Капитан Пайел

Настроение у капитана Пайела было такое, что врезать бы сейчас кому — может, и полегчало бы… Да и то не факт.

Бандиты, напавшие на «Патти», испарились с орбиты Асконы. Космос большой, катера маленькие, маяков в этом секторе мало. Да и засветятся где — магнитные помехи от прыжка катера трудно отличить от других похожих помех.

Кэп мрачно смотрел на трупы на посадочной площадке летающей резиденции «Патти», на вспухающие одно за другим сообщения над спецбраслетом… И делал вид, что не замечает, как над «Персефоной» сгущаются тучи из ленивых, неповоротливых, но очень упорных гражданских служб — полисов, медиков, таможенников.

Наплыв гражданской бюрократии был только началом коллапса. Потому что из ситуации, где Аскона — планета Содружества, а «Персефона» — имперское судно, ещё можно было кое-как вырулить, ссылаясь на приглашение Линнервальда.

Однако «Персефона» была ещё и военным судном. И в небе над «Патти» сталкивались сейчас интересы сразу двух таможенных служб. Одна из которых подчинялась торговому Альянсу Содружества, вторая — секторальному патрулю.

Имперский крейсер просто проигнорировал этот несчастный патруль. Не было времени вступать с ним в переговоры.

Капитан Пайел вообще не собирался тащить «Персефону» непосредственно на орбиту планеты. Крейсер должен был остаться на развязке в районе Асии, солнца Асконы, а сам кэп — на маленькой «капитанской» двоечке — отправиться в гости к регенту.

Вот только по выходу из прокола выяснилось, что «Патти» — во власти точно таких же помех, как и браслет Дерена. И это не сбой сигнала, не шутки магнитного поля планеты, а очень специфическое оборудование…

Тут надо было или действовать быстро, наплевав на патруль, или прилетать уже к полному набору трупов, включая труп Линнервальда.

Капитан, конечно, написал о вынужденном визите всем, кому смог. Даже командующему секторальной защитой генералу Дегиру, который опять непонять, где болтался, и ответа от него всё ещё ждали. И это было особенно скверно.

Потому что имперскому военному судну для орбитального выхода к планете Содружества требовалось не только гражданское, но и военное торговое разрешение. Видимо, здесь даже бомбу с неба воспринимали, прежде всего, как незаконный товар.

«Больные на голову экзоты! Они считают, что „Персефона“ не может устроить на Асконе какой-нибудь мега-теракт⁈ А ведь может, да ещё как!» — с раздражением думал капитан, которого подозревали сейчас исключительно в незаконной торговле в космических размерах.

Хэдовы экзоты… Хэдовы патрули… Хэдовы ограничения по кубатуре торговых судов!..

Чувствуя напряжение своего капитана, десантники и пилоты, обследовавшие летающую резиденцию, работали молча, втихаря закидывая отчётами боевой чат. Как будто это уменьшало количество непрочитанных сообщений.

Появление Дерена слегка разрядило обстановку. В торговых вопросах он разбирался неплохо, можно было свалить на него проблемы с таможней и заняться распугиванием полисов. Их катера тоже были уже на подходе.

Правда, судя по скорости, катера эти не летели, а шли пешком.

Бо на запрос капитана написал в чат: «Прибудут через двадцать две минуты, плюс-минус — минута двадцать». И это при том, что лёту от столичного Администрата до «Патти» было от силы двадцать минут. И нужно было расстараться, чтобы тащиться так медленно.

Дерен спрыгнул, подошёл к капитану, уставным кивком дал понять, что отсутствие форменной одежды никак не помешает ему заняться тем, чем и положено заниматься в такой ситуации суперкарго.

Кэп переадресовал ему секторальные сообщения и с облегчением выдохнул. Дерен был цел. И он был здесь очень кстати.

Если Дерен возьмёт на себя таможню, то от служб Администрата можно будет отбиться с помощью приглашения Линнервальда.

— А катер откуда? — спросил он у Дерена, разглядывая приметную машину.

— У бандитов угнал, — скупо пояснил тот. — Там, в катере, есть кого допросить, но проще, мне кажется, вскрыть навигационный блок и просмотреть все маршруты за последнюю пару-тройку дней. Техник нужен.

Дерен был уже в курсе, что отследить перемещения напавших на «Патти» бандитов не удалось.

— Зачем — техник? Это и Бо справится, — пожал плечами кэп. — У него даже быстрее выйдет. Могу Рэмку к нему подключить, в плане генерации идей.

Он коснулся браслета, организуя команду потрошителей.

— А где Линнервальд? — спросил Дерен.

Он чуял, что регент жив. И при необходимости сумел бы отыскать его в развалинах. Дар поисковика — это было первое, что проявилось у Дерена ещё в детстве.

— Сейчас узнаем. — Капитан коснулся маячка командира десантников. — Джоб, ну что там у вас?

— Господин капитан, мы обнаружили мальчишек и регента, — быстро доложил десантник. — Но они тут оборону заняли. Дверь ломать не хотелось бы. Свяжитесь с Линнервальдом, пусть успокоит детей?

Капитан посмотрел на браслет: контакт регента был активным, но на сообщения он так и не ответил. Наверное, досталось ему от бандитов.

— А где нашли? — поинтересовался кэп.

— Да тут рядом совсем, — обрадовал десантник. — Под реактором. Техническое помещение.

— Жди! — решил капитан. — Не ломай ничего. Сейчас я сам подойду, и разберёмся.

Он спрыгнул вниз, в нишу под вздыбленной плоскостью посадочной площадки. И уже оттуда показал Дерену на приближающийся катер военной таможни.

Эти скакуны своё дело знали и прибыли с орбиты раньше, чем полиция из планетарного офиса в столичной Акре.

Дерен кивнул. Пилот щурил стальные глаза, что выдавало его растущее раздражение. Вот он-то умел им владеть и направлять, куда надо. И капитан был теперь вполне спокоен за процесс свежевания тушек таможенников.

Эберхард

— Крутой ты! — выдохнул Ашшесть, прыгая следом за капитаном. — Я бы сам не полез, если б я тут командовал!

Эберхард старательно сдерживал улыбку. Он понял, что капитан не просто так взялся сам помогать в поисках. Кэп удирал от таможенников.

Повинуясь чьей-то неслышной команде, за капитаном ринулось сразу трое десантников, но он поморщился и махнул рукой, буркнув:

— Назад, перестраховщики хэдовы! Охраняйте площадку!

Эберхард покусал губу, чтобы не рассмеяться, и тоже спустился вниз — аккуратно и крепко цепляясь руками за края плоскости. Ноги у него подгибались, в голове шумело. Видно, на сегодня он уже наприключался.

Хотелось сесть уже куда-нибудь. В идеале — за стол, в любимое кресло. И поесть горячего сырного супчика с поджаристыми хрустящими гренками.

Его особенно хорошо делали здесь, на «Патти». Вот только… Вся команда погибла. Не будет больше супчика. И улыбчивой официантки не будет, и тупого мажордома, и зануды стюарда…

Эберхард, привыкший анализировать свои эмоции, удивился, что тяжесть случившегося накрывает его именно так: супчика больше не будет. А «люди погибли» — это уже где-то далеко в тумане и больше не бьёт по нервам.

Почему? Неужели он такой глухой к человеческим бедам? Зазнался и зазвездился? Или оглох от пролитой крови?

Или?.. Свой живот — всегда ближе голодному человеку? Живот — это же жизнь. И когда телу плохо — оно глушит эмоции, оставляя только то, что нужно для живота.

Он устал. Ему хочется горячего супа. Как у него вообще не случилось нервного срыва от всего этого? Бандиты, кровь, ментальная схватка с дядей… Выдержал бы он такое, если бы не полёт к Земле?

А что, если дело не в мистике прародины Земли, а в испытаниях, которые ему случилось пройти по дороге? Он справился. Он духовно окреп. Он теперь сильнее дяди, по крайней мере в накате.

Да, опыт дяди в обращении с паутиной для Эберхарда пока непомерен. Но глаза в глаза — дядя уже не держит племянника.

И если Эберхард настоит сейчас на конфирмации, он получит право обратиться с просьбой об уроках мастерства к Локьё или Симелину. И тогда он научится и паутине. И они с дядей ещё посмотрят, кто кого переиграет!

Эберхард слабо улыбнулся в такт мыслям. Он убедился сегодня: дар его растёт и раскрывается, как тому и должно.

Линнервальд — просто слабый истник. Он не заметил перемен, не разглядел, не ощутил. Но стоит ли его в этом винить? Мог ли кто-то сделать для Эберхарда так же много, как Линнервальд?

Разве решился бы кто-то ещё в Доме возиться с «кровью предателя Имэ»?

Что стало бы с Эберхардом, если бы Линнервальд не согласился принять регентство при одарённом, но неблагонадёжном мальчишке?

Эберхард тихонько тащился позади, он очень устал и был по уши погружён в мысли.

Капитана вёл Ашшесть, которого просто распирало от чувства внезапно свалившейся на него ответственности. Пацан болтал без умолку: то показывал повороты, то рассказывал что-то про пауков и зажатого сегментом платформы Линнервальда.

— А мы его ка-ак дёрнем! — хвастался он.

Эберхард улыбался. Он понимал, что посторонние улыбки тоже не надо бы допускать: они помогают «читать с лица». Но сейчас самоконтроль был выше его сил.

Пришли быстро: выбрались из технического коридора, свернули раз, второй…

Группу десантников — аж шесть штук амбалов в сияющей броне — застали перед железной дверью. Кирш времени зря не терял — дыру в двери забили проводами и забаррикадировали остатками конструктора.

Десантники побоялись её ломать. Помещение маленькое, детей могло задеть кусками причудливой стальной арматуры. Они и не догадывались, что это конструктор.

Командир десантной группы доложил капитану ситуацию. Показал окровавленные остатки бандитов, следы сражения.

— В этой части «Патти» фиксируется какой-то странный биологический шум, господин капитан, — пояснил он попытку навязать кэпу охрану. — Потому я и велел вас сопровождать. Мало ли что это тут фонит.

— Да это просто рыбки, — рассмеялся Ашшесть. — Они море ищут.

— Рыбки? — удивился командир десанта. — Двоякодышащие?

— Не знаю, — растерялся Ашшесть. — Бегающие. Банку разбили, и они разбежались.

— Кирш, открывай! — заорал Эберхард, набрав в грудь побольше воздуха. — Всё в порядке! Это наши! «Персефона»! Ты чё, не узнал капитана?

За дверью зашуршали. Потом она дрогнула и поехала в сторону вместе с проводами и железяками. Ну и, конечно, застряла из-за них на полпути. Но пройти уже было можно.

Кирш сосредоточенно рулил с пульта. Перед дверью стояли бледные испуганные девочки с пауками на руках. Чим спрятался под столом, из-под которого торчали длинные ноги Линнервальда.

— Блин, да вы тут перепугались, наверное? — виновато спросил Эберхард.

Ему бы помахать руками и что-то крикнуть для Кирша, а он забыл. И пацан с дикой Земли не понял, как надо реагировать на нашествие грозных незнакомцев.

Когда шлюпка сбросила десант, Эберхард, вообще-то, тоже слегка струхнул. Если бы не чутьё — кинулся бы бежать. Но интуиция не подвела, да и такие шлюпки используют только имперские корабли.

Но Кирш-то этого не знал, а и видно и слышно через примитивные экранчики плохо. Вот он и организовал оборону из всего, что осталось. Силён…

Капитан махнул рукой, и десантники полезли выковыривать из-под стола Линнервальда.

Он выглядел гораздо бодрее — щёки даже порозовели немного. Коммуникатор регента провёл все возможные реанимационные мероприятия, и огонёк медпомощи светился на нём уже не красным, а жёлтым.

Эберхард выдохнул, он-то решил, что с регентом всё гораздо хуже. А выходит, медпрограмма более-менее справилась.

Капитан наклонился к регенту, вызвал с браслета корабельный медотсек и стал консультироваться с медиком.

Сон регента был медикаментозным, искусственным. И кэп хотел понять, можно ли разбудить Линнервальда, или это всё ещё опасно для его жизни?

Один из десантников, что оставались в коридоре, заглянул и показал Эберхарду что-то серое и трепыхающееся:

— Это ваши рыбы? — спросил он.

— Ры!.. — сипло выдохнул Чим. Он выскочил из-под стола и кинулся к десантнику. — Рыбочка! Живая!

Мелкий сразу забыл и про пугающую броню, и про рябящее от домагнитки лицо десантника. Спаситель рыбок из ужасного монстра мгновенно перешёл для него в категорию безопасных волшебников.

— Сейчас мы воды ей нальём! — пообещал десантник и подобрал деталь от конструктора, похожую на плошку.

Труба с водой нашлась в стене рядом с воздуховодом. Правда, десантнику пришлось проломить стену бронированным кулаком, чтобы до неё добраться.

Когда открутили вентиль и открыли воду, выяснилось, что дети хотят пить ещё больше рыбки. Так что сначала все напились, а потом и рыбку тоже залили водой, и она покраснела от удовольствия.

Чим прижал посудину с беглянкой к груди и восхищённо сопел над ней.

— Давайте-ка выбираться, — велел капитан.

Чётких рекомендаций от медика он добиться не смог. Тот вроде бы и не возражал, что раненого вполне можно будить, если работа программы закончена. Но твердил про неведомые риски: мол, регент не имперец, а это имперцы скроены крепче и легче переносят подобные состояния.

Начмед всячески намекал, что не готов взять ответственность на себя, если нет возможности самому осмотреть регента. И капитан понимал его муки.

Десантники быстро организовали левитирующую платформу. Кэп велел погрузить туда спящего Линнервальда. Здешняя медслужба уже, наверное, приземлилась. Вот пусть она и разбирается.

Двинулись все вместе — десантники с платформой, девочки с пауками, Чим с рыбкой.

Когда выбрались, на посадочной площадке стояли уже и полицейские, и медицинские катера. Часть из них не смогла сесть и кружила в воздухе.

Прилетевшие — и полисы, и таможенники, и даже медики — столпились у посадочных колец. Дерен возвышался над ними, взобравшись на торчащий сегмент.

Было пугающе тихо.

Капитан выбрался из-под платформы и вытащил Чима, прижимающего к груди плошку с рыбкой.

— Господин капитан! — заголосили, увидев его, полисы. — Господин капитан! У нас есть таможенные требования!

— Господин регент не оставил иных распоряжений, кроме вашего планируемого визита!

— Господин капитан! Вы должны предоставить документы!..

Дерен прищурился, и крики стихли.

Эберхард тоже прищурился, но сил на скандал у него не осталось. Мало того — наследник знал, что чиновничья братия давно вычислила безопасное расстояние, с которого можно троллить истников.

Помочь тут мог только хозяин «Патти», Линнервальд, но хватит ли ему сил?

Эберхард наклонился к регенту и нажал на медицинский слот его коммуникатора.

Коммуникатор с готовностью мигнул. Эберхард перевёл его в режим «экстренный доступ». Вызвал голоменю и нажал: «Разбудить».

Линнервальд вздрогнул и открыл глаза.

— Всё в порядке, — тихо сказал ему Эберхард. — Мы победили. Капитан Пайел прилетел раньше, чем было обещано.

На его голос кэп обернулся, но ругаться не стал: начмед, в общем-то, не запрещал будить пациента.

— Нужно решить с госпитализацией, — сказал он регенту. — Прилетели медики из Администрата. Позвать?

— К Хэду госпитализацию, — выдохнул Линнервальд, приподнимаясь и усиливая звук своего голоса с помощью коммуникатора. — Все прочь отсюда немедленно! Вопросы — в установленном порядке, через общественную приёмную!

— Но господин регент… — решился возразить один из полисов.

— Вам нужна госпитализация, господин регент! — заорали через рупор из кружащегося над «Патти» медицинского катера.

— Стервятники, — пробормотал капитан.

Чиновников — военных и гражданских — уже слетелось до неприличия много. И помощь к ним всё прибывала.

Эберхарда осенило, и он стал быстро набирать сообщение Лесу. Лесарду Локьё, такому же юному, как он сам, наследнику дома Сапфира, отличавшемуся редким умом и сообразительностью. Эберхард был уверен — Лес знает, что делать, когда резиденцию осаждает толпа чиновников, и не ошибся.

Парень ещё и дописать не успел, когда над коммуникатором Линнервальда вспухла вдруг голограмма огромной лысой головы командующего космической эскадрой Содружества эрцога Локьё, дяди Леса.

— Это что вы тут учудили? — взревел он. — Кто будет отвечать за это нападение? Старших всех служб — немедленно ко мне! Просрали сектор, бездельники!

Капитан Пайел

Появление эрцога Локьё переключило наконец стервятников на те задачи, которые они и должны были здесь решать. На бандитов и оборону.

Тут же нашлись и десятки виновных в нападении на резиденцию регента.

Плохо, когда сам командующий застаёт подчинённых на месте преступного бездействия. Тут уже никакие отчёты не спасут от расставания с тёплыми руководящими местами.

Это не исправит чиновников, такая у них порода. На место проштрафившихся придут точно такие же. И они точно так же в следующий раз будут озабочены таможенными разрешениями для имперского крейсера, наплевав на прорыв бандитов.

Человека вообще невозможно исправить. Но хоть огребут по заслугам.

Воронья стая катеров над «Патти» стремительно редела. Остались несколько машин медиков, опергруппа и спасатели. Те, кому действительно было тут, чем заняться.

Капитан, увидев, что Локьё прекрасно справился с ситуацией, фыркнул и наклонился к регенту.

— Куда тебя отвезти?

— Вези в усадьбу «Рябиновая», это в Кадисе, соседний город. «Патти» теперь не скоро удастся привести в порядок.

— А документы?

— Документы Администрат тебе сам оформит. Оставайтесь на орбите. Завтра я сообщу тебе, как далеко переносится наша встреча.

— Хорошо, — кивнул капитан. — Ну а детей куда?

Линнервальд повернул голову: Чим показывал двум здоровенным десантникам рыбку, а Ашшесть царапал незнакомое слово железякой на пластике.

— Пускай они летят с нами? — попросил Эберхард. — Их визит был не лишним, он лёг в сеть многих странных мелочей.

Регент кивнул. Он тоже ощутил неведомую руку, подложившую краплёные карты в хорошо выверенное нападение, устроенное Ингвасом Имэ.

Капитан взглянул на браслет и нахмурился: ему только что доложили, что раненого бандита до «Персефоны» не довезли. Скорее всего, из-за задержек с чиновниками.

— Жалко, — сказал он, показав сообщение Линнервальду. — И человека жалко, и допросить будет некого. Всё-таки это был живой свидетель творившегося тут бардака. В катере Дерена — трое живых бандитов, но в нападении на «Патти» они не участвовали.

Чим, заинтересованный миганием сообщений в капитанском чате, подобрался поближе и дёрнул кэпа за рукав.

— Ты ж капитан, ага? — мальчишка уставился на кэпа не моргая. — Точно! У тебя такая форма интересная, с приколюхами!

Капитан наклонился к нему.

— Ага, — сказал он серьёзно. — Такую только капитану можно носить.

— Айда тогда, чё покажу, — улыбнулся Чим. — Тебе занаравится.

Он прижал плошку с рыбкой к пузу и протянул кэпу освободившуюся руку.

Кэп взял маленькую грязную ладошку в свою, и они полезли в щель между сегментами площадки и технической платформой.

Там, забившись глубоко под сегмент, сидел бандит с красным лицом по кличке Борщ.