Корабль, который нам предоставили для поездки на Окинаву, ничем не напоминал того проворного красавца, на каком мы с господином Сэки плыли в Эдо. Обычный двухмачтовый торговец, забитый грузом под завязку. Прямые паруса из дранки, скреплённые бамбуковыми реями; десятка три, если не больше, поперечных рёбер корпуса для пущей прочности — и водонепроницаемые переборки.

Руль, как я заметил, удерживали крепкие канаты.

Капитан, чьё лицо ветер и море покрыли тысячей морщин, был не слишком приветлив. Без долгих слов он велел нам спуститься в трюм. Я спросил, дозволено ли нам будет время от времени подниматься на палубу. Главное, чтобы вас не смыло за борт, буркнул капитан. Тогда я спросил, сколько времени займёт наше путешествие. Двое суток, уведомил капитан, сделав жест, отгоняющий злых духов; двое суток или чуть больше, — если, конечно, глаз у молодого и длинноязыкого самурая не слишком дурной, и мы не пойдём ко дну из-за его болтовни.

— Невежа, — сказал мне Широно, не смущаясь присутствием капитана, и взялся за меч. — Невежа и грубиян. Его папа был тунцом, а мать — медузой. Может, мне следует поучить кое-кого приличиям?

— Хороший меч, — капитан скорчил дьявольскую гримасу. — Дубовый. Как и голова кое-кого из пассажиров.

К нам уже подтягивались матросы, держа в руках обрезки канатов и разного рода инструменты.

— Мы идём в трюм, — заявил я ледяным тоном, остудившим горячие сердца. — Велите кому-нибудь сопроводить нас!

В трюме до самого потолка громоздились тюки и мешки. От тюков шёл знакомый запах. Матрос, спустившийся вместе с нами, подтвердил, что это красные водоросли нори, сушёные особым способом, какой известен только на Эдзо. Когда я случайно — ну, почти случайно! — зацепил ногой ближайший мешок, в нём зазвенело.

— Серебро, — объяснил матрос, не дожидаясь моего вопроса. — Серебро из копей Аикава. Самый ходкий товар на свете, уверяю вас. А вот и ваша каюта, господа.

Каюта больше походила на двухместный гроб. Вспомнив, что путешествие не затянется, — если, конечно, мы не пойдём ко дну! — я решил не привередничать. Оставив в каюте свою поклажу, мы вернулись на палубу, встали у борта и начали глазеть на удалявшуюся Акаяму.

От берега корабль отошёл на вёслах, но вскоре двинулся на парусах, позволяя гребцам отдохнуть. Ни капитан, ни команда внимания на нас не обращали. Я тоже не смотрел в их сторону. Я прикидывал, сколько времени прошло после фуккацу, которое мне предстояло изучить и оформить надлежащим образом. Если даже гонцов отправляли без промедления — три дня пути с Окинавы на Кюсю, в покои князя Сацума и в кабинет первого министра; в лучшем случае день на размышления, совещания и принятие решения; два дня пути с Кюсю на Акаяму, моя встреча со старшим дознавателем, теперь ещё плыть на Окинаву…

Такое промедление могло сказаться на перерожденце, но могло и не сказаться. Дни, прожитые без встречи с дознавателем, а главное, без официальных протоколов и казённой грамоты, могли осложнить допрос, но могли и не повлиять на него дурным образом.

Мой опыт говорил о силе документов с печатями — и силе их отсутствия. Один знакомый людоед легко мог бы это подтвердить. Оставалось надеяться на лучшее, но мой опыт также говорил, что подобная надежда — пыль на ветру.

— Остров с двумя именами, — сказал Широно, которого я уже частично посвятил в рассказ Сэки Осаму. — Как такое возможно?

— Утиной его зовут местные, — пояснил я. — Окинавой его зовём мы.

— Окинава. «Верёвка в море». Кто придумал так назвать остров? Как бы нам не повеситься на этой верёвке! А что означает Утина?

— Понятия не имею, — ответил я.

— Ладно, два имени, — Широно всё не мог успокоиться. — Но два подданства? Это решительно никуда не годится!

— Короли Рюкю, — припомнил я слова начальства, — с давних времён были вассалами Тюгоку. Слали дань, отправляли посольства ко двору императора. Точно так они поступают и сейчас. Когда же их владения завоевал клан Симадзу, тогдашний король подписал вассальный договор с княжеством Сацума. Чтобы он всё понял наилучшим образом, короля вместе с его братом и тремя министрами даже доставили в Кагосима, а потом в Эдо — и продержали в Чистой Земле несколько лет. С тех пор короли отправляют посольства и шлют дань князю Сацума, своему господину.

— Слуга двух господ? И китайцы это терпят?!

Я пожал плечами.

— А мы? Мы тоже терпим этот позор?!

Я ещё раз пожал плечами.

— Завоевал клан Симадзу, — повторил Широно, утирая пот со лба. — Когда это случилось?

Лицо его налилось кровью, побагровело. Я даже стал опасаться, что к моему помощнику вернулись былые качества тэнгу, включая вспыльчивость и раздражительность.

— Когда? — настаивал Широно.

— Господин Сэки сказал: лет восемьдесят назад. Точнее он не помнил.

— Уже при законе будды Амиды?

— Да.

— И как же, извиняюсь, мы завоевали этот остров? Палками и плетями?

— Выходит, что так.

— Впору гордиться нашими воинами, — мой помощник немного успокоился, прослышав о доблести соотечественников. — Разбить местную армию, не прибегая к убийствам? Воистину история, достойная остаться в летописях.

— Окинава — мирный остров, — охладил я его пыл. — Их удел — торговля. Господин Сэки сказал, что там очень давно не велось никаких войн, ещё до прихода солдат Сацума. Полагаю, долгий мир сказался на состоянии их армии.

— Два имени, — Широно вызывающе плюнул за борт. — Два подданства. Посольства в обе стороны; выплаты дани и тем, и этим. Поклон туда, поклон сюда. Торгаши! Если такой остров смоет цунами, я не огорчусь ни на миг. И что, в этом корыте с дерьмом не нашлось дознавателя, способного выполнить самую простую работу? Надо было посылать за нами?!

— Не знаю, что и ответить, — вздохнул я. — Господин Сэки велел нам плыть, вот мы и плывём. И на вашем месте, Широно-сан, я бы не спрашивал, почему мы плывём. Я бы спросил, почему плывём именно мы.

Широно замолчал.

Над головой кричали чайки. Тяжело хлопали паруса. Ветер пытался растрепать наши волосы. Капитан отдавал команды, которых я не понимал; к счастью, его понимали матросы. Компания гребцов на корме играла в кости, наслаждаясь отдыхом.

— И почему же, — нарушил паузу Широно, — на этот дрянной остров плывём именно мы?

— Сообщение о фуккацу отправили лично Симадзу Цунатаки, главе клана. Также копия сообщения попала в руки первому министру Танидзаки. Господин Сэки полагает, что в ведомстве на Окинаве есть инспектор тайного надзора, но он не знает, кто это. Думаю, в ведомстве этого тоже не знают.

— Сообщения? И что же?

— Младший сын господина Сэки служит князю Сацума. Он посоветовал главе клана призвать для разбирательства службу Карпа-и-Дракона с ближайшего к Окинаве острова. И напомнил о своём отце в Акаяме. В то же время мысли о службе Карпа-и-Дракона посетили и первого министра. Поскольку он знает нас с господином Сэки, знает и доверяет…

Я умолк, не желая посвящать Широно в обстоятельства знакомства с первым министром и в подробности доверия, какое он испытывал к нам.

— У дураков мысли сходятся, — проворчал мой помощник.

— В целом, да, — я хотел укорить Широно за непочтительность, но передумал. — В итоге, нам велели… Нет, нас попросили оказать услугу сразу и князю, и первому министру, и отправиться на Окинаву.

— Оказать услугу?!

— Так сказал господин Сэки. И повторяю, у меня нет причин не верить ему.

Широно хлопнул себя по ляжкам:

— Нас, значит, попросили! И мы могли отказаться?

Я не ответил. Да он и не ждал ответа. Вместо этого я полез за пазуху и достал тонкую книжицу в матерчатом переплёте.

— Что это? — без особого интереса спросил Широно.

— Подарок господина Сэки. «Пятнадцать правил», установленных властями Сацума для вассального королевства Рюкю. Итак, — я раскрыл книгу, — правило первое: «Ввоз товаров из Тюгоку и других стран без разрешения Сацума запрещён». Правило второе: «Управление землями и имуществом лицами, которые не состоят на государственной службе, запрещено». Правило третье: «Также управление землями и имуществом запрещено женщинам…»

— Разумно, — согласился Широно.

— Ну, не знаю, — усомнился я. — По-моему, из Ран вышел бы неплохой начальник тюрьмы. Опять же, мой отец: кем считать его, если не брать во внимание грамоту о перерождении? Правило четвёртое: «Запрещается иметь личных слуг…»

— Неразумно! — возмутился Широно. — Как же без слуг?

— «Запрет на строительство большого количества храмов», — читал я дальше. — «Запрет купцам без соответствующего разрешения заниматься внешней торговой деятельностью». «Запрещено продавать местных жителей в Чистую Землю в качестве рабов…»

— Очень нам нужны такие рабы! Своих хватает.

— «Обязательство для местных жителей по согласованию с должностными лицами платить ежегодную дань и преподносить иные дары…»

— А мы? Нам преподнесут дары?

— «Запрещено, — я не стал отвечать, — занимать руководящие посты всем жителям острова, кроме высших чиновников». «Запрещается осуществлять продажи и покупки под принуждением…»

— Вот это правильно! — обрадовался Широно.

— «Запрещены ссоры и драки…»

— А это неправильно! Отчего бы мужчине и не подраться в своё удовольствие? Без ссор и драк закиснешь, утратишь пыл…

— «Запрещены, — пару-тройку скучных правил я пропустил, перейдя сразу к последнему, — азартные и другие безнравственные игры». Что скажешь?

— И это правило соблюдается? — с насмешкой осведомился Широно.

— Не думаю, — вздохнул я. — Как и правило про драки.

Дальше мы плыли молча.

Кажется, «Пятнадцать правил» частично примирили моего помощника с таким двуликим островом, как Утина-Окинава.