Боль ломала тело Фионы, выкручивая суставы и поджигая кровь изнутри. Процесс обращения, который для многих был желанным даром, для нее стал пыткой. Она не просила вечности. Она не хотела ее. Ее душа, упрямая и человеческая, отчаянно цеплялась за конечность бытия, за право состариться и умереть, и это сопротивление превращало преображение в агонию.

Все это время Кассий не отходил от нее ни на шаг. Он сидел у ее постели, сжимая похолодевшую руку, и беспомощно наблюдал, как лихорадка бросает ее то в жар, то в ледяной озноб. Он видел, как по ее щекам катятся слезы, слышал тихие стоны, срывавшиеся с потрескавшихся губ. Каждое ее страдание отзывалось в нем острой, колющей болью. Он пытался говорить с ней, успокаивать, но его голос тонул в тумане ее беспамятства.

В какой-то момент Фиона заговорила, но ее слова были обращены не к нему. Ее взгляд, расфокусированный и дикий, был устремлен в пустоту.

– Я не просила… — прошептала она, судорожно сжимая его пальцы. — Зачем ты сделала это со мной?

Кассий нахмурился, не понимая, к кому она обращается.

– Это не твой дар, — продолжала девушка, и в ее голосе зазвенел металл. — Это проклятие. Я не хочу его!

Тяжелые веки нехотя поддались, и первое, что Фиона увидела, было багровое, почти черное небо. Осознание приходило медленно, мучительно. Она висела, скованная по рукам над головой, и спиной ощущала холодный, грубый камень столба. Внизу, куда едва доставали кончики пальцев ног, плескалось озеро. Но вместо воды в нем медленно колыхалась густая, алая кровь. Каждая волна, омывая ее ступни, обжигала ледяным холодом.

Однако этот холод тонул в другой, всепоглощающей боли. Она пульсировала где-то глубоко внутри, острая и неумолимая, заглушая страх, отчаяние и любые другие чувства. Боль была единственной реальностью.

Именно сквозь эту багровую пелену она увидела ту, что стояла прямо перед ней. Женщина неземной, хищной красоты. Угольно-черные, роскошные волосы водопадом ниспадали по плечам, контрастируя с бледной кожей. Алые, манящие губы были слегка приоткрыты, а глаза… глаза горели расплавленным рубином. Изящная, точеная фигура источала одновременно грацию и смертельную угрозу. Фиона никогда в жизни не видела никого прекраснее и ужаснее.

Внезапно в памяти вспыхнул образ: таинственная посетительница в зоопарке, ее пронзительный взгляд, едва уловимая аура власти. Черты лица были те же. Это была она. Лилит. Не просто женщина, а богиня вампиров в своем истинном, пугающем великолепии.

И сейчас эта богиня была в ярости. Фиона видела это в напряженной линии плеч, в том, как плотно были сжаты ее идеальные губы, в ледяном пламени, что бушевало в алых глазах. Вся ее поза кричала о плохо сдерживаемой злости, направленной прямо на свою пленницу.

— Фиона, ты умираешь, — голос Лилит, обычно бархатный и вкрадчивый, сейчас звенел от ледяного, сдерживаемого гнева. Каждое слово было отточено, как кинжал, и нацелено в самое сердце. — Единственное, что еще удерживает твою душу в этом теле — моя сила. И она иссякает. Ты должна была прожить дольше! Я предначертала тебе иной срок, а ты… ты всё испортила своей глупой жалостью!

Фиона вздрогнула. Не от резких слов, а от очередной волны боли, пронзившей ее тело. Дыхание сбилось, в глазах потемнело, но она сцепила зубы, заставляя себя смотреть прямо в горящие алым глаза вампирши. Слабая, измученная улыбка коснулась ее бледных губ.

— Я ни о чем не жалею.

Лилит раздраженно фыркнула, ее идеальные черты исказила гримаса досады. Она сделала шаг вперед, нависая над девушкой, словно хищница над раненой добычей. Ее аура давила, заставляя воздух в комнате похолодеть и сгуститься.

— Ты не понимаешь, упрямое дитя. Кассий хочет обратить тебя. Сделать такой же, как мы. И поверь, у него хватит на это сил. Он действительно может спасти твою жизнь, даровав вечность.

При этих словах в глазах Фионы вспыхнул настоящий, животный ужас. Боль в теле на мгновение отступила, вытесненная ледяным страхом, сковавшим душу. Вечность. Вечность во тьме, вечность в подчинении. Она отчаянно замотала головой.

— Нет… я не хочу! Я боюсь… Я ведь ничего не знаю об этой жизни! — ее голос сорвался на хриплый шепот. — Что, если я стану его рабыней? Попаду в вечное подчинение, потеряю себя, свою волю? Это ведь хуже, чем просто умереть! Лучше исчезнуть, чем стать чужой вещью!

Лилит замерла, искренне изумленная. Ее сила, ее древнее знание, ее видение судеб никогда не ошибалось. Фиона была предначертана Кассию. Их связь, их притяжение — это нить, вплетенная в саму ткань мироздания. Обращение должно было лишь укрепить этот союз, сделать его нерушимым, абсолютным.

— Это был мой дар тебе. Ваш союз безупречен. С той силой, что дарована тебе, ты могла бы возвыситься…

— Я не просила… Зачем ты сделала это со мной?

Лилит нахмурилась.

— Это не твой дар, — продолжала девушка, и в ее голосе зазвенел металл. — Это проклятие. Я не хочу его!

Эта упрямая, дерзкая девчонка, стоящая на пороге смерти, цеплялась за свою свободу с яростью, которой Лилит не видела в смертных уже много веков. Она противилась самой судьбе, отвергала то, что должно было стать ее спасением и величайшим даром. И Лилит, могущественная и древняя, впервые за долгие столетия не знала, что сказать. Ярость внутри нее боролась с холодным недоумением. Как можно выбирать небытие вместо вечности рядом с тем, кто тебе предназначен?

Женщина отступила на шаг.

— Мне дорог Эклипс, дорогая. Так же, как и тебе дорог твой мир. И твой… питомец. Что будет с ним, если погибнешь? Он тоже умрет. Ты сама согласилась связать с ним свою судьбу.

Фиона застыла, обдумывая услышанное. Боль снова сковала тело. Она сопротивлялась, но уже не так яростно. Она задумалась. Ведь богиня права. Она сама взяла на себя ответственность за мышонка. Она обещала помочь монстрам пустыни с их бедой.

— Мир, который мы с Каином создали, к сожалению, подвергается вторжениям извне. Бездна за завесой стремится уничтожить то, что мы создавали веками. Наших сил не хватает. Но наши дети, с помощью истинных могут сдерживать эти вторжения и укреплять барьер с помощью артефактов и силы.

— Силы… — прошептала Фиона. Она разрывалась между данным словом и необходимостью. — Хорошо. Я сдержу слово. Но вы отправите меня обратно, если я выполню свою миссию.

— Да, если ты захочешь вернуться.

Внезапно воздух в комнате похолодел. Незримое, древнее присутствие окутало их, и Кассий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понял, с кем говорит Фиона. С самой Лилит. И богиня была разгневана. Отказ смертной принять ее величайший дар был неслыханным оскорблением. Сила, исходящая от Фионы, стала почти осязаемой, темной и нестабильной. Кассий осознал, что в одиночку ему не справиться. Это было выше его сил. Ему нужна была помощь тех, кто понимал женскую душу и природу их общей создательницы.

И кажется обе кандидатки сейчас были на территории его дворца.

Когда Фиона наконец пришла в себя, боль утихла, оставив после себя лишь звенящую пустоту и странную, непривычную тишину в теле. Первое, что она увидела, были два незнакомых женских лица, склонившихся над ней с тревогой и сочувствием. Одна — с волосами цвета лунного серебра и спокойными, мудрыми глазами. Другая — с каштановым водопадом волос и глазами разного цвета. Кассий стоял чуть поодаль, в тени, и его лицо было напряженным.

– Кто вы? — хрипло спросила Фиона.

– Меня зовут Селена, — мягко ответила среброволосая. — А это Эстель. Мы… такие же, как ты, Фиона. Теперь.

– Как я… — девушка напрягла память, и та услужливо подбросила ей обрывки воспоминаний. Как она оказалась пронзенной жалом обезумевшего монстра. Как вампир унес ее в свой дворец. А потом были только агония и шепот богини вампиров. И согласие Фионы. Она прикоснулась к щеке. Шрам был на месте. Неужели обращение в вампира не изменило ее? — Я теперь… вампир?

– Да, но не спеши расстраиваться. Вижу, тебя беспокоит твой шрам. К сожалению, обращение не исправляет недостатки внешности тех, кто призван в этот мир.

– Призван? А есть еще кто-то, кого призвали?

– Мы обе с Земли, — сказала Эстель. — Я Эстель Лайтвуд. Хотя ой, уже Эстель де Тремьер. А это Селена де Тремьер — главная вампирша, после богини, конечно же.

Селена только улыбнулась. А Кассий закатил глаза. Хорошо, что на него никто не обращал внимания пока что.

– Правда? Вас тоже перенесли сюда?

– Слово скаута! — усмехнулась Эстель. Услышав знакомое слово, явно чуждое этому миру, Фиона облегченно выдохнула. Сомнений быть не могло. Девушки явно оттуда же, откуда и сама Фиона.

– Вот как. И теперь я тут надолго, вероятно?

– Мы не будем обнадеживать тебя. Но выслушай, пожалуйста, нас. — Селена взяла ее руку в свою маленькую ладошку. Она была прохладной, но такой приятной. Фиона смотрела на эту безупречную красавицу и не могла поверить в то, что перед ней вампирша. Не сопоставлялся этот воздушный, изящный образ с тем, что она пьет кровь.

– Эклипс — это детище Первородных вампиров: Лилит и Каина. Они создали этот мир. Они создали кланы вампиров и даровали им артефакты, собрав которые, можно сделать всё. Буквально и абсолютно. В них таится такая мощь, что ядерная война покажется безобидным развлечением.

Фиона слушала очень внимательно и молча.

— И эти артефакты работают лучше всего, когда вампир клана находит свою истинную пару, этту. Узнать ее можно по метке, которую оставляет богиня. — Селена подняла бретельку и на ее плече Фиона рассмотрела изумительной красоты серебристый узор: роза, обвивающая полумесяц. — Этта — душа вампира. найдя ее, он никогда не сможет познать любовь другой женщины. Только кровь этты будет поддерживать в нем жизнь. Она и сила и слабость вампира. Но все-таки быть эттой непростая ноша. Она вечный объект охоты врагов вампира. Мы научились быть сильными, ради своих вампиров. И та любовь, которую они дарят нам окупает все. Ты ведь не знаешь, что такое любовь вампира, — Селена решила передохнуть. Фиона отрицательно покачала головой.

– Нет. И не хочу. Честно говоря, сомневаюсь, что они способны на чувства.

– Прислушайся к себе, — продолжила Эстель. — Твое сердце бьется также. Но в тебе бурлит сила, жаждущая найти выход. Раствориться в любви истинного. Приняв своего вампира, ты делаешь его сильнее. А он сможет воспользоваться артефактом без вреда для себя.

– То, что вы рассказываете похоже на какую-то сказку. Не бывает таких идеальных отношений, — фыркнула Фиона.

– Ну, они и не идеальны. Мы тоже можем ссориться, отстаивать свои права, расстраиваться и огорчаться. Поверь, у нас не кусок камня в груди, — возразила Эсти. — И это был наш выбор. Лилит может вернуть тебя, если ты действительно того пожелаешь. Но зачем? Тебя кто-то ждет дома?

– Нет, — Фиона опустила голову, закрывшись волосами. — Мне не к кому и некуда идти.

– Тогда оставайся. А мы научим тебя как стать супер-вампиршей. Тебе понравится, вот увидишь!

Их голоса были полны понимания, и в их словах не было того давления, которое она чувствовала от Кассия. Постепенно буря в ее душе улеглась. Сопротивление было бессмысленно. То, что случилось, уже не изменить. Она медленно кивнула, принимая новую реальность.

– Хорошо, — тихо сказала она. — Я поняла. Научите меня быть вампиршей.

Ее взгляд скользнул по комнате и остановился на Кассии. Вся боль, весь ужас обращения невольно связались в ее сознании с ним. Он был причиной, символом ее сломанной жизни. Холодная, отстраненная ярость сменила отчаяние.

– Но с ним, — ее голос стал твердым, как сталь, — я не хочу иметь ничего общего!

Кассий вздрогнул, словно от удара. Селена и Эстель переглянулись. Они видели эту боль в его глазах, но понимали и чувства Фионы. Ей нужно было время и пространство, вдали от того, кто перевернул ее мир.

Тогда Селена ласково коснулась плеча Фионы.

– Тебе не нужно оставаться здесь, если ты не хочешь, — сказала она. — В мире есть место, где ты сможешь все осознать и найти покой. Мы можем забрать тебя в Ревенделл и сделать частью нашего клана. Ты будешь в безопасности, среди своих.

Надежда, слабая и неожиданная, вспыхнула в глазах Фионы. Уехать. Начать заново, вдали от него. Это было именно то, что ей нужно.

– Нет! — четко произнес голос Кассия, прежде чем Фиона успела ответить. — Аманта клана Кровавой луны, вы же помните кому принадлежит обращенный вампир? — спокойно сказал Кассий, но в голосе слышалась сталь. — Она останется здесь, — его голос прозвучал твердо, не оставляя места для возражений. — Ты забыла законы Совета, Селена?–весь официоз спал. Мужчина был недоволен и обращался лично к Селене. — Фиона обращена мною, а значит, теперь она — часть моего клана. Я несу за нее полную ответственность.

Фиона лишь презрительно фыркнула в ответ на его слова о «части клана». Но ее протест был прерван внезапным, острым спазмом, скрутившим все тело. Желудок свело судорогой, а в горле вспыхнул нестерпимый огонь. Жажда. Дикая, первобытная жажда крови захлестнула ее, заставляя забыть обо всем на свете.

Казалось, Кассий только этого и ждал. Он кивнул, и в комнату тут же внесли серебряный кубок, наполненный темно-алой жидкостью.

— Пей, — приказал он.

Фиона с отвращением посмотрела на чашу, но тело ее уже не слушалось. Руки сами потянулись к кубку. Сделав первый глоток, она замерла в удивлении. Густая жидкость оказалась теплой и терпкой, с неожиданно приятным, слегка металлическим привкусом, отдаленно напоминающим дорогое красное вино. Жажда отступила, сменившись чувством насыщения и прилива сил.

Когда кубок опустел, Фиона невольно провела языком по губам и наткнулась на что-то острое. В ужасе она поднесла руку ко рту и нащупала два удлинившихся, идеально заточенных клыка.

– Нет… — прошептала она, отшатнувшись. — Я не буду… я не стану убийцей!

– Никто и не просит тебя убивать, — мягко вмешалась Селена, кладя руку ей на плечо.

– Мы давно отошли от этих варварских методов, — поддержала ее Эстель с ободряющей улыбкой. — Селена позаботилась обо всем.

– Что вы имеете в виду? — с недоверием спросила Фиона, все еще не в силах оторвать пальцы от своих новых клыков.

– Я наладила поставки, — просто объяснила Селена. — Во всех крупных городах есть донорские пункты. Люди добровольно сдают кровь, а мы ее покупаем. Все цивилизованно, никто не страдает.

Эта новость стала для Фионы настоящим облегчением. Страшный груз, только что упавший на ее плечи, мгновенно испарился. Мысль о том, что ей не придется отнимать чужие жизни, чтобы выжить самой, принесла невероятную радость и заставила посмотреть на свое новое положение под совершенно другим углом.

Глаза Селены на пару мгновений вспыхнули ярким фиалковым огнем и подернулись стеклянной дымкой. Эстель сразу поняла, что это значит: вампирше открылось будущее, и это видение было связано с Фионой.

– Селена? Что случилось? — обеспокоенно спросила Эстель, заметив перемену в ее взгляде.

Селена лишь покачала головой. Значит им нельзя вмешиваться.

– Нам пора. — Резко отстранившись, Селена поднялась с места. — Еще увидимся, Фиона, — коротко бросила она, ее взгляд был полон какой-то скрытой печали.

Кассий, почувствовав напряжение, сдержанно поблагодарил их за визит. Уже уходя, Эстель обернулась и добавила с теплой улыбкой:

– Не забывай, наше предложение все еще в силе. Мы всегда рады помочь.

После этого девушки покинули комнату, отправившись домой.