Свадьба прошла под полным контролем госпожи Мармиаши. В конце концов, она лучше знала, как устроить столь важный день, чтобы он соответствовал положению семьи и отвечал местным традициям. Зиярелла больше хотела скромную, почти незаметную церемонию, но прекрасно понимала, что такой мужчина, как Вахеш, не может жениться незаметно.

— Я напела всем, что ты из народа с очень строгими традициями, поэтому до брака ни с кем, кроме семьи мужа, общаться не будешь, — госпожа Мармиаша явно была горда собственной находчивостью. — Но правящую семью поприветствовать ты должна.

Разве может свадьба Вахеша пройти скромно, если поздравить его собирался сам хайнес и его семья?

Впрочем, хайнеса Зиярелла почти не боялась. Видела уже. Да и как видела… Последний раз-то по совсем бедовому поводу, когда хайнес прилетел ночью в птичьем своём облике по какой-то тревоге в школу. Переполох поднялся… Девочки не разобрались, кто враг, и лишили правителя страны хвоста. Тут даже Ярвиделла побледнела, Зиярелла и вовсе к обмороку близка была. Но страшно и безобразно ругающийся Сильнейший милостиво обошёлся только бранью и оставил девочкам хвост в качестве трофея. Они из этих перьев оберегов наделали.

Так что Зиярелла не боялась хайнеса. Благоговела перед ним.

С самого утра в её покоях царила противоестественная тишина. Когда Зиярелла выходила замуж первый раз, было довольно шумно. В дом отца пришли женщины, с шутками и смехом обрядили смущённую невесту в свадебный наряд, а затем галдящей толпой проводили до храма, где уже собрались жители общины.

Сейчас было иначе. С облачением ей помогали служанки. Они сновали по комнате тихо, переговаривались шёпотом, но смотрели весело и улыбались. Гостиная была завалена цветами, тканями и всякими дорогими подарками, которые должны были радовать глаз своей красотой. Сюда же иногда заглядывала занятая подготовкой госпожа Мармиаша. Никого из знакомых и родственников, кроме Ризайи, к невесте не пускали. Ризайе-то сделали послабление исключительно из-за юного возраста, и девочка бегала туда-сюда, чтобы и на маму посмотреть, и старшим сёстрам рассказать, как та красива.

— После насмотрятся, — непреклонно заявила госпожа Мармиаша. — Время перед ритуалом принадлежит исключительно невесте. Сам ритуал только для невесты и жениха.

Зиярелле вроде бы и хотелось увидеть дочерей, поговорить о некоторых сомнениях с Ярвиделлой… Но и так ей тоже нравилось. Ей нравились эти тишина и покой, тихое шуршание и шёпот, весёлый блеск глаз. Она нервничала, переживала, сомнения с новой силой терзали её. Но сейчас её мечущаяся душа словно поддавалась общей атмосфере, успокаивалась и приходила в равновесие.

Время для невесты. Время только для неё. Как странно. Так волнующе необыкновенно.

Когда госпожа Мармиаша пришла и спросила:

— Ну, ещё не передумала? — Зиярелла на неё даже немного обиделась.

Хотя всю ночь не спала, мучаясь сомнениями, и переживала, что не стоит ей всё же идти за Вахеша. Такой мужчина сможет найти себе женщину куда лучше, чем она.

Сомнения всё ещё сохранялись, но желание выйти замуж за этого мужчину перевешивало, так что Зиярелла решительно встала. Немного покачнулась под непривычно тяжёлыми одеждами.

Её нынешний свадебный наряд был похож на традиционный брачный наряд сумеречниц. Та же длинная красная юбка, красная, косо застёгнутая курточка-халу̀ма и полупрозрачный покров, всё расшито золотыми и серебряными узорами. Но формой и пышностью юбка напоминала наряды равнинниц.

— Ох, какая красавица, — госпожа Мармиаша довольно улыбнулась. — Завистники желчью умоются.

Зиярелла чуточку встревожилась. Свекровь никогда не говорила прямо, но, похоже, далеко не все одобрили выбор Вахеша. Были и те, кто считал, что есть женщины куда более достойные. Как-то Вианиша обмолвилась:

— Только и есть за душой, что титул да деньги! Ничего больше предложить не могут, но более достойные! А забери титул и деньги, что останется?

Девушка тогда вернулась с прогулки в плохом настроении и ещё долго сердилась. Зиярелла подозревала, что Вотые подвергаются нападкам общества из-за неё, и чувствовала себя виноватой.

Правда, после того страшного недоразумения с сареном госпожа Мармиаша ходила в великолепном настроении даже после визитов особенно не любимых ею гостей.

— Пойдём.

Госпожа Мармиаша вывела её из комнаты в совершенно пустой коридор. Никто не встретился им по дороге. Они спустились вниз, слыша только шум собственных шагов, а в холле их ждал Вахеш. Он стоял в одиночестве у самого подножия лестницы и восхищённым взглядом смотрел на спускавшуюся Зияреллу. Его взгляд так смутил её, что она была вынуждена остановиться, чтобы не споткнуться. Вахеш шагнул было к ней, но госпожа Мармиаша заступила ему дорогу.

— Жди, — сурово велела она сыну.

Тот покорно замер, но смотрел на Зияреллу таким горячим взглядом, будто хотел поджечь её вместе с платьем. Та торопливо спустилась и тут же оказалась в объятиях оборотня. Какой он… Женщина осторожно провела пальцами по коротким серым волосам и положила ладони на обтянутые плотной тканью плечи. Вахеш хорошо смотрелся в этом чёрном, расшитом серебром костюме. Присмотревшись, Зиярелла поняла, что узнаёт эту одежду. Все эти месяцы госпожа Мармиаша терпеливо вышивала её своими руками.

— Пойдём, — нетерпеливый оборотень поднял её на руки и понёс прочь.

— Покров опустите!

Зиярелла поспешила сама опустить покров. Во дворе всё равно никого, кроме возницы на козлах, не было. Вахеш посадил её в экипаж, сам поспешил забраться внутрь, и карета качнулась и неторопливо покатилась по мощёной дорожке.

И уже за воротами Зиярелла поняла, что жизнь затихла и остановилась только на территории особняка. Улицы были запружены любопытными. Они пытались заглянуть в окна экипажа, но, правда, близко не подходили. Вытягивали шеи, бежали следом, но держались всё же на расстоянии. Вахеш задёрнул занавеску, и занервничавшая Зиярелла испуганно посмотрела на него.

— Слуги и горожане. Знатные гости хотят знать, как выглядит невеста. Никакого терпения, — Вахеш недовольно прищурил жёлтые глаза.

Но стоило экипажу миновать храмовые ворота, и снова воцарился покой. Любопытствующих, стремящихся нарушить таинство, на которое могли претендовать только жених и невеста, не пустили. Зиярелла слышала, как кто-то кричал, что в храм, мол, всем можно проходить. Но жрецы-часовые не отступили.

— Грешно прикрывать любопытство стремлением встретиться с богом.

— Мы в храме Ваира̀ка, — сказал Вахеш. — Главный жрец здесь — мой дядя. Он и сочетает нас браком.

Зиярелла потрясённо ахнула. Как же всё-таки влиятельна семья Вотых! У них даже Говорящий с богами есть.

Правда, тут же вспомнился Говорящий с богами из общины, и Зиярелла несколько насторожилась. Но не мог же родич её будущего мужа быть плохим жрецом?

Их встретили у самых дверей храма и проводили в небольшой, саженей пять в окружности, зал, стены и потолок которого были расписаны коричнево-жёлтым лесом. Перед единственным стрельчатым окном лежала высокая каменная плита, покрытая узором из цепей, а напротив неё спиной к окну стоял довольно высокий для Вотого мужчина с длинными серебристыми волосами, облачённый в весьма простое серое одеяние.

— Добро пожаловать, — губы жреца тронула лёгкая улыбка, и Зиярелла едва не преклонила колени, хотя госпожа Мармиаша строго запретила падать ниц.

— Здравствуй, дядя, — Вахеш улыбнулся в ответ и сам откинул покров Зияреллы.

Та испуганно посмотрела на жреца, но не увидела в его глазах ни строгости, ни осуждения, ни раздражённой усталости — всего того, что обычно видела в глазах Говорящего с богами.

— Такое красивое дитя, — мягко произнёс жрец, и его улыбка вдруг стала немного шаловливой, — и, видимо, у неё робкая душа. Ты точно здесь по своей воле?

— Дядя! — Вахеш перешёл на сердитый шёпот.

— Я обязан уточнить. Так как?

— Да! — наконец выдохнула Зиярелла. — Я сама… сама… Не думайте, я сама…

— Не волнуйся. Просто Вотые — известные хитрецы, — глаза жреца лукаво засияли, — а я не могу потворствовать им только потому, что одной с ними крови. Подними её.

Зиярелла ахнула, когда Вахеш подхватил её под мышки и посадил на плиту. Растерянно посмотрела на мужчин, но поняла, что, видимо, так и должно быть. В зал прошли ещё двое жрецов. Один принёс большую чашу с водой, а второй встал позади главного жреца с раскрытым ларцом в руках. Смочив пальцы в воде, главный вывел по обе стороны от Зияреллы на плите мокрые знаки. Они мягко вспыхнули, и женщина заёрзала, ощутив, что плита под ней нагрелась. Вахеш подошёл сзади и положил ладони на плиту, прямо поверх мокрых символов. Жрец же выложил из ларца на камень два серебряных браслета, а затем вывел водой на плите слово «Вотый» прямо напротив колен Зияреллы. И прикрыв глаза, начал шептать что-то непонятное. Как женщина ни прислушивалась, она не смогла услышать ничего знакомого.

Надпись вспыхнула красно-оранжевым и вдруг пришла в движение. Изумлённая Зиярелла застыв смотрела, как имя новой семьи заползает на её колени, распадается на тысячи золотистых пылинок и расходится по бёдрам вверх, к самой груди. Что это? Красивое волшебство или истинно божественное таинство?

Вахеш выступил вперёд, и жрец обнял его и отечески поцеловал в лоб. После чего взял один из браслетов и застегнул его на правом запястье оборотня. Когда жрец повернулся к Зиярелле, та пугливо замерла. Главный обнял и её и так же едва-едва коснулся губами её лба, но и этого оказалось достаточно, чтобы Зиярелла воспылала стыдом от прикосновения постороннего мужчины. Оставшийся браслет защёлкнулся на её запястье, и жрец отступил.

— Господин Ваирак принял ваш союз, — с улыбкой известил он.

Зиярелла едва сдержала рвущееся из груди изумление. Как? Уже всё? Им не нужно прочитать молитвы, пройтись с поклонами вокруг алтаря, выслушать наставления жреца и произнести слова обязательств друг перед другом?

Но главный жрец прекрасно понял её замешательство.

— Боги не нуждаются в лишних словах, — с улыбкой сказал он.

Их возвращение встретили уже с шумом. Большое семейство Вотых собралось перед домом, и новобрачных тут же с ног до головы осыпали зерном. Да так плотно, что под прикрытием традиционного осыпания Зияреллу едва не украли ушлые кузены Вахеша. Она не сразу поняла, что происходит, и от испуга завязала парочку наглецов в шкуру, в которую те хотели её завернуть.

— Дорогая сестра, — умоляюще пел Вика̀н, уже знакомый женщине, — будь милостива.

— Да, — его брат Леаха̀ш старательно отворачивался, ибо Зиярелла примотала их лицом друг к другу, — будь снисходительна, сестра.

Под хохот присутствующих их освободили, и всё семейство дружно потекло в дом.

На этом тёплый семейный праздник и закончился и началось степенное и величественное торжество — свадебный приём, должный перетечь ближе к вечеру в бал.

Приветствия гостей прошли как-то мимо Зияреллы. Она сидела рядом с Вахешем на возвышении и больше следила за дочерями и другими сумеречницами, которых окружили улыбчивые мужчины из волчьего семейства. Отчего-то несколько предвзятое отношение госпожи Мармиаши передалось и ей, и Зиярелла теперь бдительно посматривала, не глядит ли какой Вотый слишком уж пристально на наивных девочек. Перед ней мелькало множество лиц, больше незнакомых, иногда знакомые. Кто-то из них был дружелюбен, кто-то смотрел с откровенным любопытством, попадались и настороженные взгляды, холодные и надменные улыбки и едва прикрытое непонимание. Для Зияреллы всё слилось в единый калейдоскоп. Ей удавалось сосредоточить взгляд только на знакомых лицах или серых шевелюрах. Ну и хайнеса, прибывшего с семьёй почти в конце приёма перед началом бала, она очень хорошо запомнила.

— Отжал-таки себе сумеречницу, — Сильнейший весело щурил жёлтые глаза на Вахеша.

— Мы и вам можем подобрать, господин, — милостиво предложила госпожа Падуба.

— Премного благодарен, но не стоит утруждаться, милая Майяри, — любезно улыбнулся хайнес.

С бала они сбежали. Посидели около часа, а затем Вахеш, пользуясь тем, что танцующие кружились в яростном вихре под оглушающим громом музыки, потянул Зияреллу куда-то в сторону. Отогнул портьеру и утащил за собой в потайной коридорчик, который вывел их из зала.

— Но… — вскинулась было Зиярелла.

— Мы им больше не нужны. Пойдём.

Накатил лёгкий страх. Оставаться наедине с теперь уже мужем Зиярелла немного опасалась. Совсем чуть-чуть. Впереди её ожидало самое тяжёлое испытание замужества — первая брачная ночь, первая близость. Зиярелла надеялась, что сможет достойно повести себя и не разочаровать мужа холодностью и зажатостью.

Но Вахеш повёл её в сад. Ночь уже опустилась на город, свет и музыка лились из окон особняка, а они медленно прогуливались по узким дорожкам парка.

День был совершенно не похож на день свадьбы, а Зиярелла видела не только свою свадьбу, но свадьбы многих жителей общины. От молодой жены уже в первый день ждали многого. На неё смотрели десятки глаз, оценивали, какая из неё выйдет хозяйка, мать и супруга. Шумные сборы, медленное шествие по улицам до храма, потом долгая церемония, сложная и ответственная, чествование молодых и наконец завершение этого долгого дня, когда супруги впервые вместе уединяются в одной комнате. И уж точно муж и жена не гуляют ночью вместо того, чтобы исполнять супружеский долг.

Вахеш напоминал кое-какие события прошедшего дня, рассказывал что-то забавное о некоторых гостях и время от времени целовал руку Зияреллы.

— Расслабилась? — спросил её Вахеш, когда они остановились у беседки. — К концу вечера ты стала очень напряжённой. Тебя что-то испугало или расстроило? Или… — по его губам скользнула лукавая улыбка, — кто-то переживает из-за брачной ночи?

Страх как рукой сняло, и Зиярелла возмущённо посмотрела сперва на мужа, потом по сторонам: не слышал ли кто. В этот момент Вахеш подошёл ближе и прошептал:

— Не нужно о ней переживать, — и, склонившись, поцеловал её в губы.

Переживать Зиярелла начала ещё больше. Погуляв ещё немного, они вернулись к гостям, а ближе к полуночи её увели из зала наверх. Слуги помогли справиться со свадебным нарядом, и Зиярелла долго отмокала в купальне, лихорадочно пытаясь сообразить, как ей справиться с супружеской обязанностью. Сейчас она очень сожалела, что Вахеш был таким приличным во время их встреч. Может, нужно поцеловать его, когда он войдёт? Или просто лежать и ждать?

Уже в спальне она сперва беспокойно металась, потом, устав, прилегла и не заметила, как уснула. Проснулась от ощущения чужого тепла. Приподняла веки и увидела перед собой лицо улыбающегося Вахеша. Он лежал на боку и смотрел на неё, подперев щёку кулаком. Над его головой летал одинокий золотистый светляк, и глаза мужа мягко мерцали. Сонная ещё Зиярелла потянулась к нему и почувствовала на своих губах тёплое прикосновение…

Проснулась Зиярелла ближе к полудню, когда утро давным-давно миновало и солнце вовсю светило в окна. И ужаснулась. Что подумает о ней свекровь? Только замуж вышла и уже леность свою показывает! Женщина вскинулась и тут же вновь припала к подушке под весом тяжёлой мужской руки. И мигом застыла, боясь пошевелиться.

Перед глазами промелькнули картины прошедшей ночи. Очень стыдной, откровенной, но такой… такой… такой, какой никогда не было. И она даже не знала, что супружеский долг может быть… таким. Когда голые, прямо полностью голые и когда так много поцелуев! Казалось, кожа до сих пор горит от них. Зиярелла помнила, что сперва смутилась откровенности ласк, в какой-то момент даже расстроилась, что муж так стыдно прикасается к ней, словно она охочая до телесных утех женщина. А потом… ну, она действительно стала охочей до утех женщиной и ни капли не жалела. Даже сейчас, когда марево возбуждения спало. Нет! Она не жалеет даже о секундочке прошедшей ночи! Она ведь даже не знала, что её тело способно так чувствовать, так реагировать и получать удовольствие от объятий мужа. Ещё и не один раз! Жадный ей какой муж достался. Истерзал, измучил…

Зиярелла поспешила стянуть улыбающиеся губы куриной гузкой.

Боги, да ей теперь казалось, что она и замужем никогда не была. Право, как девица. Столько всего было ночью в первый раз. Она так утомилась, что уснула прямо в объятиях мужа вместо того, чтобы вернуться в свою спальню. И спала в его руках обнажённая, без единого клочка одежды!

Зиярелла осторожно повернулась к мужу и с замиранием посмотрела на его спящее лицо и всклоченные волосы. Красивый какой. Невероятно красивый. Добрый, ласковый, нежный и совершенно бесстыжий. В глаза бросилось маленькое красное пятнышко на шее оборотня, и вспыхнувшая Зиярелла поспешила выбраться из постели.

Спустя час она, полностью собранная и строго одетая, появилась в гостиной, откуда доносились голоса и тихий смех. Встретили её почему-то странными взглядами. Немного изумлёнными, недоверчивыми и даже непонимающими. Госпожа Мармиаша так и вовсе оскорблённо поджала губы и спросила:

— Мой сын так плох, что его молодая жена предпочла нашу компанию его объятиям?

И Зиярелла похолодела от страха, решив, что по неведению нанесла позор и стыд Вахешу.

— Нет, госпожа! Я… думала, что могу понадобиться вам…

— Мне-то зачем? — изумилась госпожа Мармиаша.

Братья Вахеша расплылись в неудержимых улыбках.

У Зияреллы вспыхнули щёки. Она с таким тяжёлым сердцем покидала мужа, чтобы показать себя хорошей невесткой, а в итоге нанесла ему оскорбление, расстроила его мать и насмешила братьев.

Но она умела признавать ошибки.

— Тогда я… вернусь, — чуть слышно сказала она.

— Раз вышла, обед прихвати, — госпожа Мармиаша улыбнулась. — И у нас традиция есть. Жена на следующий день после заключения брака должна в одежде мужа выйти. Ты уж не забудь в следующий раз.

— Не забуду, — смущённая и раздосадованная Зиярелла выскочила из гостиной.

— А Ризайя у деда! — крикнула ей вслед свекровь.

Лучше бы она поддалась слабости и осталась спать под боком Вахеша!

Зиярелла думала, как бы ей открыть дверь и не опрокинуть поднос с едой, когда та сама распахнулась и на пороге появился Вахеш. Сонный, с тяжёлым взглядом, в наспех натянутых рубашке и штанах. Увидев жену, он ощутимо смягчился.

— Я… я за едой вышла, — Зиярелла не нашла в себе сил сказать правду.

— Прекрасно, — по губам оборотня скользнула улыбка, и он, аккуратно ухватившись за край подноса, потянул жену в комнату, — я как раз так проголодался…

И Зиярелла каким-то внутренним чутьём, которое раньше молчало, заподозрила, что есть он будет не еду.

* * *

Год спустя

Зиярелла проснулась, оттого что ребёнок изнутри сильно и довольно болезненно толкнулся. Сперва накатило раздражение от осознания, как же сложно будет уснуть вновь. Но уже мгновение спустя женщина осознала, что муж спит рядом, и с блаженным стоном зарылась лицом в волчью шерсть, немного пахнувшую собачатиной. Вахеш пошевелился, обнюхал её голову и утешающе лизнул.

Затяжелела Зиярелла на четвёртый месяц замужества. Даже не удивилась, что так быстро. Муж её до супружеского долга был жаден, она, как выяснилось, тоже. А так как спать супругам на равнине полагалось вместе, ночи стали совсем жаркими.

Беременность шла тяжело с самого начала. Впрочем, Зиярелла привыкла. Когда вынашивала дочерей, чуть ли не умирала от тошноты. Но тут помимо тошноты её с самого начала мучила ужасная слабость. Один раз она даже потеряла сознание, спускаясь с лестницы. Благо рядом шла госпожа Мармиаша. Она её и поймала, и донесла до постели. Ходить без сопровождения ей запретили.

Позвали лекаря, господина Шида̀я. Мужчину столь смущающе привлекательного, что Зиярелла ни в какую не хотела давать ему себя осмотреть. Перед мужем было неловко. Но свекровь смогла убедить её, что лекарь пола не имеет, и господин Шидай осмотрел её и задал довольно много вопросов про жизнь с прошлым мужем. Этим он ещё больше её встревожил, и Зиярелла не смогла удержаться от соблазна и подслушала разговор лекаря со свекровью.

— Последняя беременность плохо сказалась на теле. А точнее, её завершение. Потерять ребёнка на таком сроке, да ещё от насилия… — господин Шидай тяжело вздохнул. — Надо было выждать лет пять.

— Да кто ж знал, — госпожа Мармиаша была расстроена. — Не выносит? Опасно? Неужели придётся…

Сердце Зияреллы захолонуло от ужаса.

— Нет. Тяжело будет, но это может быть её последней возможностью родить ребёнка. Тут бы лучше показать её другому лекарю, я же больше по сердцам, чем по вынашиваю малышей. Может, и зря пугаю, ты ей пока не говори. А то нервная она у вас. Я сперва с Жейшем поговорю, у него по этой части большой опыт.

Мастер Жейш — директор школы магии — пришёл к ним два дня спустя. Улыбающийся мужчина сказал, что хотел проведать Зияреллу, посмотреть, как она, сумеречница, устроилась. А то он чувствует ответственность за всех сумеречниц, которые жили в школе, и за её судьбу тоже. Когда разговор плавно вывернул к положению Зияреллы и мастер Жейш как лекарь заинтересовался её состоянием, женщина не стала противиться и позволила себя осмотреть. Смущающих вопросов о прошлом мастер задавать не стал. Видимо, господин Шидай успел кое-что рассказать. И уединяться для разговора с госпожой Мармиашей тоже не стал. Успокаивающе улыбнулся и сказал:

— Ну что, придётся попить укрепляющие зелья. И полный покой, никакого напряжения. Ни нервного, ни физического. Будет, конечно, ужасно скучно, но надо. Этот малыш требует полного внимания своей мамы.

Зиярелла была готова. Если бы услышала такое в общине, то пришла бы в ужас, ибо кто бы тогда следил за хозяйством, детьми, ухаживал за мужем, отцом и помогал родителям супруга? Но тут…

— От физического мы её отстраним, — госпожа Мармиаша нахмурилась, — но нервное у неё изнутри идёт.

Зиярелла хотела бы запретить себе расстраиваться, но не получалось. Однако она старалась. Ей так хотелось родить ребёнка Вахеша, ведь он так обрадовался новости о её беременности.

— Мой первый внук, — госпожа Мармиаша, положив руку на живот Зияреллы, с улыбкой пыталась ощутить движение новой жизни. «Жизнь» на тот момент ещё была так мала, что почувствовать ничего не удавалось.

— Внук? — напряглась Зиярелла. — А если будет девочка?

— Это будет замечательно, — ответила свекровь, — но вряд ли. У Вотых в основном парни рождаются.

Из этого в общем безобидного заявления Зиярелла поняла, что семья ждёт рождения сына. И прежние тревоги накатили на неё с новой силой.

Нет, большую часть времени ей удавалось об этом не думать. Её мысли занимали дочери, муж, новая семья и собственное болезненное, даже больное состояние. Впервые она чувствовала себя не беременной, а именно больной. Тут ещё и у Вахеша началась сложная пора. Из-за розыскных работ он был вынужден уезжать очень рано или надолго. Порой не ночевал дома. Зиярелла всё понимала, но раздражение, вызванное усталостью, порой донимало её. Она плохо спала ночами. Даже в какой-то момент хотела перейти в другую спальню, чтобы не мешать спать мужу, но наткнулась на полнейшее непонимание со стороны свекрови.

— И что, что мешаешь? Кто виноват в твоём состоянии? Скажешь, не его вина? Он отец! Раз сам не вынашивает, пусть иначе принимает участие.

Поддержка свекрови на самом деле очень помогала. Зиярелла впервые в жизни ощутила поддержку со стороны более старших родственников. И благодаря госпоже Мармиаше поняла, что имеет право на эту поддержку. Потому что она часть семьи. Потому что она носит ребёнка. Потому что Вахеш — её муж, и не только она должна заботиться о супруге, но и он о ней.

Совершенно случайно выяснилось, что запах волчьей шерсти помогает Зиярелле от тошноты, а также помогает ей быстрее и крепче уснуть. Вахеш торопился до темноты успеть домой и прибежал в волчьем обличье. Волком перед женой он появлялся нечасто. Зверь был в полнейшем восторге от женщины, но вот она привыкала к нему медленнее. Играли свою роль впитанные с раннего детства представления общинников об оборотнях как о животных, которые совершенно не стесняются вести себя как звери во всех сторонах жизни.

Стереотипы оказались лишь глупыми стереотипами, в которых было больше тёмных фантазий сплетников, чем истины, а большой и дружелюбный волк Вахеша был просто потрясающим. И, конечно, он пришёл в полный восторг, когда жена начала обнимать его сама и больше не приходилось ненавязчиво прижимать её боком к стене, чтобы прикоснуться.

Но теперь в те ночи, когда Вахеша не было дома из-за работы, спать без успокаивающе пахнущего волка рядом стало ещё сложнее. На помощь даже решил прийти свёкор, но Зиярелле рядом с ним совсем поплохело и хохочущая госпожа Мармиаша потом долго мыла мужа и говорила ему, что нечего к чужим жёнам лезть, хотя сама и подбила его на эту идею.

Период тошноты прошёл, но легче не стало. Встать по утрам было очень тяжело, каждое усилие давалось с большим трудом. Но как пело от счастья сердце, когда ребёночек внутри начал шевелиться. Сперва едва ощутимо, потом сильнее и сильнее и куда болезненнее. Но это ничего, ничего. Страшнее было, когда ребёнок затихал, не двигался долгое время, и Зиярелла уже переживала, что он умер.

Но спать по ночам стало ещё тяжелее.

До родов оставался месяц, когда Вахеш перестал браться за расследования, чтобы не пропустить рождение ребёнка.

А Зияреллу всё сильнее и сильнее одолевала навязчивая мысль.

Что, если родится дочь?

И Вахеш, и остальные Вотые улыбались, когда она говорила об этом, заверяли, что дочь — это замечательно. Но вряд ли родится дочь.

Они ждали сына.

Зиярелла смотрела на всё семейство, водила пальцем по развесистому родовому древу и успокаивалась, видя подтверждение уверенности Вотых в рождении сына. Но проходило время, и она вновь начинала волноваться.

Вот и сейчас. Разбудило её не только болезненное шевеление, но и страшный сон, в котором она разрешилась от бремени, но принесла не сына, а дочь. Разочарование на лице мужа и заставило её проснуться в холодном поту.

Она плотнее зарылась носом в шерсть и провела рукой по слегка влажной на животе рубашке. Лето было жарким и душным. Но рядом с мужем она была готова мириться и с духотой.

Когда живот скрутило в очередной раз, Зиярелла окончательно вынырнула из сна и поняла, что что-то не так. И уже секунду спустя осознала, что постель под ней мокрая.

— В-вахеш, — она вцепилась пальцами в шерсть мужа, — началось.

Волк тут же приподнялся, сунул нос под её большой живот и мигом соскочил с постели. Выскочил он, едва не вышибив дверь. По дому разнёсся вой.

— Давай, выдохни и глубоко-глубоко вдохни.

Живот скручивало от мучительной боли, и перед глазами всё плыло. Голос повитухи — единственное, что Зиярелла слышала чётко и понимала, кто говорит. Весь остальной мир покрылся вуалью миража, и его сейчас не существовало в её пограничном мире.

Послышался шум.

— Почему так долго? Ох, простите, это нервное…

Госпожа Мармиаша.

— Пришлось сперва заехать к Шѐреху и дочь оставить. А то у нас даже Панда̀р уехала. Ну как ты?

Сильные, но ласковые пальцы коснулись головы Зияреллы, и она сквозь слёзы увидела над собой участливое лицо господина Шидая.

— Мужчина… — прошептала она искусанными губами.

— Это лучший мужчина… тьфу ты!.. лекарь, — господина Шидая потеснила свекровь.

— Да у вас тут уже всё полным ходом, — пропел лекарь. — Ну, милая, скоро возьмёшь своего ребёнка на руки. Давай, постараемся ещё немного.

— Вахеш, вон отсюда! — сердито зашипела госпожа Мармиаша. — Ты должен был сидеть с Ризайей.

— Она с Вианишей.

— Вон отсюда! Нечего тебе здесь делать.

Но Зиярелла ощутила, как пальцы мужа сжимают её ладонь, и стиснула их так, что Вахеш глухо застонал. Теперь уйти он точно не мог.

Осознание действительности совсем покинуло Зияреллу. Она лишь чувствовала скручивающую боль, обильно стекающий по вискам пот, слышала строгий голос повитухи и мягкие подбадривания лекаря. И иногда ощущала ласковые поглаживания мужа.

Жалобный мяукающий плач пробудил её и заставил жадно искать взглядом ребёнка.

Всё? Она родила? Где её малыш?

Голенького и измазанного ребёночка держал на руках господин Шидай. По его лицу блуждала немного удивлённая улыбка.

— Девочка, — произнёс лекарь. — У вас родилась хорошенькая девочка.

— Что? — госпожа Мармиаша и Вахеш одновременно удивлённо посмотрели на оборотня.

И мечущееся сердце испуганно сжалось. У неё опять родилась дочь. Шестая дочь. Не сын. Видя изумление на лицах свекрови и мужа, Зиярелла ощутила, как страх накрывает её с головой. Стало трудно дышать. Когда Вахеш попытался выпутаться из её хватки, она вцепилась в его руку с такой силой, какой не ожидала от себя.

— Мне… мне… давайте… — сорванным голосом потребовала она, и господин Шидай, конечно же, протянул новорождённую матери.

Осторожно положил на грудь, и Зиярелла, отпустив мужа, прижала к себе мокрое горячее тельце.

— Нет… — она заплакала и отползла ближе к изголовью. — Не сердитесь… пожалуйста… Я рожу сына… следующим я рожу сына! — голос её окреп. — Она будет хорошей девочкой, пожалуйста… Я позабочусь о ней…

— Зиярелла, — ничего не понимающий Вахеш встал.

И этим напугал пребывающую в мире собственных тревог Зияреллу ещё больше.

Прижав к груди плачущего ребёнка одной рукой, она начала подниматься прямо на постели.

— Нет, не трогай… Прости меня…

— Глупая… — госпожа Мармиаша начала и осадила себя. Продолжила уже куда мягче: — Что тебе там вообразилось в горячке? Неправда это всё, давай, приходи в себя. Вот, отдай малышку мне. Ну же…

— Нет! — взвизгнула Зиярелла, и сдавленный ребёнок полузадушено вскрикнул.

Вахеш ахнул и вцепил в её руку.

— Ты её задушишь! Зиярелла! Отдай её. Отдай мне дочь! Отдай мою дочь!

И Зиярелла, не выдержав невиданного доселе нервного напряжения, обмякла и начала сползать вниз.

В себя она пришла уже переодетая и на чистой постели. В распахнутое окно вливался солнечный свет, полупрозрачные занавеси раскачивал тёплый ветер. Тело болело, а душа тревожно ныла. Поворочавшись, Зиярелла поняла, что под головой лежит чья-то рука, и резко вскинула взгляд. Рядом на спине спал Вахеш.

А дочь? Где её дочь?

Зиярелла приподнялась и замерла, увидев крохотное сморщенное личико по другую сторону от Вахеша. Прямо под мышкой у мужа лежал завёрнутый в пелёнки ребёночек. Красненький, ещё не очень красивый и сильно помятый появлением на свет. Зиярелла потянулась к нему как зачарованная.

— Не трожь.

Женщина вздрогнула, услышав строгий голос мужа, и посмотрела на него.

— Она только уснула, не буди, — уже мягче произнёс Вахеш, но вот взгляд его всё ещё был настороженным.

— Прости… — Зиярелла ещё не до конца пришла в себя, но интуиция подсказала ей, что извинения будут уместны.

И взгляд Вахеш смягчился.

— Извини, — в свою очередь прошептал он. — Я не сержусь. Просто… испугался.

И его рука немного плотнее прижалась к малышке. По губам скользнула улыбка.

— Хорошенькая, — тихо произнёс он. — Красивее Вианиши. Та сразу после рождения ещё страшнее была.

И тревога в сердце Зияреллы застыла в недоумении.

— Такая славненькая, — продолжил Вахеш. — Волчица! Ну… будет, когда вырастет. Как ты? — он с тревогой посмотрел на Зияреллу, и та вдруг поняла, что он её опасается. Боится, что она навредит ребёнку.

И в сердце распустилась нежность.

— Прости меня, — она опустилась на грудь мужа и уткнулась лбом в его ключицу. — Мне чудилось, что я опять в общине и мне нужно вновь оправдываться за рождение дочери, и я… — она задохнулась.

Вахеш нежно погладил её по спине.

— Я не хотела никого пугать.

— Ну, не надо плакать. Подумаешь… Немного нервы сдали. Мама после моего рождения неделю медведицей ходила и отца гоняла. Ей почему-то тогда только моя бабушка, мать отца, нравилась.

— Можно я потрогаю её?

— Конечно.

Пусть Вахеш и не противился, но был напряжён. Зиярелла осторожно провела рукой по крохотному тельцу, завёрнутому в пелёнки, почувствовала его тепло, а затем пальчиком коснулась крохотного носика. И полностью расслабилась и успокоилась.

Душа звенела от счастья и недоверия. Неужели дочери, которых она рожает, теперь драгоценны не только для неё?

— Лучше ложись на спину, на боку тебе пока нельзя.

Зиярелла покорно легла на спину и ничуть не встревожилась, когда дочь исчезла из виду. Её охраняет отец, не о чем беспокоиться.

Тихо ворохнулась дверь.

— Как она? — шёпотом спросила госпожа Мармиаша.

— Всё хорошо.

— Ну слава богам!

— А мне можно к маме? — послышался голос Ризайи.

— Вместе со мной пошли.

Зиярелла слышала, как они подходят, но усталость навалилась на неё и она лишь едва-едва приподняла веки.

— Это твоя сестричка.

— Сестра? — расстроенно протянула девочка. — Я хотела брата.

— Сестра лучше, — уверенно произнесла госпожа Мармиаша. — Мальчишки задиры и драчуны. Всё, пошли. Мама очень устала и отдыхает.

Дверь за ними закрылась, и Зиярелла плотнее прижалась щекой к плечу мужа.

Самый страшный страх истаял до конца, и в душе воцарился покой.

У неё родилась шестая дочь. Красивая малышка, наверняка похожая на отца. Зиярелле хотелось, чтобы девочка была похожа на Вахеша. В следующий раз родится сын. Должна же кровь Вотых показать свою силу?

А может, родится ещё одна дочь.

Почему-то эти мысли не смогли всколыхнуть тревогу. В душе продолжал властвовать сонный покой.

Может, же у неё родиться седьмая дочь?

Покой не дрогнул и сейчас.

— Эй, у нас родилась дочь! — долетел до слуха голос госпожи Мармиаши.

Видимо, она вышла на балкон, её слова прилетели через окно.

— Что⁈ — донеслось возмущённое снизу. — Опять у вас⁈ Вторая дочь⁈ Это нечестно! Почему опять у вас⁈

— Нужно уметь жён выбирать, — в голосе свекрови звенело откровенное превосходство. — Вот увидите, у нас ещё и третья родится.

Последней мыслью Зияреллы перед тем, как она уплыла в сон, было то, что жизнь её серьёзно переменилась. Нет, не переменилась, а наконец обрела правильные очертания.

Конец