«Сил уже нет читать то, о чём понятия не имеют мамы, у которых детки НЕ ТАКИЕ!!! Мой ребёнок не только не будет ни минуты сам сидеть, играть и т. п. – он чихать хотел на твою бытовуху! Не дай бог я начну что-то делать! Еду готовить (причём всё равно кому – себе или ему), посуду мыть, бельё в машинку закидывать/развешивать… Ор, возмущение, крики, плач, нытьё – всё по полной программе. Если игнорировать – хватает за ноги, смотрит жалобно (зло, агрессивно, просяще-скуляще, обиженно), не отпускает ни за какие коврижки.

Кто пробовал делать хоть что-то с отчаянно цепляющимся за ноги ребёнком?! Например, кипяточком разбавить водичку для смеси… Или любое другое менее опасное дело… ЕДИНСТВЕННОЕ, что мы делаем ВМЕСТЕ (читай – мама делает, а Егор мешает изо всех сил, но всё равно рано или поздно маме удается закончить) – это пылесосим. Рано или поздно я заканчиваю пылесосить квартиру. Потому что Егор желает пылесосить сам (и слава богу, что он хоть чего-то действительно желает, и сам это понимает, и я это тоже понимаю). Пылесосит. И фиг с ним. Но я при этом должна находиться рядом, держать пылесос и всячески принимать участие в процессе (пишу это для того, чтобы понятно было, что занять его пылесосом, пока я буду готовить – нереально).

Да как жить «ВМЕСТЕ с ребёнком», если он желает жить ВМЕСТО меня?! Он не желает, чтобы я ела! Чтобы я писала, делала что-то по дому или для себя! А я – ЖЕЛАЮ! Я живой человек! Я есть хочу! И не только когда он спит! А тогда, когда я ГОЛОДНА! Я живой человек!

Какие тут могут быть советы?! Да, он всё это перерастет. Да, надо терпеть и ждать, всё рано или поздно устаканится. Какой я к тому времени буду – второй вопрос. Самое нестрашное – если я буду просто НИКАКОЙ. То есть НЕ неврастеничкой, НЕ сумасшедшей. Но советовать тут нельзя НИЧЕГО. Потому что организовать свой день я могу и сама. Была бы возможность.

Не верю, что хоть кто-нибудь может с МОИМ ребёнком ЖИТЬ ВМЕСТЕ!!! Он другой, он не такой, как у тех, кто может работать/убирать/заниматься собой ПРИ РЕБЁНКЕ. Просто примите это на веру. Потому что не я одна с таким ребёнком, нас как минимум несколько даже в конкретно взятой нашей конфе! Ну смешно читать про организацию быта и дня мамы, когда проблема не в неумении организовать это!!! Сорри за эмоции, я молчала, сколько могла.

И считать себя плохой мамой я пару месяцев как перестала. Потому что очень много общаюсь с мамами и их детками и имею возможность сравнивать поведение ДЕТОК. Извините, небо и земля! Пытаюсь решение найти, а его НЕТ!!! И быть не может! Всё это пройдет ТОЛЬКО с возрастом. А ноем мы потому, что если ещё и зубы сцепить и не жаловаться, то вообще труба будет нам, горе-мамашкам!

Честно говоря, поддерживает именно то, что так действительно БЫВАЕТ, что не у меня одной, что проблема не надуманная. Потому что иной раз начинаешь думать, что, может, дело во мне, может, Я не такая… А потом читаешь и видишь, что нет, вроде как со мной всё в порядке, просто ребёнок трудный… Я с нетерпением жду, когда же всё начнет меняться к лучшему… Хуже уже некуда, поэтому может либо оставаться так же, либо становиться лучше.

У Егора до пяти месяцев были жуткие колики, поэтому его ВСЁ ВРЕМЯ носили на руках: и я, и муж. Он привык, естественно. Да, он требует внимания. Что есть, то есть. И что? Надо было «не баловать»? Пусть себе лежит и орёт? Ну и что, что ему больно? Не носить на руках, потому что колики от этого не проходят? Это МОЙ ребёнок, мне его жалко, я плакала вместе с ним и – носила на ручках, чтобы был не один, чтобы поближе к маме, папе, не один. Думаю, с возрастом станет легче. Но сейчас ОЧЕНЬ ТРУДНО.

Егору многое нравится. Но чтоб ВСЕ, кто в данный момент находятся дома, занимались при этом ТОЛЬКО им!!! Если дома я, папа и бабушка (к сожалению, бабушка уехала уже), то Егор не успокоится, пока не загонит всех троих в комнату, где ВСЕ будут его развлекать! Тогда да, он доволен и счастлив. То есть он не приемлет никаких развлечений БЕЗ ПОЛНОГО и БЕЗОГОВОРОЧНОГО участия ВСЕХ находящихся в данный момент в доме. Отвлечься хоть на минутку – рассердить Егора.

Если ВСЕ не пляшут под его дудку, то дома полный дурдом. Если пляшут – тоже дурдом.

Я в детстве так себя не вела, по маминым словам. Она тут у меня три недели гостила, так сказала потом, что думала, что я была не самым лёгким ребёнком, но чтоб ТАК… Чтоб как Егор…

Раньше в жизни мне бывало супертяжко, НО я знала, что могу всё изменить. Просто уйти от бывшего мужа или поменять работу или-или-или. А сейчас я не могу сама справиться с ситуацией, вот это-то и тяжело! Я просто не знаю, что делать! Сил больше нет, решения проблемы тоже нет. Я привыкла ситуации РЕШАТЬ, а не пускать на самотёк, а тут такой случай, что только время поможет. Просто перерасти это должен Егор. А у меня просто не осталось сил ждать.

А помощи в виде бабушек или нянь у нас нет…

* * *

Шестимесячный отчёт Покровского Егора.

Уже шесть раз моя мама писала за меня отчёты: как я родился и потом ежемесячные. Решил взять инициативу в свои руки. Итак, впервые: отчёт Покровского Егора Михайловича, написанный им (мною) лично.

Для тех, кто со мной не знаком, сообщу, что парень я серьёзный и конкретный. Всякие там бла-бла-бла не люблю. Поэтому буду говорить по существу.

Мои достижения:

Уже через два дня после рождения, в роддоме, я описал очень умную книгу Серзов. Этим я выразил своё отношения к любым прописным истинам.

Через четыре дня после рождения, в роддоме, у меня отпала пуповина, что должно было навести моих родителей на мысль, что отныне я – самостоятельный человек, а не внутрипузочный плод их труда. К сожалению, родители до сих пор не поняли этого. Попытки объясниться приводят к взаимному непониманию.

В три месяца и одну неделю я впервые перевернулся с живота на спину, а в три месяца и три недели – обратно. Для не очень одарённых поясню, что не надо отнимать от последней даты предпоследнюю и вычислять, сколько же я провел на спине. За две недели, прошедшие без олимпийских рекордов, я жил обычной подвижной жизнью.

Далее у мамы в тетради записано: «11 декабря 2001 года сознательно ел погремушку». Хм… Даже и не знаю. Вроде взрослая женщина, а такие глупости пишет. Ем я только мамино молоко. А погремушку я просто взял попробовать. Не понравился вкус, глотать не стал. А вот пожевать, пооблизывать – самое оно.

В пять месяцев и одну неделю меня наконец-то посадили в прыгунки. Сорок пять минут настоящего прыгательного счастья. Разочаровал маму и папу, которые надеялись оставлять меня в прыгунках каждый день по сорок минут. Ха, вот ещё. А ну-ка, не расслабляться, родители! Десять минут, не более. Причём чтобы вы при этом сидели рядом. Можно даже без ваших идиотских умильных улыбочек.

В пять месяцев и одну неделю меня в первый раз сочли нужным ознакомить с общественным транспортом. В принципе, понравилось. Можно ездить.

Бурно протестую против попыток положить меня куда бы то ни было: в кровать, в коляску, на диван и т. д.

А на днях я в кроватке встал. Я бы, может, и раньше встал, только в кроватку меня очень редко запускают. Всё, в основном, на пол выпускают, чтоб ползал. Думают, если я родился в год Змеи, то ползать должен. Что за примитивное мышление! В это же время не понимают, почему всё грызу (игрушки, пальцы свои и родительские, да и врачебными не брезгую, мебель и т. д.). А то, что я по гороскопу Лев, почему-то их не наводит на мысль, что мне по статусу положено всё грызть (особенно пальцы – мясо же!).

Совершенно не понимаю, почему кормят всякой ерундой! Ну молоко мамино ещё ладно – вкусно всё-таки. Но какое-то перетёртое, извините, пюре. А сами-то наворачивают такие аппетитные куски чего-то явно вкусного!!! Не дают. Пытаюсь сам взять – отнимают. Вот и верь после этого людям… Правда, вчера вроде удалось достать родителей: собираются ввести овощи и кашки. Не знаю, что это, но надеюсь, что вкусно.

На Новый год виделся с бабкой и дедкой. Такие смешные – всё уси-пуси да уси-пуси. М-да… А ведь взрослые люди! Преподаватели к тому же! Если они так же в школе разговаривают, то чему они своих учеников научат – ума не приложу…

Последнее время мама отказывается меня на руках носить. Интересное дело: как же мне передвигаться? Рожденный ходить ползать НЕ БУДЕТ!!! И не просите.

И вообще родители у меня какие-то… странные. Ну какой нормальный человек спит ДНЁМ?! Вокруг столько интересного, а они – спи, спи… Не буду, и не просите! Только ночью. И то, если в пять-шесть утра мне захотелось покуролесить и поиграть – будьте любезны развлекать меня. И нечего охать, ахать, укачивать и уговаривать. Раньше спать надо было, до моего рождения. Ишь ты!

Ненавижу, когда мне лезут в нос, уши, рот. Что за манеры, ей-богу! Ну и что, что врач. Где написано, что можно человеку лезть в различные места? И про родителей тоже нигде не написано, что это можно! А посему извольте разрешения у меня спрашивать. Правда, тухлое это дело – всё равно ведь не разрешу.

Ну, что вам ещё написать? Врачи вот, заполняя мне карту, развлекаются, пишут разные непонятности: ПЭП (фу, матерное слово!), ПНРВ (тоже нехорошее слово), СМД (ещё хлеще). Единственный врач, полностью мною довольный – окулист.

Ну вот и всё, надоело писать. Если что и забыл – ладно.

* * *

Монолог Маленького Деспота.

Я родился. И с этим фактом приходится считаться. Я решил с самого рождения показать всем, кто я есть. Чтобы не было потом мучительно больно. Чтобы с самого начала расставить все точки над i.

Я родился. И никуда, никуда вам не деться от этого. Раньше думать было надо. А теперь всё, поздно. Примите как свершившийся факт.

Я родился. Чуть раньше, чем планировалось, но всё-таки не преждевременно.

Я родился. Не так, как хотелось, но тем не менее. Никто и не обещал, что будет легко и просто. В любом случае, главное – результат. И с этим вряд ли кто-то поспорит. Особенно если результат так хорош, как я.

Я родился. Как и ожидали мои родители, первые три месяца были самыми тяжёлыми. Вот только они не ожидали, что будет тяжело НАСТОЛЬКО. Ну, если бы всё можно было предсказать заранее, то жизнь была бы скучна и неинтересна…

Я родился. И я расту. И вторые три месяца уже тоже позади. А проблемы как были, так и остались, слегка видоизменившись. Родители стонут – а кто обещал им коммунизм? Реально надо смотреть на вещи, долой розовые очки!

Я родился, и сейчас мне почти восемь месяцев. Я расту, растут мои потребности, и их надо удовлетворять. И именно для этого со мною вы, мои родители. Так что соберитесь с силами, воспряньте духом и – вперёд. Впереди ещё целая жизнь, столько всего надо успеть! Ну-ка, поднажмём!

Я наконец-то родился, и хоть я с виду серьёзный и мне частенько невозможно угодить – я люблю вас! Мама, папа, я вас люблю. Я просто не могу вам пока это сказать, просто не умею. Но я подрасту, и буду целовать вас так же нежно, как вы меня целуете сейчас. Вот увидите, станет легче! Я, конечно, не откажусь совсем от ваших рук (страсть как люблю ездить на руках!), но часть пути я смогу пройти САМ!

Мамочка, твоя спина сможет, наконец, отдохнуть! Папочка, тебе не придется беспомощно смотреть на маму взглядом «ну вот, без твоей сиси, боюсь, его не успокоить», ведь я не вечно буду кушать маму.

Мы сможем втроём ходить в лес, на речку, путешествовать, купаться в море, устраивать детские праздники (и взрослые тоже!). Мы будем ходить в походы, по утрам делать зарядку и бегать по нашей аллейке возле дома. Мы заведём рыбок, собаку и няню, мы посадим много-много цветов и деревьев и будем за ними ухаживать.

Мы сможем садиться обедать ВМЕСТЕ, а не кормить меня ВМЕСТО вашего, мама и папа, обеда. Всё будет именно так, как вы себе это представляли, как мечтали. Мы всё сможем, всё сделаем, всё успеем. Только потерпите ещё немного, пожалуйста: ведь мне сейчас так важно быть центром нашей маленькой семьи-Вселенной, пупом Земли и просто вашим Родным, Любимым, Самым-Самым! Ну позвольте мне это ещё немножко, ещё чуточку! Ведь я вас так люблю…

Я родился, и я несовершенен, как и всё вокруг. Вот и у меня, оказывается, бывают минуты слабости и сентиментальности… Но всё проходит, ибо ничто не вечно. Вот и я дал слабинку, распустил нюни, разоткровенничался. Но всё, хватит. Ну-ка, родители, равняйсь, смирно! Равнение на меня, быстренько кушать-играть-одеть-раздеть-купать-гулять!!! Не расслабляться!

* * *

Форум: 7ya.ru

Раздел: Карьера и ребёнок (семья)

Тема: Ищу работу сыну.

Хочу пристроить на работу годовалого сына. Очень устали мы с папой от круглосуточного с ним общения… На няню денег нет, в сад – рано. Посему я вот подумала: может, нужен кому дворник там или ещё кто…

Егор очень способный и многое может, например:

1. Дворник. Подбирает на улице окурки, фантики, крышечки от пива и кидает в мусорку.

2. Шредер. Замечательно рвёт бумагу на мелкие кусочки. Сегодня перешёл и на материю: порвал успешно простынь…

3. Сантехник. Есть опыт демонтажа стиральной машинки.

4. Сигнальщик. Умеет нажимать разные гудки, пищалки и подобные звучащие штуки.

5. Тракторист. Имеется опыт верчения руля и нажимания на сигнал в настоящем тракторе.

6. Персональный водитель. Есть опыт сидения за рулём БМВ, «Фольксвагена», «Хонды».

7. Личный секретарь. Отвечает на звонки, выслушивая собеседника и ничего не отвечая (молчание – золото!).

8. Полотёр. Трёт тряпочкой пол.

9. Помощник старикам. Может пережёвывать пищу, не глотая её, а выплёвывая для вашего дальнейшего использования. Есть опыт пережёвывания и выплёвывания яблок и огурцов.

10. Поедатель сушек и сухого хлеба. Если у вас завалялись ненужные сушки или засохший хлеб (правда, без плесени), то Егор – это тот, кто вам нужен!

11. Высотник. Заберётся на любую требуемую высоту по подручным и подножным предметам.

Наверняка ещё что-то я забыла… В общем, кому нужен универсальный помощник на дневное время суток – пишите! Вышлю резюме.

* * *

Я боюсь своего ребёнка. Вот, дожили…

Я его боюсь. Панически.

Боюсь быть покусанной (очень-очень больно!!!), побитой, исцарапанной и защипанной…

Не понимаю причин его действий, не могу найти выход. Сил нет, терпения тоже больше нет, пью валерьянку, рыдаю, опять пью валерьянку. Стараюсь изо всех сил, но толку – ноль.

Да, я понимаю, зубы периодически лезут. Да, соседи периодически ремонт делают во время его сна.

Уже неделю ночью куролесит по несколько часов кряду, да и днём никак не уложишь. Хожу, как сомнамбула, самой бы прилечь хоть на минуточку.

Еле держусь на ногах, а ещё надо сделать работу в срок. Про уборку и т. д. молчу: фиг с ней, в грязи, но зато живая пока…

На няню денег нет, хватаюсь за каждую подработку, что находится. Периодически поступают предложения выйти на работу на полный день. Отказываюсь, потому что Егор не готов оставаться с чужой тётей. Муж считает, что Егор не готов, я считаю, что не готов. А Егор как будто нарочно делает всё, чтобы я таки ушла на работу. Потому что находиться с ним рядом стало пыткой для меня. Даже спокойный и непробиваемый обычно муж – и тот психанул сегодня ночью…

У мужа следы укусов на теле, я вообще вся искусана. Егор постоянно бьёт нас (либо рукой лупит сильно, либо чем попало, что в руку возьмёт). Нос мой исцарапан так, что стыдно из дому выйти (в офис езжу раз в неделю – тоже стыдно…).

Вниманием ребёнок не обделен, домашняя работа вся стоит, зато мама играет с ребёнком. Папа, когда выходной, весь день с Егором мастерит, убирает, готовит и всё такое прочее. Что ещё ему нужно – мы не знаем. Егор постоянно недоволен, фон настроения практически всегда нудящий, минорный, недовольный. Сил уже нет. К чему такое существование, не приносящее НИКОМУ удовольствия?..

* * *

С ребёнком отношения не сдвинулись к лучшему, увы. То есть абсолютно. Всячески стараюсь оградить себя от него. Спасаю от его вторжения своё пространство. Чтоб не мешал. Как будто он меня отвлекает от чего-то важного. А ничего важного в моей жизни-то и нет! И если что-то и должно быть для меня важным, то это как раз ребёнок!

А на деле получается, что я его всё время (как меня в детстве родители) задвигаю, игнорирую, он меня достаёт, я его постоянно отсылаю в его комнату и чтобы дверь за собой закрыл. Чтобы я его не видела, не слышала.

Мои постоянные фразы – «Иди к себе», «Закрой за собой дверь», «Что ты ходишь ко мне каждые три секунды», «Ты меня достал», «Да оставь ты меня, наконец, в покое», «Не видишь – я занята!» При этом я тупо играю в пасьянсы на компьютере, или в интернет-конференции сижу, или занимаюсь чем-то совершенно несущественным…

Я не понимаю, почему я так себя веду. Я не понимаю, почему я не получаю удовольствия от общения с ребёнком. Я не понимаю, как мне дальше жить с этим… с ситуацией такой… Мне не нравится так себя вести! Мне не нравится так себя чувствовать! Мне не нравится быть ТАКОЙ мамой!

Я не люблю одиночество, но обрекаю на него ребёнка. Который тоже не любит одиночество и страдает от него. И просит моего внимания. А я не даю.

А я прошу внимания у мужа. А он не даёт. Он находит тысячу хобби. Не специально. Но чем-то он хочет занять свободное время. Чем-то, не мною. А я рядом как мебель. Так ему комфортно. А я даже и не ищу хобби, даже не оправдываю себя ничем, а просто отсылаю ребёнка в его комнату. Как мебель.

Ребёнок просит поиграть/почитать/порисовать/поделать что-то вместе – а мне неинтересно с ним. Я прошу мужа вечером, к примеру, поиграть всем вместе (или вдвоём) в настолки – а ему неинтересно. Муж просит меня позаниматься с ним аквариумом (посидеть рядом, когда он им занимается) – а мне неинтересно.

И вот мы все такие якобы любящие друг друга, но абсолютно друг другу неинтересные, живём вместе, и каждый страдает…

Я не переделаю мужа. Я не переделаю ребёнка. Но, может, я могу подправить что-то в своей консерватории, чтобы ситуация исправилась? Я мама. Я не могу не любить своего ребёнка. Просто по определению не могу. Я могу не уметь любить. Ребёнка, мужа, себя, остальных людей. Но если я чего-то не умею – я же могу научиться? Я очень этого хочу.

* * *

Отношения мои с Егором стали немного лучше, мне кажется. Я поняла, что чем больше я прошу от мужа, а он мне не даёт, тем больше я срываюсь на ребёнке, требуя от него чего-то. Я постаралась разграничить свои отношения с мужем и свои отношения с Егором. Как мне кажется, стало немного спокойней. Но всё равно частенько срываюсь.

Срываюсь, когда не в настроении, а Егор лезет ко мне с вопросами. Срываюсь, когда не слушается меня с первого раза, а у меня нет моральных сил на объяснения и пререкания.

Неправа во всех случаях. Знаю, как нужно было правильно разруливать ситуацию. Просто тупо не было сил, не было энергии. Мне не нравится быть энергетически пустой, усталой, находиться в состоянии неустойчивого равновесия (чуть тронь, чуть скажи не то, чуть ветерок подуй – я срываюсь). Мне хочется воспринимать ребёнка как ребёнка, а не как досаждающего мне человека. Я не хочу забить его требованиями слушаться меня с первого раза и делать всё по первому требованию. Я хочу нормально общаться с Егором как с человеком, имеющим право на эмоции, на их выражение, на несогласие со мной.

Пожалуйста, помогите мне…

* * *

Собственно, моему Счастью уже годик. За это время Счастье выросло и изрядно потяжелело. Цвет глаз и волос сильно изменился: глазки стали серо-голубыми (больше голубыми, чем серыми), волосики – блондинисто-русые.

Зубы у Саши прорезались не так давно, сейчас их всего три. Прикармливаться мы как-то не спешили, начали месяцев в восемь, кажется. Сейчас рацион небогатый, превалирует всё то же грудное вскармливание.

Как ползать – Сашка уже забыла, ибо давно уже ходит и почти бегает. На улице гуляет очень активно: не сидит, не стоит, а постоянно ходит. Обожает свою лопату: помогает дворникам убирать снег.

Пожалуй, единственное наше с мужем расстройство – это Сашин сон. Как спала она днём с рождения исключительно на руках – так и спит до сих пор. У меня спина отваливается уже от постоянного сидения в кресле… Ночью спит с папой на диване, а я бегаю её кормить к ним в комнату. Иногда пару раз за ночь, иногда – каждый час, а под утро – каждые полчаса. Офигеваю и мечтаю спать, спать и спать…

Планировала кормить год. Выдержала (для меня это большая проблема, увы). Теперь хочу свернуть ГВ, но Саша не готова категорически. На смесь перевести не могу: не берёт бутылку, а из ложки и чашки саму смесь не берёт (пыталась ей влить ложку попробовать – у неё рвотные позывы начинаются на «Фрисолак»). А без смеси обходиться – она ещё мало что ест. В общем, вопрос пока открыт.

Сашка любит примерять различные головные уборы, танцевать (чуть слышит музыку – сразу качается, ножками притоптывает и переступает, головой вертит или кивает в такт), играть в догонялки, «рисовать». Любимые игрушки – кукла, коляска кукольная, картошка и морковка (настоящие), мячи всех размеров, а также любые предметы, которые удастся умыкнуть из комнаты старшего брата.

В общем и целом, нам в этот раз Бог действительно подарил золотого ребёнка. Если б не сон на руках – вообще чудо было бы. Но мы и так довольны, ибо есть с чем сравнивать: то, каким был первый год жизни старшего – это впору было вешаться… Так что на его фоне Сашка просто идеальный ребёнок.

* * *

Здравствуйте.

Нашей семье очень нужна помощь хорошего психолога, и мне порекомендовали вас. Мы теряем старшего ребёнка (если уже не потеряли).

Егору девять лет, учится в третьем классе. Постоянное враньё, хамство, игнорирование просьб и указаний. И постоянно прогибает мои границы. Это, конечно, прежде всего, моя проблема, и я работаю над ней, прохожу индивидуальную психотерапию. За плечами восемь месяцев работы с этим психотерапевтом до беременности дочкой, и вот, месяц назад, возобновила снова.

Внимания Егор почти не получает. То я по больницам и в роддоме лежала, то Саша родилась – и я вообще самоустранилась… Саша меня узурпировала (сейчас ей один год и два месяца), и у меня нет возможности уделять время ни Егору, ни мужу, ни себе самой. Возможно, это тоже вопрос установления границ… Егор в детстве вёл себя так же, даже хуже. Ему никогда не было достаточно какой-то части внимания. Только полностью безраздельное внимание к его персоне всех взрослых, находящихся в данный момент в квартире. Сгонял всех в одну комнату и получал кайф.

Я не умею адекватно справляться с собственными агрессивными эмоциями. Не умею правильно злиться. Всю жизнь сжимала кулаки и зубы, лишь бы не выражать агрессию, а несколько лет назад научилась не держать в себе злость и гнев, и оно всё как хлынуло наружу! А что с этим делать – я понятия не имею. Работаю в психотерапии над этим в том числе.

Муж спокойный, флегматик, но сейчас тоже давно реагирует на любое поведение Егора как бык на красную тряпку (и я так же). Проблемы сына (а их немало) воспринимаются нами утрированно, и реакция идёт от нас жуткая. Не можем остановиться, успокоиться, продумать, отреагировать спокойно. Обзываем его по-всякому, и безумно стыдно за это.

Первое время я каждый раз подходила просила у Егора прощения, говорила, что на самом деле я так не думаю, и всё от бессилия… А теперь давно уже не извиняюсь, потому что эти ругательства – они по сто раз в день, и от меня, и от мужа, и мы так злы на Егора, что прощения просить в голову просто уже не приходит (типа сам виноват, что довёл). Умом понимаю, что неправильная позиция, на деле изменить не получается ничего. Руки опустились, мы с мужем постоянно чувствуем бессилие и бесимся жутко.

На самом деле Егор отзывчивый, добрый, открытый, доброжелательный, активный, подвижный, болтливый (рот не закрывается вообще никогда), очень много читающий, с хорошо развитой речью, с фантазией, увлекающийся (но почти никогда не доводящий до конца начатое или делающий задуманное тяп-ляп и побыстрее), нежный и любящий обниматься (чего мы ему уже давно не даём), любящий внимание (повышенное), умеющий показать себя так, чтобы им восхищались.

Ненавидит спорт (потому что нужно прикладывать усилия и потому что все тренеры орут). Читает практически только фантастику, плюс ещё рассказы о жизни школьников. Любит делать что-то руками («Лего», клеить из бумаги, бисероплетение). Выдумывает интересные вещи, организует вокруг себя народ. С одной стороны, собирается стать изобретателем, с другой – не намерен работать, когда вырастет.

А ещё: Егора очень много. ОЧЕНЬ. И он ВЕЗДЕ. Если он смеётся, то ОЧЕНЬ ГРОМКО. Если разговаривает – то ОЧЕНЬ МНОГО. Если злится – то ОЧЕНЬ СИЛЬНО. Мы все тут громко орём, в основном – на Егора. А он громко и много разговаривает ВСЕГДА. А хочется тишины, спокойствия и взаимной любви. А вокруг ненависть, злость, гнев, ругань, враньё, вечное недовольство. Причём недовольны все.

У меня после его рождения появилось ощущение, что для меня нет места в доме… Хочется сбежать из дома, потому что везде один Егор, мне места нет.

Пожалуйста, помогите нам!

* * *

В этой жизни мне суждено было родиться в странном месте, в странное время и в странном окружении. Я всегда чувствовала, что это место – не моё. И окружают меня какие-то не мои, чужие. Но где моё место и где мои, родные – я никогда не знала. Я была заколдована.

И потому моей жизненной миссией стал ПОИСК. Поиск ответов на вопросы, поиск моего пути.

Стал не сразу. Потому что вначале пришлось долго учиться, как выживать в этом вот не моём мире, среди не моих чужих, злых, коварных, жестокосердных, порой подлых. Злых волшебников и волшебниц, которые в любой момент могли меня уничтожить, превратить в ещё менее ценное нечто.

Было странно. Как будто и я совсем не я. Как будто оболочка моя, и где-то глубоко-глубоко внутри – тоже я. Но под оболочкой меня обволакивает толстым-толстым слоем такая консистенция… Гадость, короче. Не моё. Но без него было не выжить. Не приспособиться.

Как я попала в это не моё место к этим не моим чужим – понятия не имею. И все силы уходили на то, чтобы выживать. А на поиски истины (кто я, где я, зачем я) просто не было энергии.

Всё, что я знала – что нужно что-то менять. И в какой-то момент поняла, что изменить можно пока что хотя бы место. Не моё место поменять на другое. Не обязательно на моё (ведь где моё – я не знаю), а хоть на какое-нибудь. Вдруг получше будет.

Решение оказалось верным. Потому что новое место хотя бы предоставляло варианты, возможности выбора последующих шагов. И это место было подальше от злых волшебников, которые приложили руку к тому, что я стала такой… не своей.

И вот, всё ещё выживая, становясь в защитную стойку то здесь, то там, защищаясь от не моих чужих, я встретила… ну, можно сказать, Доброго Волшебника. Я не видела его и не знала, как он выглядит. Я общалась с ним через Волшебный Ящик с экраном, посредством написания кучи букв и слов. Но то, ЧТО этот волшебник мне отвечал, однозначно давало мне основания считать его ДОБРЫМ.

Благодаря его волшебным действиям моё «я» начало шевелиться где-то внутри и захотело выбраться наружу, изгнать окружающую его субстанцию непонятной консистенции, расколдоваться. И я очень переживала, успею ли я пожить, когда наконец стану собой настоящей. Я спешила и торопила время: ну когда, когда уже я изменюсь, превращусь в себя настоящую?! И тут Добрый Волшебник оказал мне неоценимую услугу. Он открыл мне Великое Знание: жизнь – она УЖЕ ИДЁТ. Мне не нужно ждать, пока я расколдуюсь! Всё, что сейчас со мной происходит, – это уже жизнь. И я могу её жить, как мне хочется. Это было шоком, это было прорывом. Это как будто расколдовало часть меня. И этой части хватило для того, чтобы пойти дальше.

Потом мне попадались и другие добрые волшебники. Каждый из них вносил свою лепту в нелёгкое дело расколдовывания меня. И я старалась сама изо всех сил.

К тридцати девяти годам я была уже довольно сильно расколдованной. И чувствовала себя совсем не так, как когда-то. Я чувствовала себя живой и достаточно сильной для дальнейших преобразований. Однако у меня не хватало энергии для качественного взаимодействия с теми моими родными любимыми, которые появились в моей жизни благодаря помощи волшебников и моим трансформациям.

* * *

2011–2012 годы: родительские тренинги Ольги Юрасовой.

Март 2012 года: вступила в сообщество «Заботливая альфа» в ЖЖ, начала изучать тему альфа-родительства.

2012 год: прошла первую ступень по работе с травмой по методу Мюррей.

* * *

Мне 40. Получаю второе высшее, психолого-педагогическое. Хочу открыть детский клуб, основная концепция которого – игра. Потому что сейчас родители зациклены на обучении детей всему, чему только можно, а что такое игра – дети уже и не помнят. Вынашиваю идею второй год…

За плечами много часов индивидуальной психотерапии в качестве клиента. Разгребла кучу проблем, но копать ещё долго. К сожалению, денег на постоянную психотерапию нет, это слишком большие расходы для нас.

Много знаю, много понимаю интуитивно, но почти не получается самой воплощать эти знания/понимания с детьми.

Основная проблема – отношения со старшим сыном, причём не в силу его подросткового возраста, а так было с его рождения.

Я постоянно нахожусь в энергетическом минусе, что приводит к маме-булли. Боюсь ответственности, у меня тупо нет на неё сил.

Любой «шаг в сторону» (незапланированность) вызывает боевую стойку, агрессию, малоадекватную защиту своих границ.

Тревожусь из-за всего. Не могу гулять с младшей, со старшим в его детстве тоже не могла, но сейчас ещё хуже: боюсь горок, лазалок, всего того, где физически опасно и может что-то случиться, когда я ответственна за ребёнка. Меня это просто изводит. На прогулке начинается паника, я готова схватить ребёнка в охапку и – домой.

Слава богу, есть муж, который гуляет спокойно.

Хочу убежать куда-то, где можно побыть одной, причём долго-долго, и чтобы не было необходимости возвращаться. Постоянное ощущение, что «не тяну» семью, не справляюсь. Я несчастна, и чем дальше – тем острее это ощущаю.

А хочется совсем другого… Спокойного родительства, ощущения «я счастлива».

Сложно сказать, чего ожидаю от курса… Наверное, мне кажется, что количество (информации, общения с единомышленниками) перейдёт рано или поздно в качество (принятие информации и перевод её в практические действия). У меня так бывает…

* * *

2013 год: семинар «Быть заботливой альфой».

2013 год: семинар «Привязанность в паре».

2013 год: семинар «Дети в семье».

2013 год: семинар «Свободная игра».

2013 год: поездка в США вдвоём с Егором (поворотный момент).

2013 год: забрала Егора из школы на семейное образование (шестой класс), с тех пор и до окончания школы Егор в обычную школу не ходил, сдавал аттестации дистанционно (только ОГЭ и ЕГЭ очно).

* * *

Однажды, когда Егору было лет восемь или девять, я каким-то волшебным образом нашла психолога, который на первой же встрече дал мне увидеть боль моего ребёнка за выставленными им защитами и колючками. Я не только увидела, что Егору не безразлично то, что происходит у нас в семье, но что ему очень больно. И я почувствовала эту его боль, она закрыла собой все претензии и несоответствия сына идеалу. Дальше был долгий путь личной терапии на тему детско-родительских отношений и моей мамской роли, и год мы с мужем ходили на родительские тренинги. Так начался мой путь Мамы.

Путь этот я шла очень сложно. Медленно и с постоянными откатами назад. Было тяжело, и я плохо справлялась. Но шла.

Совершенно случайно где-то в недрах Живого Журнала я наткнулась на посты Ольги Писарик про теорию привязанности Гордона Ньюфелда. Потом купила вебинар Ольги про детей в альфа-позиции – и поняла, почему мой ребёнок ведёт себя так, как ведёт. Я пошла на семинары Ольги в Москве (про отношения привязанности в паре, про сиблингов, про свободную игру) – и поняла, что ура, я нашла теоретическую базу, в которой меня всё устраивало. Которая легла мне в душу так, будто именно для неё там и пустовало место всё это время.

И, о ужас, я перестала гнать от себя мысли о семейном образовании. Я всё ещё совершенно не понимала, как смогу учить своего ребёнка: я же до сих пор не знаю, сколько отступать клеточек, и тем более начались уже предметы средней школы, а я не преподаватель-предметник. И жутко боялась. Но кое-что изменилось: теперь я точно знала, и уверенность моя была стопроцентной, что обязана забрать ребёнка из школы. Из места и из процесса, где ему плохо. А что делать дома – вопрос второй. Я мама и я должна позаботиться о сыне. Потому что, кроме меня, некому.

У меня прибавилось уверенности в своих силах, потому что к моменту перевода Егора на СО я уже год отучилась в университете, получая второе высшее психолого-педагогическое образование. Знаний школьных предметов и методик их преподавания это не давало, но появились знания по возрастной психологии. Да и сам факт, что ребёнка на семейное образование забирает мама педагог-психолог, казался мне облегчающим отношения с различными инстанциями, школами, социумом. Такая вот иллюзия у меня была.

К сожалению, год учёбы в университете снова подорвал наши отношения с сыном. Я тратила весь ресурс на занятия. Сил и времени быть мамой не оставалось. А ведь у меня ещё и младшая дочка! Сашка родилась, когда Егор был во втором классе, и все его школьные проблемы совпали с её младенчеством.

К концу пятого класса мои вопросы о том, как прошёл день, Егор воспринимал с нескрываемым удивлением: «А тебе это зачем?», «А почему тебя это интересует?» И я понимала: он искренне удивлён, что меня интересует не только его учёба, но и он сам. То, как ему было в школе. Как ему игралось, как училось, как общалось. Что он чувствовал, о чём думал.

Я плакала. Как я умудрилась сломать отношения до такого состояния? Ну как? Я очень люблю Егора и мне, конечно же, не всё равно! И отметки – не то, что я считаю главным, важным. Но мои личные тараканы, мои детские психологические травмы диктуют мне поведение, которое портит жизнь и мне, и сыну. Мои поступки не соответствуют моим ценностям. Они привели к ужасному результату: я потеряла отношения с сыном. Он не сын, он – школьник. Не знаю, чувствовал ли кто-то из вас вот эту потерю, когда ребёнок есть, а отношений нет.

Я уже понимала, что придётся завоёвывать доверие сына заново. Этим я собиралась заниматься на СО. Но обучать ребёнка чему-либо «на пустом месте» невозможно. Чтобы он слушался и соглашался выполнять то, что я прошу, был готов делать то, что делать не очень-то и хочется, нужна база. Эта база – крепкие отношения привязанности. Надёжные и устойчивые. И работать над ними мне следовало начать заранее.

Времени до начала учебного года оставалось мало. Лишь несколько месяцев на исправление отношений, которые портились столько лет. Нужно было что-то серьёзное, какая-то встряска, благодаря которой я получу сразу много баллов кредита доверия ребёнка. И я придумала поездку с Егором в США.

Восемнадцать дней вдвоём, в чужой стране, с чужим языком. Мы ехали в гости к моей подруге, а не в какие-нибудь дикие места, и русский язык в нашем американском окружении присутствовал с лихвой. Но всё же чужая страна и чужой язык вне дома весьма способствуют возвращению зависимости ребёнка от заботящегося о нём взрослого. Ребёнок просто вынужден полагаться на маму, довериться, «размякнуть». И тут можно выжать из ситуации всё, что мама в состоянии выжать при имеющемся ресурсе. В том числе и финансовом, конечно.

Муж меня поддержал. Без его поддержки такое путешествие просто не могло бы состояться. Мы взяли кредит в банке – и полетели.

В Америке мы жили в большом комфортном доме в безопасном районе, купались в домашнем бассейне, делали барбекю, бросались воздушными шариками с водой на лужайке. Гуляли по Нью-Йорку, Вашингтону, Филадельфии, посещали только интересные нам музеи, ели смешное мороженое dippin-dots в зоопарке, покупали нелепые магнитики, смотрели на звёзды в Планетарии. Заблудились в китайском квартале Нью-Йорка со свежекупленными там огромными пустыми чемоданами и бродили кругами в поисках автобусной остановки. Колесили на верхнем открытом этаже экскурсионного автобуса и в жару, и в дождь, много фотографировались и делились впечатлениями. Заезжали в гости к амишам, купались в фонтанах Принстона, ездили на океан. Мы много видели и ещё больше чувствовали. И через восемнадцать дней вернулись домой с кучей впечатлений, миллионом историй с «А помнишь, как…?», чемоданом совместно прожитых чувств. С таким бэкграундом можно было начинать новую детско-родительскую жизнь.

Ещё до поездки в Штаты я начала искать информацию о семейном образовании, думать и потихоньку готовить мужа. Потому что первая реакция на упоминание о семейном обучении у него была крайне отрицательная. Ему надо было сначала свыкнуться, что такая идея вообще существует, а потом уж мало-помалу её думать. Так что я закинула ему эту мысль и ждала.

Изучала информацию, обдумывала цели, сверяла с ними свои возможности, искала альтернативные школы.

Существует много поводов, которые подталкивают родителей к выбору СО для своих детей. Поводов много, но главная причина, как мне кажется, одна: школа не учитывает индивидуальные особенности каждого ученика. Понятно, что школа просто не может учитывать их. Такова особенность самой школы. Она – массовая, для масс. А значит, все, кто сильно отличается (в любую сторону и по любому параметру), туда «не влезают». И можно всю жизнь пытаться впихнуть туда «невлезающего» ребёнка, а можно пойти другим путём.

Жаль, у меня заняло так много времени дозреть до этого другого пути.

* * *

Переход на семейное образование сильно изменил нашу жизнь. Во-первых, улучшились отношения с сыном. Он, наконец, увидел, что я с ним, на его стороне. Что мне не всё равно то, что в школе ему плохо. Увидел, что я готова что-то делать ради него. Меняться, преодолевать свои узкие, слабые места. Плюс к этому мы стали проводить вместе кучу времени, которое раньше занимала школа. Увы, тратилось оно на учёбу, но всё же это был наш совместный процесс, взаимодействие. Мы стали лучше понимать друг друга. Ну и физического контакта стало больше, обнимашек, «отбей» и всякого такого.

У Егора загорелись глаза. Я и не помню, когда они у него горели до этого. Он почувствовал Жизнь. Что она есть, и она – про него. Что его «хочу» имеют значение, что не только всякие «надо» и «должен» наполняют его жизнь. Появился ресурс заниматься тем, чем хочется. Егор с удовольствием ходил на кружки, не бросая их весь год.

* * *

2013 год я провожаю в полном внутреннем раздрае. Я не понимаю, как выбираться из того, где я очутилась. Вернее, как перестать вести себя так, как я веду. Мне многое не нравится в себе, в том, как я реагирую на всё.

Я хочу научиться жить просто. Не по-геройски, а просто. Не так, как жила и живёт моя мама.

Я не хочу постоянно быть уставшей, не хочу показывать такой пример детям!!! Иначе они, как и я в своё время, не захотят взрослеть: ведь быть взрослым так невыносимо тяжело! Я хочу просто нормально жить, не совершая постоянных подвигов, а просто делая дела и живя жизнь.

Жизнь – это не подвиг, дела, быт – это не подвиг, общение с детьми – это не подвиг.

Я не хочу реагировать на жизнь как на борьбу только потому, что так делала и делает моя мама! Я взрослый человек и могу сама решать, как мне жить. И я выбираю просто жить! Без подвигов, без демонстрации хронической усталости, без искусственного повышения собственной значимости.

Я хочу получать положительные эмоции от общения с детьми. Хочу перестать воспринимать его как обязанность, тяготящую меня. Хочу перестать всячески бегать от этого общения, отгораживаться от детей, стараться каждую минуту спрятаться от них. Я хочу быть вместе с детьми. Так, чтобы нам всем это приносило удовольствие.

Я хочу найти способ взаимодействия с двумя детьми одновременно. Не хочу загонять Егора в его комнату из-за того, что не могу придумать, как общаться сразу с обоими детьми. Я хочу перестать орать на Егора и отгонять его от Саши только потому, что мне не хочется находиться вместе с детьми, и я тупо сбегаю от них, оставляя их, зная, что в итоге поругаются. Я хочу вести себя как взрослая, как настоящая мама.

Я хочу перестать орать на детей, обзывать их, шантажировать. Это совсем не то, как мне хотелось бы с ними общаться. Хочу научиться находить в себе силы и желание давать детям больше внимания и любви. Я хочу меньше заменять настоящую жизнь просмотром сериалов и реалити-шоу. Я хочу перестать ждать, что за меня всё сделают другие. Я хочу научиться сама делать максимальное количество вещей. Именно это и есть независимость – ощущение, что я сама со всем справляюсь. У меня же сейчас обратное ощущение: что я сама ничего не смогу. Мне в этом некомфортно, эта инфантильность превращает меня в растение. Я очень хочу всё изменить! Проще. Проще жить, проще общаться с детьми, проще смотреть на вещи. Но как?..

* * *

2014 год: закончила интенсив I «Понимать детей» в Институте Ньюфелда.

2014 год: семинар «А как же я?» (Гордон Ньюфелд в Москве).

* * *

2014 год был очень сложным. Не верится, что я в этом всём выжила.

Сейчас на душе очень тяжело, очень-очень тяжело.

Хорошо, что год назад я приняла решение съездить всей семьёй к родителям встречать Новый год. Как уже бывало не раз, моя интуиция выручила меня: позволила мне провести время с родными, хотя я и подумать не могла, что летом не смогу уже поехать в Украину…

Очень не хватает мамы… Но у неё там есть папа – большой ребёнок, к тому же со слабым здоровьем. Так что маме есть о ком заботиться и реализовывать свою потребность спасать, быть нужной и преодолевать.

Если бы я хотя бы могла купить маме билеты на поезд! Но я и этого не могу. Поэтому просто скучаю по маме и завидую брату, который находится там, с ней. Он и в детстве мог позволить себе быть ребёнком: от него никогда не требовали «быть умнее», уступать, заботиться о ком-то. Я же и тогда не могла быть ребёнком, потому что от старшей требовали быть взрослой. Плюс маму и папу приходилось оберегать от переживаний: было явно видно, что этого (переживаний) они боятся больше всего. Поэтому со своими переживаниями мне было не к кому идти, защиты искать было не у кого, поддержки – тоже.

Да и сейчас некуда с этим идти. Мама перегружена заботой о папе, плюс сейчас она основной кормилец в семье, поскольку папа вышел на пенсию в этом году после очередного инфаркта.

Папа никогда не мог ни поддержать, ни позаботиться, он сам требовал заботы и поддержки. Ничего вокруг не видел, кроме своих книг. И от других ждал, что они поставят его интересы выше своих интересов, а также выше своих потребностей, жуткой усталости и вечной нехватки времени.

А мне хочется плакать, вернее – истерить, швырять, что под руку попадётся, и орать: «Почему ты не даёшь мне быть ребёнком?!

И в детстве не давал, и сейчас не даёшь!!! Да, мне сорок два года, но я – твой ребёнок, чёрт побери!!!»

* * *

2015 год: закончила интенсив II «Сложные проблемы в детском возрасте» в Институте Ньюфелда.

2015 год: организовала группу «СВАО хоумскулинг» – территориальное сообщество семей, обучающих детей в форме семейного образования.

2015 год: закончила второе высшее (педагог-психолог), защитила диплом на тему семейного образования.

2015 год: с партнёром по проекту и командой единомышленников начала выпуск журнала «Семейное образование» (с 2015 по 2017 год издано восемь номеров журнала в печатном и в электронном виде).

С 2015 года: пишу статьи, печатаюсь в журналах («Семейное образование», «Знание. Понимание. Умение», «Виноград», «Фома»), выступаю с лекциями для родителей на фестивалях и конференциях.

* * *

В седьмом классе у Егора вовсю стартовал тот самый переходный возраст. Он не хотел учиться, совсем, и я очень переживала, что не могу ничего с этим поделать.

Кружки (те же, что и в прошлом году) Егор через несколько месяцев забросил. Сначала стал много пропускать, даже самый любимый – «Ремонт и настройку компьютеров». Преподаватель, ведущий этот кружок, видел Егора со всеми его личностными особенностями, и фактически вёл его индивидуально. Егору разрешалось приходить хоть на весь кружковый день (с 14 до 20 часов), делать, что самому интересно, перебирать все имеющиеся в мастерской детали, брать нужные домой. Я была удивлена, что сын пропускает любимый кружок. Раз, два… Оказалось, что физиологические процессы подросткового возраста, гормоны делали процесс общения Егора с социумом весьма сложным. Он много и часто раздражался, а удерживать это раздражение, контролировать своё поведение не мог. И боялся обидеть преподавателя грубым ответом. В такие сложные для себя дни Егор нашёл решение – не идти на кружок. Вообще ему всё больше хотелось окуклиться и сидеть дома.

Начали портиться отношения между нами. Егор учиться не учился, на кружки не ходил, постоянно грубил, орал, хлопал дверью. Отношения с сестрой тоже стали ужасными. Если бы не теория привязанности, в тот период я, возможно, отдала бы Егора в школу. Не потому, что там ему было бы лучше, а потому, что не могла нести ответственность за обучение, которого не происходило. Я не справлялась. Для меня это был самый сложный год СО.

А в январе состоялась первая конференция семейного образования. Я была там, сидела в первом ряду, ловила каждое слово спикеров. Конференция дала мне толчок что-то делать. После неё я организовала в Facebook территориальную группу хоумскул-семей «СВАО хоумскулинг». Мне повезло: не пришлось делать это в одиночку. Нашлась соратница, появились единомышленники.

Мы нашли библиотеку, готовую принимать хоумскул-семьи в своих стенах еженедельно и бесплатно. Для меня это была последняя возможность как-то вытащить Егора из его раковины. Мне было страшно, что сын так отдаляется, и я более не могу ни на что влиять. Однако Егор побывал на библиотечных встречах несколько раз – и перестал туда ходить. Зато Сашке такие тусовки пришлись по душе.

Егор совершенно забил на учёбу, а я не была готова к анскулингу. Я пыталась искать подходы, возрождать мотивацию, стимулировать, заинтересовывать. Лезла из кожи вон – и с каждым днём всё больше теряла надежду на какие-либо изменения. От меня ничего не зависело. Я была бессильна и была готова на любые эксперименты. Ну вдруг я что-то пропустила, не учла, не нашла, не увидела… Я хваталась за любые соломинки в попытках как-то выплыть.

А тут как раз и эксперимент подвернулся – в Центре семейного образования, в группе из восьми человек, два раза в неделю. Учёба в малой группе, в возрасте, когда важно найти своё место в коллективе, в теории должна была пойти. Зная сына, я в это не верила, но сама не справлялась, потому хотела испробовать и этот вариант. Егор должен был принять решение сам. И он сказал, что учиться там не будет. Моя последняя надежда рухнула.

Через несколько дней я вернулась к разговору с ним. Я уже смирилась с отказом Егора, но хотела хотя бы поговорить, как жить дальше. Высказала свои опасения, что наши отношения могут испортиться ещё больше. Они и так уже испортились, и виной тому то, что я вынужденно играю роль учителя при не желающем учиться ребёнке, и от этого страдает моя роль доброй поддерживающей мамы.

А на следующий день Егор сказал, что принял решение идти учиться в Центр семейного образования. Сказать, что я удивилась, – ничего не сказать. Это было очень неожиданно, и я не понимала, почему вдруг такие перемены. Лишь много позже я поняла, что Егор фактически пожертвовал своими интересами и своим ресурсом ради наших с ним отношений.

Ну что ж, я передала ответственность за учёбу Егору и тем, кто его теперь учил. Не могу судить, насколько учителя были сильны в предметах, но то, что абсолютное большинство из них замечательно и с уважением и искренним интересом относились к детям – это факт.

Егор честно старался въехать в процесс, относиться к происходящему позитивно. Сколько у него было сил. Однако домашка делалась всё реже и реже. В мае (а учиться там сын начал со второй половины марта) Егор уже ничего практически не делал по учёбе, и я имела несколько разговоров с директором Центра по этому поводу. Это ещё один плюс, конечно: там действительно радеют за каждого ребёнка, директору не всё равно, он ищет подходы вместе с родителями, готов пробовать разное.

Так и с Егором: в восьмом классе (а мы не забрали Егора из Центра семейного образования, до меня всё ещё не доходила цена такой учёбы) Егору предложили, например, не посещать физику, учить её самостоятельно дома, время от времени подтверждая сей факт написанием проверочных работ. Просто потому, что ему скучно было на уроках физики. Он многое понимал «как устроено и как работает» и без учебников. Ещё какие-то индивидуальные фишки были, уже не помню. Но, увы, этого было недостаточно, чтобы сделать учёбу интересной или приятной. У Егора были снова потухшие глаза и такая безнадёга во взгляде…

В итоге случилось то, что когда-то пять лет кряду происходило в обычной школе: Егор стал болеть. Практически не вылезал из болезней. Посещать Центр семейного образования Егор из-за постоянных простуд не мог, делал домашку и посылал её учителям по электронной почте. А потом к простудам и прочему добавился диагноз экстрасистолия с какими-то зашкаливающими показателями. Когда замаячила необходимость ложиться в больницу на пару недель на обследование сердца, я перестала понимать, зачем нам учёба в Центре, если результата всё равно нет. Никакие малые группы или замечательные учителя не вернули Егору мотивацию, интерес к предметам не появился, наоборот, всё лишь стало хуже: ребёнок потух и стал болеть.

Я забрала Егора оттуда. И перестала вообще что-либо требовать от него в плане учебы. Меня гораздо больше волновали проблемы с его сердцем, чем соответствие его знаний требованиям ФГОС.

Происходившее со здоровьем Егора заставило меня вспомнить о том, что учёба должна быть для ребёнка, а не ребёнок для учёбы. Я очень сильно прочувствовала, что сын, его самочувствие и счастье для меня приоритетней любых его знаний, особенно тех, которые он сам получать не хочет. И что пусть будет у него здоровье, а там он сам разберётся, чему учиться и как жить с незнанием школьных дисциплин. И тут до меня дошло, наконец, почему Егор согласился учиться в Центре семейного образования. Он попытался позаботиться о наших отношениях, но заплатил за них своими интересами и своим здоровьем (здесь я не про проблемы с сердцем, а про частые простуды).

Практически вынужденно я перешла к анскулингу. Просто потому, что не видела других вариантов в нашем конкретном случае. Второе полугодие восьмого класса я не приставала к Егору с учёбой. Аттестацию за восьмой класс он сдал, не заботясь о том, какие получит оценки, лишь бы сдать.

* * *

После первой конференции по семейному образованию и организации группы «СВАО хоумскулинг» произошло ещё три значимых для меня события, имеющих отношение к семейному образованию:

1. Встреча в «Драгоценности» – ответы на вопросы интересующихся, где я, вместе с другими хоумскулерами-практиками, была в роли мамы с опытом семейного образования.

2. Встреча про анскулинг в «Море внутри», на которой, помимо прочего, можно было «потрогать руками» и расспросить живого выросшего анскулера, никогда не сдававшего никакие аттестации, живущего так, как ему нравится.

3. Ну а потом… Потом случилась Оксана, с которой мы начали делать журнал «Семейное образование» и собирать команду.

А в процессе подготовки к запуску краудфандинга и к выпуску первого номера журнала я ещё и защитила диплом о семейном образовании.

Все эти события запустили во мне процесс освобождения. Мне всё больше нравилась идея анскулинга. Я понимала, что именно это и нужно моему конкретному ребёнку. Но, как говорится, было поздно пить боржоми: оставалось не так много времени до ОГЭ, тут не поанскулишь. Вот если бы с первого класса… Эх.

Работа в журнале, знакомство с разными хоумскулерскими подходами, взаимодействие в команде с прекрасными, интересными людьми давали возможность по-разному смотреть на образование, в том числе семейное. Смотреть на разнообразие и формировать своё мнение, оформлять свои взгляды. Думать о возможных стратегиях и их последствиях для своей семьи, для моего ребёнка.

Я понятия не имею, правильно ли поступаю и не пожалею ли потом. Мне тревожно, иногда страшно. Я никогда не шла поперёк стандарта с лёгкостью, это всегда для меня серьёзное испытание. Но я точно знаю, что нашим с Егором отношениям лучше вот так. И ещё знаю, что никак иначе у меня не получалось, а перепробовала я многое.

Я не считаю наш вариант единственно правильным, как и не считаю какие-либо варианты правильными или неправильными. Я уверена, что сколько семей – столько и вариантов, каждой семье подходит что-то своё и не подходит чужое. И в этом как раз ценность семейного образования: здесь полно индивидуального подхода, он буквально валяется у нас под ногами, нужно лишь нагнуться и взять.

Хотелось ли бы мне, чтобы Егор любил учиться и с удовольствием и рвением грыз гранит школьных наук? Сто раз да! Просто потому, что так было бы проще нам всем. Предполагала ли я когда-нибудь, что у меня, ребёнка из учительской династии, будет такой сын? Нет, моё воображение не достигало таких высот. Но реальность такова. Путь выбран непростой, другие пути оказались не нашими. Всё, что мне остаётся, – поддерживать сына на его пути, в его выборе. Вместе с ним радоваться его успехам и быть рядом в неудачах.

Я наделала много ошибок и, возможно, никогда не смогу с этим смириться полностью. Так, чтобы, при воспоминании о них не наворачивались слёзы или не накатывала грусть. Но я также знаю, что нет никакого смысла в постоянно испытываемой вине и в гноблении себя. У чувства вины вполне определённая задача – сподвигнуть нас исправить накосяченное (если возможно), а также – сделать выводы и в будущем поступать иначе. Это я и стараюсь делать.

Помимо наших с мужем косяков, есть ещё и такая данность, как особенности Егора. Мне безумно жаль, что я не умела иметь с ними дело. Если бы умела – часть проблем не стояла бы так остро. Я вижу это по дочке, которая тоже с особенностями, высокочувствительная, но Сашке досталась уже другая мама.

Дочку я ращу иначе. Я сделала работу над ошибками (бедные первые дети, им достаются наши пробы, эксперименты, тревоги в гораздо большем количестве, чем детям последующим), и с Сашей всё проходит более гладко.

Лучший подарок, который я сделала своим детям, – это пройденные мною два интенсива в Институте Ньюфелда плюс психотерапия. Именно благодаря этому обучению и тому, что я не сдавалась и продолжала терапию, я смогла выстроить надёжные отношения привязанности с дочкой и наладить отношения с сыном.

* * *

Прежде чем окончательно забрать из детского сада Сашины документы, мне нужно было придумать, как реализовать потребность дочки в играх и взаимодействии с детьми. Потому что у Саши была большая жажда общения.

Поэтому, во-первых, я стала возить её на игры по Бахотскому раз в неделю. Во-вторых, на психологические игры к Ольге Юрасовой раз в три недели. Но даже если добавить к этому Сашины кружки (занятия танцами в студии Айседоры Дункан, которыми Саша занимается уже три года, и музыкальные занятия в Орф-студии, тоже три года занятий), этого всё равно было недостаточно. Поэтому я решила организовать детскую группу у нас дома.

Ну а с предстоящего сентября у нас с Сашкой планы начать учёбу. Потому что Саша хочет учиться. Нет, она не потянет системную ежедневную учёбу «школа-домашка». И нет, она не потянет строгие учительские взгляды. Но она хочет учиться. И я могу дать ей это в той форме, которая для неё посильна.

Пока что это будет комбинация альтернативной школы по принципу школы-парка два раза в неделю плюс занятия математикой на Учи. ру, какие-то тетрадки и книжки дома – такие, которые будут интересны ей и мне. Интересные музеи, образовательные мероприятия и квесты в течение года. И конечно, мы продолжим игры по Бахотскому, равно как и психологические игры-тренинги.

Саша не пишет прописью и пока что не горит желанием учиться этому. Иногда ей хочется – тогда я распечатываю ей прописи, она какое-то время выводит буковки. Но надолго её не хватает. И систематические занятия её не радуют. Жду, пока дозреет, знаю, что это произойдёт.

Читает Саша по слогам. Сама хотела научиться, сама спрашивала, где какие буквы и как читать. Сама, можно сказать, научилась.

Потому что внутренняя мотивация – великая вещь. Сейчас ежедневно перед сном читаем: я – ей, она – мне.

Озвучила мне своё пожелание: учить географию, математику и биологию. Видимо, ими и займёмся с осени.

* * *

1. Расскажите важные факты вашей жизни.

Мама-папа-младший брат. Родители – учителя в школе со всеми вытекающими типа «Если наши дети образцово себя не ведут и не учатся на отлично, то как мы можем требовать этого от своих учеников?», за любое неоправдывание их ожиданий – холодный игнор.

Основная эмоция детства – страх, временами перерастающий в ужас. В какой-то момент жизни я это куда-то внутрь засунула и утрамбовала, чтобы иметь возможность выживать.

Какое-то количество лет назад пришла клиентом в психотерапию, и весь этот страх и ужас вылез. Разгребаю.

Егора (сейчас ему тринадцать) родила в двадцать восемь лет, Сашку – в тридцать семь.

Долгое время «сижу на попе». Разгребаю с психотерапевтом залежи утрамбованных страхов, стыда, агрессии. Сейчас, вроде, наконец что-то сдвинулось, я наконец почувствовала, что что-то хочется делать. Боюсь даже представить, что снова вернусь в состояние овоща.

Сейчас, можно сказать, учусь «заново ходить»: сосуществовать с людьми с отличным от моего мнением (не выходить из контакта с ними), решать спорные проблемы, отстаивать себя, не разрушаться.

2. Чем довольна в своей жизни, а чем не довольна.

Довольна тем, что ещё жива. Что не сломалась. Что есть дети, муж и что живы родители. Что, несмотря на затяжные депрессии и постоянно испытываемое чувство страха, пытаюсь из этого выбираться и хотя бы «лежать в направлении цели». Цель – научиться жить, а не выживать.

Недовольна тем, что всего боюсь. Что тревожность мешает мне гулять с детьми, расслабляться, отпускать. Что не зарабатываю денег. Что в сорок два года не понимаю, что я и кто я. Что нет ресурсов (как внутренних, так и финансовых).

Недовольна тем, что боюсь спонтанных действий и не умею их совершать. Мне страшно ошибиться, когда мои ошибки могут подвести другого человека или привести к стыду (стыд для меня ещё хуже страха). Я боюсь «не дотянуть», быть хуже, не соответствовать ожиданиям. Это тормозит любой путь.

3. К чему сейчас тянет – каковы помыслы, намерения, мечты.

Сейчас у меня, видимо, «белая полоса». В жизни происходит череда событий, взаимосвязанных так или иначе между собой, что позволяет мне надеяться, что я потихоньку нахожу своё дело (тут боюсь сглазить), что я смогу приносить пользу людям и деньги семье.

* * *

Я очень хорошо помню, как начинался журнал. Для меня это произошло вдруг, «из ниоткуда». Ничего не предвещало.

Я тогда заканчивала третий курс в универе, в мыле писала диплом о семейном образовании. Кормила пятилетнюю дочку обещаниями о том, что вот-вот защищу диплом – и с лихвой компенсирую ей прошедшие три года, когда пыталась совмещать своих детей с учёбой на педагога-психолога в МосГУ и учёбой на двух интенсивах в Институте Ньюфелда.

На тот момент я медленно и долго делала свой сайт (конечно же, посвященный семейному образованию) и вместе с подругой вынашивала проект анскулерской школы для тех детей (в том числе наших), чьи родители выбрали СО и в вопросах взращивания детей придерживаются психологии развития и в частности – теории привязанности Ньюфелда.

Тут случилась первая конференция по альтернативному образованию. Та самая, где впервые в России собралось человек двести пятьдесят приближённых (вернее, в большинстве своём – только приближающихся) к семейному образованию. Эта конференция была волшебным пинком для многих. Меня, в частности, она волшебно пнула в направлении создания территориальной группы сообщников – «СВАО Хоумскулинг».

Сказать, что я была постоянно уставшей (учёба, организация хоумскулерской группы и еженедельных её встреч, семья и дети), – ничего не сказать. Ресурс был в минусе. Было ощущение, что делаю полезное дело, но не было ни понимания, что дальше, ни желания активно шевелиться в каком-либо направлении. Хотелось поскорее защитить диплом, лечь и чтобы никто меня не трогал и ничего от меня не хотел.

Где-то в параллельной реальности жила Оксана Апрельская. Оксану, как она сама выражалась, пёрло, она фонтанировала энергией и искала, куда бы её направить в мирных целях. Старшая дочка Оксаны тоже была на СО, и благодаря этому мы с Оксаной даже виделись несколько раз на различных хоумскульных мероприятиях, прежде чем законнектиться.

И вот эта самая фонтанирующая энергией Оксана пару раз предлагала мне посотрудничать в вынашиваемых ею проектах. А я чувствовала себя тряпочкой. Старой такой. Совсем-совсем непригодной для. Мне хотелось просто лежать. Поэтому, понятное дело, что ни в чём участвовать и нигде сотрудничать я не могла.

Я до сих пор не знаю, что увидела во мне тогда Оксана, почему именно я. Особенно в том состоянии, в котором я тогда была. С той моей пассивностью и отсутствием энтузиазма. Но, видимо, что-то она увидела.

И вот, помню как сейчас, приехала Оксана ко мне в гости. Не без цели. Пообщаться на тему различных задумок. Она мне рассказала, чего хочется ей, я рассказала о планируемой нешкольной школе и показала сайт, который делала уже долгое время и никак не могла доделать…

Время гостевания подходило к концу, и я снова сказала «нет» на предложение Оксаны делать фестиваль, или конференцию, или что там она хотела организовать.

И с некоторым раздражением я спросила: нафига тебе вообще всё это надо? Что тебе не сидится спокойно?

А она говорит: так меня прёт! Хочу действовать, хочу что-то делать! У меня столько идей!

И начала перечислять. Я всё слушала, и слушала, и чувствовала себя такой немощной и старой, что просто ужас. Люди вон чего-то хотят, прёт их, понимаете ли, а мне бы ничего не делать (ни с детьми, ни по учёбе, ни по хоумскул-группе, ни по дому), лечь бы в тишине и чтоб не кантовали, вот оно счастье…

И тут вдруг я выхватила из её потока слово «журнал». Оксана уже неслась перечислять дальше, а я удивленно спросила: «В смысле – журнал? А как можно делать журнал? Это же уметь надо». «А я умею, – ответила Оксана. – Я уже делала».

И я сказала: «Давай делать журнал». Прямо вот так и сказала: ДАВАЙ. ДЕЛАТЬ. ЖУРНАЛ.

Оксана удивилась. Потому что я уже столько раз говорила «нет» и объясняла, что не могу, не буду, не потяну. И тут вдруг.

Что-то такое было в этой идее, что вытащило меня. Для меня это была новая (свежая) жизнь. Которая случилась со мной вот так вдруг, разделив время на до и после. А между этими до и после было «и тут пришла Оксана».

В идее издавать журнал про семейное образование для меня срослось просто всё. Куча моих потребностей закрывалась этой деятельностью. Многие ценности оживали, начинали сверкать, жизнь вообще окрашивалась не в розовый и не в цвета радуги, а просто во все имеющиеся на свете цвета.

Почему слово «журнал» произвело на меня такой эффект?

Во-первых, это социально значимый проект. Важность которого на тот момент переоценить было сложно. А для меня важно делать что-то «ух, нифига себе!». Моя нарциссическая часть потирала руки и ликовала.

Во-вторых, это продукт. Который можно пощупать. Полистать. Почитать. Порассматривать картинки. Подарить родителям или друзьям. В моей голове явно жил таракан на тему «услуги – это фигня, вот производство – это серьёзно».

В-третьих, делать проект с нуля – безумно интересно. Это сложно, очень затратно по времени и нервам, но это просто крышесносно увлекательно! Что сделаешь – то и будет.

В-четвёртых, можно было поучаствовать во всех частях процесса, попробовать кучу нового! Ещё сто раз ВАУ.

В-пятых, я наконец могла писать!!! Я всю жизнь любила (и люблю) писать, но на тот момент всё ограничивалось сценариями праздников, парой-тройкой месяцев работы журналистом на одном из интернет-порталов, начатыми и брошенными дистанционными курсами «Вольная журналистика». И тут вдруг такой подарок судьбы: можно писать и публиковаться!

Ну и ещё куча всяких «в-шестых», «в-седьмых» и прочих. И все эти «в-стопятьсотых» вместе умещались в одно слово: «А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!» Ну и всё. Понеслось. Мы стали делать журнал.

И за полтора года выпустили восемь регулярных номеров.

* * *

2016–2017 учебный год: организовала на дому детскую группу свободного общения БарабуROOM (для детей от четырех лет семи месяцев до девяти лет).

2016 год: в партнёрстве создала проект «Психологическое пространство «Под зонтом».

2016 год: семинар «Факторы обучаемости: что нужно детям, чтобы их способности к обучению раскрылись максимально» (Гордон Ньюфелд в Москве).

2016 год: семинар «Игра и её значение для здорового эмоционального развития» (Гордон Ньюфелд в Москве).

2016 год: семинар «Гиперчувствительность: как помочь детям, живущим «без кожи» (Гордон Ньюфелд в Москве).

2016 год: семинар «Психологическая устойчивость и восстановление после травм» (Гордон Ньюфелд в Москве).

С 2016 года: провожу группы поддержки для родителей.

* * *

Сегодня мне сорок четыре. Ещё не ягодка, но уже и не цветочек. Если верить народным приметам и прочим пословицам, у меня ещё год на дозревание. Что ж, если темп будет, как в прошедшем году – к сорока пяти буду вполне себе арбуз… Кем бы мне стать? Ладно, пусть будет сюрприз. Через год посмотрим.

Сегодня мне 44. Прикольные цифры эти две четвёрки. Основательные какие-то. Если посмаковать, то ощущаются как полноприводный джип, твёрдо и устойчиво стоящий на больших колёсах, мощный… Теперь я поняла: я хотела стать джипом, когда вырасту.

Выросла, стала. Жру много топлива, занимаю много парковочного места, надёжна и безопасна, способна защитить тех, кто едет со мной, особенно детей. В общем, цель достигнута, пора ставить новую. Не скажу какую.

Так, ну что там ещё про сорок четыре? В сорок четыре у меня гораздо больше энергии, чем было год назад, в сорок три. Просто как раз за этот год я приблизилась к себе на расстояние вытянутой руки. Ещё немножко – и сольюсь с собой в экстазе. Жду с нетерпением, но иду медленно, чтобы себя не спугнуть.

За этот год я стала понимать, чем готова поступиться ради того, чего хочу, а чем – ни за какие коврижки. Я перестала умирать всякий раз, когда не оправдываю чьи-то ожидания. Мне всё ещё нелегко это дается, но я пригибаюсь к земле, чтобы потом распрямиться снова, и с каждым разом пригибаюсь всё меньше и распрямляюсь всё быстрее. А раньше я просто ломалась, и на заживление переломов уходили годы. А когда-то давно я просто оправдывала чьи-то ожидания в ущерб себе.

Я думаю, всё началось с пятидневного отдыха в августе. «Гелио-парк Лесной». Возможность побыть одной, услышать свои мысли, выспаться, смотреть каждый день на облака под Muse, ни с кем не разговаривать, вкусно питаться (когда самой ничего не надо готовить, о тебе уже позаботились и можно выбрать, чего душе угодно)…

Именно после этих пяти дней случилась вещь, про которую обычно пишут «присвоить себе ответственность за свою жизнь».

Это присвоение ответственности – совершенно непонятная с точки зрения практического осуществления штука. Как это делается, где алгоритм, как его выполнять? Где волшебная таблетка, чтобы выпил – и вот он я, взрослый не по паспорту, а по уровню зрелости? Но когда, наконец, внутри щёлкает вот это самое про присвоить ответственность (хоть убейте, алгоритмов таки нет, это процесс, внутренний, длительный, болезненный) – всё становится другим.

Внутри появляется такой стерженёк – пока тонкий, но прочный, – и ты вдруг ясно ощущаешь, что твой путь к себе наконец привёл тебя к тебе. Ну то есть меня ко мне. Ещё идти и идти, но теперь нет ощущения, что бредёшь в потёмках одна-одинёшенька, и вообще жизнь – боль. Теперь ощущение что-то типа жить прикольно! И да, жизнь иногда боль, но я справлюсь: у меня есть я.

Одновременно с появлением у меня себя (звучит как психическое расстройство, но ощущается как выздоровление) я начала заниматься вокалом. Нет, я ни разу не талант, я просто люблю музыку и всегда хотела петь, но… не пела. Это само по себе очень неожиданно, так как жило где-то во внутреннем шкафу с другими несбыточными мечтами, и тут вдруг…

А потом я ещё начала играть на барабанах. Что вообще никак не предполагалось и даже в разряде несбыточных мечт не числилось. К барабанам я прикасалась ровно один раз в жизни, в восьмом классе, когда год занималась гитарой с частным преподавателем. Как сейчас помню: у меня не получилось сразу и идеально, и я устыдилась такой своей неуклюжести и больше к барабанам не подходила.

Поскольку страх совершить ошибку вместе с перфекционизмом и стремлением быть идеальной помахали мне ручкой в начале сентября этого года, я пошла знакомиться с барабанами заново. И подумываю прикупить себе барабанную установку.

Звёзд с неба не хватаю ни в вокале, ни в барабанах, но это вот прямо моё-моё. Про свободу самовыражаться, про делать для себя, про процесс, а не результат. ИГРА, в общем.

В этом году у меня два новых проекта. Совершенно разных. Детская группа БарабуROOM, трижды в неделю по пять часов. Просто играем и учимся взаимодействовать. Получилось далеко не всё, что планировала, и главное – совсем не так, как планировала. Но я же теперь не перфекционист. Я смотрю, что получается и почему именно так, и думаю, что с этим сделать и в какую сторону. А ещё не думаю о проекте как о вечном, даю себе право в любой момент его завершить, не оправдав чьих-то ожиданий.

Ну и главный для меня новый проект – это совместное с моей подругой и коллегой психологическое пространство «Под зонтом». Группы поддержки (офлайн и онлайн), индивидуальная работа – письменная в закрытом блоге или «глаза в глаза» по скайпу и очно. Детско-родительское консультирование в русле психологии развития на основе привязанности (подход Ньюфелда). Это то, во что сейчас хочется вкладываться, и то, что хочется развивать.

Из того, что уже происходит, но пока в малом объёме (очень хотелось бы больше), – я пишу статьи, за деньги. Это уже происходило, когда я работала журналистом, но очень давно. В общем, с августа я снова в строю, пишу, и мне это нравится. Посылаю запрос мирозданию подкинуть мне ещё такой работы. Ключевое слово – оплачиваемой. А, можно ещё редакторской, а не только писательской.

А ещё я иду учиться. Снова. Меня ждёт интересный год с занятыми напрочь выходными…

Я наверняка многое забыла тут рассказать. Ну и ладно. Мне сегодня сорок четыре – и мне радостно жить. Пожалуй, это сейчас самое главное.

* * *

Так уж вышло, что большую часть жизни я жила не только вне зоны комфорта, но и считая, что всё, что под такую «тепличность» подпадает, – фу. Ну то есть хотеть иметь эту зону комфорта, и уж тем более – хотеть в ней жить, и, более того, жить в ней – проявление слабости, никчемности, и я не знаю какие ещё слова здесь подходят, но выражений лица может быть просто масса. От простого «скривиться» до… В общем, чоуж, нас раньше нередко воспитывали лицом. Различать эту азбуку я научилась сильно раньше, чем по букварю читать.

И только во время учёбы на интенсивах Института Ньюфелда я поняла, скольких важных вещей была лишена в детстве. И стала восполнять, насколько можно, то, чего не было, но что мне было очень нужно раньше, и продолжает быть нужным сейчас. Научилась слышать себя, свои потребности, учитывать их. Сама-себе-заботливая-мама.

Среди прочего для меня важного я создавала себе те самые «тепличные условия», ту самую зону комфорта. И физически – делая свой дом уютным, удобным для себя, подходящим под мои потребности (то есть, учитывая себя). И психологически – делая свой близкий круг общения тёплым, очень бережным, поддерживающим, принимающим меня такой, какая я есть. В нем сейчас те, кто любит меня, уважает, ценит. И кого люблю, уважаю и ценю я.

С теми, кто был токсичен и/или об кого я много ранилась (а раниться мы можем и не об токсичных людей, просто бывает, что мы соприкасаемся травмами, каким-то очень оголённым местом, которое искрит или кровоточит, и это больно), я расставалась, с сожалением или без.

И сейчас мой круг просто прекрасен. Иногда я забываю, что не все люди такие, но интернет мне быстро об этом напоминает.

И тем больше я ценю «своих».

И когда мы с моей подругой и коллегой Татьяной Савченко в 2016 году придумали «Под зонтом» – мы сделали это пространство бережным, поддерживающим и принимающим. Как для наших читателей, так и для себя самих. Нам было очень важно вот так двигаться в профессии. Поддерживать друг друга и не растрачиваться на разборки в комментариях, ответы тем, кто в белых пальто и т. п. Писать для аудитории, которая с нами на одной волне, которой созвучны наши взгляды на детско-родительское.

Благодаря такому пространству (открытому для желающих, но немного обособленному от «всего интернета») я могла писать и публиковать свои тексты. А они у меня специфические. Они про меня, про жизнь мою и моих детей. Я разбирала свои собственные ошибки, показывала альтернативные пути, объясняла процессы – и всё это на примерах из моей жизни, с детьми и без… В общем, писала много личного. Видела смысл именно в таких текстах, потому что они помогают тем, кому так же плохо, увидеть, что такие же проблемы бывают не у них одних. И плохо бывает не им одним. Да, даже настолько плохо. Настолько сложно. И что оттуда есть выход!

Мы можем менять ситуацию. Мы можем менять себя. Мы можем менять жизнь.

* * *

2016–2017 годы: прошла ряд семинаров в рамках курса «Практическая психотерапия» в Институте психотерапии и клинической психологии.

Весна 2017 года: интенсив по клинической трансперсональной психотерапии в Институте психотерапии и клинической психологии.

2017 год: не отдала дочку в школу в первый класс, обучается в форме семейного образования.

* * *

Мне сегодня сорок пять.

Не хочу быть ни бабой, ни ягодкой. Только собой.

По большому счёту я счастлива в этот период своей жизни, хотя декабрь пока не радует. Но я вырулю, как уже не раз бывало.

Ну что там за этот год произошло… Работаю. Сейчас практически на максимуме своих мощностей. Продолжаю искать возможность принимать клиентов не в кабинете, а в уютной квартире где-нибудь в центре, пять-десять минут от метро.

Учусь. С октября и на ближайшие полтора года я в программе по работе с шоковыми травмами, травмами развития и хроническими телесными симптомами. Дополнительно к этой учёбе – терапевтическая группа по травме, личная терапия у травматерапевта, интервизорские группы всё по этой же теме.

Тяжело. В процессе поднимается куча личного материала. Хочется отменить, закрыть, спрятаться и не отсвечивать. Вместо этого работаю. Мужество, мотивация – вот это всё.

Ращу детей. С переменным успехом. Стараюсь сохранять баланс «дети – работа». Иногда хочется забить то на одно, то на второе, ибо неидеально получается, обязательно что-то страдает. Но если напоминать себе, что идеально – не только невозможно, но и скучно, то в целом всё же баланс есть.

Пою. Да, всё ещё. С сентября 2016 так и хожу раз в неделю на вокал. Это мой ресурс.

Больше не барабаню. Упс. После ухода моего преподавателя из музшколы моя мотивация оказалась недостаточно сильной, чтобы выдержать не-моего, нового, преподавателя, так же как самостоятельные занятия.

Всё никак не нахожу сил и времени на ведение групп (офлайн и онлайн), на подготовку и проведение вебинаров и прочее. Грущу по этому поводу. Пока так…

Вчера на вокале пела My way. В сорок пять захотелось петь о смыслах, так что разрешила себе это…

Спасибо, друзья, что вы есть в моей жизни. Это прекрасное ощущение – знать и чувствовать, что так много людей меня любят.

* * *

С 2018 года: веду прямые эфиры и вебинары.

Лето 2018 года: интенсив «Телесная осознанность. Контакт с собой. Контакт с Другим» в Московском институте процессуальной и соматическо-интегративной терапии (МИПИТ).

* * *

Мне завтра сорок шесть.

И где бы вы думали я проведу свой день рождения? На учебной двухдневке. И это бы ещё ладно, но тема этой двухдневки – «Депрессия». Ну то есть не очень весёлая тема. Не очень радостный день рождения получится по факту.

Но хоть люди будут вокруг хорошие. Буду поддерживать себя этим. А ещё тем, что это не худший вариант. Девять лет назад, например, я проводила свой день рождения в больнице на сохранении, беременная Сашкой. Так что всяко лучше же на учёбе, правда?

Ну что написать про прошедший год… Много всего произошло.

Я научилась ложиться спать до 22:30 и вставать рано (весной и летом – в шесть утра, зимой – попозже). Иногда не удаётся лечь вовремя, всё же я живу не одна, и приходится друг под друга подстраиваться. Но всё равно это обычно не позже 23:00.

В мою жизнь вернулось чтение. Это было больным местом: я перестала читать давным-давно, т. к. глаза болели, и мозг не воспринимал информацию. Но летом я отдохнула (по кружкам Сашу возить не надо, клиентов меньше, чем в течение года, на улице светло, энергия есть), купила себе большую лупу с подсветкой, да и муж позаботился обо мне и сделал яркую лампу над креслом (да и само кресло я купила, да). И, начиная с лета, я читаю! Всегда с лупой и при хорошем, очень ярком освещении. Оказывается, это частая проблема людей с дальнозоркостью: им (нам) нужно много света для чтения.

Читаю не художественную литературу (нет пока желания, честно говоря), а по профессии, но как же радостно, что могу это делать!

Практически полностью переместилась из сериальной жизни в реал. Тоже летом. Само произошло (слава психотерапии), я ни на какие «сериальные диеты» не садилась, ничего себе не запрещала. Не то чтобы я теперь ничего не смотрю, нет, конечно. Но просто стала справляться без таких зависаний в коконе. Не так уже важно выпадать из реальности, чтобы восстановить ресурс.

Могу и иначе.

P.S. Пришли с Сашкой домой с её танцев – а дома воздушные шарики «С днём рождения, мама!» и шарлотка с орехами. Егор постарался. Так приятно!!! Так что сели и за пятнадцать минут отметили последний день моего сорокапятилетия.

* * *

Терпеть не могу одиночество! В нём зябко и сыро, под ногами болото, как после затяжных ливней, а любая безобидная фраза обрушивается на голову, как кирпич.

А иногда в нём сухо-сухо. Так сухо, как в жаркой пустыне, где сто лет не было дождя. И губы трескаются, и так хочется пить, что думать не можешь ни о чём другом.

А ещё в нём больно. Как будто кто-то обмотал сердце колючей проволокой. И душа пытается кричать – и не может. Жадно хватаешь ртом воздух, но он какой-то вязкий, и хочется выть, и разваливаешься на части, и погибаешь медленно и мучительно.

А хуже всего по вечерам. Когда все дела сделаны, дети уложены, и, казалось бы, теперь можешь, наконец, для себя, но когда больше не для кого, то для себя не в радость. И чувствуешь себя несчастной.

Обожаю одиночество! В нём всё для меня и про меня. И тихое утро, и сумбурный день, и неожиданный, незапланированный вечер.

Когда одна, можно слышать свои мысли. И проживать чувства – те, что были отложены из-за неуместности или были скоплены из-за уязвимости. И чувствовать тело – уставшее, но живое.

А ещё можно подарить себе ванну с пеной, приправленную хорошей музыкой, зажечь свечу и дать глазам отдохнуть от искусственного света… Можно дышать полной грудью, будто ты один во всём мире, а мир – в тебе.

Можно развалиться в кресле, вытянув ноги в уютных тёплых носках, пить чай или мартини, смотреть глупый смешной сериал и чувствовать себя счастливой.

Одиночество странная штука. Такое ужасающее, когда не вырос, не отпочковался, не отрастил крылья. И такое наполняющее, ресурсное, когда умеешь быть с собой, жить с собой, дружить с собой. Заботиться о себе. Брать себя на ручки. Баловать себя. Любить.

* * *

Когда-то раньше, когда мне говорили приятные вещи, просили о чём-то важном, благодарили за что-то, приглашали куда-то (то есть «выбирали» меня), я отвечала с важным видом осознания собственной значимости: «Да, хорошо». А внутри ощущала себя никем и ничем, тряслась от смеси страха, стыда и тревоги: «О боже, как это вообще могло произойти?! Это шутка? Как меня можно выбрать?! Либо издеваются, либо перепутали. Я же никто. Я же недостойна! Не верю, это какая-то ошибка».

Шли годы, терапия делала своё, и моя реакция изменилась. Она стала примерно такой: «Я? Ура! Ой…» И это означало: «О боже, меня выбрали! Ура! Меня!» И тут же: «Интересно, они вообще знают, что я не идеальная? Что я обычная, и даже нисколько не крутая, не суперумная, не лауреат всяческих конкурсов, а просто-обычный-человек? Вдруг они этого не знают, и вдруг ждут от меня офигеть-какой-статьи или супер-быстрой-волшебной-терапии, а я не смогу этого дать? А я ведь и не смогу…»

Сейчас, когда моя жизнь давно перекочевала из моей головы в реал, всё происходит проще, спокойней, естественней: «Я? Здорово! Спасибо, мне приятно. Давайте обсудим сроки, оплату, ваши ожидания и мои возможности». И это означает: «Я? Здорово! Спасибо, мне приятно. Давайте обсудим сроки, оплату, ваши ожидания и мои возможности».

И знаете что? Ресурса тратится меньше, радости в жизни стало больше, а ощущаю я себя тем, кем и являюсь: интересным человеком, индивидуальностью, со своими плюсами и минусами, возможностями и невозможностями, способностями и не-очень-способностями, с определённым жизненным и профессиональным опытом, а также с его недостаточностью. Кому-то я нравлюсь, кому-то – нет. Кто-то меня выбирает, кто-то – нет. Когда выбирают – я радуюсь, когда не выбирают – огорчаюсь. И то, и другое нормально, не смертельно, переживаемо. И то, и другое не только обо мне, и даже не всегда обо мне вообще. Это может быть о выбирающем, и о ситуации, и да, обо мне может быть тоже.

И как же здорово, когда не нужно «держать лицо», а можно просто реагировать изнутри, правдой.

И как же здорово, когда от той правды, что внутри, не хочется убежать. Когда она из моей самоценности, из самоуважения, из любви к себе и из уважения к Другим.

* * *

2019 год: закончила курс «Аффективные состояния: от патологии к норме» в Московском институте гештальта и психодрамы (МИГИП).

2019 год: закончила курс «Программа по работе с шоковыми травмами, травмами развития и хроническими телесными симптомами» в Московском институте процессуальной и соматическо-интегративной терапии (МИПИТ).

2019 год: курс «Понимание подросткового возраста» в Институте Ньюфелда.

2019 год: начала писать эту книгу.

* * *

Мне сорок семь.

Этот год был тяжёлым. Хотя бы потому, что умер мой папа. Ну и не только поэтому.

Этот год был годом преодолений. Я шла вперёд, а когда откатывалась назад – всё равно потом шла, и когда падала – лежала, вставала и снова шла. Для меня это важно – идти, справляться.

Много благодарности внутри. Тем людям, которые были со мной, которые помогали мне делать жизнь светлой и тёплой. Спасибо вам, мои дорогие. Я рада, что вы есть.

Вчера отметила последний день моего сорокашестилетия на учёбе в институте, а потом с подругой – традиционными посиделками в кафе.

Сегодня в середине моего рабочего дня было несколько часов перерыва, и мы с мужем и детьми по-быстрому съездили в «Якиторию» отметить мой день рождения. Теперь продолжу сессии с клиентами.

Завтра муж берёт выходной, чтобы провести его со мной. И хоть дел уже придумано на завтрашний день немало, он всё равно обещает быть приятным.

Рада, что я есть. Есть у себя, есть у моих близких. Хотя в этом году мне довольно тяжело быть.

Вообще 47 очень красивое число. Когда-то на малой родине у меня был номер домашнего телефона 47–47–48. Это первая ассоциация с 47, которая приходит мне в голову. И в следующем году, когда мне исполнится 48, ассоциация будет той же, всё с тем же номером телефона.

* * *

2020 год: прошла курс «Клиент его мозг: нейробиология депрессии и травмы» (авторский курс Екатерины Винник, MD, PHD (Лиссабон, Португалия)).

2020 год: прошла Сертификационный курс компании JobEQ по работе с опросниками IWAM и VSQ, получила квалификацию Professional.

2021 год: взяли из приюта собаку (Марта, эстонская гончая, теперь наша навсегда).

2021 год: прошла курс «Психиатрия для психологов» (авторский проект Антона Ежова, psy4psy).

2022 год: прошла курс «Современные взгляды на вопросы гендерной и сексуальной вариативности» (Наталья Сафонова, «Психодемия»).

2022 год: прошла курс «Сенсорный профиль в психотерапии» (Николь Шнаккенберг, psy4psy).

2022 год: прошла курс «От Эдипа до наших дней: психоаналитический подход при нарушениях пищевого поведения» (Марина Куликова, psy4psy).

2022 год: эмиграция в Израиль.

2023 год: поступила в Институт Адлера (Израиль), ушла из Института в начале второго семестра (поняла, что уеду из Израиля).

2023 год: прошла курс «Гиперчувствительность: аутизм, аспергер, СДВГ» в Институте Ньюфелда.

2023 год: интенсив III «Понимать себя» в Институте Ньюфелда.

2023 год: прошла курс «Эмиграция и релокация: точка сборки. Часть 2: «Уехать. Вернуться. Остатьс» (Марина Куликова, psy4psy).

2023 год: выступила как автор стихов и текстов на творческом вечере «Репатриация души» (Израиль).

2024 год: прошла курс по биполярному аффективному расстройству (авторский курс Маши Пушкиной).

2024 год: эмиграция в Сербию.

2025 год: повышение квалификации «Обучение супервизии» («Психодемия»).

2025 год: повышение квалификации «Коучинг взрослых людей с СДВГ» (авторский курс Евгении Дашковой, «Академия современной психологии»).

2025 год: организовала интервизорскую группу с коллегами-представителями разных психотерапевтических подходов.

2025 год: курс по ведению групп (авторский курс Любавы Силаевой).

2025 год: поступила в онлайн-магистратуру (Московский институт психоанализа), учёба продлится 2,5 года.

2025 год: развиваю свою авторскую концепцию «Живая мама».

НЕ СОБИРАЮСЬ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ.

Давайте разберёмся

К моменту беременности мы все подходим с заботливо приготовленным нашими родителями приданым. Руку к его формированию приложили и прочие родственники, и наши бывшие садовские воспитатели, и школьные учителя, и приятелей целый мешок. И весь этот багаж – травм, установок, психологических защит, схем и инструментов всегда при нас. Мы с ним так сроднились и срослись, что воспринимаем как часть себя, изредка чувствуя наваливающуюся неподъёмную тяжесть, сгибаясь под ней, но продолжая волевыми усилиями гнать себя вперёд, невзирая на.

И пока мы сами возили эти саночки в гору, было ещё ничего. Но когда появляется продолжатель нашего рода – он наследует всё. Все наши блага вместе со всеми нашими косяками и ещё более потяжелевшим от нашего личного жизненного опыта багажом. И как-то это негуманно, не находите?

В идеале хорошо бы отобрать и дать ребёнку с собой в качестве приданого всё нужное, а остальное – сдать в камеру хранения и никогда не отдавать ребёнку ключ от ячейки. А ещё лучше – вынести на помойку, но это уже высший пилотаж.

Сделать это помогают очень нужные люди – психологи/психотерапевты. К ним и обращаются родители, когда из-за хронической усталости и постоянной безресурсности всё чаще выпадают из «я-взрослый» и начинают конкурировать с малышом за внимание, время и удовлетворение потребностей.

А как же я? Я же тоже человек! Я хочу жить интересной, насыщенной событиями жизнью! Почему я должна делать всё для ребёнка? А кто же будет делать для меня? Я тоже важна! Я тоже есть!

Примерно это я чувствовала, став мамой в первый раз. Я понимала, что должна заботиться о ребёнке, но мой внутренний ребёнок, не получивший сполна в детстве, бился в истерике. «Я!», «Мне!», «Дай!», «Не хочу!», «Не буду!». Продираясь через это состояние, я делала всё, что нужно, для своего сына, но чувствовала себя при этом так же, как чувствовала в детстве, когда от меня требовалась большая взрослость и самостоятельность, чем та, к которой я была готова, чем тот уровень, до которого я дозрела.

Когда ты старшая сестра, ты быстро становишься «взрослой». Вот именно так, в кавычках. Потому что на самом деле никакие внешние события и ситуации не делают человека взрослее. Зрелость – это результат идущих внутри важных процессов развития. Ни рождение младшего братика, ни «первый раз в первый класс», ни окончание школы (в том числе с золотой медалью), ни поступление в универ, ни свадьба, ни рождение собственных детей, ни даже свой личный юбилей 80 лет не делают тебя по-настоящему взрослым.

Да, засада, конечно. Разговаривая с семидесятилетним дедушкой, ждёшь от него мудрости, осознанности, зрелости. А получаешь иной раз совершенно обескураживающее свидетельство того, насколько человек ещё «ребёнок». Вот именно так, в кавычках. Ибо смотришь – а перед тобой всё же никак не ребёнок, а семидесятилетний человек, убелённый сединами. И такой диссонанс испытываешь от полной несостыковки того, что видишь глазами, и того, что человек говорит или делает!

А в детстве всё наоборот. Перед родителями стоит трёхлетний ребёнок, который, как по волшебству, стал «взрослым» после рождения в семье малыша. От трёхлетки теперь ожидается осознанное поведение, серьёзный самоконтроль, самостоятельность (и в играх, и в уходе за собой), а то и помощь по дому… «Ну я же не могу делать всё одна! Почему я должна обслуживать его, когда он сам давно умеет?!» – иной раз вскидывает бровь мама на приёме у психолога. Рано ставшая «взрослой» в своём детстве мама…

Или, может, никакого сиблинга и не было, а просто была у мамы вот эта неосознаваемая, вынесенная из её родительской семьи установка, что «раз уже один раз смог пуговицу застегнуть – теперь всегда только сам и должен справляться».

Да мало ли таких «пуговиц», мало ли установок!

Должен справляться самостоятельно – ты уже большой. Должен беречь маму – мама устаёт. Не должен плакать – ты же мальчик. Должна вести себя скромно – ты же девочка. Должна слушаться старших – старшие всегда правы. Не должен перечить – никого не интересует твоё мнение, вот вырастешь – тогда и высказываться будешь. Не должна ныть – надо терпеть.

И ещё тонны прочих «должна» и «должен». И куча вины и стыда за несоответствие. Несоответствие тому, чему априори соответствовать было нереально.

Поломанные личности, поломанные судьбы. И очень важный шанс растить своих детей иначе. Быть ближе к ним. Больше принимать. Греть своим теплом. Впускать их в своё сердце и всегда – всегда! – держать там для них место.

И долгая, очень долгая и непростая дорога к тому, чтобы смочь всё это. Дорога от своей детскости, замаскированной под взрослость, от «надо давать ребёнку, но не могу», к настоящей зрелости, к «хочу давать ребёнку и могу».

Вопросы для рефлексии

1. Какие «тяжёлые чемоданы» из своего детства и воспитания вы обнаружили у себя, когда сами стали родителем/взрослым? Что из этого оказалось балластом, а что – ресурсом?

2. Чья установка (ограничивающее убеждение) внутри вас громче всего мешает сегодня жить так, как хочется? О чём она говорит? Как вы с ней взаимодействуете?

3. Как вы учились поддерживать себя сами – «быть себе хорошей мамой»? Есть ли сегодня у вас опыт или ритуал «брать себя на ручки»?

4. Что помогает вам чувствовать свою самоценность и уникальность вне результатов, регалий, чужих ожиданий?

5. Кто или что позволяло вам почувствовать: со мной всё так? Как вы нашли или ищете свой круг поддержки?

6. Чем для вас была встреча с психологией/терапией, что она развернула или поменяла внутри?

7. Изменился ли ваш образ «по-настоящему взрослого человека» с течением жизни? Какой из прожитых кризисов был для вас наиболее обучающим и что дал о себе узнать?

8. Как вы переживали периоды, когда «ничего не получалось» и не было ощущения собственного успеха? Какие находили опоры, чтобы продолжать делать?

9. Как вы принимаете различия между своими детьми (или между своим опытом с разными детьми)? Была ли история, где то, что работало с одним, абсолютно не подходит другому?

10. Какую одну важную мысль из главы вы унесёте с собой и, возможно, попробуете прожить/запомнить/записать?