— …убийство, говорите? — рявкнул в смятении старшина. — И где же тело?!

— Тут!

— Рядом!

— Поглядите сами!

Тени у костра принялись махать руками, на что-то указывая. Если ссыльные не врут…

А даже если врут? В любом случае надо удостовериться. Придётся высаживаться, с тоской понял Иосикава.

— Всем отойти от берега!

Сунувшиеся было к воде тёмные фигуры замерли. Принялись карабкаться обратно. Ступать на остров Девяти Смертей отчаянно не хотелось, но служба есть служба. Ссыльные рассчитывают на награду. Они не дураки нападать на стражу. Опасности нет.

Ну, почти нет.

— Причаливаем. На берег сойду я один. Когда я покину лодку, отплывите на это же место и ждите. И глядите в оба! Ещё подплывёт кто-нибудь, полезет через борт…

— Да, Кэн-сан!

— Сделаем!

— Я быстро.

— Вы это… Поосторожней там.

— Знаю.

Не дожидаясь, пока лодка ткнётся носом в прибрежные валуны, Иосикава спрыгнул в воду. Каким-то чудом устоял на ногах; не давая себе растерять решимость, двинулся вперёд, оскальзываясь на покатых камнях.

Ф-фух, выбрался. Где лодка?

Ага, отплыла.

Ссыльные не спешили подойти. Толпились шагах в семи. Это хорошо, отметил Иосикава. Это очень хорошо. Он ещё не знал, что всё остальное — очень плохо. Не знал, но догадывался.

— Показывайте, где тело.

— Сюда, господин.

Тело обнаружилось на краю зыбкого круга света, отбрасываемого костром. Кто-то догадался выдернуть из костра пылающую головню. Встал рядом, поднял головню повыше. Иосикава спиной чуял недобрые, настороженные взгляды, слышал тяжёлое дыхание людей. Слишком много. Слишком близко. Если набросятся — не отбиться.

Нельзя показывать свой страх. Он — старшина береговой стражи. Он здесь по делу. Вот оно — дело. В смысле, тело.

Грязная, но ещё крепкая одежда. Не лохмотья какие-нибудь — таким сокровищем мало кто из ссыльных мог похвастать. Без сомнения, мужчина. Лежит, вольготно раскинув руки и ноги. Лицом вверх. Вернее, грудью вверх. Он лежал бы лицом вверх, будь у него лицо.

Вместе с лицом отсутствовала голова.

Иосикаву передёрнуло. По спине пробежал зябкий озноб.

— Посвети-ка…

В свете головни Иосикава сумел разглядеть ровный, глянцево отблёскивающий срез у самого основания шеи. В центре среза белела кость. Шейный позвонок? Кровь успела стечь, впитаться в землю. Всё было видно в мельчайших подробностях.

Старшину замутило. Он едва сдержал рвотный позыв.

— Вот ведь, — только и сумел выдавить он.

Больше всего Иосикаве хотелось броситься прочь, прыгнуть в лодку и скомандовать товарищам грести что есть силы. Прочь, прочь! Да он сам сядет на вёсла, будет грести за двоих!

Пересилить себя стоило Иосикаве многих седых волос. Негоже самураю праздновать труса, да ещё и на глазах у ссыльных преступников! Вдох, выдох. Вдох, выдох. Надо что-то сказать. Что?

— Кто обнаружил тело?

— Я! Я, господин!

— Твоё имя?

— Рюмэй! Рюмэем кличут! Мне положена награда!

И заполошным визгом:

— Верно ведь? Положена!

— Тебе? — откликнулась толпа.

— Тебе одному?!

— А кто костёр разжёг?!

— А кто…

— Тихо! — гаркнул Иосикава. — Будет вам награда! Где его голова?

— Голова?

— Не было головы!

— Точно, не было!

— Не нашли?

— Ну да…

— Так найдите! Тело не трогать! Утром сюда прибудет лодка. Чтоб к тому времени нашли голову! Всем ясно?

— Ясно…

— Нам бы награду…

— Еды бы нам…

— Будет вам еда! Найдёте голову — получите ещё.

— Мы найдём!

— Найдём!

— Весь остров обыщем…

Иосикава замахал стражникам: плывите к берегу! Забравшись в лодку, он под радостные вопли ссыльных забросил на берег с десяток ещё живых рыбин.

— Гребите! — велел он. — Возвращаемся!

Да уж, услышав такую новость, господин Яманака мигом забудет об их опоздании! Перед глазами старшины стояло обезглавленное тело и срез с белеющей в середине костью. Иосикава подозревал, что ночью он не сможет сомкнуть глаз.

Старшина как в воду смотрел.