Жизнь не делится на материнские «победы» и «провалы», есть только ежедневная живая работа отношений. Я продолжаю делать эту работу каждый день. Она лайфлонг. Она и есть жизнь.

Если что-то в этой книге вам отозвалось – значит, я не зря делилась своим личным путём, полным уязвимых моментов, чувств, сомнений. Значит, цена такой откровенности оправдана.

Возможно, вам не всегда было комфортно узнавать себя на этих страницах. Но если вы почувствали, что мы похожи – значит, вы уже не одни на этом пути.

Я рада за каждого, кто сделал для себя шаг – к свободе быть собой, к принятию своего несовершенства и к бесконечному взрослению рядом со своими детьми.

* * *

Я очень благодарна своим близким, разрешившим мне опубликовать эту книгу, несмотря на очень личные истории.

Мой муж – человек совсем не публичный и довольно закрытый. И ему непросто воспринимать не только эту книгу, но и вообще тот факт, что я много пишу в соцсетях о своей жизни (хотя не и пишу там о нём). А тут – целая книга, причём о таком уязвимом… И тем не менее он дал разрешение на издание «Живой мамы».

Я старалась по минимуму касаться мужа в книге, везде, где могла – избегала (но чтобы без потери честности). И именно поэтому не стала развивать в книге тему, как же мы вырулили при таком нашем расхождении во взглядах. Прошу прощения у читателей, но писать о другом взрослом человеке без его на то согласия я не считаю правильным. Соблюдение границ – важная для меня история. Скажу лишь одно: вырулить оказалось сложно. Но можно.

Наши дети, оба, не прочли книгу. Хотя обоим было предложено. Оба верят, что ничего ужасного я о них не пишу. И да, это правда. Самый трэш в этой книге я писала о себе. Мужа и родителей тоже зацепила, но муж и мама дали обдуманное согласие на публикацию, а папы с 2019 года нет в живых.

Моя мама переживала эту книгу вместе со мной. Она была ошарашена тем, как «хорошее воспитание», которое в те времена считалось правильным и которому тогда даже учили на психологии в педагогическом вузе (!!!), может ударить по ребёнку. По её ребёнку в частности. И передаться через детей внукам «по наследству». Её внуку, в частности.

Мы обсуждали описанные в книге мои воспоминания, вместе плакали, вместе проживали.

Мама, спасибо тебе за твое мужество пойти на этот шаг – разрешить мне публиковать такое для тебя уязвимое. Я знаю, ради чего ты пошла на это, и здесь наши мотивы совпадают: мы обе надеемся, что эта книга кому-то поможет. Мне бы в детстве Егора точно помогла.

* * *

И конечно, спасибо Ольге Балашовой и Анастасии Комаровой, которые были свидетелями и редакторскими соучастниками первых нескольких глав ещё в 2019 году, поддерживали меня и вдохновляли.

Отдельное спасибо вышеупомянутой Насте, маме шестерых (!) детей, за название книги – очень точное, «говорящее» и отражающее суть. В 2019 году она предложила его мне как рабочее, и ни разу за все эти годы мне не хотелось его поменять. И вот теперь, спустя шесть лет, книга увидела свет именно с придуманным Настей названием: «Хорошая? Плохая? Живая! Мама.».

За время работы над книгой словосочетание «живая мама» наполнилось новым содержанием и стало сердцем моей авторской концепции – о женщине, которая остаётся живой в материнстве.