Приятели так часто проверяли Дерена на наличие/отсутствие «общечеловеческих слабостей», что завели в пилотском чате файл, где ставили очередную дату с ремаркой «проверку прошёл» и чьей-нибудь подписью-аватаркой.

Это совершенно не означало, что никаких слабостей у Дерена не было. Если вора не поймали — это не значит, что он — человек честный.

Но друзья не поверили бы, наверное, узнай они, что больше всего «железный Дерен» боится боли. Не физической, которую умел отключать, а боли терять любимых и близких.

Маленький Вальтер рос без родителей, безропотно передавших двухлетнего сына в руки лучших педагогов Союза Борге. Навещать ребёнка им не запрещали, но, видимо, строго предупредили, что не стоит делать этого слишком часто.

Только бабушка посмеялась над запретами: приезжала к внуку каждую неделю и проводила с ним всё время, которое отводилось для посещений.

Если не считать бабушку, Дерен вырос сам по себе, не имея внешних точек опоры. Ведь наставникам тоже запрещали излишне сближаться с подопечным, которому прочили особенную судьбу. Ему кланялись и подчинялись едва не с рождения — воспитывая будущего правителя.

Дерен имел все положенные психические данные, позволявшие в свой срок возглавить сороднение южной ветви Союза Борге. Программа его обучения была рассчитана на сорок лет вперёд, после чего его допустили бы к секретам самого древнего сообщества лучших менталистов и шпионов галактики.

Иной, наверное, многое отдал бы за такую учёбу и прилагающийся к ней чин. На то он и иной.

Дерен тоже не противился поначалу определённой старшими судьбе.

Но когда ему исполнилось десять лет, умерла бабушка — единственный по-настоящему близкий человек. И он понял, что такое полное одиночество среди полной власти над собой и другими.

Маленький Вальтер больше не отмечал дней рождения. А едва достигнув совершеннолетия — в Союзе Борге оно, как и во всей Империи, наступало в восемнадцать лет — покинул сороднение, где всё напоминало ему о бодрой и милой женщине, Валерии Дерен, урождённой Патриции Эйбл из экзотианской линии Ларга. (Да-да, в жилах патентованного имперца текла и экзотская кровь.)

Нужно сказать, что наставники не ошиблись. Восемнадцатилетний Вальтер Дерен оказался действительно щедро одарённым природой. Он сумел вывернуться из обязательств Союза Борге — уж чего-чего, а внутренней силы и умения настоять на своём ему и тогда было не занимать.

Он выучился на пилота торговых линий. Хотел увидеть родину бабушки — свободные планеты Содружества. Но увидел — приближающуюся войну и ушёл в военные пилоты.

Не женился Дерен тоже по вполне понятной причине — первая настоящая любовь не срослась. Отболела, но не зажила. И он решил: зачем человеку любить, если всё равно придётся терять?

Впрочем, сам же и понимал: эта фраза родилась в сознании, как марлевая повязка, какие когда-то накладывали на рану. Такая повязка не лечит, но хотя бы оберегает от грязи.

За размышлениями и воспоминаниями Дерен не заметил, как свернул не к ангару, а к секторальному лифту.

Он остановился у зеленоватой панели, похожей на далтитовую, и замер, прислушиваясь к себе. Это было вообще не в его привычках — на автомате куда-то свернуть. Что это с ним? Спать надо больше или?..

Дерена учили, что подсознание обычно и проявляет себя такими вот странными «звоночками», когда хочет достучаться до хозяина-человека. И он решил повиноваться внезапному порыву и вызвал лифт. Тем более что дела у него были и на второй палубе «Персефоны».

Вторую палубу обычно называют технической. Это царство двигателей и самых разных служб крейсера — от ремонтных до экспертных. Эксперт ему и понадобился.

Дерен вышел из лифта на второй палубе, быстро миновал жилую зону, украшенную фонтанчиками с замкнутым циклом. Спустился ниже, в экспериментальный ангар, где работали вдали от капитанских глаз три мужика, привезённых с Земли: стаэры Вений, Вячер и Белок.

Эти прозвища стаэром дали земные дети. На самом деле Вячера звали Вячеслав Дроздов, Вения — Евгений Матвеев, а Белока (с ударением на первом слоге, от слова «белка»), Павел Белов.

Именно Белок — доброжелательный и контактный — был нужен Дерену. Вернее, его знания биологии и условно «русского» языка.

Дерен предполагал, что именно русский язык в ходу в Чёрном секторе, а стаэры называли себя русскими. Значит, и язык они знать должны. Пусть и в устаревшей на сто с лишним лет форме, но это всё-таки лучше, чем ничего.

Дерена не устраивали «переводчики» из пленных. И бормочущий непонятные слова спятивший бандит Борщ навёл на мысль, что вот этого полудурка не жалко лишить чипа, с помощью которого он понимал имперский стандарт. И извлечь оттуда нейрословарь родного бандитам языка. Со всем его сленгом и фишками.

К медикам Дерен обращаться с такой идеей поостерёгся. Он и не надеялся, что генерал Мерис разрешит «отпускникам» самоволку в Чёрный сектор.

Сам вытащил чип. Но вскрыть его — умения не хватило. Пришлось обращаться к стаэрам.

Белок не стал задавать лишних вопросов. Он понял, почему пилот пришёл именно к нему. На чипе, извлечённом из тела Борща, было несколько языковых баз. Одну из них Дерен сам опознал как алайскую, но были ещё три, и все незнакомые. Как в них разобраться?

Белок, высокий и всё ещё полноватый, хотя медики с ним много возились, сидел перед длинным лабораторным столом, удобно развалившись в левитирующем кресле.

— Кресла у вас — лучшие из всех, что мне попадались за последние сто пятьдесят лет! — с улыбкой поприветствовал он вошедшего Дерена.

Тот обвёл глазами немаленькую лабораторию, чтобы убедиться, что посторонних ушей здесь нет. Браслетов стаэрам так и не выдали, а потому Дерен не мог сообразить по маячкам: один Белок в лаборатории или с ним ещё двое приятелей.

— Ну что там с чипом? — спросил он, усаживаясь рядом со стаэром. — Сумел разобраться?

— Сложная оказалась штука, — сразу признался Белок. — Гораздо сложнее тех, к которым привык. Да и язык на нём — тоже далековато ушёл от нашего. Скажи, ты хотел использовать этот язык для допросов? — он вопросительно уставился на Дерена.

Белок не был истником, но он был очень умным человеком, а огромный жизненный опыт вполне позволял ему «читать по лицу», потому пришлось ответить обтекаемо.

— Ну, и для них тоже, — сказал Дерен.

— Не вздумай! — предупредил Белок. — Я бы вообще эту штуку подальше убрал. Пусть ею сначала ваши спецы позанимаются.

— А что с ней не так? Неисправна? — удивился Дерен.

— Исправна как раз, — хмыкнул Белок. — Только очень опасна для мозга. Наши чипы, — он хлопнул себя по плечу, — тоже, конечно, срастаются с нервной системой, но они не пытаются «командовать» бесконтрольно. А здесь я не могу выделить даже тезаурус* без отсылок к нейросетям коры мозга, чтобы его можно было просто залить в «переводчик». Словарь на чипе слишком плотно связан с программой его установки на мозг, понимаешь? Рекомендую тебе идти обычным путём — анализировать речь пленных. Когда автоматика наберёт побольше данных, она сама составит отличный словарь. А это… — Белок вынул из ящика в столе чип в прозрачном контейнере. — Можно только вживить. Ну или перелить инфу с чипа на чип, иначе словарь работать не будет. Я передам чип в медотсек. Это небезопасная игрушка.

Белок повертел в руках контейнер и строго посмотрел на Дерена, ожидая, что пилот начнёт спорить.

Дерен вздохнул. У него, как всегда, были какие-то доли секунды, чтобы определиться — посвятить ли Белока в свой замысел или отнять у него контейнер силой.

Логика подсказывала, что лучше отнять. И по башке врезать, чтобы забыл, кто к нему приходил и зачем.

Ещё несколько часов назад Дерен так бы и поступил. Но после разговора с Росом его взяли сомнения: а правильно ли он делает, двигаясь напролом? Пока эта тактика не принесла никакого успеха.

Он вспомнил лифт. Сосредоточился на психическом событии, которое привело его сюда, стараясь отождествить его с линией паутины. Если он вошёл в лифт, подчиняясь сигналу подсознания, то интуитивный путь есть и дальше. Нужно погрузиться в него, как в зону Метью. И, если тело уже ловило этот поток информации, — оно узнает его. Войдёт и «поплывёт» по нему. В потоке и по инерции, как двигается в зоне Метью шлюпка.

Дерен сосредоточился — искусством маятника он владел в совершенстве. Просто цель теперь будет не внешняя — а внутренняя. Синеватая линия паутины. Нить. Дорога.

Он мысленно определил центр равновесия сознания и качнул его, давая синему потоку подхватить себя и увлечь. И действительно ощутил… нечто.

Жизнь словно бы стала вдруг проще. Он уже не метался в поисках Сайко, вообще не представляя, где и как её теперь искать. Появилось чувство уверенности и знания некого тайного пути.

— И чего это ты испугался? — произнёс Дерен, с улыбкой глядя на Белока. — Что я, глотать его буду, что ли, этот чип?

Белок фыркнул, расслабляясь: проглотишь его, как же.

— К тому же мне нужен не чип, а только одна из его языковых баз, — продолжил Дерен. — Ты сумел её выделить?

Белок оживил пульт и покопался в нём.

— Да выделить-то не проблема, — сказал он. — Вот только блок данных устроен так, что его нужно заливать на подобный же чип.

— Ну это ты так думаешь, — пожал плечами Дерен. — Кинь мне копию, и я дальше пойду по техникам. Кто-то да что-то подскажет. Нам очень нужно разобраться, что там в головах у этих ватажников, а язык влияет на образ мышления. Нужен их язык, понимаешь?

Белок задумчиво поскрёб чисто выбритый подбородок.

— Ну, если ты так ставишь вопрос… Если попробовать этот блок раскурочить…

Он вставил в гнездо на пульте инфокристалл, и тот тут же засветился, вращаясь.

Дерен смотрел на запись с отсутствующей улыбкой. Чипа у него в голове, чтобы установить на него языковую программу, конечно, не было. Но почему бы не залить информацию на алайский имплант?

Никому на крейсере не нужно пока знать, что таковой у Дерена имеется. А без языка в чужом мире делать примерно нечего. Он ведь не Бо, способный анализировать чужую речь с мощностью навигационной машины.

Бо как-нибудь выкрутится. И шлюпку при необходимости уничтожит, чтобы не оставлять за собой артефактов.

Он полетит с Настей на корабельной шлюпке. А вот Дерену придётся подшаманить бандитский катер.

Языковая база встала на имплант, как родная. Дерен скачал её с кристалла прямо в лифте. Он попытался произнести незнакомое слово, и сигнал пошёл, даже губы задёргались.

Инфоблок не просто переводил речь Дерена на чужой для него язык, он воздействовал на нервные окончания, командуя, как произносить незнакомые слова.

С акцентом, наверное, но это не страшно. На Карусель — секторальную развязку на подступах к Чёрному сектору — стекаются бандиты со всей галактики. Вряд ли там кто-то удивится акценту. А потом Дерен привыкнет, у него — хорошие способности к языкам, и акцент исчезнет.

Выбравшись из лифта, Дерен заметил, что улыбается. Синеватая линия всё так же куда-то несла его, как течение реки. Ненавязчиво, но довольно явно.

Он был в потоке. Словно бы и в самом деле вошёл в прыжок, и дальше его вела уже зона Метью. Вот только координаты на этот раз задавала она сама. Бездна. Вселенная. И нужно было суметь ей довериться. Слепо, бездумно, с улыбкой…

Смог бы он это сделать, если бы не девочка, которую нужно найти?

Продолжая улыбаться, как форменный идиот, Дерен забрался в угнанный у бандитов катер и снял с него управляющую панель. Уж больно примитивной была машинка, её надо было хоть как-нибудь подшаманить перед дорогой.

Это было непросто: особенного технического дара у Дерена не имелось. Хоть Рэмку зови…

Денис

Сначала Денис не понял, где он и что с ним. Тело казалось невесомым, в ушах звенело, перед глазами висела мутная подрагивающая пелена.

Только через минуту он осознал, что подрагивание — всего лишь строчки сигнала с чипа: «Обрыв подключения… Обрыв подключения… Обрыв…»

Чип бомбардировал сигналами спящий мозг Дениса.

Ах, да, он же спит. Его усыпили. Он — в медкапсуле на вражеском корабле. Его тут якобы взялись подлечить. Ну-ну…

Денис попробовал открыть глаза. Сигналы с чипа означали, что они закрыты. И с удовлетворением понял: он видит!

Вот та полоса над головой — часть крышки медкапсулы. Боль в локте — от иглы в вене. Это — самая главная игла. Она нужна, чтобы держать его в сонном состоянии, — так пояснил доктор в красном комбезе.

«Остальные „иглы“ в медкапсуле — бесконтактные, — сказал он. — Но для их работы нужна неподвижность пациента».

Потом доктор ухмыльнулся и пристегнул Денису руки, чтобы не дёргался. Ввёл в вену иглу. Больно ввёл, как подопытной собачонке. Ещё и балагурил, скотина. Говорил, что вот так усыплять — самый надёжный метод. Тварь.

Денис пошевелил головой — в висках боли не было.

А вот это — хорошо. Значит, подлечили-таки, коновалы. Но почему он очнулся? Его же ещё не будят?

Денис моргнул, сигнализируя системе, что готов принимать данные. Чип сразу же вывел строчки о состоянии организма.

«Ого, сколько у меня в крови транквилизатора, — весело подумал Денис. — Похоже, чип здорово повоевал со снотворным! Вот молодчага!»

Он пошевелил руками. Жёстко зафиксирована была только кисть левой, остальные захваты медик ослабил.

«Ну и дурак», — подумал Денис, быстро освобождаясь от креплений. Они оказались медицинскими, а не для фиксации пленников, среди которых попадаются крепкие мужики, да ещё и с обезболом в крови.

Освободившись, парень поторопился вынуть из вены иглу, и капсула тут же рассерженно замигала. Понимая, что доктор уже на подходе, Денис начал ощупывать верхнюю часть капсулы, чтобы выбраться.

Он сильно толкнул ладонями купол, и… капсула послушно открылась. Похоже, пленника никто и не запирал. Понадеялись на снотворное? А про чип забыли?

Кретины. Денис слышал, что имперцы не используют инфочипов, лишь слабенькую сигналку, годную только на то, чтобы опознать труп.

Он выбрался из капсулы, стараясь не шуметь, и замер: доктор был совсем рядом. Он стоял спиной к Денису и копался в панели с виртуальными пробирками. Анализы, видимо, изучал.

Доктор видел, что с капсулой что-то неладно — перед ним на панели мигал красный сигнал — но оборачиваться не спешил. Эскулап, как это часто бывает с людьми его профессии, оказался глух к страданиям пациента. За что и был наказан, получив по затылку.

Денис быстро раздел оглушённого доктора. А потом уложил его в капсулу и воткнул в вену иглу со снотворным. Пускай поспит.

Красный докторский комбез был универсального размера, и Денис сумел его на себя натянуть. И с улыбкой обнаружил в кобуре на поясе незнакомое оружие.

Жизнь налаживалась. Что дальше? Ангар?

Ведь где-то здесь его катер! Нужно найти его, прикинувшись медиком. А там станет понятно, как выбираться!

* * *

*Тезаурус — словарь или система знаний, описывающая смысловые связи между понятиями (синонимы, антонимы, родственные термины) в определённой предметной области. Он позволяет искать похожие слова, улучшает поиск информации и помогает структурировать знания, часто используя синсеты (группы близких по смыслу понятий).