Удивительно, но другая группа рептилий не обращает на меня абсолютно никакого внимания. Они движутся сквозь массы воюющих монстров, как корабли сквозь волны в противоположном направлении от меня. И это к лучшему — такие встречи слишком неприятны. Если бы трое уже мертвых крокодилообразных отнеслись бы ко мне чуть серьёзнее — никакой талант меня бы не спас. Они втроём двигаются быстрее, чем я успеваю стрелять. Да и вскрыть мой щит смогли бы без проблем — мне элементарно повезло с дополнительной подпиткой после смерти их главного поводыря. Встречаться ещё раз с подобной группой раз на раз — никакого желания нет.

Кстати, теперь у меня очень интересно работает психика в опасной ситуации. Отмечаю все передвижения монстров совершенно равнодушно. Нет ни малейших колебаний эмоций, словно на эти минуты их полностью вымораживает.

Присаживаюсь на то же самое место и слегка затуманиваю щит, тем самым усиливая его. За трупом рептилии меня особо не видно — зато я могу рассмотреть всю поляну как на ладони.

Монстры прорыва бесцеремонно проходят сквозь толпу существ, и исчезают в тумане. Остальные меня не особо беспокоят. Тварей, вроде нитяных, которые могут заразить, здесь нет. А все, кто остаются в чашеобразном котловане, вообще ничего не смогут мне противопоставить.

Существ остаётся всё меньше и меньше. Одни погибают, другие успевают сбежать. Когда ярость спадает, некоторые монстры беспокойно оглядываются и, увидев, что происходит вокруг, со всех ног исчезают в стене тумана.

Наблюдаю, как разбегаются оставшиеся. На поле не остаётся почти никого. Монстры не бегут в мою сторону, я бы сказал, даже не смотрят сюда. И это вполне логично: они рассуждают, как любое обычное животное. Если рядом со мной лежит труп высшего хищника, лучше сюда не соваться. Не зря воспользовался револьвером — оказал себе услугу и без лишних телодвижений поставил очень надежную защиту от всякой мелочевки. Так что монстр прорыва играет немаловажную роль даже после смерти.

Когда существа вокруг заметно редеют, подхожу к мёртвому рептилоиду и достаю нож. Уже привычным движением вскрываю грудину. Шкура заметно толще, чем у тех человекоподобных. Нужно отдать моему новому инструменту должное — даже тут он работает как скальпель. Особенно в тех местах, где шкура не защищена чешуёй. Всё-таки хороший мне попался продавец в оружейном.

Просовываю руку внутрь грудной клетки монстра и сразу же нащупываю камень. Существу он уже точно не понадобится, а мне — очень даже может. Делаю ещё один надрез, чтобы убедиться: чешую нож берёт, но с большим трудом. А ведь на обычное оружие ей вообще наплевать.

Мысленно зову бесенят.

Тварюшки прискакивают быстро, несмотря на страх, который чувствую даже отсюда. Всё-таки доверие ко мне оказывается сильнее.

— Это нужно съесть, — киваю на двухметровое окно портала, окутанное языками хмари и тускло-зеленой магией.

— И-и-и? — спрашивает бесёнок, будто не верит, что всё это действительно для них.

— Да-да, всё вам, — подтверждаю. — Справитесь?

— И-и-и, — с обидой в голосе кивает монстрик и подзывает своих подчиненных.

Отворачиваюсь. Как именно бесенята расправятся с порталом, не имеет значения. Судьба места Прорыва меня уже не интересует — монстрики точно смогут сделать своё дело. А вот судьба этой поляны интересует ещё как. Десятки, если не сотни существ нашли здесь свой конец. Поляна полностью завалена трупами, и среди них уже видны прыгающие родственнички моего бесёнка, и это не считая других блуждающих трупоедов.

Главный бесёнок подходит ко мне, не прикасаясь ни к одному трупу измененных монстров.

— Тебе не нужно? — спрашиваю, показывая на поляну.

— И-и-и, — довольно отвечает бесёнок и тяжело отваливается на спину после съеденной энергии портала. Его действия легко можно перевести: мол, а зачем нам ещё? У нас и так всё за-ме-ча-тель-но!

Именно так, по слогам, понимаю слова существа. Бесенята смотрят на тех, кто суетится на поле, как патриции смотрели бы на рабов: с огромным чувством превосходства — и это чувство я ощущаю почти физически. Монстрики словно висят в воздухе, пожирая остатки портальной магии, после чего мягко планируют на землю. В этот раз встать у них не получается. Они быстро прекращают попытки сдвинуться с места и, тяжело дыша, лежат на спинах. Всё остальное, даже само мясо монстров прорыва, им безразлично. Подняться и ещё куда-то пойти существа банально не в состоянии.

Похоже, рядом со мной они так обжираются впервые за всё своё существование. И на сегодняшний день это происходит уже второй раз.

Когда бесенята заканчивают с порталом, ощущение места меняется. Просто становится более тонким по отношению к обычному миру — и всё. Само ощущение портала полностью пропадает.

Беру в руку маленький кусок, отломанного от плиты, камня. Понимаю, что даже наводка на это место полностью исчезает. Камень тянет меня совсем в другие стороны — но если я туда и попаду, то очень нескоро. Заниматься благотворительностью, ещё и без понятных результатов, в мои планы не входит. По крайней мере сейчас. Слишком много накопилось того, что нужно сделать в Академии. Исходя из последних событий — как минимум несколько раз запустить магические мины. Есть у меня лёгкое подозрение, что постепенно смогу заполнить глифы, которые создают возможность перехода. Ещё нужно обязательно зайти в библиотеку. Да и вообще — я преступно забил на все накопившиеся дела. Надо исправлять.

— Ну, что? Пойдём? — обращаюсь к монстрику.

Бесёнок нехотя приоткрывает левый глаз.

— И-и-и, — с трудом отвечает он. В том смысле: точно нужно? Может ещё полежим?

— Нет. Вы ещё сможете полежать там, у себя, а у меня дела, — объясняю и делаю жест рукой, чтобы поторопить существ.

Бесёнок встаёт с почти человеческим вздохом. С трудом опирается на маленькие лапки, и лениво рычит на своих подчинённых. Рык получается таким усталым и довольным, что остальные бесенята просыпаются не сразу. Существу приходится повторить команду, но уже более строго и уверенно — и это явно требует много сил. Однако, работает. Монстрики утверждаются на лапках и готовы выходить.

— Ну вот и отлично, — киваю главному бесёнку. — Теперь берём плиту.

— Ууууу! — Новый негодующий звук бесенят вызывает у меня улыбку — словно в спортзале приступаешь ко дню ног: очень не хочется, но нужно. Столько боли и разочарования в этом простом звуке.

Прислушиваюсь к ощущениям и настраиваюсь на выход. Существа с поляны разбежались кто куда, но щит всё равно выставляю. Мало ли, какая заблудшая стая душ может встретиться на тропе?

Бесенята все вчетвером тащат плиту и недовольно попискивают. Главный бесёнок на них порыкивает, и на долю секунды все замолкают. Буквально пара шагов, и снова слышится недовольный писк и шипение. Так и идём.

Настройка на личный якорь проходит намного проще, чем до этого. Когда понимаю, что стою на нужном мне месте, останавливаюсь. Бесенята, всё ещё недовольные, плетутся сзади.

— Всё, ставьте на землю, — говорю им.

Дважды повторять не нужно. Главному бесёнку даже не приходится дублировать команду: существа и без того понимают интонацию.

— Спасибо за помощь, — обращаюсь к бесёнку. — Можете идти.

— И-и-и, — благодарно произносит монстрик и забирает своих подчиненных.

Бесенята быстро скрываются в пелене тумана. Пара секунд — и бесенок ощущается далеко-далеко, где-то в стороне Академии.

Продолжаю держать щит и поднимаю уже пустую плиту. Подаю немного магии в щит и затуманиваю его.

Настраиваюсь и делаю шаг.

Всё происходит мгновенно. Меня выталкивает из междумирья с полным ощущением хорошо сделанной работы. Уверен, что тот портал точно больше не появится.

Стою на том же самом месте, откуда начинал свой путь. Как ни в чем не бывало обматываю плиту иммунной цепью и убираю мутность сферы.

Олеся обеспокоенно смотрит на меня. Аглая с подозрением приподнимает бровь.

— Ну, и что это было? — спрашивает менталистка.

— Что? — Делаю абсолютно непричастный вид. — Ты о чем?

— Мне показалось, что ты куда-то исчез буквально на секунду, — отвечает Аглая. — А потом будто сменились кадры, и ты снова тут.

— Да-да, — я тоже заметила, — подтверждает Олеся. — Что произошло?

Вспоминаю всё происходящее на поляне. Если сейчас углубляться в объяснения и рассказы — можно болтать до вечера. Столько времени у нас нет. Сперва надо убедиться, что мой план сработал, и складу больше никто не угрожает.

— Ребят? — обращаюсь к остальным. — Вы тоже что-то заметили?

— Что за штуки у тебя в углу? — спрашивает Макс, показывая на костяные пластины.

Так же, как Марина и Марк он всё это время даже не смотрел в мою сторону. Их больше заинтересовала моя предыдущая добыча.

— Пока сам не знаю, надо бы поговорить с завхозом или целителем, — уклончиво отвечаю. — Давайте немного подождем и будем связываться с Виктором, чтобы понять, нужно ли нам возвращаться обратно на склад.

Олеся выжидающе смотрит на меня и ждет объяснений по поводу той секунды исчезновения, но Аглая кладет руку ей на плечо.

— Захочет, сам расскажет, — с напряжением в голосе произносит менталистка. — Я сразу поняла, что с этим домом не все так просто.

— Думаешь, мы убрали камень и тем самым решили проблему? — спрашивает Макс. — Тебе не кажется, что это как-то слишком просто? Хотя, может быть, и правда не стоит усложнять?

— Вроде того, — киваю. Понимаю, что неполная версия всего происходящего плохо укладывается в голове, но другой у меня нет.

— Можно пока прогуляться по дому? — спрашивает Олеся.

Аглаю интересует тот же вопрос, и обе девчонки с интересом смотрит на меня.

— Конечно, ребят, — отвечаю. — Тут не так много комнат. Наверху небольшой чердак. По большому счёту, дом — это всего один высокий этаж, — показываю. — Основная гостиная, спальня, а вон там что-то вроде небольшой кухни. Правда, в доме не осталось почти ничего целого, кроме кресла, шкафа и пары комодов. Пройдитесь — дом крепкий, хоть и скрипит как несмазанная телега.

Ребята кивают и разбредаются по дому. Девчонки уходят наверх, а Марк и Макс мельком заглядывают в комнаты и возвращаются к пластинам в углу.

— Ты в курсе, что эти пластины впитывают магию как накопители? — спрашивает меня Макс.

— В каком смысле? — удивляюсь. Времени на изучение того, что я притащил сюда после вылазки с Ариадной, у меня еще не было.

— В прямом. Я только что попробовал напитать одну из них магией, — поясняет Макс. — Впитывает как губка. Обратно забрать тоже можно.

— Очень интересно, — говорю. — Я думал, они иммунны к магии, поэтому даже не проверял.

— Вот, смотри, — Макс показывает маленькую костяную фалангу существа. — Я напитал её третьей частью резерва, а потом спокойно забрал магию обратно.

— Забавно, конечно, — отвечаю. — Только что бы ты делал, если бы эта штуковина после всех манипуляций взорвалась бы прямо в твоих руках или разрушилась?

— Выбросил бы, — пожимает плечами парень. — А что ты с ними планируешь делать?

Хороший вопрос. Об этом я уже успел подумать.

— Отдам Пилюлькину или Германычу, они наверняка скажут, что из этого можно сделать, — отвечаю. — В крайнем случае продам. Вдруг, они на рынке тоже котируются.

— Знаешь, — задумчиво произносит Макс. — А ведь у всей нашей группы очень невместительные накопители. А эта штука ещё и прочная. — Ударяет костяшкой о ладонь. — Очень может быть, что ты нашёл очень полезный материал.

— А почему ты вообще решил проверить эти штуковины? — интересуюсь.

— Я всегда проверяю кости, — отвечает парень. — Мне обычные накопители плохо подходят. Пилюлькин в своё время сказал, что с моим чувством магии нужно искать либо личный камень, либо попробовать животные материалы. Так что сделал просто на автомате. Извини, что вот так беспардонно полез в твои вещи.

— Да нет, ничего страшного, — удивляюсь совпадению. — Хорошая информация, правильно, что проверил. — Смотрю на груду костей. — А по твоим ощущениям конкретно эта фаланга, — показываю на костяшку в руке Макса. — Это большой накопитель или как?

— Относительно небольшой, — отвечает Макс. — Я не знаю, как там дела с деградацией материала — тут нужно спрашивать Генриха Олеговича. По ощущениям — чуть меньше среднего. Хотя у нас и таких-то нет. Тем более — если все кости будут реагировать так же, представляешь, какой объём магии можно здесь запасти?

С другим интересом смотрю на материал, казавшийся мне до недавнего времени относительно бесполезным. А ведь я и правда собирался его продать. Надо подумать, забирать ли все пластины или взять с собой в Академию только несколько. Эти штуковины определенно могут пригодиться и, возможно, мы еще знаем не все их свойства.

— Ладно. Отдам одну пластину Пилюлькину — пусть ставит эксперименты, — принимаю решение. — А остальные, пожалуй, приберегу. Есть у меня лёгкое подозрение, что нам они пригодятся несколько больше, чем деньги.

— Я бы сразу обратился к директору, — предлагает Макс. — У него больше опыта работы с артефактами. Целителю тоже можно показать, но, как мне кажется, толку будет чуть меньше. Хотя, кто его знает…

— Знаешь, Макс, ты прав, — соглашаюсь. — Пожалуй, лучше сразу подойти к Генриху Олеговичу. Он как артефактор либо уже встречался с подобными костяшками, либо примерно знает их природу и особенности. Думаю, он нам без проблем подскажет, что можно сделать из нового материала.

— Тебе кажется, что это новый материал? — спрашивает парень.

— Я смотрел бестиарий, — рассказываю. — То существо, от которого достались кости, нигде даже близко не описано. Но ты же знаешь: любой прорыв порождает что-то своё, поэтому тут ничего удивительного.

— Хорошая вещь, — говорит Макс и никак не может выпустить из рук костяную фалангу.

— Хочешь, забери костяшку себе, — предлагаю. — По крайней мере посмотришь, сколько циклов зарядки и разрядки сможет удержать эта штуковина. Будем считать, что ты уже полноценно участвуешь в эксперименте. Тем более, сам же его и начал.

Если бы не Макс, дело до костяшек могло и вовсе не дойти. Возможно, я бы так и считал, что материал иммунен к магии, и не видел бы в нем ничего особенного. Проверять самому — кто знает, когда бы дошли руки? Костяшки могли лежать в углу и покрываться пылью, пока я решаю более важные дела.

— Орлов… правда? — удивляется согруппник. — Ты отдашь её мне?

— Конечно, почему бы и нет? — отвечаю. — Мы же одна команда.

Марк стоит рядом и молча слушает наши рассуждения. Он с большим интересом рассматривает цепь — точно такую же, какой я совсем недавно обмотал каменную плиту.

— Если душа тоже жаждет экспериментов, пробуй, — киваю. — Гулять, так гулять! Только, пожалуйста, осторожнее. Постарайся не развалить дом.

Марк слегка ухмыляется и снова возвращается к цепи.

— Смотри, что я нашла! — кричит Олеся с лестницы, выглядывая с чердака.

Так-так-так. А ведь после покупки дома я туда даже не поднимался.

Иду к девчонкам. Лестница звучно скрипит от каждого шага.

— Что тут у вас? — задаю вопрос.

— Не знаю как у нас, но у тебя здесь самый настоящий антиквариат, — восторженно заявляет девчонка и кивает в темный угол чердака.

Весь чердак завален старой сломанной мебелью. Олеся берёт меня за руку и аккуратно ведёт за собой. Всё, что тут есть, покрыто толстым слоем пыли — видно несколько цепочек следов, одна из которых, скорее всего, принадлежит Аглае. Ещё две — следы Олеси и Марины. Последнюю, судя по всему, оставила после себя пожилая менталистка.

— Смотри, — Олеся поворачивает меня к небольшой груде хлама.