура, в столице весело и красиво, но всë, что видел Фэнбао, – вечную слякоть на вонючих улицах, не в меру разросшиеся купеческие усадьбы, лачуги внешнего города, едва не лезущие на стены города внутреннего.

Облупившаяся краска, поблëкшая позолота…

Лодки на реке ему, пожалуй, нравились, но стоило подойти ближе к лижущим каменный берег коричнево-зелëным волнам, как в нос ударял запах гнилой рыбы и человеческих испражнений.

Малыш Юань заявлял, что это его дом, что он любит этот город, а сам удирал в степь при первом удобном случае. Разве место благородному соколу в выгребной яме? Вот такие, как Люй-эр и Цзяо-эр, здесь чувствовали себя вольготно! Деньги не зазорно и из нечистот вылавливать!

В конце концов он приказал этим двоим провести время без него и просто смотрел, задумчиво ощипывая виноградную кисть.

Значит, слуг не казнили за то, что проморгали смерть хозяина. Но почему? Неужто были сообщниками убийцы? Тогда скоро жди новостей о том, как они со стыда повесились. Может, свою плату они получили, да только кто оставляет в живых таких опасных для дела людей? И что, император ни на ком не выместил гнев за смерть сына? Не пожелал смерти хотя бы его слуг?

Папаша, чужими руками избавляющийся от сына, начавшего мутить воду… чего только не бывает у этих царственных семей!

– Слишком заковыристо, – недовольно сказал он вслух.

Цзяо-эр немедленно убрала обнажëнную изящную ногу с плеча Люй-эра.

– Вам не хочется смотреть на такие игры, господин? Надо быть грубее?

– А? – Фэнбао и забыл, на что смотрит. Фыркнул. – В наши дни даже шлюх надо всему учить! Иди сюда, покажу, как надо.

«Только не показывать им “угря, прячущегося в расщелине”», – напомнил он себе. Кое-кто просто волю терял, когда демон удлинял язык в самые неожиданные моменты. А эти, чего доброго, убежали бы в ужасе…

* * *

В конце концов ему стало скучно и душно. Он высыпал усталой, взъерошенной парочке остатки серебра, перецеловал девушек, давно забросивших играть музыку и налегавших на закуски.

Ничего в этом городе его не веселило, так что он решил отвязать от причала какую-нибудь лодку, отойти на середину реки, чтобы поймать хоть немного прохладного воздуха с гор, а там уж распить бутылочку вместе с луной и облаками.

Луна как раз вылезла на небо полная, белая, подмигивала из-за туч, маня…

…а значит, тëмное, без огней, судно, пришвартовавшееся к берегу, выбрало не лучшую ночь.

Фэнбао как раз спустился в шлюпку и собирался оттолкнуться от причала, да замер с веслом в руке, пригнувшись.

Из чëрного брюха корабля вышел неприметный матрос с фонарëм. Осмотрелся, махнул рукой. Следующим показался погонщик – иначе его назвать было нельзя, потому как по трапу он вëл скованных между собой рабов, оборванных и грязных. У каждого на голове был мешок, так что шли они послушно, будто стадо – куда потянет вожака пастух.

Из-за угла подъехала, громыхая, крытая повозка, запряжëнная мулами. В неë рабов набили как сельдей в бочку, так что оси прогнулись.

Никто этих людей не жалел, никто ими не дорожил. На продажу, значит? Или…

Фэнбао привязал лодку обратно и, подождав, пока скроется в трюме матрос, бесшумно последовал за скрипучей повозкой.

– Не высовывайся, – шикнул он на луну, и та послушно закрылась облаками.

* * *

Повозка петляла по улочкам, будто возница не знал дороги, но, когда его вздумали остановить стражники, хватило пары слов и чего-то показанного на ладони, чтобы они отступили. Даже деревенским дурачком он не стал прикидываться. Неужто не в первый раз…

Фэнбао сперва решил следовать за ним по крышам, но луна не исполняла договор – то и дело высовывалась посмотреть, – и он спустился на землю, опасаясь, что его тень будет заметна.

Впрочем, и так следить было удобно: вот повозка свернула в переулок, остановилась в тупике…

Он слишком поздно понял, что это значит, и едва успел перехватить направленное ему в затылок копьë.

Двое, замотанные в чëрное так, что только глаза блестели из складок ткани, накинулись одновременно: оба орудовали короткими копьями, а вот ему с кнутом в узком переулке было не развернуться. Вокруг – высокие стены, не навязать им бой на крыше.

«Да и к чëрту!»

– Кто тут первым хочет помереть, а? – поддразнил он, прижимаясь лопатками к холодному камню. Двое сосунков, подумаешь! Двух ударов достаточно будет, чтобы с ними справиться…

Так он думал, пока глаза «сосунков» не зажглись жëлтым пламенем.

Тот, что был повыше, повëл плечами, хрустнул шеей. Тот, что поменьше, выставил руку, показывая удлинившиеся когти.

Значит, ублюдки вроде того, которого малыш Юань притащил в лагерь. Фэнбао вздохнул.

– А, так вы из тех, что демонами себя называют? Ну и дурачьë же вы! Не узнали своего предка!

Первому он дохнул огнëм в лицо, и тот отскочил, взвыв, прикрываясь руками. Второй, неожиданно гибкий, умудрился подскочить сбоку и пронзить ему когтями горло насквозь. Только вот вытащить их не успел – Фэнбао схватил его за предплечье, ногой упëрся в грудь…

Затрещала ткань, заорал недодемон, и упал на мостовую, истекая кровью.

Фэнбао с трудом выдернул его когти из шеи, швырнул руку обратно хозяину. Говорить было неприятно – кровь хлестала, заполняя рот, – так что пришлось расправляться с идиотами молча, а это отнимало половину веселья.

Когда всё было кончено, он перешагнул через тела и отдëрнул полог повозки.

– Вылезайте! Вы свобо… – прохрипел он и медленно опустил полог.

В повозке никого не было.

Но как?! Он следил за этими ублюдками всю дорогу, и ни на мгновение они не останавливались!

А потом, пусть он был занят боем, не пропустил бы толпу рабов, бегущую мимо в узком переулке!

– Ну и где они? – с вызовом спросил он у мула, дремлющего в упряжке. Мул покосился на него и лениво причмокнул.

Что ж успело повидать это животное, если ни демоны, ни драки его не испугали?

Фэнбао обошëл повозку, заглянул под неë, осмотрел стены вокруг. Ничего.

В конце концов он залез в саму повозку, вкусно, терпко пахнущую настоявшейся, пропотевшей человечиной, и после недолгих поисков нашëл, что искал.

– Ага! – Он ковырнул когтем крышку люка, едва заметную, на хитрой потайной щеколде.

Одного удара хватило, чтобы еë выбить, но внизу, кроме неровных гладких плит, ничего не было. Каждая плитка прилегала плотно – не поддеть, не сдвинуть, но не сквозь камень же они все провалились!

Значит, была какая-то хитрость, которой он не понимал…

С этим он и пришëл к малышу Юаню. Отвëл его в сторону, чтобы не мешать девчонке Цзиньлянь отогреваться вином, и всë выложил.

Малыш Юань нахмурил густые брови, помрачнел ещë больше.

– Всë сошлось – демоны и рабы. Неужто Второй брат именно об этом и хотел мне сказать?!

– Теперь уже не узнаешь. – Фэнбао на всякий случай выглянул в сад, за дверь, не подслушивает ли кто. – Что будешь делать с певичкой?

– Я отправлю еë в один горный монастырь под присмотром Старой Тигрицы.

– Может, лучше?.. – Фэнбао сделал движение, будто сворачивал голову цыплëнку.

– Хуань Фэнбао!

– А что? Разве это не всегда самый простой способ? А если еë у тебя найдут, как будешь объясняться?

Малыш Юань вскинул подбородок.

– Это не мне нужно объясняться, а тем, кто еë преследует!

Ну вот и как с ним говорить о серьëзных вещах?

– Много твоя Тигрица сделает против демонов! Я пойду с ними. Лучше ходить по рекам и озëрам, чем сидеть в этой вонючей дыре. – Фэнбао вздохнул. – А ты тут побереги себя, ни во что не ввязывайся и… если услышишь что-то о подземном городе, поспрашивай подробнее.

– Ты мне раздаëшь приказы, раб? – В глазах малыша Юаня заблестели смешинки.

Фэнбао осклабился.

– Да разве же я посмею! Недостойный просто советует!

Малыш Юань вдруг вздохнул и крепко сжал его плечо.

– Что бы я делал без тебя, Хуань Фэнбао? – тихо произнëс он. – Ты единственный мой союзник в этом городе. И выбрал меня покинуть.

– Даже не надейся, баоцзы. – Фэнбао крепко стиснул его запястья. – Мы с твоими девчонками мигом домчимся куда нужно. Моргнуть не успеешь, как я вернусь.

– Тогда отправляйся завтра. – Малыш Юань схватил его за второе плечо, внимательно посмотрел в глаза. – Чем быстрее поедешь, тем быстрее вернëшься.

Фэнбао рассмеялся и быстро лизнул его в кончик носа. Просто чтобы посмотреть на удивлëнную рожицу, которую этот баоцзы состроит.

Малыш Юань принялся возмущëнно тереть нос.

– Пойди прочь! Хуже собаки.

Фэнбао расхохотался, потрепал его по щеке и ушëл, довольный. Но до отъезда успел всё-таки повстречать ещë одного члена семейки У.

* * *

Старший брат малыша Юаня появился внезапно на следующий день: приехал в гости на разукрашенной повозке с бахромой, привëз горшочек какого-то дорогого вина.

Фэнбао по рассказам представлял его тощим сморчком-сановником, но оказались, что это дородный дядька с ухоженной бородкой и лоснящимися усами, вышагивающий, что павлин, в богатых одеждах, отливающих тëмным изумрудом. В знак траура он, конечно, надел накидку из некрашеного шëлка и белой лентой повязал нефритовый гуань, но особо печальным не выглядел.

– Вы, должно быть, господин Хуань, – сказал он, когда Фэнбао ему нехотя поклонился. – Наслышан, наслышан! Вы бросили вызов всем бойцам столицы и до сих пор не знали поражения. С нетерпением жду, когда вы сойдëтесь в поединке с господином Се, командующим дворцовой гвардией. Предчувствую славный бой!

– Он меня звал во дворец, да я не пошëл. – Фэнбао скрестил руки на груди. – Пусть сам ко мне приходит, я первый бросил вызов.

Малыш Юань тяжело вздохнул и передал слуге винный горшочек.

– Ты слишком гордый, Хуань Фэнбао, – сказал он безрадостно. – Пользуешься тем, что я тебе покровительствую.

Фэнбао пожал плечами и ухмыльнулся.

– Зачем же ещë нужны покровители!

Старший брат рассмеялся. Голос у него был глубокий, низкий, будто рождался где-то в плотном животе, слегка нависающем над поясом.

– Ну и ну, сразу видно свободного человека из Цзянху! Не боитесь разозлить сильных мира сего! За свободу духа я и предлагаю выпить. Как говаривал князь Цао: «Шесть драконов – мне кони, а ветер – моя колесница!»

День был нежаркий, потому распитие вина они устроили в беседке с видом на пруд цветущих лотосов. Старший брат оглядывался снисходительно. Ещё бы – у него-то, небось, владения были в два раза больше.

Разговор как-то не клеился, впрочем, Фэнбао быстро понял, что он тут лишний, и откланялся, якобы пошëл тренироваться, а на самом деле незаметно укрылся в ветвях ивы. Не хотелось ему оставлять малыша Юаня наедине с этим типом. Наследный принц, значит, любому голову мог заморочить – к гадателю не ходи!

Стоило ему исчезнуть, как старший братец расположился свободнее, сам налил себе и малышу Юаню дорогого вина.

– Ты слышал новость? Вся прислуга Второго брата покончила с собой, не дожидаясь приказа, – буднично произнëс он. – Не вынесли чувства вины. Вполне объяснимо: как им жить, они ведь не уследили за господином!

Малыш Юань не донëс чарку до рта.

– Но… они ведь ничего не знали…

Идиот!

Фэнбао стукнулся лбом об ивовый ствол. Ну кто так быстро раскрывает карты!

Старший братец тяжело вздохнул.

– Я так и знал, что ты ходил к ним и задавал вопросы. Что тебя тревожит, младший брат? Почему ты не можешь оставить Цзиньсу покоиться с миром? Жена сказала, что матушка тоже была встревожена после разговора с тобой.

Малыш Юань шумно выдохнул.

– Брат… я не знаю, что думать. – Он подался вперëд, вглядываясь в лицо старшего братца. – Скажи мне. Ты знал, что Бай Лици не тот, за кого себя выдаëт?

Он, наверное, хотел, чтобы его слова удивили этого прохвоста, но тот невозмутимо подцепил палочками кусочек курицы.

– Что он взял имя умершего? Да, я знал об этом. Он мой советник, он открылся мне, как только поступил на службу.

Малыш Юань отпрянул.

– Но почему…

– Я не могу выдавать чужие тайны, спроси его сам. Могу сказать лишь, что в этом секрете нет никакой опасности. Печальное недоразумение, и только. Ах, что за ароматное вино! «Испей его до дна, пусть полон будет кубок под молодой луной!»

Малыш Юань сел на место, упëрся кулаками в колени.

– Что-то нехорошее происходит, брат. И если кто-то из близких в этом замешан, я не могу это так оставить.

Фэнбао едва лоб себе не разбил. Что за тупой баоцзы! Кому нужна его честность в этом змеином логове?! И как теперь от него уехать?! Ведь пойдëт на дно вслед за братом!

Старший братец тяжело вздохнул.

– Цзиньюань. Ты помнишь, что случилось, когда ты вмешался в прошлый раз?

Малыш Юань отпрянул.

– Четвёртый брат получил по заслугам.

– Верно. Однако… разве ты рад был узнать о его изгнании и смерти? Разве тебя не смутили его планы? Разве разлад в семье не причинил тебе боль?

– Это так, но…

– Младший брат, мы никогда не говорили об этом, но теперь я скажу. – Старший брат отвëл глаза, прокашлялся, якобы собираясь с духом. – Я знал о том, что Четвёртый брат задумал мятеж прежде, чем ты сказал мне.

У малыша Юаня отвисла челюсть.

– И ты ничего не делал?!

– Я действовал незаметно и осторожно, чтобы уничтожить мятеж в зародыше! Хотел защитить тебя и матушку, чтобы лишь мы с отцом знали об этом несчастье. А ты начал выспрашивать у Четвëртого брата, почему он невесел… помнишь? А ведь он нарочно притворился страдальцем, чтобы ты бросился его утешать! И это в тот час, когда тебе нужно было лишь прилежно учиться и не заботиться ни о чëм!

Фэнбао клыками скрипнул. Что он несëт, этот сукин сын?! Чего добивается?!

Малыш Юань поник. Купился! Да как этой мутью можно кого-то застыдить?! А вот поди ж ты.

– Тогда… может быть, но как же мне теперь ни о чëм не заботиться, брат? – тихо произнëс он. – Цзиньсу погиб.

– Погиб, как многие пьяницы гибнут – упав в воду. Кого в этом винить, кроме него самого? – Старший братец покачал головой. – Я и не знал, что история с Четвëртым братом так врезалась тебе в память, что ты везде видишь заговоры.

– Но брат! – Малыш Юань вскочил, заходил по комнате. – Людей похищают и делают из них демонов. Цзиньсу перед смертью намекал на Бай Лици. Даже ты можешь быть в этом замешан…

Он подошёл к старшему брату, навис над ним.

– Даже ты.

Старший братец отставил чашечку.

– Вот как. Я знал, что до этого дойдëт.

Фэнбао напружинился, готовый ринуться в атаку, и тут же мысленно обругал себя.

Идиот! Вино-то могло быть отравлено!

Нет… этот тоже пьëт. На такую глупость он бы не пошëл, ведь сразу видно, кто отравитель.

– И что ты можешь сказать на это?! – Малыш Юань разжал и стиснул кулаки, словно собирался схватить его за грудки и едва сдерживался.

– Как твой брат могу сказать, что глубоко обижен. Но как учëный человек расскажу, почему твои суждения всë равно что ящик с детскими игрушками: по отдельности они интересны, но вместе – лишь пëстрый беспорядок. Сядь, перестань нависать. Старший брат должен с тобой говорить, задрав голову?

Малыш Юань послушался, сел, сложив руки на коленях, как послушный ученик.

Он всë ещë хмурился, но лицо утратило прежнюю решимость.

– Людей похищают работорговцы, – начал старший братец, подливая себе ещë вина. – Это правда. И людей-демонов ты видел, я верю в это. Но скажи, есть ли у тебя доказательства того, что два этих случая связаны?

– Скажи «нет», – прошептал Фэнбао одними губами. – Скажи!

Хоть крупица разума должна же остаться в этой красивой голове! Или пучок на макушке у него так туго стянут, что кровь не приливает?!

– Нет, – помедлив, произнëс малыш Юань, потупившись.

– Вот именно. В твоëм донесении сказано, что тот человек стал чудовищем по своей воле и никто его не похищал.

– Да… это правда.

Старший братец удовлетворëнно хмыкнул.

– Разве в этом нет противоречия? Давай же перейдëм к вине Бай Лици. Нельзя плохо говорить о мëртвых, и я не хочу хулить Второго брата, лишь скажу правду. Он взял на себя трудное дело: найти работорговцев, однако пил так много, что не справился и был отлучëн от двора. Всем это известно.

– Да… – Малыш Юань уныло кивнул. – Пожалуй.

– Бай Лици и был тем, кто обратил моë внимание на то, что от Цзиньсу государству больше вреда, чем пользы. Я попросил отцовского разрешения разобраться в делах, которыми занимался Второй брат… и обнаружил хаос. Он не делал ничего, лишь пропивал деньги, выделенные казной. Когда же это вскрылось, на кого, по-твоему, он затаил злобу?

– На тебя… и Бай Лици? – тихо спросил малыш Юань.

– Вот именно. Юань-эр. Боюсь, что тебя снова едва не втянули в заговор.

Малыш Юань прикусил губу.

– Не может быть…

– Понимаю, тайны Бай Лици выглядят подозрительно. Но у кого из нас их нет? Даже ты наверняка таишь в сердце постыдный секрет.

Малыш Юань вскинул голову.

– Что ты говоришь?!

Старший братец рассмеялся.

– Ну-ну! Не знаю и не хочу знать! Но я знаю, что у тебя с Бай Лици случилась размолвка и ты до сих пор на него за что-то сердит. Такие чувства могут подтолкнуть и к мыслям о том, что человек, который не нравится тебе, – злодей и предатель. Разве бедный господин Бай, который всегда за тебя заступался, заслужил такое отношение?

Малыш Юань вновь опустил глаза.

– Пожалуй, нет. У меня нет доказательств.

– Вот видишь. Так как же мы с ним можем быть связаны со смертью Цзиньсу, скажи мне?

– Но… если Цзиньсу думал устроить заговор против тебя…

Старший братец вновь рассмеялся. Лицо его побурело, видно, он как следует нагрузился вином.

– Вот уж кого я никогда не боялся! Кто поддержал бы этого пьяницу? Какой из него наследный принц? Разумеется, никого нельзя недооценивать, но… – Он вдруг перестал улыбаться. – Кого мне следует опасаться, так это тебя, Юань-эр. Кроткого почтительного сына, бравого командира, красавца с сердцем чистым, как драгоценная яшма. Столичный народ тебя зовëт Золотым принцем, отец любит и ставит в пример младшим сыновьям. Разве не может такой человек легко занять моë место? Разве не подходишь ты на роль наследника больше, чем я?

Малыш Юань побледнел как смерть.

– Брат… что ты такое говоришь… я никогда не желал…

Старший братец вновь рассмеялся.

– Знаю, знаю! И верю тебе. Потому и хочу защитить, чтобы люди коварные и злые не воспользовались твоей добротой. Цзиньсу… не был добрым человеком. Как и Четвëртый брат. Они видели в тебе не младшего брата, а инструмент. Но для меня, Юань-эр, ты навсегда останешься братцем, что цеплялся за полы моего халата, учась ходить.

Малыш Юань сник.

– Прости меня, – только и сказал он.

– Пустое, мы ведь семья. Я старший и должен помогать младшему. – Довольный, этот змей поднялся, отряхнул рукава. – Но мне пора. Дела, дела… А ты не забудь навестить советника Бая. Ему всё ещё нездоровится – уж не ваша ли ссора тому виной?

– Я обязательно посещу его, – пробормотал малыш Юань.

Проводив брата до ворот, он вернулся и снова засел в беседке. Тут уж Фэнбао вернулся. И допил вино прямо из кувшина – мало ли, вдруг там и правда яд? Тем более что выглядел малыш Юань совсем бледным.

– Не говори только, что ты поверил этому лису, – потребовал Фэнбао.

– Нет. – Малыш Юань нахмурился. – Его слова меня не убедили.

– Так чего же ты тогда такой кислый?

– Я солгал брату, сказав, что мне ничего не известно. Я ненавижу лгать родным! – Он в сердцах ударил по столу так, что чарки подпрыгнули. – Мы семья! Разве могут между нами быть недомолвки?! Противно!

Фэнбао выдохнул так тяжело, что пар изо рта пошëл.

– Мой император вырос среди братьев, которые предавали и убивали друг друга. Взойдя на престол, он казнил самую шуструю половину, оставил лишь тех, кто слишком его боялся, да тех, кто не смог бы взойти на престол по здоровью или способностям. Правда, и за этими установил надзор. Все императорские семьи таковы: отец растит сыновей, которые только и мечтают о том, как расправиться с ним и друг с другом. Почему твоя семья должна отличаться, а, глупый баоцзы?

Малыш Юань гневно сверкнул глазами.

– Ты бык, ставший демоном, у тебя никогда не было семьи! Тебе не понять, каково мне сейчас! Пойди прочь, собирай вещи!

Фэнбао взял его чарку, допил из неë тоже.

– У меня был мой пион, – сказал он негромко и ушёл.